Бойца 108 ОГШБ пытали в российском плену, чтобы на суде он взял на себя убийство гражданского — как следственный комитет РФ сфабриковал дело

Суд в оккупированном Россией Луганске приговорил к 20 годам колонии строгого режима военнопленного Сергея Бойчука, механика-водителя 108 отдельного горно-штурмового батальона 10 отдельной горно-штурмовой бригады ВСУ. Когда в октябре 2024 года мужчину смогли вернуть из российского плена, он рассказал о систематических пытках и издевательствах, которыми его заставили взять на себя вину за военное преступление — обстрел жилых домов и убийство гражданского в поселке Николаевка Северодонецкого района Луганской области. По аналогичным обвинениям осудили другого механика-водителя из этого же подразделения Игоря Лемешева и командира их роты Андрея Савчука. Бойчук вместе с ними попал в плен возле села Спорного в Донецкой области в июле 2022 года.

«Ґрати» разобрала приговор Бойчуку и рассказывает, как Следственный комитет РФ сфабриковал дело об обстреле Николаевки.

Засада возле Спорного

Группа военнослужащих 108 отдельного горно-штурмового батальона попала в засаду 14 июля 2022 года. Сергей Бойчук, которому тогда было 29 лет, вспоминает, что у него была еще неделя отдыха после предыдущего дежурства, однако он откликнулся на просьбу сменить побратимов на позициях возле села Спорное в 50 километрах к северу от Бахмута, почти на границе между Донецкой и Луганской областями. Он отправился туда вместе с другими механиками-водителями Игорем Лемешевым, Максимом Сахно и командиром роты Андреем Савчуком. От других бойцов они знали, что ситуация на этих позициях очень сложная.

«Все равно кому-то нужно было там стоять», — говорит Сергей Бойчук.

Брат Игоря Лемешева Сергей вспоминает, что тоже должен был ехать с ними, однако накануне у него была сильная головная боль, он принял лекарство и заснул. Утром Игорь не стал будить брата, только попросил, чтобы его осмотрел врач.

«Ребята поехали без меня», — говорит Сергей Лемешев.

Когда джип с четырьмя украинскими бойцами заехал на позицию, оказалось, что там в окопах российские военные.

«Они нас пропустили. Мы заехали, из машины начали выходить — [по нам] начали стрелять», — рассказывает Сергей Бойчук.

Вспоминает, что пуля сбила с головы каску, он сделал несколько шагов вперед, чтобы ее поднять, и упал. Дальше помнит, что не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть: «Крикнул ребятам, что я ранен».

Завязался бой. Украинские военные пытались отступить, однако противник отрезал единственный путь отхода. Бойцы вызвали поддержку артиллерии, но снарядов не хватало. Другой подмоги не было. Когда у всех закончились патроны, их взяли в плен.

Россияне оставили тяжелораненого Сахно на позиции, а Бойчука, Савчука и Лемешева забрали с собой.

Сергей (слева) и Игорь (справа) Лемешевы. Фото из соцсетей братьев

Командир батальона Владимир Болехан он оставался комбатом 108 ОГШБ до декабря 2022 года , который также тогда был на позициях в том районе, говорит, что оперативная ситуация быстро менялась, россияне активно наступали и украинским бойцам приходилось вступать во встречные бои в посадках.

Он видел на видео с дрона, как россияне завели его ребят в подвал одного из частных домов в Спорном. Говорит, что пока их оттуда не вывезли дальше во Врубовку, тот дом не обстреливали, чтобы пленных не привалило.

О первых днях плена Сергей Бойчук помнит боль от ранения в спину и жестокие пытки во время допросов. Вспоминает, что тогда носил оселедец, и россияне его сразу срезали. Мужчину били, душили пакетом от сухпайка, приставляли нож к шее или гениталиям, целились туда из пистолета, а затем нажимали на курок и делали холостой выстрел. Так же допрашивали его побратимов.

«Выбирали, кого из нас застрелить, [заставляли], чтобы мы сами выбрали. И вот у меня было ранение, то мне его еще рукой разрывали — ну, так допрашивали. Много раз на расстрел вытаскивали. Ну, и потом я уже только помню, что один нам с семьей говорил прощаться», — рассказывает Сергей.

Бойцов несколько раз перевозили по разным местам базирования российских подразделений, в частности в Лисичанске, Рубежном и Северодонецке, где, по свидетельствам Сергея Бойчука, их продолжали допрашивать и пытать. Между допросами военнопленных принуждали к физическому труду: в Рубежном, например, им приказали разгружать грузовик с украинским пивом.

Дальше две недели их держали в комендатуре Луганска. Оттуда Бойчука возили в местную больницу, когда у него загноилось ранение. По словам Сергея, это тоже было пыткой: хирурги чистили рану скальпелем без обезболивания. Полноценного обследования раненому тоже не проводили и — несмотря на его состояние и по приказу главного врача — не стали оставлять в больнице, выписали и отправили обратно в комендатуру. После возвращения из плена украинские врачи обнаружили у Бойчука металлические осколки в спине и в челюсти, которые остались в результате ранения в 2022 году.

15 июля телеграм-канал 4-й бригады группировки «ЛНР» опубликовал видео с допросом Андрея Савчука и сообщением, что бойцы 14-го батальона «Призрак» этой бригады взяли в плен командира роты 108-го батальона. На видео голос за кадром спрашивает: «Тебя кто-то бил?» Савчук отвечает, что нет, «оказали помощь, дали воды и сигарет». Видно, что у него связаны руки. На фоне слышны взрывы.

Еще через несколько дней, 19 июля, на российском телеграм-канале «Военные преступники» опубликовали видео с допросом Игоря Лемешева, где он, среди прочего, призывает украинских военных сдаваться и уверяет, что россияне к пленным нормально относятся. Мужчина выглядит изможденным и растерянным.

2 августа трех пленных бойцов 108 батальона увезли в луганское СИЗО. Там Сергей Бойчук провел следующие полтора года. Там же до декабря 2022 года держали Лемешева и Савчука.

Признание под пытками

Сергей Бойчук вспоминает, что в СИЗО Луганска пленных ежедневно избивали, особенно сильно во время «приемки», когда их впервые привезли в учреждение.

«Нас два раза в день выгоняли в коридор на проверку. И когда выбегаешь, руки за голову, тебя бьют теми ПРамы спецсредством ПР-73 — полицейской резиновой дубинкой , приседаешь под стену. Все выбежали — докладывают, сколько человек в камере, сколько раненых, кому нужны перевязки. И когда называют твою фамилию, ты называешь имя, отчество и забегаешь обратно в камеру. И так же бьют этими ПР», — рассказывает Бойчук о буднях военнопленных в луганском СИЗО.

Говорит, что в камере пять на шесть метров держали 27 человек в полной антисанитарии.

В середине августа 2022 года Бойчука вызвали в кабинет оперативников, где заставили подписать согласие на сотрудничество. Перед этим пленного пытали: избивали втроем книгами по голове, деревянной палкой и резиновыми дубинками, применяли к нему электрошокеры, пока те не разрядились.

«Потом еще пришел начальник оперчасти, достал еще один электрошокер полицейский и ударил меня прямо под сердце этим электрошокером. И сказал: «Ты знаешь, что сегодня за праздник?» Говорю: «Да, знаю». Говорит: «Ну, тебе повезло, что сегодня такой большой праздник, мы не хотим проливать кровь». А именно Маковея было, 14 августа», — рассказывает Сергей.

Перед ним положили лист бумаги и сказали писать под диктовку. Когда он все подписал, ему начали угрожать подбросить эту бумажку сокамерникам, чтобы натравить их на него.

