«В Крыму правит ФСБ». Суд в Симферополе приговорил фрилансера «Радіо Свобода» Владислава Есипенко к шести годам заключения

Владислав Есипенко во время заседания в Киевском райсуде Симферополя, 30 апреля 2021 года. Фото: Ґрати
Владислав Есипенко во время заседания в Киевском райсуде Симферополя, 30 апреля 2021 года. Фото: Ґрати

Симферопольский районный суд приговорил фрилансера «Радіо Свобода» Владислава Есипенко к шести годам заключения в колонии общего режима и оштрафовал на 110 тысяч рублей (примерно 41 тысяча гривен). Есипенко обвиняют в незаконном приобретении, хранении и перевозке взрывного устройства часть 1 статьи 222.1 Уголовного кодекса РФ .

Есипенко отрицает вину и утверждает, что гранату подбросили ему оперативники ФСБ, а после задержания пытали, добиваясь признательных показаний.

О том, какие доказательства приводили в суде стороны и как российские правоохранители игнорируют жалобы на пытки — в заметке «Ґрат».

 

Задержание

О том, что 10 марта 2021 года в Крыму задержали фрилансера «Радіо Свобода» Владислава Есипенко стало известно не сразу. ФСБ распространила сообщение об этом только через шесть дней. В нем говорилось, что Есипенко подозревается в незаконном изготовлении взрывного устройства часть 1 статьи 223.1 УК РФ . ФСБ утверждала, что он признался в сборе информации «о местах массового пребывания людей и жизнеобеспечения», а также снимал фото и видео для Службы внешней разведки Украины. Задание ему, по данным российской спецслужбы, выдавал полковник Виктор Кравчук.

Задержание Владислава Есипенко. Скриншот с оперативного видео ФСБ РФ

Есипенко задержали на трассе в районе поселка Перевальное. Он ехал на своей машине из Симферополя в Алушту вместе со знакомой Елизаветой Павленко, когда его остановили правоохранители. На месте, кроме патрульной полиции, уже были сотрудники ФСБ и понятые. Машину обыскивали кинологи с собакой. По версии следствия, в бардачке под рулевым колесом машины Есипенко они обнаружили гранату РГД-5 с намотанной на нее проволокой в подсумке. Неизвестно, почему оперативники ФСБ ожидали автомобиль и решили его обыскать — в материалах дела нет документов, объясняющих с чего началось преследование Есипенко. Сам он считает, что за ним стали следить, когда заметили днем ранее у памятника поэту Тарасу Шевченко в Симферополе — он снимал возложение цветов.

Есипенко задержали, а Павленко увезли в Алушту, где в ее доме провели обыск — Есипенко тоже там жил. Впоследствии Павленко выступала свидетелем в суде.

Почти сразу же на телеканале Крым24 опубликовали интервью Есипенко генеральному продюсеру канала Олегу Крючкову. В нем Есипенко говорит, что перевозил в своей машине взрывчатку. В Крыму, рассказал Есипенко, он работал в качестве фрилансера на проект Крым.Реалии украинской редакции «Радіо Свобода», но все отснятые материалы, кроме редакции, передавал и Кравчуку. В материалах дела есть сразу два документа об организации интервью — письмо с просьбой об этом, подписанное Есипенко, и письмо от редакции телеканала в ФСБ. Письмо Есипенко написано раньше, он утверждает, что его заставили это сделать.

23 марта «Ґрати» узнали и опубликовали информацию о том, что после задержания Есипенко пытали током, чтобы получить признательные показания, а также, чтобы добиться его участия и необходимого рассказа в интервью Крым24.

Владислав Есипенко с адвокатами — Алексеем Ладиным (слева) и Эмилем Курбединовым. Фото: «Крымская солидарность»

Сразу после того, как стало известно о задержании фрилансера, к нему в СИЗО попытались попасть независимые адвокаты, но их не пустили. Эмилю Курбединову дежурный сказал, что Есипенко написал отказ от встречи с ним. То же самое заявили адвокату Алексею Ладину, когда он попытался навестить задержанного. Формально, в этом время интересы Есипенко предоставляла адвокатка по назначению Виолетта Синеглазова. «Ґрати» проверили расписание дежурств членов Крымской палаты адвокатов и выяснили, что Синеглазова не была дежурной ни в день задержания Есипенко, ни в последующие, и не должна была участвовать в его деле. На вопрос «Ґрат», как она узнала о задержании фрилансера и стала его защитницей — адвокатка не ответила. Она же была с Есипенко, когда Киевский райсуд Симферополя арестовал его до 11 мая.

Есипенко утверждает, что говорил Синеглазовой о пытках и просил принять какие-то меры, но она посоветовала ему не «афишировать это», поскольку он не сможет их доказать.

 

Пытки

Во время апелляции на арест к Есипенко все же допустили адвоката Алексея Ладина. Есипенко на заседании в Верховном суде Крыма отказался от защиты Синеглазовой, а впоследствии подал на нее жалобу в Адвокатскую палату Крыма. Его жалобу рассмотрели, но решили, что Синеглазова никаких нарушений не допустила.

На заседании апелляции на арест Есипенко рассказал о пытках и заявил, что гранату ему в машину подбросили во время обыска.

Еще подробнее о пытках он говорил уже во время процесса по существу.

«Меня раздели догола и надели на уши медные провода. Я пытался сопротивляться, но, поскольку я был нагим и в наручниках, у меня ничего не вышло. То есть я голый лежал на полу, ко мне подключили провода и пустили ток. Боль была такая, что у меня мозги закипали и глаза взрывались. Я сильно кричал, просил чтобы остановились и так не делали, но это продолжалось. Потом в определенный момент мне начали задавать вопросы.

…Я объяснял, что работаю журналистом в проекте Крым.Реалии и приезжаю в Крым для того, чтобы делать опросы общественного мнения… В основном, я работал как журналист и ни с кем не сотрудничал, ни с СБУ, ни с кем…

«Тогда пускаем ток». Показания в суде фрилансера «Радіо Свобода» Владислава Есипенко, которого судят в Крыму по обвинению в изготовлении взрывчатки

Боль была такой невыносимой, что я этот стул со скотчем сорвал. Я сорвал маску. До этого у меня увидеть возможности не было, но когда сорвал, увидел, что нахожусь в подвальном помещении и там порядка пяти сотрудников ФСБ, все они молодо выглядят. Увидел, что меня пытали так называемым армейским аппаратом. Поскольку я служил в армии в радиосвязи, то знаю аппарат ТА-57, то есть не убийственный ток, но на самом деле очень болезненно, достаточно сильная боль.

И вот в таком состоянии, морально подавленным, я находился практически до утра… Меня снимали на камеру и объясняли, что мне нужно будет сказать — о том, что я сотрудничаю с СБУ, о том, что гранату ту мне дали из схрона. Я на тот момент готов был сказать, что угодно, только чтобы перестали меня пытать».

Уже в самом конце процесса из Военно-следственного отдела Следственного комитета по Черноморскому флоту пришел ответ на жалобу Есипенко о пытках. В возбуждении уголовного дела было отказано. Следствие посчитало, что факты пыток не доказаны. Самого Есипенко во время проверки его заявления не опрашивали.

 

Обвинение

На следующий день, после задержания и пыток, рассказывал Есипенко в суде, его вывезли в район Армянска, где на камеру заставили показать место схрона, откуда он достал гранату. В первоначальной версии его признательных показаний, которые, как он утверждает, были составлены пытавшими его оперативниками, говорилось, что гранату в схрон положили агенты Службы внешней разведки. Есипенко она понадобилась, чтобы защищаться от криминалитета из крымских татар.

Заседание Симферопольского райсуда по делу Владислава Есипенко. Фото: Ґрати

В окончательную версию обвинения это не вошло. В нем не упоминается и украинская разведка. В суд следствие предоставило версию о том, что Есипенко 23 февраля 2021 достал из схрона, который подготовили неизвестные лица, ручную гранату РГД-5 и запал от гранаты УЗРГМ-2 — «для обеспечения личной безопасности». Собрал из этого устройство, которое можно было использовать, как мину — гранату с растяжкой — и возил с собой в автомобиле.

10 марта машину остановили сотрудники ФСБ у Перевального и нашли гранату. Оперуполномоченный Денис Коровин утверждал в суде, что данных о взрывчатке у них до обыска не было, но почему они решили обыскать машину Есипенко — объяснить не смог.

В суде так и не удалось выяснить, кто же нашел гранату в машине. Коровин утверждал, что осмотр проводил еще один сотрудник Антон Грищенко. Грищенко это подтвердил.

Но кинолог Сергей Бродский рассказал в суде, что взрывчатку учуяла его собака. После этого он позвал взрывотехника, который и нашел гранату.

Обыск машины Владислава Есипенко. Скриншот видео оперативной съемки ФСБ

Оперативники утверждали, что во время осмотра машины Есипенко стоял рядом и был свободен — его еще не за что было задерживать, а видео осмотра не велось. Но сама ФСБ распространила изначально видео и задержания Есипенко — он лежит на земле, прижатый оперативником, и осмотра машины — в это время Есипенко уже стоит рядом в наручниках. В материалы дела это видео не попало, и суд не затребовал его у спецслужбы.

Дома у Елизаветы Павленко, где жил Есипенко, оперативники во время обыска нашли металлоискатель, который, как утверждало следствие, он мог использовать, чтобы найти схрон с гранатой. Есипенко утверждал, что металлоискатель не работает уже два года.

Судья Длявер Берберов и прокурорка Елена Подольная в Симферопольском районном суде, 6 сентября 2021 года. Фото: Ґрати

Коровин в суде утверждал, что вечером того же дня, когда обыскали машину и нашли гранату, Есипенко отпустили на ночь под устное обязательство прийти на утро в ФСБ. Он пришел и вместе с оперативниками поехал в Армянск, чтобы показать им схрон. Доказательств тому, что Есипенко отпустили, оперативник не предоставил — ни в каких документах это зафиксировано не было, видео с камер наблюдения у здания Управления ФСБ на бульваре Франко в Симферополе в суд тоже не поступало.

