«Сделали меня врагом народа, а я людям душу отдала». Как судят двух общественниц из Донецкой области, которые во время оккупации Лимана стали «главами микрорайонов»
Валентина Ткач в Индустриальном суде Днепра, 1 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Прошлой зимой Служба безопасности Украины задержала Валентину Ткач и Татьяну Потапенко, двух общественниц из Лимана. Это небольшой город в Донецкой области, который в мае 2022 года был оккупирован Россией, но уже через пять месяцев освобожден.
В Лимане еще с советских лет действуют органы самоорганизации, которые работают параллельно с местными властями. Жители каждой улицы выбирают «уличных» — активных жительниц, как правило женщин, которые следят за порядком и контактируют с мэрией от имени горожан. Уличные выбирают главу микрорайона, которая координируют их работу.
Потапенко и Ткач до оккупации были заместительницами глав своих микрорайонов. Когда город захватили россияне, главы микрорайонов уехали, а Валентина и Татьяна заняли их место. Они контактировали от лица местных жителей с оккупационной администрацией, и выбивали у россиян продукты и уголь для горожан. СБУ расценило это как коллаборационизм. Чтобы выяснить версию самих задержанных, «Ґрати» встретились с ними в СИЗО . Женщины заявляют, что не виновны и только помогали нуждающимся выжить в условиях оккупации, разрухи и нищеты.
«Ґрати» рассказывают, чью сторону занял суд, и как к преследованию Потапенко и Ткач относятся жители их микрорайонов.
Этот материал — часть спецпроекта «Лиман: чужие среди своих». В рамках него мы рассказываем, как судят за коллаборационизм в Донецкой области, и исследуем, где проходит граница между изменой и попыткой выжить в сложных обстоятельствах.
Война на Петропавловской улице
В конце апреля 2022 года 63-летняя жительница Валентина Ткач вместе с мужем Николаем решили перебраться жить в погреб своего частного дома в северной части Лимана. Россияне прорывались к городу, канонада обстрелов не прекращалась и становилась все громче. Вскоре оказалось, что пара спряталась не зря.
«3 мая начались первые бомбежки моей улицы. Тогда два дома по соседству разбило полностью. Первое попадание было без огня, просто дом разрушился. Через несколько часов прилетело снова, и дом уже сгорел дотла», — вспоминает Валентина Николаевна дрожащим голосом.
Накануне из-за обстрелов в городе исчезло электричество, вода и газоснабжение. Воду лиманцы качали из колонок на улицах, но с едой было хуже. Из-за непрекращающихся обстрелов магазины не работали и запасы продуктов постепенно таяли.
«Хлеба не видели неделями. 10 мая МЧС [Украины] на машине привезли хлеб и вывалили под деревом. Мы смотрим, а он весь заплесневевший. Люди начали жаловаться, а нам сказали: «Обрежьте и кушайте». Мы так и сделали. Взяли этот хлеб, обрезали и на солнышке сушили. Вот так мы питались», — рассказывает женщина.
На Петропавловской улице в Лимане, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Валентина Николаевна много лет занимается общественной работой. Она — «уличная» на улице Петропавловская. Так в Лимане называют активных жителей, которые следят за порядком и контактируют от лица соседей с властями.
На улице Валентины, как во всей северной части Лимана, в основном, частные одноэтажные дома. Валентина знала, что здесь осталось много одиноких пожилых женщин и взялась помогать им с едой.
«У нас в микрорайоне очень много старожилов. Никто не захотел выезжать из-за войны. Они сказали: мы здесь выросли, наши дети здесь выросли, внуки. Мы отсюда никуда не поедем, что бы ни было. Мы в палатках будем жить, на огородах», — рассказывает Ткач.
У нее были запасы муки. Она сделала в огороде мангал из кирпичей, разводила костер и несмотря на обстрелы пекла на сковороде лепешки. Валентина Николаевна называет их «латурики».
«Я пекла вот эти латурики и разносила. Сегодня одной отнесла, а завтра она ко мне приходит и говорит: «Валечка, я уже скушала, дай мне еще». Что мне сказать человеку? Все, что я могла — напечь на сковородке еще латуриков и в перерыве между бомбежками выбежать и их раздать», — вспоминает женщина.
Одна из подопечных Валентины, 85-летняя Вера Пименовна Наумова жила прямо через дорогу. В начале мая ее дом рухнул, и она перебралась жить в здание летней кухни.
«Я четвертого мая к ней прихожу, а она мне говорит: «А я сутки ничего не ела». 86 лет человеку, мы с дедушкой (так Валентина называет своего мужа — Ґ ) стали ее кормить. То я латуриков напеку, то он из подвала вылезет и ведро еды наварит. Я прихожу, окликну ее. А она слепенькая была, кричит: «Я бегу-бегу», — рассказывает Ткач.
В середине мая Валентина в очередной раз пришла к Вере Пименовне, но та уже не вышла к ней навстречу. Ее парализовало, и она не могла встать с кровати. Валентина считает, что это случилось из-за сильного стресса, который соседка пережила во время обстрелов.
«После этого она была лежачая. Я ее бегала с ложки кормила. Кормлю, а мимо взрывы происходят: то там, то там», — рассказывает Ткач.
Через две недели Веры Пименовны не стало. Когда Валентина снова пришла ее кормить, обнаружила, что летняя кухня завалилась и крыша обрушилась на женщину.
«Родные ее уехали, власти нет. Что делать? Через знакомых, нашла ее дальних родственников, чтобы они приехали и хоть убедились, что она умерла», — вздыхает Валентина.
Вместе со своим мужем и сватом погибшей они похоронили Веру Пименовну у нее же в огороде. Везти тело на кладбище было опасно — там все было заминировано.
На месте могилы Веры Пименовны Наумовой после эксгумации, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Всего за время боев Валентина Николаевна с мужем похоронили на своей улице трех женщин. Тело одной из них они долго не могли отыскать после того, как снаряд сравнял ее дом с землей. Только через 10 дней после обстрела собака случайно нашла труп под металлическими воротами.
У еще одной 86-летней соседки дом так же рухнул, но она смогла сама выбраться из-под завалов. Семья Ткачей взяла ее жить к себе.
«Она к нам пришла, в чем была, в том осталась. Чужой человек пять месяцев у нас жил, пока в октябре ее родственники во Львов не забрали», — рассказывает Ткач.
22 мая россияне вплотную подошли к Лиману. Валентина Николаевна говорит, что той ночью были самые страшные обстрелы.
«Это был настоящий Армагеддон, — плачет Валентина. — У нас вся улица погоревшая. И большая часть домов была снесена той ночью. У нас в ту ночь еще и внуки были. Мы думали, что это конец света, что мы уже не выйдем живыми. Ни одному человеку на Земле я не желаю пережить того, что пережили мы».
Уличные и микрорайонные
До полномасштабной войны Лиман был одним из крупнейших железнодорожных узлов в Украине. Валентина, как и большинство здешних жителей, работала на железной дороге: 20 лет дежурной по станции, а потом еще 15 — продавцом в билетной кассе. В 2010 году она пережила две операции на сердце и получила вторую группу инвалидности.
«С тех пор я, в основном, дома, на пенсии. Меня даже в хлебный киоск не имеют право с моими болезнями взять. У меня и сердце и вдобавок еще куча разных болезней», — вздыхает Валентина.
Уличной она стала 15 лет назад. До полномасштабной войны Ткач вместе с соседями устраивала субботники и праздники, писала характеристики на жителей улицы по требованию полиции и горсовета, решала бытовые вопросы.
«Например, забилась где-то труба. Люди приходят и мне жалуются. Я звоню в горисполком, даю заявочку на то, что у меня забилась труба и, например, вода стоит на дороге. А зимой все замерзнет, и никто там не проедет. А то бывало ломики брали и сами шли чистить. Вот такая у нас работа, и работы хватало», — рассказывает Валентина про обязанности уличных.
Традиция назначать старших по улице появилась в Лимане во времена Советского Союза. По сути, это органы самоорганизации, которые существуют параллельно с местными властями. Уличных выбирают жители улицы на общем собрании. Протокол голосования потом должен утвердить исполком. Уличные выполняют обязанности добровольно и не получают за это зарплату.
В Лимане шесть микрорайонов. Их жители на общих сборах выбирают главу микрорайона, который координируют работу уличных. Лиманцы также называют эту должность «микрорайонная» или «квартальная». За эту работу тоже никто не получает зарплату.
Микрорайонные следят за работой уличных и ставят подписи на документах, которые те составляют. Их деятельность регулирует закон «Об органах самоорганизации населения». До полномасштабной войны Валентина Ткач была заместителем главы своего микрорайона «Северный».
Уличные из микрорайона «Северный» ожидают раздачи гуманитарной помощи, 20 июля 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
23 мая 2022 года после ожесточенных боев украинская армия отступила из Лимана и в город зашли россияне. Через четыре дня самопровозглашенная «Донецкая народная республика» заявила, что «войска русской коалиции установили полный контроль над Красным Лиманом». Россия использует название города, которое он носил до украинской декоммунизации 2016 года.
В июне «ДНР» создала в Лимане оккупационную администрацию. Ее возглавил Александр Петрыкин, который до этого был вице-мэром оккупированного Енакиево.
Валентина Ткач узнала об этом не сразу. Во время массированных обстрелов в ночь на 23 мая она пережила сильный стресс и долго не могла прийти в себя.
«У меня была такая депрессия, что я еще почти месяц [после захода в город россиян] сидела в подвале, я не могла выйти. До войны я весила 105 килограммов, а сейчас 65, за два месяца скинула 40», — вздыхает женщина.
Когда она пришла в чувство, к ней стали приходить уличные из ее микрорайона. Они говорили, что в городе царит разруха, и жители их улиц идут к ним с многочисленными жалобами. Дома были повреждены, окна выбиты, крыши прохудились, мусор не вывозился, еды и лекарств не хватало.
По словам Валентины, уличные сообщили ей, что глава микрорайона выехала, и попросили Ткач, как заместительницу, временно исполнять ее обязанности. Она согласилась.
Война на Хвойной улице
В конце мая 2022 года 52-летняя уличная с улицы Хвойная Татьяна Потапенко также пряталась от обстрелов в погребе своего дома вместе с 72-летним мужем и сыном. Там было холодно и сыро, и когда обстрелы участились, вместе с соседями они перебрались в подвал четырехэтажки неподалеку.
«За водой бегали в частные дворы, где колонки стоят. А готовили на улице. Выкладывали из кирпича небольшую печку. Все в саже были, но как-то выживали. Хлеба не было, но кое-что оставалось. Люди делились, никто никого не бросал», — вспоминает Татьяна — шустрая невысокая женщина со звонким голосом.
Накануне активных боев городские власти объявили эвакуацию. Большинство лиманцев уехали, но около трети населения осталось. Потапенко тоже хотела эвакуироваться, но у мужа из-за жизни в холодном в подвале обострились хронические болезни.
«Муж чуть не умер, я его три раза откачивала. Господь просто уберег. Сын тоже хворал, у него инвалидность второй группы. Да и мы люди простые, нет у нас достатка. Муж и сын получают пособия по две тысячи с чем-то, ехать было не на что», — поясняет Татьяна.
До большой войны сама Татьяна продавала на рынке маринованные овощи и подрабатывала на железнодорожной станции.
«Дежурила, убиралась, сторожевала. Три в одном», — улыбается она.
Татьяна Потапенко в актовом зале СИЗО, 12 апреля 2023 года. Фото: Алексій Арунян, Ґрати
О том, что в город зашли российские военные, ее семья узнала, когда солдаты заявились к ним в подвал.
«Они спросили: «Мирные?». Мы говорим: «Мирные». Спросили, сколько нас и как давно тут сидим. Я сказала, что живу на улице Хвойной и собираюсь обратно домой. Они сказали: «Можно, только нацепите на руку белую повязку». Это означало, что мы мирные люди», — вспоминает она.
Татьяна с мужем и сыном вернулись домой, но обстрелы продолжались, поэтому ночевать часто все равно приходилось в подвале.
Также, как и Валентина Ткач, Татьяна была не только уличной, но и заместительницей главы своего микрорайона, который называется «Коммунальный». Вскоре к Татьяне тоже стали приходить соседи и жаловаться, что продукты кончаются. Магазины не работали. Россияне раздавали гуманитарную помощь, но редко и только возле горсовета, далеко от ее улицы. Пожилым людям, которые плохо ходили, было сложно туда добраться и отстоять очередь.
«Люди ко мне обращались по поводу того, что делать со строительным мусором. Хаты развалены, кругом стекло, шифер, кирпич. Спрашивали, что делать с неразорвавшимися боеприпасами, которые у некоторых в сараях лежали. Задавали вопросы: где хоронить людей, где брать гробы… Обо всем людском, жизненном», — рассказывает Татьяна.
Потапенко села на велосипед и отправилась в здание горисполкома, чтобы понять, как решить проблемы соседей. Кроме оккупационной администрации там открылась приемная движения «Донецкая Республика Дениса Пушилина». Ее возглавила Виктория Зинчук, которая до оккупации руководила местным Домом Культуры.
По словам горожан, до захвата Лимана она часто пела на концертах украинские народные песни и надевала вышиванку в честь национальных праздников. Но уже в июле, через два месяца после оккупации глава «ДНР» Денис Пушилин в оккупированном Мариуполе торжественно вручил ей грамоту «за вклад в развитие Донецкой Республики». Многие лиманцы удивились тому, как быстро она переметнулась в противоположный лагерь.
От имени «общественного движения Пушилина» Зинчук взялась курировать глав микрорайонов Лимана и уличных. Она проводила с ними собрания у себя в приемной. На одном из таких собраний была Татьяна, и Зинчук предложила ей заменить главу микрорайона Коммунальный вместо предшественницы, которая эвакуировалась до оккупации.
«Виктория попросила: «Возьмите, пожалуйста, микрорайон на себя». Ну, я и взяла», — вспоминает Татьяна.
«У меня все были накормлены»
Основной задачей Татьяны было добиться от оккупационной администрации гуманитарную помощь для нуждающихся в своем микрорайоне. И она очень гордится, что ей это удалось.
«Водители гуманитарных машин местности не знали. В основном становились в одном месте, а город то раскидан. Пока не погрызлась, не загнала себе на микрорайон машину. И с мэром Петрыкиным ругалась. У меня все были накормлены. Все прошло организованно, не было никаких толп, никто не бился, не дрался, не плакал и не кричал: «Ты 105 раз получил, а я ни разу», — рассказывает Потапенко.
Тем временем в микрорайоне Северный его глава Валентина Ткач также пыталась добиться от оккупационной администрации подвоза продуктов для своих жителей. Она попросила уличных составить списки нуждающихся и передала их Виктории Зинчук из движения «Донецкая Республика».
«Я выбила одну единственную машину с гуманитаркой на микрорайон. Было 800 пакетов, конечно, всем не хватило, — вздыхает Валентина. — Привезли на микрорайон, а уличные уже развозили тем, которые не могли сами прийти. Потому что микрорайон очень большой, там по километру и больше надо идти. Старик сюда не придет».
Последствия обстрелов на Петропавловской улице, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Оккупационная мэрия вывешивала на стенде перед исполкомом объявления для жителей. Валентина и Татьяна следили за обновлениями на доске, передавали их уличным, а те — своим соседям. Однажды там появилось объявление о том, что желающие могут бесплатно получить уголь.
«Этот вопрос тогда многих волновал. Говорили: «Идут холода, чем мы будем топить?!». В лес не зайдешь, там всюду заминировано. Не разбирать же чужие заборы», — вспоминает Татьяна.
Уголь пообещали тем, у кого будет акт о наличии печного отопления в доме. Его подписывала уличная и глава микрорайона. Татьяна и Валентина принялись собирать и передавать акты, но в итоге ничего никому так и не дали.
Россияне выдавали пенсию, и Потапенко вместе со своими уличными передавали в оккупационную администрацию списки пенсионеров.
Перед оккупаций многие уличные уехали, и Татьяна вместе с Валентиной помогали лиманцам назначить новых. Они приезжали к активным жительницам и предлагали им подменить уехавших соседей.
«Одна уличная у меня вообще раненая лежала. Мужа убило после обстрела, а она в больницу попала, — вспоминает Валентина. — Ко мне приходили девочки, которые взяли улицы на себя. Или я иногда кого-то сама просила. Говорила: «Девочки, пожалуйста, выйдите и обслуживайте бабушек, которые остались». И девчонки молодцы, врачей им искали. Одна бабушка была с гангреной. Так уличная говорит: «Мне неважно от какой власти врач, мне нужно человека спасать». Хотя, конечно, эта бабушка умерла. Ведь ни больниц нормальных не было, ни аптек».
В сентябре украинская армия пошла в контратаку и подошла к городу. Обстрелы снова участились.
«Когда Лиман освобождали, я в подвал уже не лезла, — рассказывает Татьяна. — Я верующий человек. Помолились и ложились, что Бог даст. Ночевали в доме, в кроватях, невыносимо было в подвалах. Это холодно, сыро, это грибок».
30 сентября армии России и «ДНР» покинули город, а на следующий день в Лиман вошли украинские войска.
«Стало намного легче, я аж вздохнула, — вспоминает Потапенко. — Продукты появились наши, украинские. А до этого россияне привозили очень плохие продукты, низкого качества, втридорога. А денег ни у кого не было. Наша гуманитарка украинская намного отличалась, даже тушенка и паштет. Может грех говорить так о ситуации [в оккупации], ведь хоть что-то было покушать. Но факт остается фактом».
«Служба безопасности Украины, пройдемте»
На следующий день после освобождения Татьяна сидела у себя во дворе на лавке вместе с соседкой.
«Ехал кортеж машин и остановились возле моего дома. Я привыкшая, что ко мне то люди идут, то машины едут, подошла. Говорю: «Вы кто?», а они: «Служба безопасности Украины, пройдемте». Ну и забрали меня в полицию», — вспоминает Татьяна.
Туда же привезли Валентину и других уличных. Главы движения «Донецкая Република» Виктории Зинчук, как и большинства лиманцев, вошедших в руководство оккупационной администрации, к тому времени в городе уже не было. Они сбежали на оккупированную территорию вместе с российскими военными.
Сотрудники СБУ допросили Татьяну и Валентину об их деятельности в оккупации и отпустили. Женщины продолжили заниматься, тем же, чем и раньше, только теперь раздавали украинскую гуманитарку.
«Приезжали волонтеры из Киева, Закарпатья, Волыни. Я собирала по три-четыре улицы, чтобы толпу не собирать, ведь военное положение. Волонтеры выгружают кучку, а уличные стоят-охраняют. А то не дай Бог, кто-то недополучит, так потом уличную съедают или ко мне идут с криком: «Где моя гуманитарка?» — рассказывает Татьяна.
Так она работала до конца декабря, пока к ней не приехала представительница мэрии и не сообщила, что Потапенко отстранена от обязанностей главы микрорайона. Через несколько недель, 9 января 2023 года к ней снова приехали сотрудники СБУ и объявили подозрение в колаборационизме, а именно «занятии руководящей должности в оккупационной администрации» .
Следователь указал, что Потапенко «с целью сотрудничества с государством-агрессором заняла должность председателя микрорайона Коммунальный администрации города Красный Лиман Донецкой Народной Республики». Ей вменяли в вину, что она выполняла указания главы «ДНР» Дениса Пушилина и руководительницы лиманского отделения движения «Донецкая Республика» Зинчук, назначала уличных и руководила ими, а также принимала заявления о выдаче угля.
За занятие руководящей должности в оккупационной администрации предусмотрено от 5 до 10 лет колонии.
Сотрудники СБУ отвезли Потапенко в Днепр, где Октябрьский районный суд отправил ее в СИЗО на время следствия. Татьяна была в шоке и не признавала вину.
«Я не думаю, что я что-то плохого сделала. Я не могу понять, за что меня арестовали? Я что, корректировщик, или я еще что-то сделала? Что я сделала для нашей страны Украины плохого? Вы мне ответьте», — недоумевает Татьяна.
Татьяна Потапенко в Индустриальном суде Днепра, 1 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Валентину Ткач постигла та же участь. 20 ноября сотрудники СБУ забрали ее из дома, объявили подозрение и увезли в Днепр, где суд ее арестовал. После этого пресс-служба СБУ распространила сообщение о «поимке коллаборантки, которая предлагала сухпайки из РФ в обмен на поддержку оккупационной власти».
«Ее назначили «председателем микрорайона «Северный», где коллаборантка способствовала распространению кремлевского режима и «сдавала» агрессору участников движения сопротивления. Кроме того, она помогала захватчикам организовывать незаконный референдум по «присоединению» региона к стране-агрессору… В случае несогласия поддержать фейковый плебисцит, угрожала «жалобами» к оккупационным органам и репрессиями», — заявила спецслужба.
Впрочем, ничего из этих публичный обвинений не попало в подозрение. Как и Потапенко, следователь вменял Ткач только занятие должности в оккупационной администрации и руководство над уличными.
Валентина также недоумевает, почему ее арестовали.
«Я сколько проработала, у меня кроме благодарностей ничего. Весь буфет забит дипломами из горисполкома за помощь в самоуправлении. Никогда никаких не было нареканий. И тут сделали меня врагом народа, не выходя с хаты. А я ведь душу отдала людям», — причитает Ткач.
Мы записываем интервью в апреле, спустя пять месяцев после ареста Валентины. Администрация СИЗО разрешает нам побеседовать в актовом зале на территории изолятора. Ткач жалуется, что в заключении она теряет здоровье. К хронической болезни сердца добавились проблемы с давлением и суставами.
Валентина также сильно переживает за мужа, от которого нет никаких вестей уже пять месяцев.
«Если будете в Лимане, заедьте на мою улицу, узнайте, что с дедушкой. Я о нем ничего не знаю, у меня просто души нет», — заливается она слезами.
После интервью Валентина встает со стула, чтобы отправиться обратно в камеру. Вдруг, у нее кружиться голова и закатываются глаза. Приходится ее ловить, чтобы она не упала.
Через несколько минут Валентина приходит в себя, и ее уводит охранник.
«Надо было поставить галочку»
После встречи мы отправились в Лиман, чтобы разобраться, как к аресту Потапенко и Ткач относятся в городе и на их улицах. От Лимана все еще близко до линии фронта — около 20 километров. С утра до вечера грохочут взрывы. Иногда российские снаряды, по-прежнему, прилетают в жилые кварталы.
Прошлогодние обстрелы не оставили тут живого места — повреждены почти все дома. От одних остались груда кирпичей, от других — стены без крыши. Жители, которым повезло, отделались вылетевшими стеклами.
Среди них Людмила Иванова — добродушная пенсионерка лет 65-ти, живущая в аккуратном домике в Северном микрорайоне. В прошлом мае в ее огород прилетел снаряд. Ударной волной выбило все стекла, но женщина давно их заменила.
Во время оккупации Иванова также оставалась в Лимане. А в октябре незадолго до ареста Ткач она стала новой главой микрорайона.
«Я по характеру комсомолка, всегда везде участвовала. В перестройку депутатом была в Лимане, знакома с этой системой общественной, — улыбается Иванова. — А микрорайонной стала случайно. Вызвали меня как-то в исполком и говорят: «Мы за вас все знаем, вашу кандидатуру подсказала предыдущая микрорайонная, и люди о вас говорили. Будете вы». А я говорю: «Это для меня новое занятие. Я не знаю, смогу, не смогу. Может, лучше кого-то с опытом?». А они говорят: «Никто не против вас, значит будете вы».
Глава микрорайона «Северный» Людмила Иванова, 19 августа 2023 года. Фото: Ольга Иващенко, Ґрати
Иванова согласилась и начала заниматься тем же, чем и Валентина Ткач. Сейчас она координирует 29 уличных.
«Последние две недели у нас строители работали, крыши накрывали тем, у кого побитые. Я это координировала: кому больше надо, на какой улице. Собираем информацию о людях, передаем в исполком. Потом, гуманитарку выдаем. Все время мы в работе», — описывает свою деятельность Людмила.
Хоть Иванова и заняла должность Ткач, она не считает справедливым, что ее предшественницу обвиняют в коллаборационизме. По мнению Людмилы, Валентина взаимодействовала с оккупационной администрацией вынужденно.
«Я думаю, что это не очень справедливо. Мы тут живем, мы тут остались. Жить же как-то надо было. Мы не могли все бросить и убежать. Мы на своем месте. Мы дома, это наша земля, куда нам было деваться? Я понимаю, что предлагали эвакуацию, но не все могли поехать», — говорит Иванова.
На соседней улице невысокая старушка в цветастом сарафане копает лук у себя в городе. Это Тамара Саржевская — 71-летняя уличная с улицы Шмидта. Ее дому тоже досталось в прошлом году — забор и входные двери изрешечены осколками, вместо стекол на окнах — до сих пор целлофановая пленка.
Саржевская стала уличной задолго до войны, продолжала выполнять свои обязанности во время оккупации и занимается тем же сейчас.
«У меня ноги прооперированы, мне очень сложно ходить, я нигде не хожу. Я говорю: уберите меня, у меня сколько людей на улице живет. Мне уже восьмой десяток, я уже хочу отдохнуть. А мне в ответ: «Нет, не поменяем», — ворчит женщина.
С Валентиной Ткач она знакома больше 20 лет.
«Мне кажется, что ее посадили не за что. Надо было поставить галочку, что они отработали. Это мое мнение. Я знаю этого человека. Мы тут ничем не занимались. Никакой пропаганды у нас не было. Каждый живет на своей волне. Нас никто не собирал, нас никто не звал, нам ничего не рассказывали, ничего не спрашивали. Мы жили, как сейчас живем, в огороде копаемся», — утверждает Тамара.
Уличная Тамара Саржевская, 19 августа 2023 года. Фото: Ольга Иващенко, Ґрати
Она считает, что Ткач оказалась под арестом, потому что ее оговорил житель микрорайона Александр Щербак, уличный с улицы Криничная. Во время оккупации Ткач назначила его заместителем, но он остался на свободе и дал показания против Валентины.
«Он неадекватный человек. У него нет выдержки, он бесцеремонный, от него можно ожидать все, что угодно. Может стоять матюкаться, и ему не важно, кто рядом с ним стоит: старый, молодой. Она его взяла замом, потому что он на велосипеде поедет, этим то скажет, другим — это. Он как-то говорит: это я ее сдал, мне сказали, и я ее сдал», — утверждает Саржевская.
Доносчики
На улице Валентины безлюдно. Только машины часто проносятся мимо руин, оставшихся от домов ее соседей. Тут мы встречаем мужа Валентины Ткач Николая — седого приветливого старика.
Переваливаясь с ноги на ногу, он заводит нас во двор Веры Пименовны — старушки, которую Ткач кормила под обстрелами в мае прошлого года. Земля здесь все еще усеяна обломками шифера с крыши, которой завалило женщину. В огороде — яма, поросшая травой. Рядом валяется крышка унитаза с фамилией погибшей, служившая могильной плитой. После освобождения Лимана тело Веры Пименовны эксгумировали и перезахоронили.
«Валя пошла ее кормить и быстро вернулась, — вспоминает Николай. — Я говорю: «Что такое Валя?». А она: «Уже некого кормить, померла Пименовна».
Николай также считает, что ее жену посадили не за что. Как и уличная Саржевская, он винит в этом бывшего заместителя Валентины Щербака. По словам Ткача, Щербак многим навредил, а незадолго до ареста Валентина с ним разругалась.
«Как-то избрали новую уличную, а он (Щербак — Ґ ) эту уличную побил. Но она побоялась заявлять, говорит, спалит мне еще хату, — утверждает Николай. — А Валентина его не боялась. Говорит: «Может трошки остепенится». Она той осенью гуманитарку раздавала, картошку из Черкасской области. А Щербак пришел, и ее обвинил, что ему не дали. А она говорит: «Это волонтеры привезли, и дают только на три улицы». А он как начал на нее матом орать: «Я тебя посажу, ты того сдала, этого». А тут приехала СБУ. И он заявил, что она людей агитировала за Россию».
Николай Ткач, 20 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Николай тяжело переживает расставание с женой и часто плачет, вспоминая о ней.
«Если Валю еще увидите, передавайте ей большой привет, — рыдает он. — Пусть держится, я молюсь за нее. И свечи жгу, и батюшка говорит: «Мы молимся за нее». Все для людей делала. Особенно пожилые люди за нее переживают».
Щербака мы находим дома на улице Криничной. Как нас и предупреждали, он ведет себя недружелюбно и матерится через слово.
Щербак признает, что дал показания против Валентины. По его словам, она поддерживала россиян и сдавала проукраинских лиманцев. Но от разговора под запись отказывается.
«Меня и так скоро расстреляют. Меня уже раза четыре предупреждали, угрожали. И уже и [из города] уезжал, [потому что] приезжали киллеры из «ДНР». Нахуя оно мне нужно? Я лучше помолчу. Вы написали и уехали, а мне, блядь, две гранаты прилетят под ноги или из-за угла ебанут», — злится он.
В деле Ткач мог быть еще один свидетель обвинения — Юрий Беседа. Это 67-летний житель микрорайона Северный. Во время оккупации кто-то донес россиянам, что они с женой — сторонники Украины и прячут дома вражеского корректировщика. Российские солдаты похитили пару и две недели удерживали в камере вначале в здании лиманской полиции, а потом в Донецке.
После освобождения Лимана Беседа дал показания об этом украинским правоохранителям, которые возбудили уголовное дело. И, по его словам, они утверждали, что его сдала Валентина Ткач и предложили дать против нее показания.
«Украинские следователи говорили: «Она на вас [донос] написала, вы скажите [это в показаниях]». Я говорю: «Не буду ничего говорить». Кто его знает, кто написал», — сказал «Ґратам» Беседа.
«Ґрати» направляли в донецкое областное управления СБУ запрос на интервью о расследовании дел Ткач и Потапенко, а также о других производствах о коллаборационизме в Лимане. Но там ответили отказом.
«Они предали свою Родину»
Если суд признает Ткач и Потапенко виновными, то их могут не только посадить, но и конфисковать имущество. Семья Татьяны рискует остаться без жилища, которое записано на нее — небольшого кирпичного домика, окруженного забором из шифера.
Мы встречаем там ее сына Владимира и мужа Михаила — 72-летнего сутулого старика. Как и супруг Ткач, он не понимает, почему его жену арестовали и не знает, как ей помочь.
«Она раздавала гуманитарную помощь, все делала для людей, все могут подтвердить. С флагами не ходила, с россиянами не общалась. Я муж, я бы знал, если бы что-то было… У меня такой был стресс, [когда ее арестовали]. Я спать не мог. Увижу ее вещь, она напоминает о ней и меня начинает трусить. Жалко человека. Может она где-то что-то не то сказала. Или кому-то не понравилась, или кому-то дорогу перешла, и на нее так взъелись», — недоумевает старик.
Муж Татьяны Потапенко Михаил, 19 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
В комнату, где мы беседуем, заходят две старушки. Это соседки Михаила, которые узнали, что приехали журналисты, и решили поддержать Татьяну.
«Я ее знаю 20 лет, никогда не замечала ничего плохого. Я даже не слышала, чтобы она на кого-то ругалась, с кем-то ссорилась. Всегда бежит, всегда на велике, на работу, потом домой — кушать варить, стирать, убирать, — говорит соседка Тамара Дмитриевна. — Когда тяжелые времена наступили, она с нами везде крутилась. С нами в подвалах сидела, кушать нам варила, везде помогала во всем. Где куда надо — Таня на велик. Очередь нам, старушкам, занимает, на уголь, на дрова, на пенсию».
Ее удивляют обвинения в том, что, работая микрорайонной при оккупации, Татьяна навредила Украине
«Она помогала людям — это разве вред? Я понимаю, если бы она против украинцев пошла, если бы она на россиян работала полностью. Но она нигде не числилась, только на своем предприятии — работала в железнодорожной организации», — возмущается женщина.
Иначе активность Потапенко и Ткач оценивает мэр Лимана Александр Журавлев — зажиточный фермер, который избрался в 2020 году от партии «Порядок». Сам он покинул город за день до оккупации и вернулся после освобождения города. Мы застали его за работой в одном из коммунальных зданий в микрорайоне Татьяны. Также, как и остальные дома в Лимане, это строение тоже пострадало от обстрелов — забор весь в дырах от осколков, вылетевшие стекла на окнах забиты досками.
«Я не знаю, как они там работали. Но если суды идут, они нарушили украинское законодательство. Они предали свою Родину, где они родились, где они отучились, заработали себе пенсию… Я не могу понять, почему люди прожили в Украине больше 30 лет и приняли решение [поддержать Россию]. Почему они раньше [в Россию] не поехали, им же никто не запрещал», — сердится он.
Мэр Лимана Александр Журавлев, 19 апреля 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Свидетельницы
В просторный зал суда неторопливо заходит седая женщина лет 65-ти. Это жительница Лимана Елизавета Ковалева. Во время оккупации она стала уличной на улице Циолковского и выполняет эти обязанности до сих пор. Елизавета встречается взглядом с Татьяной Потапенко, которая сидит в стеклянном боксе для заключенных. Лиманский суд был разрушен во время боев, и дела о преступлениях, совершенных в городе, пока что рассматривает Индустриальный районный суд Днепра. В том числе — дело Потапенко.
Ковалеву и других уличных 30 мая привезла в суд прокуратура, чтобы допросить в качестве свидетелей обвинения.
— Какую должность в оккупационной администрации занимала Потапенко? — зачитывает прокурор вопрос с листка.
— Насколько я знаю, она занималась только проблемами людей. А какие вопросы она решала в исполкоме — это мне неизвестно, — отвечает Ковалева.
— Где находилось ее рабочее место? — продолжает допрос прокурор.
— Рабочего места у нее не было. Рабочее место — это улицы, общение было только там.
— Вы говорите она решала какие-то вопросы в администрации. Что там делала обвиняемая? — уточняет судья.
— Понимаете, наша Татьяна Владимировна ездит на велике. Мы тогда без хлеба жили, без ничего. А под исполком хлебушек привозили и выдавали. Она туда и ехала. Рядом рынок, заедет туда, узнает, какая там ситуация. Тогда связи не было. Она на велике этом объезжает все улицы, сообщает уличным, что узнала. А мы уже это доносили до своих жителей.
Ковалева добавляет, что Потапенко не устраивала никаких сборов, но сама иногда посещала собрания уличных и микрорайонных, которые проводились в офисе движения «Донецкая Республика Дениса Пушилина».
Татьяна Потапенко в Индустриальном суде Днепра, 20 марта 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Следующая свидетельница — Наталья Якименюк, жительница улицы Покальчука. Она рассказывает, что их уличная эвакуировалась перед оккупацией.
— Однажды Таня приехала ко мне и сказала, что теперь я уличная. Так мы с ней и познакомились… У нас на улице одни старики остались, поэтому меня назначили, — поясняет Якименюк.
О подсудимой она тоже отзывается положительно.
— Она хороший человек, не могу сказать, чтобы она что-то такое незаконное делала, — говорит женщина.
У нее прокурор также спрашивает, какую должность подсудимая занимала в оккупационной администрации.
— Представлялась она главой микрорайона, — отвечает Якименюк.
— Вам Потапенко давала какие-то распоряжения? Если так, то в каком виде? Устно? Письменно? — уточняет прокурор.
— Письменно только списки писали. Акты составляли о [наличии] печек, чтобы людям выдали топливо, — отвечает Наталья.
Другая свидетельница — уличная Любовь Нестеренко — тоже рассказывает, что составляла такие же акты.
— Находила двух соседей, которые могут подтвердить, что в доме было печное отопление, и составляла акт, что по такому-то адресу есть печное отопление, — поясняет она и добавляет, что передавала акты Потапенко, та расписывалась там как глава микрорайона и передавала в оккупационную администрацию.
Потапенко на суде представляет адвокат Ирина Тооде из Центра вторичной правовой помощи, ее услуги оплачивает государство. Защитница уточняет, что было бы с людьми зимой, если бы они не получили уголь от россиян.
— Я не знаю. Все в тот момент уже рубили и пилили груши, и яблони, и все, что можно было, — отвечает Нестеренко. — Идти в лес было страшно. Все знали, что будет зима, а окон у многих нет, крыша побита. Поэтому и вырезали деревья, которые были во дворах.
Нестеренко, как и все остальные свидетельницы, говорит, что не видела, чтобы Потапенко общалась с российскими военными и занималась политической агитацией.
Пока что никто из уличных, оставшихся в Лимане во время оккупации, не получил подозрения в коллаборационизме, кроме Потапенко и Ткач. Но СБУ привлекла к ответственности трех уличных из поселка Заречное и села Колодези, которые входят в Лиманскую громаду. Им вменили более мягкую статью — занятие неруководящей должности в оккупационной администрации . Индустриальный суд Днепра приговорил всех троих уличных к запрету работать в органах власти на 10 лет. У одной из подсудимых конфисковали имущество.
Дебаты
15 августа конвоиры снова заводят Татьяну Потапенко в стеклянный бокс для подсудимых Индустриального суда. Сегодня должно состояться финальное заседание процесса.
Потапенко задержали позже, чем Ткач, но ее дело рассмотрели быстрее, хотя у нее тот же судья — Евгений Волошин. У Валентины процесс все еще на начальной стадии. Как правило, на заседаниях ей только продлевают арест. В заключении она продолжает терять здоровье. В июле Валентина упала в обморок прямо в зале заседаний, но судья Волошин все равно оставил ее в СИЗО.
Ткач не повезло с защитником. Ей достался адвокат из Краматорска, который не посещает ее и даже не оспаривает решения об аресте. Она видит его только на экране телевизора, когда тот подключается к заседаниям по видеосвязи.
На дебатах по делу Потапенко первым выступает прокурор Федоренко. Читая с листка, он объявляет: вина Татьяны была полностью доказана. По его мнению, судебный процесс подтвердил, что она занимала должность в оккупационной администрации. Прокурор считает, что это доказали в том числе показания свидетельниц, но не уточнил какие именно.
Прокурор Федоренко на прениях по делу Потапенко, 15 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Прокурор попросил суд посадить Потапенко на пять лет, конфисковать имущество и запретить занимать руководящие должности на протяжении 15 лет.
Адвокатка Ирина Тооде заявляет, что Татьяна не виновна — она не занимала должность в оккупационной администрации. В деле нет приказа о ее назначении, который бы это доказывал.
По версии защиты, она продолжала выполнять обязанности, которые у нее появились на законных основаниях еще до оккупации. Это добровольная общественная работа, за которую она не получала оплаты.
«Глава микрорайона, где жила Потапенко, выехала из Лимана еще до начала боевых действий. Люди остались без помощи, в основном, пожилые люди… Как заместитель главы микрорайона она полагала, что если главы нет, то, как это принято, исполняющим его обязанности становится заместитель. Она и взялась помогать населению именно поэтому», — настаивает защитница.
Адвокат Ирина Тооде общается с Татьяной Потапенко, 15 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Тооде заявляет: Потапенко не предполагала, что Украина может наказать ее за такую общественную работу, но даже если бы знала — все равно помогала бы соседям.
«Общаясь с Потапенко уже почти полгода, я уверена, что, зная об уголовной ответственности, она поступила бы также. Она бы все равно помогала людям», — заявляет адвокатка.
Она просит оправдать свою подзащитную, но добавляет: если суд все же решит, что Татьяна совершила преступление, пусть ей назначат испытательный срок, то есть условное наказание.
Приговор
Татьяна встает со скамьи подсудимых, чтобы произнести последнее слово.
«Общественной деятельностью я занимаюсь давно, около 15 лет. Я просто не могла бросить людей, не могла, — говорит Татьяна дрожащим голосом, срываясь на плач. — Я там выросла, я не имела морального права [отказаться от должности], будучи среди этих стариков, которые шли ко мне за помощью. Некоторые ругались: почему у меня нет гуманитарки, кто мне ее привезет?! Больные лежачие спрашивали, где брать медикаменты. Я не преследовала никакого злого умысла, никакой материальной выгоды для себя. Наоборот, это все было в ущерб моей семье».
Она попросила суд не отнимать у ее больного мужа и сына единственное жилье.
«Все равно я бы их (жителей микрорайона — Ґ ) не бросила. Они наши, родные. Я среди них жила, и, надеюсь, я буду с ними», — завершает речь Татьяна.
Татьяна Потапенко в Индустриальном суде Днепра, 15 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Судья Евгений Волошин удаляется в совещательную комнату. Через час он возвращается и скороговоркой читает решение: признать Потапенко виновной и приговорить к пяти годам колонии. Он также запретил ей занимать руководящие должности на протяжении 15 лет, но не стал конфисковывать имущество.
Конвоиры застегивают за спиной у Потапенко наручники и под руки выводят из зала.
«Спасибо на том, что хоть дом не конфисковали, — успевает сказать она. — Я в шоке от всего происходящего».
Судья Волошин зачитал только резолютивную часть решения, но сразу же выдает участникам процесса полный распечатанный текст приговора. Это говорит о том, что скорее всего, вердикт был написан еще до дебатов.
В приговоре сказано, что вину Потапенко подтверждают показания свидетелей, а также вещественные доказательства — акт о печном отоплении, который подсудимая подписывала как «глава микрорайона Коммунальный». Судья решил, что показания самой Татьяны «непоследовательны и направлены на избегание ответственности».
Судья Индустриального суда Днепра Евгений Волошин, 15 августа 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Адвокатка Ирина Тооде не согласна с приговором и собирается подавать апелляцию.
«За помощь людям не должно быть уголовного наказания. Я поняла, что в условиях сегодняшнего дня мы не получим оправдательный приговор, но будем рассчитывать хотя бы на условный срок, чтобы она снова была со своей семьей», — поясняет защитница.
Тооде признается: она ожидала, что суд отправит Татьяну в колонию, но все равно разочарована.
«Я все-таки надеялась, что у нас правосудие подходит индивидуально к каждому», — вздыхает она.
Сама Потапенко тоже на это надеялась. В апреле во время нашей беседы в СИЗО она сказала, что рассчитывает на оправдательный приговор.
«Получается, по этой логике можно брать каждого человека после оккупации и сажать. И бабушку, которая их пенсию получала, и тех, кому единоразовую помощь выплатили, — сказала она тогда. — Я не могу понять за что я здесь. Тоже мне нашли врага народа. Такое ощущение, что я виновата только в том, что осталась жива».
Эта публикация была создана благодаря финансовой поддержкой Европейского Союза. Содержимое публикации является единоличной ответственностью DW Akademie/Программы Медиафит для юга и востока Украины и не обязательно отражает взгляды Европейского Союза.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
