«Случилось случайно». Сторона потерпевших попросила приговорить обвиняемого в убийстве чемпиона Европы по боксу Сергея Лащенко пожизненно, прокуратура — к 15 годам

Бабек Гасанов в Малиновском райсуде Одессы, сентябрь 2021 года. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
Бабек Гасанов в Малиновском райсуде Одессы, сентябрь 2021 года. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати

В Малиновском райсуде Одессы прошли дебаты по делу об убийстве чемпиона Европы по боксу Сергея Лащенко. Ночью 8 апреля 2015 года трое молодых парней обратились за помощью в приемное отделение городской больницы №1 — Еврейской больницы в Одессе — у одного было прострелено плечо, у другого ранение в грудь. Спустя 20 минут в приемный покой ворвались вооруженные люди, один из которых разрядил обойму из травматического пистолета в раненого, после чего нападавшие скрылись. Одна из пуль попала в сонную артерию — мужчина умер на месте. Убитым оказался чемпион Европы по тайскому боксу Сергей Лащенко. 

«Ґрати» рассказывают, какие аргументы приводили стороны и какое наказание попросили в итоге для обвиняемого в убийстве.

 

Днем 22 февраля в Малиновский райсуд Одессы заходят двое молодых парней и две девушки в полицейской форме. Заходят без очереди, через соседнюю дверь, минуя журнал регистрации и металлодетектор. 

«Не все полковники так себя ведут, как эти ученики. Хоть бы один из них записался», — ворчит судебный охранник. 

В маленьком зале, где проходит заседание по делу об убийстве чемпиона Европы по тайскому боксу Сергея Лащенко, скамейки для слушателей стоят в два ряда. С правой стороны рядом со скамейками в прозрачном «аквариуме» сидит обвиняемый Бабек Гасанов. Его мама как обычно садится поближе, но ее просят пересесть. В этот раз места в правом ряду отведены для тех самых полицейских. Остальные места рядом с ними занимают нацгвардейцы. 

В зале все участники процесса, кроме потерпевшего — Евгения Козачка. Гасанов ранил его в спину, когда стрелял во время конфликта между двумя компаниями в центре города. Адвокат Руслан Черан сообщает суду, что Козачек хотел участвовать в судебных дебатах и обещал прийти на заседание, но почему-то не явился. Никто из участников процесса не возражает продолжать без него, и наконец, спустя семь лет после убийства Лащенко, суд приступает к дебатам. 

 

Обвинение

Первой произносит речь прокурорка Светлана Кологрева. Она быстро читает с листа заранее заготовленный текст, в котором прописано обвинение и доказательства, которые его подтверждают. 

Кологрева напоминает, что Гасанов частично признал вину в хулиганстве, совершенном с применением огнестрельного оружия часть 4 статьи 296 Уголовного кодекса  и в умышленном убийстве статьи 115 УК , но не в пунктах 5 и 12 части второй статьи об убийстве, которые ему инкриминируют. В этих частях речь идет о преступлении, совершенном группой лиц и опасным для окружающих способом. Гасанов с этим не согласен.

Суду стыдно. Почему убийце чемпиона Европы по боксу три года не могут вынести приговор в Одессе

Прокурорка зачитывает показания Гасанова в суде: в ночь убийства он гулял с земляками по Дерибасовской улице. Они столкнулись с группой людей, среди которых, как потом оказалось, был Лащенко, с которым до этого они не были знакомы. По словам Гасанова, Лащенко оскорбил одного из его приятелей, и между компаниями началась драка. Лащенко ударил Гасанова, тот ударился головой о дерево и на пару секунд потерял сознание. Гасанов утверждает, что когда он очнулся, Лащенко шесть раз выстрелил в него из травматического пистолета. Гасанов отстреливался в ответ из своего травмата, который носил для самообороны. Разрешения на оружие у него не было.

