«Добровольное погашение». Россия разрушила Мариуполь и его окрестности, но заставляет возмещать убытки украинских пленных артиллеристов
Мариуполь, 2022 год. Фото: Telegram-канал «Мариуполь сейчас»
Среди защитников Мариуполя были артиллерийские дивизионы 36-й отдельной бригады морской пехоты и 17-й отдельной танковой Криворожской бригады. Бойцы этих подразделений попали в плен в апреле 2022 года. На них вместе с бойцами тогда еще полка «Азов» (с февраля 2023 года — 12-я бригада специального назначения НГУ «Азов») и 55-й Отдельной артиллерийской бригады, которые вышли в плен из «Азовстали» в мае 2022-го, Россия решила переложить свою ответственность за уничтожение гражданской инфраструктуры Мариуполя и окрестных сел, а некоторым инкриминировала посягательство на жизнь гражданских лиц или убийства. Помимо приговоров к срокам от 20 лет лишения свободы, артиллеристов заставляют выплачивать компенсацию за разрушение зданий, а также взыскивают с них оплату услуг государственных российских адвокатов.
«Ґрати» поговорили об этой ситуации с освобожденными из плена военнослужащими 36-й бригады Иваном Ярощуком, Артемом Швидким, а также с женой Виталия Титаренко из танковой бригады, который до сих пор находится в плену. А также изучили данные о компенсациях в российских реестрах. Рассказываем подробно.
Росгвардейцы «превратились» в гражданских в спортивных костюмах
Командир первой реактивной артиллерийской батареи 36-й бригады морской пехоты Иван Ярощук оказался в плену во время первой попытки прорыва украинских подразделений с металлургического завода имени Ильича в апреле 2022 года. Группа бойцов, в которой был Ярощук, в ночь с 10 на 11 апреля, передвигаясь по посадкам и полям, наткнулась на российские позиции. Россияне открыли по ним огонь, а затем окружили.
Следующая попытка остальных бойцов выйти из полуокруженного завода — тогда в сторону Запорожья — завершилась серьезными потерями людей и техники. Тех, кто остался на территории завода, взяли в плен россияне. Лишь группа из 250 бойцов под командованием Сергея Волынского смогла прорваться на завод «Азовсталь» и объединиться там с «Азовом».
«Не змарнуйте наші зусилля». Офіцери «Азова» провели прес-конференцію з оточеного заводу «Азовсталь»
Силы Мариупольского гарнизона ещё в течение месяца удерживали оборону в полном окружении, но в мае 2022 года бойцы сдались в плен по приказу главнокомандующего. Вернуть из плена удалось лишь часть из них. Более полутора тысяч защитников до сих пор находятся в российском плену.
Для Ивана Ярощука плен длился два с половиной года. За этот период его постоянно перемещали по разным местам несвободы в России, дольше всего — более года — он пробыл в Курском СИЗО. Четыре месяца он также пробыл в исправительной колонии №10 в Мордовии, известной особенно суровыми условиями содержания и бесчеловечным обращением с военнопленными. В последний период перед своим освобождением в рамках обмена, который состоялся в октябре 2024 года, Ярощук находился в Макеевской колонии на оккупированной территории Донецкой области. Пленного отправили туда после вынесения приговора: 19 апреля 2024 года российский «Верховный суд «ДНР»» приговорил его к 22 годам лишения свободы по обвинениям в покушении на убийство и жестоком обращении с гражданским населением.
Военнослужащий 36-й бригады Иван Ярощук находится в российском плену. Фото: Следственный комитет России
Ярощук стал подозреваемым в ноябре 2023 года, вскоре после того, как его перевели в СИЗО в Камышине Волгоградской области: один из пленных на допросах упомянул об обстреле машины, проезжавшей мимо одного из наблюдательных пунктов украинских сил в Мариуполе. Когда об этом эпизоде допрашивали Ярощука еще в качестве свидетеля, он рассказал, что это была машина с военными. Водитель и пассажиры в ней были одеты в черную форму Росгвардии и имели характерные для российских военных ленты на руках и ногах.
В уголовном деле российские следователи, однако, написали, что украинские военные стреляли по гражданским. Росгвардейцы «превратились» в мужчин в темных спортивных костюмах, а их автомобиль уже имел белые ленты на боковых зеркалах заднего вида и дверных ручках.