«Потом приехали эти СКшники (представители Следственного комитета — Ґ), начали нас там крепить. Ну, психологически очень так [давить]. Били там. Стоишь к стене повернут, подойдет один — головой об стену стукнет. Говорит: «Ты мне не нравишься». Или по почкам ударит», — вспоминает Бойчук.

По словам мужчины, избиениями занимались именно сотрудники СИЗО, но вероятно — по приказу следователей.

«Я думаю, что они давали эту команду, чтобы нас давить, чтобы мы боялись отказаться», — говорит Сергей.

В конце августа пленных выстроили в коридоре и по одному вызывали в кабинет, где находились российские следователи.

«Один из этих СКшников говорит мне, что наша украинская власть судит их срочников, и они будут делать то же самое — судить нас», — рассказывает Бойчук.

Следователь заявил Сергею, что якобы имеет данные, что тот обстреливал гражданское население в Николаевке из своей БМП-1, то есть совершил военное преступление. Сергей попытался возразить, но быстро понял, что следователя его объяснения не интересовали. Под принуждением подписал какие-то документы. Говорит, что текст, который подписывал, даже не видел, потому что его прикрыли другим листом.

Через несколько дней Бойчука снова вызвали к следователю, и он узнал, что против него возбудили уголовное дело.

В сентябре 2022 года пленного вывезли на следственный эксперимент, чтобы он показал, откуда якобы вел обстрел.

«Я так рукой показал в сторону. Типа направление. Это обычная посадка была возле дороги в самом Луганске», — говорит Сергей.

Через пять месяцев представитель Следственного комитета приехал еще раз — с новыми бумагами на подпись. А в июне 2023 года с пленным повторно провели следственный эксперимент — уже в самой оккупированной Николаевке. На этот раз Бойчука везли вместе с механиком-водителем другой БМП Игорем Лемешевым, которого также позже обвинили в обстреле мирного населения.

«Зашли в самый первый дом, который там был разбит. И так сверху, чтобы было просто видно, что тот дом разбит, сфотографировали, я пальцем показал», — вспоминает Сергей.

Ему инкриминировали использование запрещенных методов войны «часть и убийство общеопасным способом, совершенное группой лиц по мотивам идеологической ненависти подпункт “е”, “ж”, “л”, части 2 статьи 105 УК РФ .

Украинскому военнопленному вменяли нарушение Женевских конвенций в зоне проведения российскими силами «специальной военной операции», хотя Россия никогда не признавала факта войны с Украиной, но вместе с тем считает, что после 21 февраля 2022 года, когда Россия признала «ЛНР» и «ДНР», конфликт в Луганской и Донецкой областях приобрел статус международного. На самом деле Россия фактически оккупировала эти территории еще в 2014 году, что, в частности, подтвердил Европейский суд по правам человека.

По версии следствия приговор находится в распоряжении «Ґрат» , в начале июня 2022 года командование их батальона отдало приказ своим бойцам обстреливать гражданские дома и «места общего пользования» Николаевки Попаснянского района Луганской области, чтобы не дать местным жителям покинуть поселок и использовать их для прикрытия военных объектов. Поэтому тех бойцов, которые якобы согласились выполнять этот приказ, следствие считало соучастниками преступления, совершенного группой лиц по предварительному сговору.

Старший солдат Бойчук, по версии российского следствия, отрицательно относился к жителям подконтрольных группировке «ЛНР» территорий (к которым следователи отнесли и гражданских из Николаевки, хотя до конца июня 2022 года поселок еще находился под украинским контролем), поскольку считал их пророссийскими, и тогда у него возникло личное намерение их убить.

Как указано в материалах дела, 2 июня к поселку якобы выдвинулась группа из 26 бойцов ВСУ, среди которых был Бойчук на БМП-1, вооруженной 73-мм гладкоствольной пушкой «Гром». Прибыл на позицию первым во второй час дня.

Остановился на расстоянии прицельной стрельбы где-то в километре от южной окраины поселка, пересел на место оператора и произвел не менее 5 выстрелов осколочно-фугасными снарядами в направлении жилого дома по улице Мира, 58, хотя видел там людей. В результате этого обстрела погиб пожилой местный мужчина Борис Дегтяренко.

«Мирное население Николаевки уничтожалось, чтобы в их смерти обвинить военнослужащих РФ, сформировав у [другого] мирного населения негативное отношение к военнослужащим РФ, и чтобы в дальнейшем мирное население самостоятельно вело подрывную деятельность на освобожденных территориях», — утверждало российское следствие.

И заставило со всем согласиться военнопленного Сергея Бойчука.

Как погиб Борис Дегтяренко

Николаевка была на самом деле маленьким поселком: несколько основных улиц и дорога, проходящая сквозь трассу Бахмут — Лисичанск, мимо частных домов и каменного Свято-Николаевского храма. Перед полномасштабным вторжением, по данным местной администрации, там проживало более ста местных жителей, а также дачники.

Поселок находился под украинским контролем до 24 июня 2022 года. Примерно с 10 апреля в Николаевке отключилось электричество, после чего люди постепенно начали эвакуироваться на своих машинах. Но некоторые оставались и даже сажали огороды, надеясь на то, что все утихнет. Попасная была уже оккупирована, и волонтеры, которые везли туда гуманитарную помощь, оставляли ее в Николаевке, потому что дальше нельзя было проехать. В мае начались сильные обстрелы, поэтому люди продолжили уезжать. В июне в селе почти никого не осталось — украинские военные вывезли несколько семей, а также раненого священника и нескольких женщин из храма, после того как он попал под обстрел.

Разрушенный поселок Николаевка, Северодонецкий район Луганской области. Скриншот из Google Maps

69-летняя Валентина Дегтяренко с семьей уезжала 30 мая под сильным обстрелом. За день до этого также обстреливали поселок, и тогда погиб дядя Боря — 83-летний Борис Дегтяренко, родной дядя мужа Валентины.

«Из погреба нельзя было выйти! Я попыталась вылезти посмотреть, а оно как начало лупить — и меня [ударной] волной прямо с верхней ступеньки бросило обратно в погреб», — вспоминает тот день женщина.

Она тогда забила плечо, которое до сих пор болит. Родные испугались, что от удара женщина умерла, но все обошлось. Вечером от знакомых пришла весть, что погиб дядя мужа.

Его смерть видел другой местный житель, Сергей Журавель, который зашел к Борису в гости, и им пришлось прятаться в погребе, когда начались обстрелы. Он рассказал родным, что как только Дегтяренко вышел наружу посмотреть на последствия обстрела, по нему прилетел осколок, попавший в голову возле глаза. Борис погиб мгновенно.

Валентина Дегтяренко помнит, что хотела пойти к Борису, но ее удержали, потому что было слишком опасно.

«Я плакала дома, что не могла ничем ему помочь», — говорит Валентина.

Бориса Дегтяренко похоронили в его же дворе. Точной даты женщина не знает, но это произошло в течение нескольких дней после гибели. Валентине об этом рассказали односельчане, когда она уже уехала. По их словам, хоронили украинские военные, потому что из-за обстрелов местные люди боялись ходить по поселку.

Валентина Дегтяренко — не единственная родственница Бориса. У него еще осталась падчерица. Раньше она жила в Северодонецке, в первые месяцы войны приезжала к отчиму в Николаевку, но потом уехала из Луганской области.

С мая по июнь 2022 года, по подсчетам самих николаевцев, погибло семь человек из их поселка, включая Бориса Дегтяренко. В середине мая машина, в которой ехали пятеро гражданских из Николаевки, попала под обстрел под Соледаром и сгорела вместе с пассажирами. В середине июня погибла также 80-летняя женщина: она была среди тех, кто попал под обстрел в храме в селе. Ее отвезли в бахмутскую больницу, но спасти не смогли — пострадавшая скончалась от ранений. Ее похоронили на кладбище в Бахмуте.

В Николаевку пока нельзя попасть. Бывшие жители, которые разъехались кто куда, говорят, что там все разрушено до основания.

«Верховный суд ЛНР» именем РФ

Заседание по делу Сергея Бойчука назначили на День независимости Украины — 24 августа 2023 года в так называемом Верховном суде «ЛНР». В Луганск Сергея Бойчука везли из колонии № 38 в оккупированном Свердловске, куда его внезапно перевели за месяц до этого.

Сначала мужчину завели в здание напротив суда, чтобы записать видео с признанием.

«Я сказал, что на суде соглашусь, что признаю свою вину, что я это сделал. А на видео я не буду такое записывать. Но очень быстро они меня убедили. Заставили это на видео сказать», — рассказывает Сергей.

Он вспоминает, что во время записи ошибся с датой: сказал 6 июня вместо 2-го, потому что на самом деле не знал, когда, по мнению россиян, он якобы обстрелял Николаевку.

Это видео опубликовали на странице Следкома в телеграме после того, как военнопленному объявили приговор. На нем спиной к камере стоит мужчина в камуфляже и в бронежилете с надписью «Следственный комитет». Бойчук — в черной арестантской робе явно большего размера, у него обрезанная голова, с трудом говорит по-русски.

«А у меня тогда уже ноги отказывали. Я едва ходил. Я тогда и 50 килограммов не весил. И зрение потерял, читать вообще не мог. Очень тогда со здоровьем были проблемы», — описывает Сергей свое состояние.

После записи видео пленного повели на суд в другое здание. Обвинение представлял Андрей Долгих, прокурор военной прокуратуры объединенной группировки войск — подразделения, которое базируется в Ростове-на-Дону и было создано в марте 2023 года для участия в делах, связанных с войной.

Перед заседанием Долгих подошел к Сергею и посоветовал ему «не вымахиваться», не «рисковать здоровьем» и беспрекословно признать свою вину в суде.

Признаться просила и адвокат, которая якобы должна была защищать его интересы. Это был первый раз, когда Бойчук увидел свою защитницу, хотя в материалах дела написано, что адвокат у него был и в суде, и во время досудебного следствия.

«Я ей говорю: «Ну, вы же понимаете, что я этого не делал». Она говорит, что такими делами, как мой, занимается с 2017 года, и что мне лучше признать эту вину. Говорит: «Тебя осудят и быстрее поменяют»», — вспоминает мужчина.

Такую же риторику Сергей Бойчук слышал и от некоторых следователей в СИЗО, когда они принуждали его к признанию.

Судебный процесс длился два дня.

Заседания проходили в закрытом формате. Судья — Евгений Реус, ранее работавший в украинском апелляционном суде Луганской области, но уволенный с должности в 2017 году за «содействие деятельности террористической организации «ЛНР»».

По словам Сергея Бойчука, в начале заседания, перед тем как зачитать материалы дела, судья обратился к нему и сказал, что не стоило брать оружие в руки, а наоборот, нужно объединяться с Россией и Беларусью и идти воевать против НАТО с Европой.

Реус также предупредил военнопленного, что если тот откажется давать показания на заседании, то суд учтет то, что Бойчук говорил во время следствия, а также его привлекут к уголовной ответственности за ложные показания.

Сергей Бойчук узнал о подробностях своего дела только на суде.

Когда началось рассмотрение, выяснилось, что потерпевшим по делу был не погибший Борис Дегтяренко, а еще один житель Николаевки Сергей Меркулов.

«Ґрати» смогла подтвердить со слов других односельчан, что этот мужчина был соседом погибшего. По их словам, он нигде не работал, просил милостыню, и его часто видели пьяным. Меркулов оставался в Николаевке во время оккупации, занимался сбором металлолома.

В деле были его показания, а также свидетелей и специалиста. Эти люди лично не выступали в суде, прокурор зачитал их показания.

Меркулов сообщил следствию, что Дегтяренко был его хорошим другом. Он отметил, что Дегтяренко якобы разбирал завалы дома, в котором жил, когда начался обстрел.

«Снаряд пролетел в непосредственной близости от головы Дегтяренко, в результате чего голова отделилась от туловища и сгорела», — цитировал его прокурор.

Меркулов свидетельствовал, что отнес тело погибшего подальше от дома и положил на обочину, потому что не было возможности похоронить, а оттуда его забрали волонтеры.

По материалам следствия, под «волонтерами» подразумевались сотрудники похоронного бюро «Василиса-плюс», которое с апреля 2022 года занималось «волонтерской деятельностью по захоронению и кремации трупов мирных граждан». Они доставили тело в центральную больницу в Северодонецке 4 июня и сообщили, что причиной смерти была минно-взрывная травма.

Медсестра этой больницы и руководитель похоронного бюро «Василиса-плюс» выступили свидетелями по делу. Они отметили, что действительно 4 июня имели дело с телом пожилого мужчины. В то же время в их показаниях не было объяснений, кто и как идентифицировал его как Бориса Дегтяренко.

Медсестра рассказала, что в мае — июне 2022 года в связи с большим количеством смертей гражданских лиц в Северодонецке и других населенных пунктах она имела дополнительные обязанности по оформлению свидетельств о смерти, а также собирала данные о местах и причинах гибели людей, которых привозили в больницу различные волонтерские организации.

По словам женщины, свидетельство о смерти Дегтяренко она не оформляла из-за того, что не имела технической возможности это сделать. Вскрытие тела, которое привезли, не проводили, а из-за того, что родственники погибшего не дали о себе знать, его кремировали. Где именно это произошло — ей тоже было неизвестно, «потому что поток погибших был очень большой, и еще были мобильные пункты кремации, которые постоянно перемещались».

Руководитель похоронного частного предприятия «Василиса-плюс» подтвердил, что тело, о котором идет речь, они кремировали.

Также в деле фигурировала справка оккупационной администрации «Николаевского сельского поселения» от 15 сентября 2022 года, в которой констатировалась гибель Бориса Дегтяренко 2 июня 2022 года, но как и на основании чего чиновники установили факт смерти через три месяца без оформленного свидетельства и идентифицировали личность погибшего, которого к тому времени, вероятно, уже кремировали, на суде не объяснялось.

Прокурор также зачитал показания нескольких украинских военнопленных, которые якобы находились вместе с Сергеем Бойчуком в СИЗО и слышали от него, что он якобы обстреливал жилые дома Николаевки в июне, хотя сам Бойчук говорит, что он с этими людьми никогда не был в камере и не общался.

Допрошенный следствием «специалист Сорокин Р. А.», который готовит личный состав артиллерийских подразделений РФ, отметил, что на вооружении Украины есть БМП-1 с пушкой «Гром» 73-мм, дальность стрельбы которой — 1300 метров, и разрушения домов на окраине Николаевки якобы соответствовали повреждениям от попадания снаряда из такой пушки. Поэтому он предположил, что Бойчук мог выстрелить из посадки по жилому дому.

Прокурор отметил, что Бойчук сам показал на карте местоположение позиции, с которой он якобы делал выстрелы. Однако в обстоятельствах дела возникла путаница: следствие ошибочно утверждало, что мужчина попал в плен месяцем ранее — 14 июня, а не июля, как это было на самом деле. Также там были неправильно указаны число, месяц и год рождения погибшего.

28 августа 2023 года суд огласил приговор. Именем Российской Федерации военнопленного Сергея Бойчука приговорили к 20 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Бойчук также должен был возместить России расходы на адвокатов в размере 13 тысяч 244 рублей.

Мужчина вспоминает: после заседания прокурор подошел и пригрозил ему, чтобы тот не подавал апелляцию, потому что «будет только хуже».

«Я знал, что нас поменяют. Рано или поздно. Но все равно услышать о таком сроке было очень тяжело. Даже не знаю, как передать. Хотя я все равно прекрасно понимал, что война тоже не может еще двадцать лет продолжаться. Нас рано или поздно поменяют. Так оно и вышло», — говорит Сергей.

Сергея Бойчука не было под Николаевкой

108 батальон зашел на Попаснянское направление в середине мая и воевал там еще в июне. Подполковник Владимир Болехан, который тогда был комбатом, рассказывает, что сначала боевые действия в Луганской области происходили под Комышувахой, затем ВСУ пришлось отступать на северо-запад к Врубовке, Николаевке — вплоть до Спорного. Линия фронта надвигалась с нескольких сторон.

Владимир Болехан. Фото со страницы Болехана в Facebook

Российские подразделения наступали на Николаевку с юга: от сел Нырковое, Липовое и Викторовка.

Украинские военные заняли позиции на высоте, которые были оборудованы еще до полномасштабного вторжения, потому что там стояла система ПВО. С этого опорного пункта 108 батальон корректировал огонь, а россияне, в свою очередь, сильно обстреливали эту позицию и поселок из тяжелой артиллерии. Как отмечает Владимир Болехан, 4 июня, в частности, они одновременно выпустили 12 пакетов «Градов» видео с этим обстрелом есть в распоряжении «Ґрат» .

Кроме того, на Николаевку надвигалась пехота.

«По сто человек в день шло. Наши были на окраинах, но мы не пускали их в село», — говорит командир.

Сергей Лемешев вспоминает, что в мае — июне они с братом стояли на разных позициях вблизи Николаевки. Сергей помнит, что брат смог передать ему подарок к дню рождения 6 июня через другого механика-водителя. Связи между ними тогда не было.

Вместе с тем, мужчина уверяет, что БМП, на которых ездили Игорь Лемешев и Сергей Бойчук, в их роте никогда не использовались для стрельбы. На них в основном эвакуировали раненых.

Это подтверждает и Сергей Бойчук и отмечает, что механиков-водителей даже не учили стрелять из БМП.

«Моя работа — ездить на машине и следить за ней, чтобы она была исправна. Чтобы я в любой момент прыгнул в машину и поехал, куда нужно, куда скажут», — говорит он.

По словам Бойчука, 2 июня 2022 года во время событий, которые инкриминировало ему российское следствие, он находился в Донецкой области в 100 километрах от Николаевки: сначала — в Покровске, а позже — в поселке Новооленовка Константиновского района.

4 июня он расплатился банковской картой в одном из магазинов Новооленовки — об этом остались данные в системе онлайн-банкинга «Ґрати» видели эти данные .

«У меня именно тогда БМП сломалась, я на ремонте стоял на ремонтной роте», — говорит Сергей Бойчук.

Сергей Лемешев подтверждает, что Бойчука с ними возле Николаевки не было — он присоединился в конце июня в Переезном Донецкой области.

«Игорьок (брат) с ним еще беху (БМП — Г) в Переезном ремонтировал. Серьоги [Бойчука] не было долгое время: месяц — полтора. Потому что у него заклинило мотор, и он отправился на рембат. Рембат был где-то позади, за Бахмутом еще», — вспоминает Лемешев.

Николаевку оккупировали, по данным DeepState и сообщению тогдашнего главы Луганской областной военной администрации Сергея Гайдая, 24 июня 2022 года. В этот же период российские подразделения захватили и Северодонецк и наступали на Лисичанск. 108 батальон воевал тогда в районе Лисичанского нефтеперерабатывающего завода.

Сделали свидетелем против побратимов

Россияне осудили всех троих военнопленных 108 батальона, которые попали в плен 14 июля 2022 года, за военные преступления, якобы совершенные ими в Николаевке.

21 августа 2023 года Игоря Лемешева суд Луганска приговорил к 20 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Обстоятельства дела аналогичны тем, что были в деле Сергея Бойчука, только пострадавшим был другой гражданский. Лемешева также заставили признать вину.

А 18 ноября 2023 года огласили приговор командиру роты Андрею Савчуку, обвинив его в том, что якобы в начале июня 2022 года он с квадрокоптера корректировал огонь «Градов» по частным домам в Николаевке. Суд назначил Савчуку 16 лет лишения свободы в колонии строгого режима.

Андрей Савчук в российском плену. Скриншот из видео СК

Кроме того, 30 октября 2023 года на странице Следственного комитета было опубликовано сообщение о заочном приговоре командиру батальона Владимиру Болехану. Его обвинили в отдаче приказа обстрелять Николаевку из «Гвоздики» «122-мм и «Града» реактивной системы залпового огня калибра 122 мм в начале июня 2022 года, в результате чего два частных дома были повреждены. В приговоре отмечается, что мирные жители не пострадали, поскольку успели спуститься в подвал. Верховный суд «ЛНР» приговорил Болехана к 20 годам лишения свободы в колонии строгого режима. Украинский командир, по сообщению Следкома, объявлен в международный розыск.

Владимир Болехан не знал об этом приговоре. Когда от «Ґрат» узнал, что его осудили, отверг все обвинения и пошутил, что думал, его к пожизненному осудят.

Свидетелем по делу обоих командиров проходил, в частности, Сергей Бойчук, хотя он настаивает, что не давал таких показаний во время следствия и удивился, когда его привезли в суд давать показания.

«Прокурор зачитывал показания, а я кивал головой. Я даже не знал, что говорить», — говорит Бойчук.

Мужчина помнит, что на суде обвиняемый командир роты Андрей Савчук сказал, что показания свидетеля были правдивыми слово в слово.

«Они зачитывали [в суде], что я по радиостанции слышал переговоры между командиром батальона и командиром роты. По сути, все прекрасно знают, что у них закрытые каналы и я никак не мог слышать их разговоры по радиостанции. У нас между собой связи не было, не то что между командиром роты и командиром батальона слышать, о чем они там говорили», — объясняет Бойчук.

Он также настаивает, что, несмотря на то, что Андрея Савчука суд признал виновным, у него даже не было дрона, чтобы корректировать огонь. Владимир Болехан подтверждает, что тогда дронов в подразделениях было мало, ими управлял один пилот, который передавал данные по рации командованию батальона. Непосредственного доступа у командира роты к дронам не было.

Одного освободили, двое — до сих пор в плену

Сергей Бойчук с семьей. Фото предоставлено Бойчуком

После приговора Сергея Бойчука еще полгода держали в луганском СИЗО — до начала февраля 2024 года. А затем перевели в колонию Вахрушево-2 в Луганской области. В октябре 2024 года его обменяли вместе с Максимом Буткевичем — они были первыми и пока остаются единственными военнопленными из этой колонии, которые пошли на обмен.

«Версия Путина истории Украины осталась на мне в виде шрама на плече». Максим Буткевич о плене, судилище и освобождении

Андрей Савчук и Игорь Лемешев — до сих пор в плену. По последним данным, в конце 2025 года их вывезли сначала в колонию в Брянке на оккупированной Луганщине, а оттуда в январе 2026-го этапировали в разные колонии в РФ.

Максим Сахно считается без вести пропавшим. Тело погибшего военного с таким же ранением в пах, которое получил Сахно во время боя, и смертельным ранением в голову позже смогли забрать с позиции под Спорным. Но его до сих пор не удалось достоверно опознать. ДНК-экспертизу провести было невозможно, потому что не было, с кем сравнить образцы.

Брат Игоря Лемешева Сергей в одном из боев возле Спорного в октябре 2022 года получил тяжелое ранение и потерял зрение. Он проходит реабилитацию за границей и вместе с тем придает огласку истории своего брата, надеясь ускорить возвращение Игоря из плена. Говорит, что они всегда были вместе, поддерживали друг друга, вместе в феврале 2022 года вернулись из-за границы, где работали, чтобы защищать Родину.

Сергей Бойчук прошел реабилитацию после плена и вернулся в армию.