Заседание Малиновского райсуда Одессы по делу Бабека Гасанова, февраль 2022 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

Гасанов утверждает, что после драки у него были пулевые ранения, сломана челюсть и выбиты зубы. Друг отвез его в ближайшую больницу — Еврейскую. Там в коридоре приемного отделения, по словам Гасанова, они встретили Лащенко, который «не сдержался и на эмоциях начал бежать» на них. Гасанов утверждал, что был в панике и не в состоянии убегать, поэтому выстрелил 3-4 раза в пол, чтобы Лащенко не подходил. Намерения убить Лащенко, по словам Гасанова, у него не было. Он утверждает, что в итоге они с Лащенко договорились, что выяснят отношения в другом месте, и когда разошлись, тот был еще жив. 

Гасанов утверждает, что сразу же после инцидента уехал в Крым, где его осмотрел врач. В октябре 2015 года его задержали в Санкт-Петербурге и экстрадировали в Украину. 

Прокурорка считает, что версию Гасанова опровергают доказательства, а его вина полностью доказана. Кологрева начинает с не самых очевидных показаний вдовы Марины Лащенко — ее не было с мужем в ту ночь и о всех подробностях она узнала уже из материалов дела. Следующими прокурорка читает показания врача Еврейской больницы Оксаны Коротковой. Ее показания журналисты до этого не слышали — сначала Короткову допрашивали в закрытом режиме, а после она отказывалась приходить в суд. Нынешняя коллегия слышала ее показания в записи, тоже без прессы. 

Прокурорка Светлана Кологрева в Приморском райсуде Одессы 25 ноября 2021 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

Короткова дежурила в ночь убийства. По ее словам, в больницу прибыли трое мужчин с огнестрельными ранениями. Она вышла в регистратуру, где был Лащенко с ранением плеча, и услышала хлопок, который приняла за петарду. Короткова повернулась ко входу и увидела толпу людей «кавказской внешности». Началась стрельба. Гасанов выпустил всю обойму в Лащенко. Никакого оружия в руках Лащенко врач не видела. Гасанов с еще одним мужчиной выбежали после стрельбы через окно. У Лащенко текла кровь из шеи, врачи не смогли его спасти. 

«Из шеи свистела кровь». В суде допросили медсестер, дежуривших в одесской больнице в ночь убийства чемпиона Европы по боксу Сергея Лащенко

Прокурорка читает показания еще двух медсестер, которые были в ту ночь в больнице и видели произошедшее. Кологрева обращает внимание суда — по словам врача и медсестер, в приемное отделение больницы, где был медицинский персонал, забежали несколько мужчин «кавказской внешности». Это, по мнению прокурорки, опровергает слова Гасанова о том, что он был один и его действия не были опасны для окружающих. Медсестры тоже не видели у Лащенко оружия, а на смывах с его рук не было следов пороха, добавляет Кологрева. 

Прокурорка просит суд приговорить Гасанова к 15 годам заключения. 

 

Потерпевшие

Адвокатка Марины Лащенко, Юлия Гаврилюк, говорит, что поддерживает все, что сказала прокурорка. Уточняет при этом, что Гасанов настаивает на неумышленном убийстве Лащенко, хотя все материалы дела говорят об обратном. 

Она напоминает, что в материалах дела есть запись телефонного разговора в скорую и полицию. Человек на записи говорит, что преступление совершила группа лиц.

Гаврилюк просит учесть тяжесть преступления, учесть, что Гасанов так и не признал, что убийство было умышленным и совершенным с особой дерзостью. Адвокатка просит также учесть, как Гасанов и сейчас общается с журналистами — видеозапись сторона потерпевших приобщила в качестве характеристики. Гасанов на нескольких заседаниях называл снимающую его журналистку 7 канала обезьяной. Гаврилюк говорит, что на протяжении всего процесса Гасанов вел себя довольно грубо. Адвокатка говорит, что за тот срок, что Гасанов находится в СИЗО, изменений в его поведении не произошло и он все еще представляет угрозу обществу. 

По мнению Гаврилюк, Гасанов так и не раскаялся. Она просит суд приговорить его к пожизненному заключению. 

Адвокат Руслан Черан повторяет, что потерпевший Казачок хотел бы принять участие в заседании. Но сам адвокат согласен и с Кологревой, и с Гаврилюк. Он тоже просит для Гасанова самое строгое наказание из возможных.  

Марина Лащенко после заседания в Малиновском суде Одессы 1 октября 2021. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

К трибуне выходит вдова Марина Лащенко. 

«Я хочу обратить внимание суда на то, что последние полгода, которые идет процесс, складывается впечатление, что я каким-то образом его затягиваю, что в этом есть какая-то борьба, какой-то странный умысел, — начинает речь Лащенко. — Для меня очень важно озвучить, что любой приговор, который может быть, никак не компенсирует ничего в моей жизни. Мы изначально не в равных условиях, потому что пожизненно нет моего мужа, его не будет. Пожизненно я с этим буду жить. Пожизненно с этим будет жить мой ребенок. Пожизненно будет эта боль, утрата, которую он несет. Пожизненно это будет для друзей, людей, которые рядом, которые его ценили, любили, уважали. Ни одного решения здесь не может быть справедливым или понятным для меня. Мне, в принципе, можно было бы здесь и не находиться. Я здесь ничего для себя не получаю. 

Я верю в суд божий. Я знаю, что каждый несет меру ответственности, и этот человек ее понесет. Я не знаю каким образом, но он также понесет ту меру ответственности, всю ту боль, все те состояния, которые я проходила, которые будет проходить мой ребенок… Поэтому для меня это абсолютная комедия, грубо говоря». 

Лащенко тоже говорит о том, что Гасанов за семь лет нисколько, по ее мнению, не изменился.

«Но для меня вот что странно. Какая разница, что было семь лет назад? По сути, для меня эта история уже себя исчерпала. Человека нет, его душа упокоена. Но вопрос в том, что этот человек и сегодня транслирует тоже самое поведение, которое было тогда. Он совершил преступление, ему для этого причина не нужна была. Это был банальный конфликт, с которым практически каждый сталкивался в своей жизни. 

Суд сказал, что не важна его (Гасанова — Ґ ) характеристика. А я считаю, что именно характеристика — единственное, что важно. Человек и сегодня ведет себя абсолютно так же. Это чувство безнаказанности, которое он проявлял, общаясь с конвоем, говорит о том, что он так себя чувствует там (в СИЗО — Ґ ). Сегодня он разговаривает грубо с журналистами, потому что это дает ему право чувствовать свое преимущество, договориться, повлиять на переводчиков, запугивая их, повлиять на свидетеля, женщину с перепуганными глазами, которая говорила мне: «Я боюсь, что он меня просто убьет». Это то, что есть сейчас, то из чего мы сегодня формируем этот приговор».

Лащенко не сказала, какой срок она считает справедливым для Гасанова, а суд уточнять у нее не стал.

«Я точно не судья, я не знаю — жить ему, сидеть. Для меня очевидно, что сегодня мы можем как можно дольше этого человека ограничить от социума. Он выйдет с ощущением [безнаказанности]. [После этого] для восьми человек, которые были с ним, он будет примером того, как можно: можно убить, купить, договориться, можно запугать. С этим может столкнуться каждый в этом зале, когда просто кто-то рубанет его плечом где-то на улице, а он решит, что ему можно за это убить. Просто потому что он так живет. Его поведение сегодня, его извинения… Кто-то слышал как он извинился? Да для него стыдно извиниться! Это не по-пацански. 

Семь лет. Ничего не поменялось. Для меня это так. Я отношусь к тем людям, которые способны прощать. Если он (Гасанов — Ґ ) хотя бы чуть-чуть что-то осознал, пусть живет, рожает детей.  Я этого не вижу. 

Это не мое, это ваше решение — что дальше? С чем он выйдет? С каким ощущением? Сколько еще людей может пострадать после этого? Поэтому я прошу суд отнестись с пониманием — какой приговор, мы в итоге выносим. Не приговор, который был семь лет назад, а сегодня».

 

Защита

Выступает адвокат Гасанова Степан Бабчук. Говорит медленно и размеренно. 

«Сегодня мы заканчиваем важный процесс. Может не всем понятна роль защиты, не все видят ее необходимость и даже моральное право Гасанова на защиту его прав и интересов», — начинает адвокат. 