Есипенко настаивает, что в это время его пытали током, выбивая признания, и никуда не отпускали.

Дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко. День четырнадцатый — прения сторон

Прокурорка Елена Подольная, выступая в прениях, сказала, что считает вину Есипенко полностью доказанной. В первую очередь, его первыми признательными показаниями и интервью Крым24. Она запросила для фрилансера 11 лет заключения в колонии общего режима и штраф в 200 тысяч рублей.

 

Защита

Защита Есипенко строилась в суде на его утверждении, что гранату в автомобиль ему подбросили во время обыска, а он выполнял в Крыму работу фрилансера Крым.Реалий и ни с какими спецслужбами связан не был. Он признавал, что действительно знаком с Виктором Кравчуком примерно с 2017 года. Тогда Есипенко хотел снимать фильм о криминальных событиях 90-х годов и обращался к нему за консультациями. Но кроме этого, утверждал Есипенко, они не общались.

23 февраля он отвозил к админгранице супругу и дочь — они спешили вернуться на материковую часть Украины из-за смерти родственника. Отвез, вставил в телефон украинскую сим-карту, чтобы связаться с товарищем, который должен был их встретить после прохождения админграницы, потом вернул российскую сим-карту и телефон больше не отключал. Поехал в Алушту, где остановился у Павленко.

9 марта снимал возложение цветов в Симферополе, а 10 марта его задержали, подбросили гранату, пытали ночью и на следующий день утром повезли в Армянск, где он под угрозами продолжения пыток был вынужден участвовать в следственных действиях.

Осмотр места, где, по версии следствия, находился схрон с взрывчаткой, которую забрал Владислав Есипенко. Второй слева — оперуполномоченный Вячеслав Тропин. Скриншот из материалов дела

«Мы отъехали на километра два от этого места, когда мне сказали, что сейчас придет следователь и «ты должен повторить те же самые слова, которые ты в принципе сказал нам, заученные». Приехал следователь, я показал ему на камеру — они фотографировали — где это место находится», — рассказал Есипенко как проходил поиск схрона.

Из пытавших его оперативников он назвал имена — Александр и Фазиль, по которым они обращались друг к другу. Пытки, по словам Есипенко, происходили в Бахчисарае, в подвале. Он говорил, что может показать на месте, где именно это было и узнать пытавших. Но его никто не спрашивал даже после его жалобы в Следственный комитет.

Бардачок, аналогичный тому, который находился в машине Владислава Есипенко. Фото: «Ґрати»

На одно из заседаний адвокат Тарас Омельченко принес для эксперимента бардачок — такой же, как в машине Есипенко. Принесли гранату с намотанной на нее проволокой и не смогли положить в бардачок — она туда не помещалась, лишними были около 2 см. Это, по мнению защиты, доказывает, что граната не могла храниться в бардачке.

К тому же на ней не нашли отпечатков, по которым можно было идентифицировать Есипенко.

«Мне достаточно хотя бы внести сомнение в доказательства вины. Чуть-чуть заложить зерно сомнения и доказать, что весь этот процесс с давлением со стороны обвинения не может вызывать никаких эмоций, кроме как устрашающих», — выступал в прениях адвокат Тарас Омельченко.

Защита настаивала, что следствие не смогло доказать вину Есипенко, а основанием для обвинения послужили только его первичные показания, данные под пытками. Адвокат Дмитрий Динзе просил признать их недопустимыми, поскольку в это время к Есипенко не пускали его адвокатов. Судья Длявер Берберов на словах согласился, что все результаты следственных действий без адвокатов должны быть признаны недопустимыми, но текста приговора еще нет, поэтому неизвестно — какую оценку суд дал признаниям Есипенко.

Адвокат Дмитрий Динзе. Фото: Ґрати

Динзе в прениях указывал на огромное количество процессуальных нарушений, допущенных следствием, и на отсутствие доказательств почти всех утверждений обвинения. Следствие не доказало наличие схрона с гранатой — оно опиралось лишь на слова Есипенко, которые не подтвердило. То же самое касается утверждения, что Есипенко отпустили после задержания — доказательств этому нет, а сам он заявляет, что его не отпускали, а пытали.

В конце прений Динзе попросил суд признать почти все данные следствия недопустимыми доказательствами из-за процессуальных нарушений и необъяснимых противоречий.

«…Я журналист украинского издания и, скорее всего, сотрудники ФСБ в моем случае хотели показать насколько неприемлема свобода слова, Ваша честь. А я считаю, что угрозы и пытки в XXI веке неприемлемы. Я говорил раньше в суде — у меня в 1937 году пытали и расстреляли деда. И у меня сложилось такое ощущение, что чекисты, которые были тогда, — сейчас их внуки и правнуки делают то же самое, что и в 1937 году», — выступил Есипенко с коротким последним словом перед приговором.

На следующий день суд приговорил его к шести годам заключения и оштрафовал на 110 тысяч рублей. Защита намерена подавать апелляцию, но полного текста приговора пока нет.

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов