Плохая энергетика. Как суды вначале посадили, а потом отпустили электрика из Донецкой области, который восстанавливал электросети в оккупированном Лимане
Дмитрий Герасименко в Индустриальном районном суде Днепра, 21 марта 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
В декабре 2022 года Служба безопасности Украины задержала в Донецкой области Дмитрия Герасименко, электрика из Лимана. Это небольшой город, который пять месяцев был под российской оккупацией. Когда Лиман был захвачен, Герасименко возглавил службу, которая восстанавливала энергоснабжение и подчинялась министерству энергетики «ДНР». СБУ расценило это как колаборационизм.
Герасименко признал вину, но попросил в суде не наказывать его строго. По его словам, он согласился занять должность, чтобы прокормить больных родителей, к тому же городу был нужен свет. Тем не менее, суд отверг его аргументы и отправил в колонию на три года. Герасименко обжаловал приговор, апелляционный суд вошел в его положение и отпустил из под стражи.
Журналист Алексей Арунян полгода следил за судом над Герасименко, встречался с ним в СИЗО и выяснял, как его к его делу относятся в Лимане.
Этот материал — часть спецпроекта «Лиман: чужие среди своих». В рамках него мы рассказываем, как судят за коллаборационизм в Донецкой области, и исследуем, где проходит граница между изменой и попыткой выжить в сложных обстоятельствах.
Ранее мы рассказывали о делах лиманцев, которых во время оккупации участвовали в органах самоорганизации населения. В этом материале, на примере истории электрика Дмитрия Герасименко, мы расскажем, как судят жителей Лимана, которые возглавляли коммунальные и железнодорожные предприятия, запущенные властями «ДНР».
«Очень-очень страшно было»
В конце апреля 34-летний житель Лимана Дмитрий Герасименко с женой перебрался жить в подвал частного дома. Также сделали и остальные жители города. Российская армия прорывалась и обстреливала все вокруг артиллерией. Оставаться в домах было страшно и небезопасно.
«Было время, когда просто сильно летело. Кушать готовили на ступеньках, ставили там бензиновую печку. Очень-очень страшно было. Ты не можешь ни поспать, ни отдохнуть, постоянно оно летит. Ты уже слышишь звук выстрела и напрягаешься, пытаешься угадать, как оно летит: в твою сторону или куда-то дальше. Очень страшно», — вспоминает те дни Дмитрий — невысокий улыбчивый брюнет.
Местный исполком под руководством мэра Александра Журавлева объявил эвакуацию.
«Возможность уехать была у всех жителей, — вспоминает Журавлев в разговоре с «Ґратами». — Сначала мы эвакуировали своими школьными автобусами. Водителями были сотрудники нашей лиманской Госслужбы по чрезвычайным ситуациям. Эвакуировали всех подряд, очередности не было. А когда уже очень стали бить по городу, нам хорошо помогали волонтеры. Они нам давали бронированные автобусы, и мы вывозили людей».
Автобусы довозили лиманцев до железнодорожной станции, а оттуда эвакуационные поезда забирали их в более безопасные регионы страны. По оценкам Журавлева, из 43 тысяч жителей Лимана и окрестных сел, входящих в Лиманскую громаду, уехали 30 тысяч человек. Половина — на автобусах, остальные на своих машинах.
Мэр Лимана Александр Журавлев, 19 августа 2023 года. Фото: Ольга Иващенко, Ґрати
Электрик Дмитрий Герасименко с женой тоже хотели эвакуироваться, но не смогли. В Лимане неподалеку от Дмитрия жил его 69-летний отец, переживший инсульт, и 90-летняя бабушка. Отец наотрез отказался уезжать из родного города, а Дмитрий не смог бросить родных.
«Отец говорит: я тут родился, я тут жил, тут мой дом, кому я нужен где-то еще? — рассказывает Герасименко. — А бабушке 90, дай нам бог, самим дожить до такого возраста. У нее уже и с головой плохо. К ней надо приходить и печку топить, и кушать готовить. Бывает, что она в ясном рассудке, но не всегда».
Герасименко вспоминает: однажды в мае снаряд упал в 150 метрах от дома бабушки. Дмитрий тут же прибежал к ней и увидел, что взрывной волной выбило все окна и двери.
«Я забегаю и думаю: блин, живая или нет? Захожу и вижу: сидит бабушка, убирает с подоконника осколки и говорит: «Дима, а зачем мне соседка бросает кирпичи в окна?». То есть она даже не понимает, что война идет. Поэтому я и остался», — объясняет Дмитрий
23 мая около 5 утра обстрелы были особенно сильными, но к обеду все затихло. Дмитрий выбрался из погреба и узнал от соседей, что в город зашли российские войска. 27 мая самопровозглашенная «Донецкая народная республика» заявила, что «войска русской коалиции установили полный контроль над Красным лиманом». «ДНР» использует название города, которое Лиман носил до декоммунизации 2016 года.
«Тогда все старались быть дома, не знали, что ожидать, — вспоминает Герасименко. — В первую очередь я чувствовал неопределенность. И страх был. Это армия другой страны, непонятно, чего ожидать».
Первым делом россияне запретили местным появляться на улице без пропуска. Чтобы его получить, нужно было пройти «фильтрацию» — то есть допрос, который спецслужбы «ДНР» проводили в захваченном управлении полиции. Тех, кого подозревали в связях с Украиной, задерживали и вывозили на дополнительную проверку в здание Управления по борьбе с организованной преступностью в Донецке.
Несмотря на опасность, толпы лиманцев выстроились в очередь на фильтрацию. Туда же отправился Дмитрий.
«Выстоял очередь, зашел. Были вопросы такого характера: участвовал ли в политических движениях, в боевых действиях [во время АТО]. А я даже в армии не служил по состоянию здоровья. Мне бояться было нечего, я прошел фильтрацию и мне дали бумажку», — вспоминает Дмитрий.
Работа под напряжением
До войны главным градообразующим предприятием Лимана была железная дорога. Но еще во время апрельских боев Вооруженные силы Украины взорвали железнодорожный мост через реку Северский Донец, соединяющий Лиман с Краматорском. Позже российские военные, наступая, повредили большую часть зданий в городе, включая железнодорожную станцию и пути. Лиманцы, оставшиеся в полуразрушенном городе, сидели без работы. Запасы еды и денег постепенно таяли.
До оккупации Дмитрий Герасименко работал электриком в местном РЭС , а потом перешел в компанию ДТЭК и был мастером по обслуживанию высоковольтных подстанций.
В южной части Лимана, апрель 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Однажды он услышал от бывших коллег, что РЭС возобновляет работу и 8 июня там собирают людей, желающих трудоустроиться.
Дмитрий пришел на территорию РЭСа вместе с еще 15 бывшими сотрудниками предприятия. Туда же приехали руководители «Региональной энергопоставляющей компании» — это предприятие из оккупированной Горловки, которое подчиняется самопровозглашенной «ДНР». Они спросили собравшихся, кто имеет инженерно-техническую квалификацию. Руку подняли два человека, одним из которых был Дмитрий.
«Кто-то из руководителей указал на меня пальцем и сказал: «Ты будешь старшим, так как ты моложе», — вспоминает Герасименко.
Дмитрий не стал возражать, и коллектив под его руководством начал работу. Сначала они занимались только ремонтом своего здания, которое, как и большинство домов в Лимане, было повреждено.
20 июня руководители из Горловки приехали снова, уже с сотрудниками отдела кадров. Глава компании отвел Герасименко в сторону и предложил стать исполняющим обязанности директора с трехмесячным испытательным сроком.
«Я не соглашался, у меня не было опыта управления таким предприятием, тем более в такой непростой обстановке. Я сказал: возьмите меня на должность какого-нибудь мастера, бригадира или хотя бы простым электриком, мне эта должность не нужна», — пересказывает разговор Дмитрий.
Но горловский руководитель был непреклонен.
«Он мне сказал: или ты работаешь на этой должности или не работаешь никак, — вспоминает Дмитрий. — Сначала я хотел уйти, а потом подумал: выйду я за забор и что дальше? Я остался без ничего в разбитом городе, что дальше делать? И поэтому мне ничего больше не оставалось как соглашаться на эту должность».
Коллектив Дмитрия начал постепенно восстанавливать электросети, поврежденные из-за обстрелов.
Через несколько дней «ДНР» сформировала в Лимане оккупационную администрацию. Ее возглавил Александр Петрыкин, который раньше был вице-мэром оккупированного Енакиево. Герасименко участвовал в ежедневных совещаниях под его руководством и отчитывался о работе.
9 сентября у Дмитрий закончился испытательный срок. За это время вместе с подчиненными он восстановил около 20 процентов сетей, но света в Лимане по-прежнему не было. До оккупации город запитывался от теплоэлектростанции в Славянске, подконтрольном Украине. Откуда собиралась подавать электричество власти «ДНР», Дмитрий не знал. Он решил не продлевать договор и уйти с должности.
«У нас часто возникали проблемы со спецтехникой, с запчастями, очень остро ощущалась нехватка персонала. Также я устал от постоянных вопросов, когда будет свет, со стороны так называемой администрации города, которая нам не помогала ничем», — так Герасименко объясняет свое решение.
В южной части Лимана, апрель 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Тогда же Вооруженные силы Украины начали контрнаступление и с боями прорывались к Лиману.
«В один прекрасный день мы сидим и слышу, как броневик или что-то подобное едет. Я за двор вышел, вижу — вроде не российская техника. Смотрю на солдатах синие повязки. Говорю: «Ребята, Украина?». А те отвечают: «Да, Украина, ваши документы», — вспоминает Дмитрий.
31 сентября российская армия покинула город. Вместе с ней сбежали почти все руководители оккупационной администрации. Через несколько недель к дому Дмитрия подъехала машина с оперативниками СБУ.
«Спросили: «Ты такой-то-такой-то? Работал в РЭСе? Ну поехали, нам нужно показания взять», — пересказывает их слова Герасименко.
«Пособник врага, который поддержал захватчиков»
Сотрудники СБУ отвезли Дмитрия в Днепр, где следователь объявил ему подозрение в коллаборационизме . Эта статья появилась в Уголовном кодекса в марте 2022 года, вскоре после того как российские войска вторглись в Украину и оккупировали часть территории. СБУ вменяла Дмитрию четвертую часть этой статьи — «ведение хозяйственной деятельности во взаимодействии с государством-агрессором и оккупационной администрацией». Эта часть — средней тяжести. За нее предусмотрено как лишение свободы от трех до пяти лет, так и условный срок или штраф до 17 тысяч гривен.
Вскоре на сайте СБУ появилось сообщение о задержании энергетика, «который обесточил часть Донецкой области и направил электричество к базам агрессора». В пресс-релизе спецслужба назвала Дмитрия «пособником врага, который поддержал захватчиков».
«Обесточив город, рашисты обеспечивали энергоснабжение своих оккупационных органов, военных баз и складов с оружием и боеприпасами. После освобождения Лимана злоумышленник пытался скрыться из города. Однако сотрудники СБУ своевременно разоблачили и задержали его», — заявила спецслужба.
Так было заявлено публично, но в официальном подозрении следователь описал деятельность Герасименко более сдержано. Он указал, что Дмитрий возглавил РЭС «из корыстных мотивов». Ему вменяли в вину, что он хотел взимать с населения плату за услуги в пользу захватчиков и подключить электричество к зданиям оккупационной администрации, военной комендатуры и полиции.
После задержания СБУ подала в суд ходатайство об аресте Дмитрия на время следствия. На заседании он частично признал вину, но просил не отправлять его в СИЗО.
«Мне скрывать нечего, я действительно работал [в РЭСе во время оккупации] Я сожалению об этом поступке, я раскаиваюсь…, — сказал он. — Я вышел на работу не для того, чтобы набить себе карманы. Я видел, как люди сидят без света. Как люди добираются за водой за несколько километров от своего подвала до скважины. Я просто хотел помочь людям».
Вторая причина, которая, по словам Дмитрия, подтолкнула его к занятию должности — необходимость помочь семье.
«Все мы остались без денег, без работы, без ничего. Мне нужно было работать, чтобы хотя бы заработать себе на продукты, на лекарства отцу и так далее… Нам нужно было выживать, поэтому я вышел [на работу]», — настаивал он.
Но суд к нему не прислушался и отправил в СИЗО.
Дмитрий Герасименко в Индустриальном суде Днепра, апрель 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Дмитрий — не единственный лиманец, оказавшийся под арестом за «ведение хозяйственной деятельности во взаимодействии с Россией». В СИЗО попал житель города, который возглавил при оккупации газовую службу, а также начальник и главный инженер железнодорожных мастерских, которые в Лимане хотело запустить предприятие «Донецкая железная дорога».
Защитником Дмитрия стал Олег Рогов — единственный практикующий адвокат, который остался в Лимане. Адвокатом он стал 2010 году, а до этого работал в милиции — руководил в городе следственным управлением.
С Герасименко Рогов познакомился давно, еще когда был следователем. Он вел дело, где Дмитрий был потерпевшим. Однажды Герасименко с друзьями прогуливался по парку и на него накинулся местный пьяный хулиган по кличке «Горилла».
«Он был явно не в здравом уме, решил проявить к Герасименко свое неуважение и очень сильно толкнул. Дмитрий упал, ударился о бордюр и практически сразу потерял сознание. Благодаря медикам и тому, что товарищи были рядом, его удалось откачать Но вмешаться в конфликт никто не мог, потому что от того человека можно было все что угодно ожидать», — вспоминает Рогов.
Тогда он добился для «Гориллы» обвинительного приговора. Теперь, спустя долгие годы, все поменялось: в роли обвиняемого сам Герасименко, а Рогов его защищает. «Горилла» отбыл наказание, в 2014 году присоединился к боевикам «ДНР» и сейчас в розыске.
Рогов признает, что Герасименко, возглавив РЭС во время оккупации, совершил преступление. Но считает, что он пошел на это в сложных жизненных обстоятельствах. После задержания Дмитрий сотрудничал со следствием и дал показания против членов оккупационной администрации. Рогов считает, что это повод для снисхождения к его подзащитному.
«Я надеюсь, что суд учтет, что он и признавал вину, и обличал всех преступников так называемой «ДНР». Нужно учесть, что у него больные родители, и он пошел на эту должность не по своей воле и не для того, чтобы обогатиться. Просто необходимо было выжить в той ситуации», — заявляет Рогов.
На его руке не хватает фаланги безымянного пальца. Его ампутировали после того, как он попал в плен к боевикам «ДНР» во время оккупации.
В апреле 2023 года «Ґрати» отправились в Лиман, чтобы подробней разузнать о его истории, и о том, как местные жители относятся к обвинениям против Герасименко.
«Еще вся жизнь впереди, а приходится умирать»
За 2022 год линия фронта дважды прошла через Лиман, и теперь он выглядит как город-призрак. В той или иной степени разрушены абсолютно все дома. От одних осталась только груда кирпичей, другие отделались выбитыми окнами. На улицах пусто. Фронт всего в 20 километрах, постоянно гремят взрывы и уехавшие лиманцы не спешат возвращаться.
Адвокат Рогов покидать город не хочет. Как и не хотел год назад, когда к городу подбирались россияне.
«А куда бежать? От себя не убежишь. Хотелось остаться дома. Потому что другого дома у меня нет, и не было бы», — поясняет Олег.
Он живет в частном доме в северной части Лимана. За забором, посеченным осколками, из клетки на нас лает большая собака — алабайка Джесси.
Алабайка Джесси во дворе Олега Рогова, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Дом Олега также поврежден, как и все остальные в Лимане. Летом 2022 года в огород Рогова прилетели два снаряда, и ударная волна снесла кирпичную кладку на одной из стен. Остался только слой из глины и рубероида.
«Я у соседа в момент взрыва был, случайно пошел. А так обычно я во дворе на диване сидел. Если бы остался, то [точно бы погиб]. У меня тут кодексы лежали и дела адвокатские, все поразрывало», — рассказывает Рогов и заводит нас внутрь дома.
Тут тепло — Олег заменил вылетевшие окна и двери и отапливает жилище дровяной печкой. Электричество в его районе так до сих пор и не восстановили, как и водоснабжение и газ.
29 сентября 2022 года Рогов сидел здесь же и увидел в окно, как к его воротам подъехала «Дэу». По старой милицейской привычке он запоминает, у кого какая машина, и понял, что это авто замкоменданта города из «ЛНР». Оттуда вышли люди в форме, выпустили по алабайке Джесси автоматную очередь и ворвались в дом.
«Надели мешок и сказали: «Адвокат, любишь Украину? Слава Украине!». Погрузили в багажник Дэу и вывезли туда, где у них находилось руководство комендатуры недалеко от моей улицы. Они петляли, но я почти всю жизнь почти безвылазно проживал в Лимане и ориентируюсь по городу неплохо», — вспоминает Рогов.
Олег показывает нам белый строительный мешок, который ему надели на голову — опять же по милицейской привычке он хранит его как вещественное доказательство.
«Они надели, спрашивают: «Не сильно?». Говорю: «Не сильно». Так они еще больше затянули. Но они же те еще специалисты, руки связали как попало. А меня же не зря в армии учили. Жгут снял, освободил руки и мешок удалось прокусить. А иначе бы задохнулся», — рассказывает Рогов.
Боевики привезли его в комендатуру и принялись жестоко избивать руками и прикладом автомата. Параллельно они допрашивали Олега о его связях с Украиной. Боевики обвиняли Рогова, что он наводчик и сдает российские позиции знакомому из Львова. Они говорили, так им рассказали соседи Олега.
«ЛНРовцы» били автоматом по рукам и увидели на руке у адвоката церковную печатку — перстень, который он купил в Святогорской Лавре — одном из главных центров Московского патриархата в стране. Боевики спросили, что это.
«Говорю: «Вы же верующие, знаете Арсения (наместника Святогорской Лавры — Ґ )?. А они: «В украинских попов веруешь?». Я говорю: «Я вообще-то в Святогорскую Лавру езжу, к чему вы ее относите, я не знаю». Они отвечают: «Ты еще много разговариваешь!?». И начали бить прикладом по пальцу», — рассказывает Олег.
По его словам, во время допроса и пыток внешне он старался не паниковать и сохранять спокойствие.
«Все задавали один и тот же вопрос: «А ты почему такой спокойный?». А я же в армии я служил, тем более в Советском союзе, и в боевом подразделении, нас всему этому учили. Плюс дал о себе знать двадцатилетний опыт в милиции. Благодаря организму и выработанной самозащите мне удалось выжить», — рассуждает Рогов.
Он признается, что спокойствие было только внешним. Внутренне ему было очень страшно.
«Думал: еще вся жизнь впереди, а приходится умирать. Если честно, я уже не надеялся, что все закончится положительно», — говорит Рогов.
Адвокат Олег Рогов показывает мешок, который ему надели на голову боевики, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
После избиения боевики, не снимая с головы Олега мешок, снова загрузили его в машину и отвезли на позиции российских солдат. Там они вытащили его и сказали, что он находится на минном поле и приказали идти вперед.
«Было ли то минное поле — не могу сказать. Они сказали: «Может быть повезет и пройдешь, а нет — так заодно разминируешь», — вспоминает Олег.
Он остался на месте и тогда боевики пустили у него над головой автоматную очередь, имитируя расстрел.
Вскоре туда подъехал кто-то из российских офицеров. «ЛНРовцы» сказали, что привезли украинского наводчика. Россиянин спросил, нашли ли они доказательства. Их не было, и россиянин приказал отпустить Олега.
«Они посадили меня в автомобиль и привезли ко въезду в мой микрорайон. Сказали: «Сейчас мы тебя высадим. Не снимай мешок и не поворачивайся». Выкинули перед мостом и все», — говорит Рогов.
Он дошел домой. Соседи помогли обработать ему раны и вкололи антибиотик. На следующий день российские войска отступили из Лимана.
Олег обратился в больницу. Оказалось, что у него сломаны обе руки. Врачи также осмотрели размозженный палец и решили его ампутировать — иначе началась бы гангрена.
До сих пор, спустя семь месяцев после плена, Олег восстановился не полностью. Правая рука работает только на тридцать процентов, ему сложно даже писать.
Алабайке Джесси повезло — в нее не попали. Но теперь она агрессивно реагирует на всех людей в военной форме.
Я спросил у Олега, почему после всего, что ему сделала Россия, он защищает электрика Дмитрия Герасименко, которого обвиняют в содействии этой стране. Рогов сказал, что не видит в этом противоречия.
«Я Диму знаю уже больше 15 лет. Он вполне нормальный адекватный человек. В этой ситуации нужно ему помочь, — поясняет Олег. — С людьми, которые связаны с насильственными действиями, я не общаюсь. Их для меня не существуют. А Дима, может быть, и неправильно повел себя в той ситуации, оступился. Но надо дать ему возможность в этой жизни получить хоть какое-то благо. Тем более у него сейчас жена ушла в декрет. Пусть он лучше детей воспитывает».
«Свет был нужен нам, а не оккупантам»
Седой старик открывает ворота и, прихрамывая, заводит в свой двор в северной части Лимана. Это Николай Герасименко — отец Дмитрия. Во дворе лежат старые оконные рамы — их повыбивало в прошлом году во время обстрела. В доме на столе — гора таблеток.
В 2009 году Николай пережил инсульт. Ему парализовало половину тела и он восстанавливается до сих пор. Герасименко-старший подтверждает, что сын остался в оккупированном городе из-за него. Дмитрий уговаривал его уехать из, но он наотрез отказался.
По мнению Николая, обвинения в адрес сына преувеличены, и он не нанес вреда Украине.
«Он ничего такого не делал… Я адвоката нанял, говорю: «Олежка, ты же это опротестуй». А то цепляют херню какую-то. Как при Советском союзе ярлыки цепляли, так и сейчас стало», — возмущается мужчина.
Николай Герасименко, отец Дмитрия, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Герасименко-старший признает, что суд должен наказать его сына, «но не сильно».
«А за что сильно наказывать? Посмотрю вокруг: те сдавали, тот собрание вел, тот агитировал. А у Димки ничего такого вообще нет! Ни одного доказательства. Может, разве что-то нарисовали», — ворчит Николай.
Недалеко от его дома мы встречаем Тамару — главу уличного комитета. Она давно знакома с Дмитрием и также считает, что его обвиняют зря.
«Свет то хотели мы, а не оккупанты. Оккупанты развернулись и поехали, а свет хотели мы. И работать он пошел, потому что оказался без работы. Да и не было специалистов, как он. Он такой башковитый паренек», — говорит Тамара.
По ее мнению, все колаборанты, реально провинившиеся перед Украиной, сбежали вместе с российскими войсками.
«Надо тех, кто уже уехал, ловить. Я вот допустим не чувствую за собой никакого грешка и тут осталась. А те, кто реально России помогали, тех надо наказывать», — считает Тамара.
Иначе работу Герасименко оценивает мэр Лимана Александр Журавлев. Сам он покинул город вместе с украинскими войсками за день до оккупации и вернулся сразу после освобождения.
Мы встречаем Журавлева за работой в одном из коммунальных зданий. Как и все дома в городе, оно тоже повреждено: забор посечен осколками, воды нет, вместе вылетевших стекол в окнах — доски.
Журавлев категоричен и считает, что Герасименко совершил преступление и его ничего не оправдывает.
«Те, кто пошли работать с оккупантами, нарушили закон, вот и все. Они показывали работу для картинки. Если бы все, кто здесь остались, развернулись [к оккупантам спиной] и не кормили их, они бы поняли, что их никто не ждет. Был маленький процент [жителей, которые пошли на сотрудничество], оккупанты на нем пиарились, и все», — заявляет Журавлев.
Мы уточняем, какое наказание, по его мнению, заслужил Герасименко.
«Я не судья, не законодатель и не юрист, — отвечает мэр. — Но, если им хотелось в Россию — собирайте сумочку, езжайте туда и живите. А мы будем отстраивать нашу страну. Пусть нас будет меньше, но мы будем знать, к чему мы стремимся и чего хотим».
«Это его никак не исправит»
Дмитрий под конвоем заходит в зал заседаний в наручниках, скованных за спиной. Лиманский суд сгорел во время боев за город, и теперь все дела о преступлениях, совершенные там, рассматриваются в Днепре — в Индустриальном районном суде. В том числе дело Герасименко. Сегодня здесь состоятся финальные дебаты.
До этого в качестве свидетелей обвинения тут выступили лиманцы, работавшие в РЭС под руководством Дмитрия. Двоим из них СБУ также объявила подозрение в коллаборационизме. Первый — это главный инженер предприятия, он также оказался в СИЗО. Вторая подозреваемая возглавляла службу по обслуживанию абонентов. Ее так же арестовали, но потом апелляционный суд отпустил ее под домашний арест из-за проблем со здоровьем.
Все свидетели подтвердили, что Дмитрий возглавлял РЭС во время оккупации. Но заявили, что он не ставил отдельную задачу подключить свет к зданию оккупационной администрации и полиции. Также они заявили, что РЭС не предоставлял никаких платных услуг, хотя прокуратура утверждала обратное.
Первым на дебатах слово берет прокурор Александра Луценко. Читая речь с листка, он объявляет: вина Герасименко доказана полностью. Он просит суд лишить его свободы на четыре года. Почему Герасименко заслужил именно такое наказание, а не условный срок или штраф, прокурор не уточняет.
Заседание Индустриального районного суда по делу Герасименко, 21 марта 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Следом выступает адвокат Олег Рогов. Он признает, что его клиент действительно совершил преступление. Но добавляет, что как житель Лимана, он относится к его поступку с пониманием.
«Мой подзащитный, как и многие лиманцы, оставшиеся на оккупированной территории, стали заложниками данного действа… Представители так называемой «ДНР» предоставляли какую-то пищу, но это было буквально раз или два за весь период оккупации. Людям как-то нужно было выживать в этом затруднительном положении», — заявляет адвокат.
Он напоминает судье, что Герасименко не хотел возглавлять РЭС, ему не предлагали другую должность. И если бы он отказался, неизвестно, как бы сложилась его судьба.
«Не согласившись с таким мнением, можно было просто по доносу поехать в Донецк в подвалы УБОПа, где держали пленных как гражданских так и военных. Или попасть прямо под расстрел. Я убедился в этом на своем опыте, когда попал в плен к комендатуре так называемой «ЛНР» и прошел там пытки и все круги ада», — говорит Рогов.
Дело рассматривает молодой судья Евгений Волошин. Он почти не смотрит на участников процесса, перебирает документы и делает пометки ручкой.
Рогов заявляет, что Герасименко и его подопечные сохранили имущество лиманских электросетей, в частности, машины и провода. Если бы не они, по мнению адвоката, россияне разграбили бы предприятие. О том же говорили и свидетели.
Рогов также приводит как аргумент слова президента Владимира Зеленского, который тот произнес в видеообращении к украинцам в октябре 2022 года
«Если человек не служил оккупантам и не изменил Украине, то нет оснований считать такого человека коллаборантом… Если человек остался украинским работником украинской коммунальной службы и, например, помогал сохранить энергоснабжение для людей, то нельзя в чем-то такого человека обвинять», — заявил Зеленский
Рогов считает, что случай Герасименко полностью подпадает под эти слова.
Адвокат просит также учесть, что в большинстве случаев суды не приговаривают к лишению свободы за «ведение хозяйственной деятельности во взаимодействии с Россией». Рогов проанализировал все приговоры по этой части статьи о коллаборационизме с начала вторжения. К тому моменту таких решений было 22. В 11 случаях подсудимые получили условные сроки, в 8 — штрафы и только в трех — реальные сроки.
Один из этих трех приговоров вынес судья Волошин. До этого он рассматривал дело Петра Муравлева — пожилого лиманца, который во время оккупации стал начальником железнодорожных мастерских. Его защита тоже просила суд войти в сложное положение, в котором оказался обвиняемый. По словам адвоката, во время оккупации ему нужно было прокормить семью, и он не навредил Украине своей работой. Коллектив под руководством Муравлева даже не успел запустить мастерские до деоккупации и только занимался уборкой зданий, разрушенных из-за обстрелов. Тем не менее судья Волошин приговорил его к трем годам колонии, хотя у подсудимого есть тяжелые хронические болезни.
Судья Индустриального суда Днепра Евгений Волошин, 15 августа 2023 року. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Рогов призывает судью проявить к Герасименко больше снисхождения. Он просит ограничится штрафом в 17 тысяч гривен, запретом занимать руководящие должности и конфискацией автомобиля.
Дмитрий встает со скамьи, чтобы выступить с последним словом. Он в очередной раз признает вину и говорит, что раскаивается.
«Я ни в коем случае не хотел навредить нашему государству. Я совершил данное преступление в результате стечения непростых обстоятельств. Работая на этой должности, я не занимался ни политической, ни агитационной работой, никак не представлял администрацию города. Я занимался только восстановительными работами в Лимане и старался максимально сохранить Краснолиманский РЭС от неизбежного разграбления», — заверяет Дмитрий и тоже просит не лишать его свободы.
Судья Волошин удаляется в совещательную комнату. Уже через пять минут он возвращается и скороговоркой зачитывает приговор: признать Герасименко виновным и приговорить к трем годам колонии. Он также конфисковал все имущество Дмитрия и запретил ему на протяжении десяти лет занимать руководящие должности и обслужить электросети.
Судья покидает зал, и конвоиры снова застегивают Дмитрию наручники за спиной.
«Дмитрий, вы соглашаетесь с приговором? Что дальше планируете делать?» — подбегает к нему журналистка телеканала «Прямой».
«Девушка, без комментариев», — раздраженно отвечает он, направляясь к выходу.
Волошин огласил только резолютивную часть приговора. Но сразу после оглашения выдал участникам процесса полный текст решения. В приговоре судья не пояснил, почему не назначил Дмитрию более мягкого наказания. Он также никак не прокомментировал доводы защиты. По мнению адвоката Рогова, это значит, что решение было написано еще до дебатов.
Адвокат разочарован вердиктом и собирается его обжаловать.
«Мой подзащитный совершил нетяжкое преступление. Зачем его было брать под стражу, я сказать не могу, — комментирует решение Рогов. — На свободе он бы принес более существенную пользу государству. Например, ремонтировал бы автомобили нашим военным. Это куда полезней, чем содержать его в следственном изоляторе за счет госбюджета. Это его исправит? Это его никак не исправит».
«Вина моя есть, как ни крути»
Через три месяца, 31 августа нацгвардейцы снова заводят Дмитрия в бокс с прозрачными стенками — на этот раз в зал Днепровского апелляционного суда. Здесь у Герасименко больше шансов оказаться на свободе. Этот суд более снисходительно относится к лиманцам, обвиняемым в коллаборационизме.
Ранее здешние судьи заменили реальный срок на условный Петру Муравлеву, который был начальником железнодорожных мастерских при оккупации. Основанием были его проблемы со здоровьем, усугубившиеся под стражей. Апелляционный суд также отпустил из-под стражи лиманца Сергея Степанова, руководившего газовой службы. Судьи сочли, что в его деле не хватает доказательств и подозрение необоснованное.
Апелляцию Герасименко рассматривают трое судей под председательством Оксаны Пискун. Заседание начинается с того, что адвокат Рогов просит ее приобщить к делу свидетельство о рождении ребенка Дмитрия. В июне жена Герасименко родила сына, его назвали Вадим.
На правой руке Рогова, на которой не хватает фаланги пальца — свежий шрам. 8 июля россияне обстреляли рынок, куда адвокат приехал за продуктами. Осколок попал Рогову в руку в районе запястья, хирургам удалось его изъять.
Адвокат Олег Рогов в Индустриальному суде Днепра, 21 марта 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Олег просит судей отменить приговор первой инстанции. Он заявляет: Индустриальный суд признал Герасименко виновным в том, чего он не совершал, — что РЭС под его руководством целенаправленно подключал к зданию полиции и оказывал платные услуги.
«Суд назначил моему подзащитному максимальное наказание. Но не учел, что статья, по которой он обвиняется — не тяжкая. Законодатели дали возможность более мягкого наказания людям в связи с обстоятельствами, которые сложились на оккупированной территории. Поэтому этот приговор — это слишком», — негодует Рогов.
Он обращает внимание, что суд также конфисковал у Герасименко имущество, но не указал какое именно, хотя, по закону, должен был это сделать.
Слово берет сам Герасименко. Он снова признает вину и раскаивается в том, что стал начальником РЭС. Но жалуется, что суд в приговоре допустил много неточностей и приписал ему то, что он на самом деле не делал. Например, что он ушел с должности «в связи с началом активной фазы деоккупации Лимана». Дмитрий настаивает, что на самом деле уволился, когда окончился испытательный срок.
Герасименко также не согласен с тем, что стал начальником РЭС из-за «корыстного умысла».
«Мне не понятно, почему обвинение пришло к такому заключению. На работу я был вынужден выходить, потому что моя жена, мой престарелый отец, моя престарелая бабушка, а также я сам остались за линией фронта без средств к существованию», — возмущается Герасименко.
Он просит пересмотреть приговор и смягчить наказание.
«Те, кто не был в оккупации, не могут себе представить, как это — жить без света, газа и тепла… Если бы электроэнергия не поступила до наступления холодов, многие бы просто замерзли, так как для работы системы отопления нужно электричество. Да, я совершил преступление, и глубоко сожалею. Но все-таки надеюсь, что своими действиями спас жизнь хотя бы одному жителю моего города», — читает он заготовленную речь с листка.
Прокурор Тимошенко просит отклонить жалобу Герасименко, который, по его мнению, работал во время оккупации на подрыв национальной безопасности Украины.
«Хотя Герасименко и совершил не тяжкое преступление, стоит принять во внимание, что оно совершено в условиях военного положения и оккупации Лимана, когда совершались военные преступления, задерживались граждане Украины, захватывались административные здания», — говорит он, также читая с листка.
Прокурор не согласен, что у подсудимого не было корыстного мотива.
«Он сказал, что пошел работать ради зарплаты, которую получал от оккупантов. Поэтому указанное утверждение прошу не принимать», — говорит он.
Дмитрий Герасименко в Индустріальном районном суде Днепра, 11 апреля 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Судьи удаляются в совещательную комнату и вскоре возвращаются с готовым решением . В отличии от Индустриального суда коллегия прокомментировала каждый довод адвоката.
Судьи постановили: их коллега из первой инстанции справедливо признал вину Дмитрия полностью доказанной. В том числе в том, что РЭС под его руководством планировал подключить к электроэнергии оккупационную администрацию. Судьи обратили внимание: один из свидетелей все же сказал, что предприятие восстанавливало сети в районе, где находилась мэрия.
Апелляционный суд решил, что у Дмитрия все же были корыстные мотивы, так как он пошел работать в том числе ради денег.
Но судьи не согласились с наказанием, которое назначил Герасименко районный суд. Они указали в решении: Дмитрий раскаялся, помогал раскрыть преступление, публично не поддерживал действия России, у него пожилой отец и бабушка и только что родился сын. Судьи решили, что тюремный срок — это слишком суровое наказание с учетом этих обстоятельств. По их мнению, для исправления его не обязательно изолировать от общества. Вместо этого они назначили ему два года испытательного срока.
Согласившись с защитой, суд также отменил конфискацию имущества. Судьи решили, что Индустриальный суд необоснованно запретил ему обслуживать электросети и таким образом лишил Герасименко средств к существованию. Апелляционный суд вернул ему право работать по профессии.
Судьи покидают зал, а конвоиры открывают Дмитрию двери стеклянного бокса. Он сияет и не может поверить в случившееся.
«Я допускал, что так все развернется, но давал процентов пять-десять. Честно, для меня это очень неожиданно, — признается Дмитрий. — Но на протяжении суда я видел, что судьи меня пытались слушать, внимательно смотрели. Не так холодно отнеслись [как предыдущий суд], действительно пытались вникнуть в ситуацию».
Прокуратура еще может подать на приговор кассационную жалобу в Верховный суд. Ведомство не ответило на вопрос «Ґрат», будет ли оно это делать.
Адвокат этого не исключает, но настроен оптимистично. Как и Герасименко он не ожидал, что апелляционный суд отпустил Дмитрия, и не скрывает радости.
«Не все безнадежно. Надеемся на лучшее, боремся дальше», — комментирует он решение, улыбаясь.
Дмитрий говорит, что его главные планы на будущее — вернутся в Лиман, воссоединиться с семьей и обнять новорожденного сына. Наказание, которое ему назначили, Герасименко считает адекватным.
«Вина моя есть, как ни крути, — рассуждает он. — Я считаю, что все справедливо».
Эта публикация была создана благодаря финансовой поддержкой Европейского Союза. Содержимое публикации является единоличной ответственностью DW Akademie/Программы Медиафит для юга и востока Украины и не обязательно отражает взгляды Европейского Союза.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