Он поясняет, что защита действует не для того, чтобы запутать, а чтобы помочь суду установить истину и указать на сомнения в версии обвинения. Основной задачей защиты для себя Бабчук считает выяснить, правильно ли обвинение квалифицировало действия его подзащитного. 

«Стороне обвинения нужно было доказать наличие именно двух квалифицирующих признаков — опасным способом и по предварительному сговору группой лиц», — по мнению адвоката в деле нет доказательств именно этого. 

Заседание Малиновского райсуда Одессы по делу Бабека Гасанова, февраль 2022 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

Адвокат вспоминает показания своего подзащитного, настаивая, что он ни с кем не договаривался об убийстве, все произошло случайно. Бабчук упоминает экспертизу, которая показала, что все 14 выстрелов были сделаны из одного пистолета. А значит Гасанов, по меньшей мере, стрелял —  один. 

Бабчук начинает читать показания Гасанова о том, что тот и сам был ранен после конфликта и именно поэтому отправился в Еврейскую больницу, а не чтобы убить Лащенко. Адвокат читает показания врача Коротковой, но, в отличие от прокурорки, чтобы подтвердить свою версию: Лащенко в коридоре больницы был один, в метре от Гасанова, на линии огня больше никого не было. Врач смогла его опознать, потому что стояла сбоку и спросила, что он делает. Тогда Гасанов повернулся к ней лицом, не ответил и продолжил стрелять в Лащенко, — зачитывает адвокат.

Показания других медработниц, по мнению адвоката, тоже говорят о том, что другие пострадавшие были в момент стрельбы в рентген кабинете и в процедурной. Больше никого в коридоре не было, а значит, больше никто пострадать не мог. Гасанов не использовал взрывчатку, не стрелял из автомата, — как его действия могли причинить вред другим людям? — рассуждает адвокат. 

В ответ на обвинения в давлении Гасанова на свидетелей, переводчика и потерпевших Бабчук говорит, что это не подтверждается доказательствами. 

«Если не было обращений в правоохранительные органы, значит не было давления», — формализует адвокат. Он напоминает, что переводчику о давлении рассказала сторона потерпевших и другие люди, а не сам Гасанов пытался на него повлиять. Это переводчик говорил суду, когда заявил о давлении. 

Оскорбления Гасановым журналистов Бабчук объясняет тем, что он не хочет, , чтобы пресса освещала его жизнь. 

«Ему нечем гордиться. Он совершил преступление, это привело к трагичным последствиям», — адвокат неожиданно объясняет поведение Гасанова тем, что он ничем не может компенсировать семье утрату и понимает это. 

Он обращает внимание суда на то, что Гасанов ранее не был судим, искренне, по его словам, раскаялся, помогал судебному рассмотрению. Если считать по закону Савченко, Гасанов отсидел уже 12 лет 9 месяцев, поэтому адвокат просит засчитать ему этот срок и освободить в зале суда. 

Бабек Гасанов в Малиновском райсуде Одессы, февраль 2022 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

Очередь выступать доходит до Гасанова.

«Поддерживаю адвоката», — коротко говорит он и повисает пауза.. 

Гасанов повторяет, что поддерживает все, что сказал адвокат. 

Судья Наталья Кузьменко спрашивает, хочет ли он что-то сказать от себя. 

«Ну я не хотел этого, естественно… Я даже его знать не знаю. Зачем мне его убивать? Я не убийца. Это случилось случайно, так же, как он по нужде поехал, так и я по нужде поехал. Я не думал, что травматический пистолет может кого-то убить, — Гасанов начинает говорить о самообороне, о том, что Лащенко тоже его ранил, и пуля до сих пор у него в груди. — Ну и, естественно, сочувствую. Не хотелось, чтобы такое было. Кого-то оставить без ребенка, без отца». 

Адвокат Гаврилюк добавляет: хвалит за речь своего коллегу Бабчука, но говорит, что все это хотелось бы услышать от самого Гасанова.

«Только защитник говорит, а обвиняемый не понимает поступка, который он совершил», — строго подчеркивает Гаврилюк. 

Через две недели Гасанов сможет выступить с последним словом, после чего последует приговор. 

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов