«Поступок, который делает войну людоедской». Запорожский суд вынес пожизненный приговор российскому военному за казнь пленного
Российский штурмовик Дмитрий Курашов в Заводском райсуде Запорожья, 1 ноября 2024 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати
6 ноября суд в Запорожье приговорил 27-летнего военнослужащего армии РФ, завербованного на войну из российской колонии, Дмитрия Курашова к пожизненному лишению свободы за военное преступление — убийство военнопленного.
6 января 2024 года, во время штурма украинской огневой позиции на Запорожском направлении, группа солдат отряда «Шторм-V» сил РФ захватила в плен старшего солдата 226 батальона 127 отдельной бригады территориальной обороны ВСУ 41-летнего Виталия Годнюка. Он вышел из блиндажа без оружия, подняв руки, и его застрелили из автомата.
В тот же день ВСУ вернули контроль над утраченной позицией и взяли в плен девять россиян, среди них был Курашов. Обстоятельства преступления выяснили во время допроса пленных из этой группы. 29 февраля Курашову сообщили о подозрении в нарушении законов и обычаев войны, соединенных с умышленным убийством . Дело слушали в Запорожье чуть больше года. Потерпевшие — сестры погибшего — не заявляли гражданских исков и попросили рассматривать дело без них.
«Ґрати» рассказывает, какие доказательства предоставила прокуратура, чтобы доказать вину россиянина.
«Прямая противоположность добродетелей защитника»
Обвинение требовало высшей меры наказания для Курашова, опираясь на то, что инкриминируемое россиянину преступление является серьезным нарушением законов и обычаев войны, предусматривает убийство того, кто не мог защититься, не представлял угрозы и был вынужден полагаться исключительно на милосердие врага. Об этом во время прений отметил прокурор Никита Маневский, представлявший в деле сторону обвинения.
«Совершение такого преступления не дает никакого военного преимущества тому, кто его совершает», — объяснял Маневский.
Прокурор Запорожской областной прокуратуры Никита Маневский, 1 ноября 2024 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати
В своей речи он назвал убийство пленного вероломным и жестоким, «прямой противоположностью добродетелей защитника и воина, и поступком, который делает войну, которая сама по себе жестокая, бесчеловечной и людоедской».
«Конкретно в указанном уголовном деле особое возмущение вызывает тот факт, что сам обвиняемый, отказавший в милосердии противнику, воспользовался тем, что, в отличие от него, военнослужащие ВСУ продемонстрировали высокий уровень соблюдения требований и законов и обычаев войны. В результате этого обвиняемый сохранил свою жизнь», — говорил в речи Маневский.
Пожизненное лишение свободы, по мнению стороны обвинения, является «единственным более или менее адекватным наказанием за содеянное». Обстоятельств, смягчающих наказание, обвинение не увидело.
Срок наказания прокурор просил назначить с момента избрания меры пресечения: пребывание в плену, в соответствии с положениями Женевской конвенции, не равносильно заключению под стражу в рамках уголовного производства.
«Согласно соответствующим нормам международного гуманитарного права, статус военнопленного принципиально отличается от статуса задержанного за совершение преступления, что постоянно подчеркивается в нормах международного гуманитарного права, является привилегией комбатанта по своей сути, а не формой уголовного или иного наказания в отношении правонарушителя или разновидностью меры пресечения», — пояснил Маневский.
Суд с ним согласился.
Свидетели — бойцы из отряда Курашова
Конвоирование свидетеля военнопленного российского бойца отряда «Шторм-V» Дмитрия Зуева. 22 января 2025 года Фото: Татьяна Козак, Ґрати
Обвинение опиралось на показания военнопленных россиян, захваченных вместе с Дмитрием Курашовым. Это бойцы отряда «Штром-V» 218 танкового полка 127 мотострелковой дивизии сухопутных войск 5 общевойсковой армии восточного военного округа вооруженных сил РФ.
Свидетели — рядовые: 54-летний автоматчик Олег Замятин, 40-летний стрелок-сапер Константин Зеленин, 43-летний стрелок Дмитрий Зуев, а также 40-летний Александр Иванов.
В суде также допрашивали и пятого россиянина — 39-летнего стрелка Игоря Шапошникова. Он рассказал, однако, что штурмовал позицию в другой группе и не видел, что делал Курашов, но узнал от трех других побратимов, что Курашов расстрелял украинского военного.
Зуева и Иванова также проверяли на полиграфе. Как отметил прокурор в суде, хотя такое исследование не может считаться доказательством, оно косвенно подтверждает последовательность и правдивость показаний.
Свидетели подтвердили, что Годнюк был без оружия и выходил из блиндажа с поднятыми руками — оба поняли, что он сдается. А Зуев даже слышал, как Курашов приказывал военнопленному выйти, и тот, когда вышел, встал на колени. После этого Курашов его застрелил, и украинский военнослужащий упал ниц.
«Наиболее полно обстоятельства совершения преступления запомнил свидетель Зуев. Его показания в целом последовательны, неизменны как на стадии досудебного расследования, так и во время судебного разбирательства. Указанный свидетель прямо указывает на виновность Курашова в совершении убийства украинского военнослужащего», — говорил прокурор Никита Маневский во время прений.
Показания свидетелей Зеленина и Замятина были менее четкими и содержали неточности, как объясняли они сами — из-за того, что прошло много времени с момента события. На их восприятие также повлияли обстоятельства боя.
«Но в целом по своей сути и ключевым деталям показания свидетелей Замятина, Зеленина позволяют с уверенностью утверждать, что Курашов находился возле блиндажа, где был убит украинский военнослужащий, и имел реальную возможность убить военнослужащего, который сдался в плен. Указанные показания не противоречат показаниям Зуева и согласуются с ними», — отмечал прокурор Маневский.
Дополнительным подтверждением вины прокурор назвал то, что свидетели Зеленин и Иванов утверждали, что в разное время Курашов сообщал им о совершении убийства военнослужащего без оружия.
«Он спустился в блиндаж и говорит: мужики, я на данный момент убил двух солдат», — свидетельствовал Иванов в суде.
Он вспоминал разговор с Курашовым в камере в СИЗО. Как будто тот хвастался, что убил двух украинских солдат, чтобы спасти жизнь другим.
Видео украинского военного
Украинские военные в тот же день успешно контратаковали и вернули огневую позицию под свой контроль.
Младший сержант Александр Дейнеженко был среди военных, которые тогда зашли на позицию, взяв в плен Курашова и других россиян. Сразу же он снял на телефон погибших побратимов. Это видео рассмотрели в суде. Он также давал показания.
«Я задокументировал, где, кто и как примерно погиб на самом поле битвы. Ну, зрелище — не для людей со слабыми нервами. Сам боюсь сейчас смотреть это видео», — рассказывал Дейнеженко на допросе в суде в марте этого года.
Тело Годнюка лежало в метре от блиндажа, лицом вниз. Дейнеженко пришлось перевернуть его на спину, чтобы осмотреть. Годнюк был одет в каску и бронежилет. Сзади на голове, по мнению Дейнеженко, было пулевое отверстие, а также было несколько отверстий от пуль в туловище, выше края плиты бронежилета. На лице была кровь. Во время допроса в суде свидетель сказал, что не помнит, где были входные и выходные отверстия: спереди или сзади.
По показаниям Дейнеженко, оружия у Годнюка не было. На видео это также зафиксировано.
Из увиденного военнослужащий сделал вывод, что Годнюк был застрелен не во время боя и погиб «внезапно для себя».
В суде также исследовали видеозапись с украинского беспилотника, где видно тело погибшего Годнюка без оружия рядом с одним из блиндажей. Однако это была запись, сделанная уже после боя. В разговоре с «Ґратами» побратимы Годнюка из 226-го батальона говорили, что утром, когда на позицию напали россияне, был туман, который мешал видеть, что происходило.
«Хочу обратить внимание суда, что, поскольку видеозапись сделана после захвата позиций сил обороны Украины, у любого, кто находился на месте совершения преступления, не было достаточно времени на изменение положения предметов, тела погибшего, учитывая активные боевые действия на указанном участке местности», — отмечал в суде прокурор Маневский.
В заключении судмедэксперта от 12 марта 2024 года говорится о множественных повреждениях на теле Годнюка: три — на туловище, которые визуально похожи на пулевые, а также значительное повреждение головы, которое образовалось уже посмертно. Два месяца тело оставалось на огневой позиции. Чтобы его забрать, рассказывали бойцы 226 батальона — в условиях постоянных штурмов и из-за грязи, которая затрудняла движение — потребовалась отдельная спецоперация.
Оружие не удалось изъять
«Сторона обвинения хочет обратить внимание, что мы можем объективно, вне разумного сомнения утверждать, что выстрелы, которые произвел Курашов, находятся в причинно-следственной связи с наступлением смерти», — говорил во время прений прокурор.
Слушание дела о расстреле военнопленного в Заводском райсуде Запорожья, 22 января 2025 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати
Во время следственного эксперимента обвиняемый говорил, что украинский военнослужащий именно был застрелен. И это произошло после того, как Годнюк вышел из блиндажа. Вместе с тем Курашов не указывал на влияние посторонних факторов, например, что Годнюк погиб в результате обстрела.
Другие российские штурмовики также утверждали, что слышали выстрелы, после которых украинский военнослужащий упал и больше не двигался, то есть они связывали падение тела украинца с конкретным моментом и со звуком выстрела.
«Также на гибель Годнюка именно от выстрелов указывает то, что его тело, судя по данным следственных экспериментов, оставалось на месте падения. Указанное место совпадает с местом нахождения тела, которое зафиксировано на видео с беспилотного летательного аппарата. То есть можно с уверенностью утверждать, что убитый Годнюк погиб от произведенных выстрелов мгновенно, или получил такие повреждения, от которых погиб вскоре после их получения», — рассказывал прокурор.
Однако оружие, из которого убили Годнюка, так и не смогли найти.
Свидетель Дейнеженко при допросе в суде рассказал, что у всех россиян, когда их брали в плен, было оружие — автоматы Калашникова. Когда они выходили из блиндажей сдаваться, им приказали сбросить с себя бронежилеты и сложить оружие в кучу.
Российские бойцы рассказали в суде, что во время штурма Курашов был вооружен АК-74, который принадлежал другому бойцу — Суфию. Этот позывной был нацарапан на рукоятке его автомата. Следствие проверяло трофейное оружие, но не нашло именно эту винтовку. Другое оружие или пули следователи не смогли изъять с места преступления из-за постоянных обстрелов.
С конца мая 2025 года, по картам Deep State, Новодаровка и эта огневая позиция, в частности, оказались уже под оккупацией россиян.
Военное преступление
Во время дебатов прокурор Маневский также обосновывал квалификацию военного преступления, перечислив статьи международных договоров, регулирующих правила войны.
Старший солдат Виталий Годнюк. Фото: Хотинские вести
Запрет убивать или ранить противника, который, сложив оружие или больше не имея средств защиты, безоговорочно сдался, записан в приложении к Четвертой Гаагской конвенции о законах и обычаях войны на суше от 1907 года.
К военнопленным, с момента, когда они попадают под власть противника, применяется Третья Женевская конвенция. Статья 13 требует гуманного обращения с военнопленными и запрещает создавать серьезную угрозу их здоровью или причинять смерть.
Дополнительный протокол 1 к Женевским конвенциям от 1949 года запрещает представителям гражданских или военных органов совершать нападение на лицо, когда известно, что оно прекратило участвовать в военных действиях .
Все эти конвенции и дополнительный протокол были ратифицированы и признаны еще УССР. По закону Украины о правопреемстве они действуют до сих пор. Так же должно было быть и в России, которая также является участницей этих международных договоров. При этом, однако, Мониторинговая миссия ООН зафиксировала уже десятки случаев казней украинских военнопленных.
Обвинение опиралось также на практику и документы Международного уголовного суда, юрисдикцию которого признает Украина. Согласно Римскому статуту, который является основным документом МУС, необходимо доказывать сам факт убийства , а также то, что убитый сложил оружие и сдался, и злоумышленник об этом знал. Правонарушение должно происходить в контексте международного вооруженного конфликта. Все это, считает сторона обвинения, было доказано в суде.
Курашов отказался давать показания в суде
Во время досудебного следствия Дмитрий Курашов заявлял, что не причастен к расстрелу и указывал на другого штурмовика, однако на заседании, когда ему зачитывали обвинительный акт, все же решил признать себя виновным, рассчитывая на быстрое завершение дела и обмен.
Суд изучал вопрос, мог ли другой военнослужащий РФ убить Годнюка. Давая показания следователям и общаясь с журналистами, Курашов называл ответственным за смерть Годнюка санитара взвода Сергея Кучумова с позывным Седой, который погиб во время того же штурма.
Курашов рассказывал в разговоре с журналистами, что Седой застрелил бойца ВСУ, потому что не имел средств помочь раненому. А состояние украинского военного, по словам Курашова, было тяжелым: у мужчины было сильное кровотечение из затылка после того, как Курашов во время штурма забросал гранатами блиндаж, где тот находился.
Российский военнослужащий Дмитрий Курашов в Заводском райсуде Запорожья, 25 сентября 2024 года. Фото: Татьяна Козак, Гради
Однако эту версию свидетели — другие российские штурмовики — в суде не подтвердили. Во время боя они не заметили Седого, а также не видели, как Курашов бросал гранату в блиндаж, где находился Годнюк.
Курашов тогда заявлял, что бойцы из отряда сговорились против него. Но в суде позже свою версию он не стал рассказывать.
Защита, в свою очередь, просила назначить минимальное наказание по статье, если суд сочтет вину доказанной. Адвокат Анна Карпенко заявила в прениях, что считает, что ее подзащитный критически относится к содеянному, искренне раскаивается и способствовал раскрытию преступления — и это являются обстоятельствами, смягчающими наказание.
«Кроме того, на досудебном расследовании мой подзащитный отмечал, что до начала штурма руководство не разъясняло, как поступать с пленными. Наоборот — был приказ при штурме никого не брать в плен. Таким образом, я считаю, что Курашов полагал, что просто выполняет приказ», — говорила адвокат.
Однако во время следствия свидетели давали противоречивые показания относительно таких приказов, в частности, отмечали и то, что им, наоборот, говорили брать пленных по возможности. Не брать противника в плен, призывал во время учений один из инструкторов, однако он не был их командиром и не мог отдавать приказы. Поэтому в этом уголовном производстве, как отметил в комментарии «Ґратам» прокурор Маневский, командирам не сообщали о подозрении.
Также, по мнению защитницы Курашова, суд должен был учесть, что обвиняемый, вероятно, находился в состоянии шока и стресса, потому что происходил бой, поэтому он мог не понимать, что происходит, в частности, что украинский военный сдавался в плен.
«Я понимаю, что это не может оправдать то, что произошло, но, все же, я прошу учесть это обстоятельство», — говорила Карпенко в речи.
От последнего слова Курашов отказался.
Материал подготовлен при участии корреспондента в Запорожье Вячеслава Твердохлеба.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