Согласно материалам дела, машина ехала по Никопольскому проспекту в районе завода «Азовмаш», когда по ней открыли огонь из автомата Калашникова. Водитель и пассажиры, однако, смогли выбраться из машины невредимыми. По окончательной версии российского следствия, якобы Ярощук отдал приказ, а стрелял его подчиненный Владислав Веселовский, который также оказался в плену. Следователи приписали обоим мотив: политическую и идеологическую ненависть.
Согласно сообщению на официальном телеграм-канале Следственного комитета, на суде Ярощук признал свою вину. Но после освобождения из плена рассказал, как и другие осужденные военнопленные, с которыми общались «Ґрати» после их возвращения в Украину, что согласился на обвинение под принуждением.
«Тебе вроде бы объявляют какие-то права, но фактически у тебя их нет никаких, — говорит Ярощук, — ты можешь и не свидетельствовать против себя, но это только на бумаге. Если сначала ты еще выдерживаешь [избиения и пытки], то потом здоровье все равно не улучшается. И если это все регулярно повторять, со временем [становится] все хуже. Иногда ты даже делаешь [какие-то признания] ради сохранения своего здоровья и уже думаешь: ну, пусть уже судят».
Теперь он может рассказать свою версию событий, которые ему инкриминировали.
«Когда движутся гражданские — это видно: там и надписи «Люди», «Дети», и белые ленты, и белые иногда флажки они вешают. И они едут так настороженно, потому что знают, что там ведутся боевые действия, что там стоят военные. А это была просто машина, которая мчится на позицию с улицы, которая вообще была перекрыта, то есть гражданские туда не ездили — они там могли ходить дальше, но не ездили», — объясняет боец и добавляет, что на другом наблюдательном пункте также видели эту машину и передали ему, что едут россияне. В осажденном городе постоянно действовали вражеские диверсионно-разведывательные группы.
По словам Ярощука, в сторону машины открыли предупредительный огонь. После этого она остановилась, из нее выбежали мужчины.
«Мы видели, как они выбегали, как они прятались. Они там и оставили ту машину, просто сбежали», — говорит он.
Обстрелянную машину не нашли, и следователи долго выясняли ее цвет и марку из-за того, что свидетели — другие военнопленные — давали разные показания.
«Кто-то говорит, что это был седан, кто-то говорит, что это был джип, кто-то — универсал. Все показания разные, разные цвета машины. Было видно, что люди, которых просто допрашивают, которых пытают, просто хоть как-то стараются сохранить свое здоровье, хоть какие-то показания дать. И даже ко мне уже приходил следователь, я ему рассказывал, что это была другая машина. А они все равно по-своему писали и потом как-то сводили [показания] к одному. Потом они сменили машину, и в показаниях у меня и Веселовского было, что это был серый седан марки «Тойота», как было видно издалека», — рассказывает Ярощук.
Ни Ярощука, ни Веселовского не вывозили в Мариуполь на место, где якобы происходили инкриминируемые им события. По требованию российских следователей Иван Ярощук должен был обозначить на карте расположение своей позиции на «Азовмаше». А его побратим Владислав Веселовский должен был имитировать очередь из автомата по автомобилю — это был такой следственный эксперимент, который проходил в кабинете в СИЗО.
Ярощук решил для себя, что согласится не со всем, что ему будут пытаться инкриминировать российские следователи, и старался этого придерживаться, несмотря на то, что его подвергали физическому и психологическому давлению.
«Что касается автомобиля — это же всего лишь покушение на убийство было, а не убийство гражданских, так что это как-то прошло. Если ты не будешь себе такой черты ставить, они тебе могут и изнасилование какое-нибудь пришить. И убийство», — говорит боец.
После Камышина Ярощука перевезли в Таганрог. Через две недели его снова переводили — уже в Донецк, где его должны были судить. 18 апреля 2024 года пленного из донецкой гауптвахты забрали на судебное заседание в «Верховном суде «ДНР»». Этот суд в Донецке стал частью российской судебной системы после того, как 30 сентября 2022 года Россия незаконно объявила аннексию оккупированных территорий и включила Донецкую область в свой состав.
Освобожденный из плена военнослужащий 36-й бригады Иван Ярощук. Фото: фейсбук Ярощука
На заседании прокурор зачитал материалы дела, в том числе показания свидетелей, и просил назначить обвиняемому 22 года лишения свободы. Судья Виталий Сиротин, которого Владимир Путин назначил в суд в оккупированном Донецке из райсуда в Челябинске в конце сентября 2023 года, согласился с таким сроком. Приговор Ярощуку зачитали 19 апреля в онлайн-режиме — военнопленный в это время находился в СИЗО Донецка.
«Это просто сидишь и слушаешь, понятно, что ты не возражаешь», — рассказывает Ярощук о своем участии в судебном процессе.
Командира реактивно-артиллерийского взвода Владислава Веселовского по этому делу приговорили на полторы недели раньше — приговор, который огласил бывший украинский судья Дмитрий Еремин, был таким же. По словам Ярощука, Веселовский в обмен не попал — его вычеркнули из списка накануне. Он по-прежнему находится в плену.
Обстрел Старого Крыма
В октябре 2025 года «Верховный суд «ДНР»» вынес Веселовскому еще один приговор.
Его вместе с заместителем командира реактивной артиллерийской батареи 36-й бригады Максимом Ничипоруком и командиром огневого взвода Максимом Чилеевым обвинили в умышленном повреждении гражданской инфраструктуры, покушении на убийство и жестоком обращении с гражданским населением.
Якобы в марте 2022 года с позиций на металлургическом комбинате «Азовсталь» они неоднократно прицельно стреляли по жилым домам и другим гражданским объектам в Мариуполе и поселке Старый Крым на северо-восточной окраине Кальмиусского района города. Были повреждены жилые дома и хозяйственные постройки, но мирные жители не пострадали, «поскольку смогли укрыться в безопасном месте». Так сформулировано обвинение в сообщении телеграм-канала Следственного комитета, который расследовал дело.
Судья Александр Ельчанинов, которого Путин перевел в Донецк из районного суда в Самарской области России в конце сентября 2023 года, признал артиллеристов виновными и увеличил срок наказания Веселовскому до 23 лет, а Ничипоруку и Чилееву назначил по 21 году лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
В феврале и марте вблизи Старого Крыма продолжались ожесточенные бои, когда российская армия сжимала Мариуполь в кольцо осады. В частности, 2 марта Национальная полиция сообщала, что российские бомбардировки сильно повредили школу №46 и хлебопекарню в поселке.
«Мы были на «Азовстали» с 2 марта где-то до 20-го. Мы вообще в ту сторону [Старого Крыма] не стреляли, — вспоминает Иван Ярощук. — Потому что на момент переезда на «Азовсталь» там [в Старом Крыму] были наши, а с «Азовстали» были другие направления для стрельбы».
После оккупации Мариуполя на территории старокрымского кладбища журналисты «Схем» обнаружили на спутниковых снимках одно из мест массового захоронения. По данным мэра Мариуполя Вадима Бойченко, россияне приказывали хоронить там тела мариупольцев, погибших во время российского наступления.
Во время наступления на Мариуполь войска РФ грубо и прицельно атаковали гражданскую критическую инфраструктуру, жилые массивы города и прилегающие поселки, сбрасывая авиабомбы, обстреливая артиллерией с суши и с моря. Разрушения привели к гуманитарной катастрофе в Мариуполе. Погибли тысячи мирных жителей — точное количество жертв российские власти до сих пор скрывают.
Мариуполь, разрушенный российскими военными. Фото: российское государственное информационное агентство ТАСС
Вопреки задокументированным исследователями Human Rights Watch, Truth Hounds и SITU Research, следственной комиссией ООН и другими независимыми правозащитными организациями многочисленным фактам нарушения армией РФ международного гуманитарного права во время осады Мариуполя, российское следствие пытается доказать, что именно украинские военные разрушали в городе жилые дома, коммунальные объекты и другую гражданскую инфраструктуру.
Для этого Следственный комитет РФ, возглавляемый Александром Бастрыкиным, открыл как минимум десять групповых и индивидуальных дел против артиллеристов подразделений Вооруженных сил Украины и Нацгвардии, которые участвовали в боях за Мариуполь. По информации с официального телеграм-канала Следкома, которую изучили «Ґрати», по обвинению в разрушении жилых домов и административных зданий в Мариуполе и прилегающих населенных пунктах россияне осудили бойцов 36-й бригады морской пехоты, 17-й отдельной танковой бригады, 55-й отдельной артиллерийской бригады и «Азова».
По подсчетам «Ґрат», речь идет как минимум о 73 военнопленных. Дела об артиллерийских обстрелах российский Следственный комитет открыл ещё во время осады Мариуполя, а первые приговоры были вынесены в конце 2023 года. Все дела, среди которых было и несколько заочных, рассматривались в «Верховном суде «ДНР»».
В частности, речь идет о военнослужащих реактивного артиллерийского дивизиона 36-й бригады морской пехоты. Их судили группой в декабре 2024 года по обвинениям, аналогичным тем, что были предъявлены Веселовскому, Ничипоруку и Чилееву. Семи бойцам дивизиона — Андрею Шестаку, Владиславу Яворскому, Вадиму Шульге, Сергею Ямпольскому, Максиму Колбасину, Владимиру Пензину, Константину Романюку — суд назначил наказание в виде 24 лет лишения свободы. Для еще двух морпехов Дмитрия Шалара и Назария Мороза это был уже второй приговор, и из-за этого Шалару суд назначил пожизненное, а Морозу — 28 лет лишения свободы. В первый раз их осудили якобы за обстрелы автомобилей с мирными жителями и убийство.
Хотя именно российские войска обстреливали людей, которые на машинах пытались выбраться из Мариуполя. Как отмечали исследователи Truth Hounds в отчетах о ситуации в Мариуполе в 2022 году «Наш город исчез» и «Под завалами», в которых они документировали разрушения города и нападения на гражданских, в течение первой половины марта 2022 года мирным жителям было практически невозможно покинуть заблокированный город. Официальные договоренности о безопасной эвакуации гражданских лиц постоянно срывались из-за сопротивления российской стороны. Во второй половине марта мариупольцы пытались уже выезжать на свой страх и риск на частных автомобилях в самоорганизованных колоннах. Помимо обстрелов, их ждала фильтрация на блокпостах сил РФ. Людей также заставляли эвакуироваться в сторону подконтрольных России территорий.
По обвинениям в обстрелах Старого Крыма планировали осудить и Ивана Ярощука. По словам артиллериста, российский Следком неоднократно допрашивал его по этому делу, но не успел предъявить ему обвинение из-за обмена.
«Как к командиру реактивной артиллерийской батареи у них [ко мне] было очень много вопросов, и постоянно — почти везде, где я был: и в Курске, и в Новозыбкове, в Таганроге — они допрашивали меня [об обстрелах населенных пунктов] поверхностно, а в Мордовии они хотели повесить на меня дело за это», — рассказывает Ярощук.
Он отмечает, что его по несколько раз могли вызывать по одному и тому же делу, когда следователям на местах приходили указания из Москвы, то есть из главного следственного управления Следкома, уточнить или добавить какие-то данные.
По его словам, следователи проводили допросы и о якобы применении украинскими силами фосфорных снарядов, которые запрещено применять против гражданской инфраструктуры и людей . Но, по словам Ярощука, движение по этому делу не дали. «Ґрати» на данный момент не нашли приговоров по таким обвинениям.
Дело 33-х
Обстрелы поселка Старый Крым фигурировали в другом производстве, в котором в феврале 2024 года приговорили еще 33 украинских военных: пятерых артиллеристов самоходного дивизиона 36-й бригады вместе с 28 бойцами Криворожской 17-й отдельной танковой бригады. Следственный комитет по этому делу утверждал, что они в феврале и марте 2022 года с боевых позиций между Гнутовым и Лебединским, селами к востоку от Мариуполя, а также с территории «Азовмаша» в Кальмиусском районе города произвели не менее 15 выстрелов осколочно-фугасными снарядами в сторону жилых домов в Старом Крыму, а также в восточном направлении: по Сартане, Саханке и Талаковке. В результате этих обстрелов якобы были повреждены и уничтожены 42 дома и 2 гражданских транспортных средства, а также погиб 17-летний юноша и женщина получила контузию головного мозга, оба — гражданские лица. При этом все это одинаково приписывают всем 33 бойцам.
33 украинских военнослужащих, которых судили в так называемом суде ДНР. Фото: Генпрокуратура РФ
Из этой группы подполковникам Роману Шостаку и Александру Плотникову, старшим лейтенантам Денису Назарову и Сергею Палийчуку Следственный комитет предъявил обвинения в жестоком обращении с гражданским населением ещё в первой половине мая 2022 года. Плотникова, согласно видео на телеграм-канале Следкома, вывозили на следственный эксперимент в Мариуполь, где он показывал, из какого оружия и в каком направлении подчиненные ему военные якобы вели обстрелы, и сообщил, что якобы действовал по приказу Шостака. Следком тогда подсчитал общую сумму ущерба: 24,8 миллиона рублей.
Когда боец 36-й бригады Артем Швидкий летом 2023 года попал в горловскую колонию на оккупированной территории Донецкой области, куда его этапировали из мест содержания в России, его также включили в это уже существующее дело об обстреле Старого Крыма как исполнителя преступных приказов его командиров.
Швидкий, вернувшись из плена, рассказывает, что в Горловке его около четырех раз вызывали на допросы в следственное управление Следственного комитета РФ по объединенной группе войск, располагавшееся в Донецке. Сначала он был свидетелем, но затем быстро стал подозреваемым и обвиняемым.
«Просто нужны были еще люди по делу. А поскольку мы, 36-я бригада и 17-я танковая, имели одни и те же задачи [в боях], то они объединили нас в одно дело, — так считает Швидкий. — Отдельное дело артиллеристов самоходных дивизионов».
Подполковник Александр Плотников в российском плену. Фото: Следственный комитет России
Он помнит разговоры следователей во время допросов. Они между собой решали, добавлять ли в дело ещё обвиняемых. И из этих разговоров Швидкий понял, что руководство требовало определённое количество осуждённых, и именно по этому принципу военнопленных могли обвинить или нет в военных преступлениях.
Отказаться от обвинений никто не мог, как и узнать подробно, в чем они заключаются: спросить ничего нельзя было, показания приходилось подписывать вслепую. Вместе с тем бойцы надеялись, что не будут отбывать весь срок, а будут освобождены в рамках обмена.
«На тот момент мы уже понимали, как шьются дела. Мы приехали из России, а в России там все очень жестко. Ты можешь только один глаз приоткрыть, как тебе скажут, и расписаться. Все. Тебе могут даже не зачитать все дело», — объясняет Швидкий.
После него к делу добавляли еще фигурантов. В частности, Виталия Титаренко, Вадима Марченко и Романа Ткачева из 17-й танковой бригады, которых перевели в Горловку из российских колоний осенью 2023 года.
Жена Титаренко — Марина Дудник-Титаренко — рассказывает, как в октябре 2023 года она впервые за более чем два года смогла коротко пообщаться с мужем: с разрешения следователей он позвонил ей по видеосвязи через Telegram. До этого она получала информацию о Виталии только от освобожденных пленных, что он был в плохом состоянии, едва ходил. Но перед судом, говорит Марина, его «немножко привели в порядок».
Рассмотрение назначили на начало февраля 2024 года.
На видео, которое обнародовала Генпрокуратура РФ 7 февраля, всех 33 обвиняемых заводили группами в огромную клетку в зале суда. Мужчины входят, согнувшись и держась друг за друга. А те, кто вошел раньше, сидят на скамье, также склонившись вниз, так что их лиц не видно. Затем все встают, но головы позволяют поднять только командирам.
«Плохо одеты, в какие-то вшивые свитера, сгорбленные — совсем не те люди», — такое впечатление сложилось у Марины, когда она увидела это видео.
Ее мужа в первом ряду не было, но она все равно заметила его позади одного из сослуживцев.
Военнослужащий 17-й танковой бригады Виталий Титаренко. Фото: со страницы Титаренко в фейсбуке
Артем Швидкий, который тоже находился в той камере, вспоминает, что следователь перед судом предупредил всех, чтобы они признали свою вину и признались, что выполняли преступные приказы. Если бы кто-то возразил, то суд перенесли бы на другой день, а с обвиняемыми провели бы «воспитательную беседу», и все равно пришлось бы признаться на следующем заседании.
По его словам, в деле фигурировали показания нескольких человек. Однако прокурор на суде сообщил, что один свидетель «находится не в нашей стране», а второй — погиб. Государственный обвинитель просил для военнопленных не менее 30 лет лишения свободы. Адвокаты, по словам Швидкого, настаивали на смягчении сроков, апеллируя к тому, что большинство военных лишь выполняли приказы. Судья Владимир Плюхин, переведенный в «Верховный суд “ДНР”» в конце 2023 года из саратовского суда в России, огласил приговоры: 27 лет лишения свободы — рядовому и сержантскому составу, 28 и 29 лет — командирам.
«Они [в суде] делали акцент на том, что мы совершали [обстрелы] из ненависти к людям, к Донецкой области. Что мы специально обстреливали ее с целью уничтожения их домов, зданий, гражданских людей. Что мы делали это из ненависти к россиянам, к «ДНР»», — говорит Швидкий.
Артем Швидкий пока единственный, кого удалось вернуть в Украину из этой группы осужденных. Это произошло в феврале этого года. Он пробыл в плену почти четыре года.
Иски на миллионы
Помимо приговоров к длительным срокам заключения, военнопленных обязали оплачивать процессуальные расходы, включая услуги адвокатов, которых им предоставило российское государство в качестве правовой помощи в суде.
Иван Ярощук вспоминает, что адвокат, которого ему назначили и которого он увидел впервые на заседании, во время судебных прений интересовался прежде всего тем, есть ли у него деньги или связь с родными, чтобы те заплатили за участие юриста в судебном заседании. В итоге, как вспоминает военнопленный, он должен был выплатить за защиту 7 тысяч рублей (4130 гривен).
Артем Швидкий также рассказывал, что с него взыскали деньги за адвоката, от которого он не мог отказаться, — 5 тысяч рублей (2950 гривен).
А их сослуживцев обязывали к еще большим выплатам. В частности, Виталий Титаренко, артиллерист 17-й танковой бригады, осужденный по делу вместе со Швидким, должен был выплатить 46 тысяч рублей (27 142 гривен).
«Это немалые деньги. Надо было их заплатить, потому что ребятам было плохо. Искали, каким образом», — говорит его жена Марина Дудник-Титаренко.
Жена военнопленного 17-й танковой бригады Виталия Титаренко — Марина Дудник-Титаренко. Фото: СВОИ Кривой Рог
Кроме того, на Титаренко, Швидкого и других пленных по «делу 33-х» возложили обязанность выплатить компенсацию за якобы разрушенные ими здания и поврежденные автомобили в Мариуполе и окрестностях. Это обосновывалось судебными решениями по гражданским искам, которые якобы подавали в отношении них пострадавшие мариупольцы. Суммы взысканий были указаны в исполнительных листах суда, которые пленные получили в колонии. Информация о выдаче этих листов зафиксирована в карточках дел военнопленных на официальном сайте «Верховного суда «ДНР»». Суд, по этим же данным, должен был направить их гражданским истцам или судебным приставам. Но, как свидетельствуют данные с сайта Федеральной системы судебных приставов (ФССП), взыскания по гражданским искам выполняли уже сами приставы, поэтому в таком случае средства поступали в российский государственный бюджет.
Эти суммы можно найти на портале российской Федеральной службы судебных приставов (ФССП), указанные там как долги. В среднем они составляли от 6 до 8 миллионов рублей.
Артем Швидкий, в частности, когда в январе 2025 года попал в Кировскую исправительную колонию №33, получил исполнительный лист суда на принудительное взыскание с него более 8 миллионов рублей (5 миллионов гривен) (в документе колонии, который есть в распоряжении «Ґрат», указано 8 миллионов 26 тысяч рублей, однако, по утверждению Швидкого, первоначальная сумма долга была больше на 900 тысяч).
«Нам пришли иски от потерпевших по этим делам (…) Там были фамилии, суммы и то, что [якобы] было уничтожено. Им [убытки якобы российское] государство возместило, а мы уже государству платили», — говорит Швидкий.
Выплаты автоматически взимались с зарплаты военнопленного, которую он получал за работу в колонии — работать было обязательно. Без таких выплат, говорит Швидкий, невозможно было купить какие-либо товары в магазине: речь идет о предметах первой необходимости, таких как средства гигиены и т. п.
Швидкий между работой разнорабочим и шитьем выбрал работу в швейном цехе колонии. Шили спецодежду для заводов. Рабочие дни — с понедельника по пятницу, с 7 утра до 5 вечера, но могли оставаться и дольше.
«Нас в цехе работает 10 человек, вот мы должны выдать 60 костюмов. Как мы их выдадим — мы уже сами распределяем. Требовали от нас эту норму», — рассказывает мужчина.
За месяц можно было заработать 10 тысяч рублей (5900 гривен). Но, по словам бойца, с военнопленных вычитали 30% налогов, еще 45% — на возмещение по исполнительным листам суда. Кроме того, осужденные должны были ежемесячно списывать со своих счетов еще несколько тысяч якобы добровольно.
«Так я зарабатывал рублей 500 (293 гривны), может, чистыми», — подсчитывает Швидкий.
Из зарплат тех военнопленных, в отношении которых не было исполнительных листов, вычитали, кроме налогов, еще и средства за еду.
«Мне еще пополняли [личный счет] родные. Могли тысячу-две из денег родных забрать на «добровольное погашение». А так мне пополняли на 10 тысяч, я себе все равно [что-то] покупал, потому что хотелось мыла [и других вещей]», — говорит Швидкий.
До того, как мужчину освободили, он, по его подсчетам, уже выплатил около 180 тысяч рублей (106 тысяч гривен) компенсации.
Незадолго до обмена руководство колонии сказало Швидкому вывести деньги с личного счета. Он тогда догадался, что, вероятно, поедет домой: во время этапирования деньги перемещают вместе с осужденным в другую колонию. Швидкий решил перевести свои деньги на счет другого военнопленного, чтобы ему помочь.
«Будут платить ребята, которые там остались. Мой иск, может, на них там разберут — я не знаю», — говорит Швидкий.
По его словам, долг перед освобождением ему списали, а по делу его помиловал Путин, хотя военнопленный об этом не просил. На портале ФССП данных о задолженности Швидкого нет.
Как выяснили «Ґрати», исполнительные листы фигурируют в карточках как минимум восьми дел в отношении артиллеристов 36-й, 55-й, 17-й бригад и «Азова» на сайте «Верховного суда “ДНР”» с пометками, что эти листы направлены судебным приставам не только в оккупированной части Донецкой области, но и в Ростовскую и Саратовскую области РФ. Помимо фигурантов дела 33-х, на которых возложили возмещение морального и материального ущерба потерпевшим, на портале ФСПП указаны «задолженности» еще четырех военнопленных по другим делам: процессуальные расходы от 19 до 29 тысяч рублей.
Россия потенциально может продавать имущество пленных на оккупированной территории за «долги»
Мариуполь, разрушенный российскими военными. Фото: российское информационное агентство ТАСС
Адвокат Андрей Яковлев, эксперт «Медиа-инициативы за права человека» по международному гуманитарному и уголовному праву, который также консультирует военнопленных и их родственников, в комментарии «Ґратам» подчеркивает, что приговоры украинским военнопленным — незаконны, прежде всего из-за системных нарушений ключевых гарантий справедливого судопроизводства. А значит, и требования о возмещении расходов по таким приговорам также не имеют законной силы.
Вместе с тем он отмечает, что российское процессуальное законодательство предусматривает взыскание судебных издержек за счет средств осужденных.
«На практике мы видим, что есть приговоры, в которых указывается, что осужденных военнопленных освобождают от таких выплат из-за сложного имущественного положения — и в таком случае взыскание производится за счет федерального бюджета. А в некоторых случаях средства взыскивают с осужденных. Поскольку у нас нет свободного доступа к материалам таких дел, пока мы не можем проанализировать и выявить закономерности», — говорит адвокат Яковлев.
Юрист также говорит о потенциальных угрозах таких долгов для военнопленных.
«На основании вытекающего из незаконного приговора решения о взыскании открываются исполнительные производства, а из-за того, что значительная часть защитников Мариуполя и их семьи имеют имущество на временно оккупированных территориях, российские судебные приставы получают фактическую возможность обращать взыскание на это имущество (Обращение взыскания на имущество должника заключается в его аресте, изъятии и принудительной реализации). Осужденные лишаются его без какой-либо эффективной возможности защитить свои права. Если в ходе уголовного производства хотя бы формально предоставляется защитник, то при принудительном обращении к недвижимому имуществу осужденного государство не обеспечивает ему правовую помощь. То есть как проводится такое взыскание, по каким ценам реализуется имущество осужденного — непонятно», — отмечает Андрей Яковлев. Однако фактов таких взысканий правозащитники пока не фиксировали.
«Ґрати» обратились в Координационный штаб по вопросам обращения с военнопленными с вопросом о такой практике российских судов, однако на момент публикации текста ответа не получили.
После начала оккупации Мариуполя и прилегающих сел руководство группировки «ДНР» заявило, что будет компенсировать разрушенное жилье и инфраструктуру. 30 июля 2022 года Денис Пушилин подписал соответствующее постановление. Восстановление Мариуполя продолжается. В то же время оккупационные власти сносят с лица земли доказательства российских военных преступлений, а суды приписывают их украинским военнопленным.
Матеріал підготовлено за підтримки Міжнародного фонду «Відродження». Матеріал представляє позицію авторів і не обов’язково відображає позицію Міжнародного фонду «Відродження».
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
