Верховный суд признал законными санкции против Петра Порошенко: в чём проблемы санкционной политики Украины
Петр Порошенко в Печерском суде Киева во время избрания ему меры пресечения, 17 января 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
В Украине санкционный механизм, законодательно введённый в 2014 году в контексте российской оккупации Крыма и части Донецкой и Луганской областей, многие юристы и правозащитники считают важным, но на сегодняшний день уже несовершенным.
Среди недостатков указывают на отсутствие чётких доказательств для введения персональных ограничений, подмену судебного наказания, сложность судебного обжалования указов президента и устаревшее санкционное законодательство.
Критики стало больше с 2021 года, когда, по наблюдениям аналитиков, по сравнению со своим предшественником Петром Порошенко президент Владимир Зеленский значительно усилил санкционное давление. В частности, он расширил применение санкционного законодательства и в отношении граждан Украины. Более того, именно введение ограничений против оппозиционных бизнесменов и политиков, в частности Петра Порошенко, вызвало подозрения среди юристов и представителей гражданского общества, что действующий президент может использовать санкционный режим как внесудебную политическую расправу с оппонентами. Пятый президент Украины Пётр Порошенко, который подписал закон «О санкциях», а через десять лет сам попал под его действие, обжаловал указ Зеленского в Верховном суде — и проиграл. Его адвокаты подали апелляционную жалобу.
«Ґрати» подробно разобрали мотивировочную часть судебного постановления и на этом примере рассмотрели проблематику внутренней санкционной политики Украины с начала полномасштабной вооружённой агрессии со стороны России.
Порошенко настаивает на незаконности санкций против него
В феврале прошлого года, когда президент Владимир Зеленский подписал указ № 81/2025 о введении 17 видов персональных санкций против группы политиков и бизнесменов, один из адресатов — лидер партии «Европейская солидарность» Пётр Порошенко — отреагировал обвинениями в адрес Зеленского.
«СНБО все же принял антиконституционное политически мотивированное решение ввести против меня как лидера оппозиции и пятого президента санкции с абсолютно незаконными ограничениями. У этого преступления много соучастников, вся команда Зеленского.(…) Но заказчик, исполнитель и подписант один — Зеленский», — заявил он в видеообращении на своей странице в фейсбуке.
Так же крайне негативно отреагировала команда защитников Порошенко и в июле 2026 года, когда после 15 месяцев судебного процесса Кассационный административный суд в составе Верховного суда не удовлетворил иск политика к президенту Владимиру Зеленскому.
«Указ [президента] — действительно незаконный. И соответствующее решение о том, чтобы отказать в удовлетворении иска, также незаконно и необоснованно», — заявил адвокат Илья Новиков.
Он считает, что на суд оказывали давление СБУ и Офис президента Зеленского, который политически преследует своего предшественника.
Защита истца требовала признать противоправным и отменить президентский указ от 12 февраля 2025 года. Речь шла о бессрочном введении персональных ограничительных мер в отношении истца на основании решения Совета национальной безопасности и обороны Украины. Одним указом Петра Порошенко и ряд известных политиков и предпринимателей — Виктора Медведчука, Геннадия Боголюбова, Игоря Коломойского и Константина Жеваго — бессрочно лишили государственных наград Украины, временно запретили пользоваться и распоряжаться активами, ввели ограничения торговых операций, ограничили полеты и перевозки по территории Украины и вывод капиталов за пределы государства. Санкции также могут помешать Петру Порошенко, политику с 30-летним опытом, баллотироваться на послевоенных выборах, считают некоторые правоведы. Ольга Айвазовская, председатель правления Гражданской сети «Опора», в интервью LB.ua заметила, что именно запрет на совершение сделок, который входит в число санкций против Порошенко, блокирует самые базовые этапы избирательной кампании будущего кандидата.
«Он не сможет полноценно подать документы, не сможет открыть избирательный фонд, не сможет пополнить его собственными средствами, потому что они арестованы. Не сможет вести агитацию», — подчеркнула экспертка.
В прошлом году после введения в действие решения СНБО президент Владимир Зеленский по просьбе журналистов так объяснил мотивацию применения ограничений против Порошенко:
«У нас война, а люди выводят деньги, миллиарды гривен… Это началось с 2014-15 годов: вывод денег, торговля, заработок с сепаратистами на угле. Я просто удивлён, что раньше ни финмониторинг, никто ничего нам не рассказывал. (…) А сейчас Служба безопасности, финмониторинг показывают два миллиарда».
Президент тогда не уточнил, что это за деньги, но дал понять, что после обнародования деталей «люди будут шокированы, как некоторые во время войны используют фонды якобы на поддержку военных, а на самом деле «отмывают деньги».
Президент Украины Владимир Зеленский, 23 февраля 2025 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Эти детали, однако, не открылись общественности и после постановления Верховного суда, ведь в тексте решения, предоставленного в общий доступ 15 июля, часть материалов относительно собственно причин введения санкций была закрытой (с ограниченным доступом). Во время процесса содержание этих пунктов (152-156) обсуждали в закрытом режиме.
«Решение ничтожно, внутренне противоречиво и содержит все признаки того, что оно принято под внешним давлением», — заявил защитник Игорь Головань о постановлении Верховного суда, когда защитники политика-истца в конце июля обнародовали скрытые материалы дела.
Как сообщили защитники Порошенко, они подали апелляционную жалобу в Большую палату Верховного суда и обращаются в Европейский суд по правам человека и Комитет ООН по правам человека. Адвокаты Илья Новиков и Игорь Головань категорически осудили засекреченные пункты мотивировочной части решения суда и поэтому требуют полностью открытого процесса на стадии апелляции. Но они надеются, что решение украинского суда будет отменено не в Киеве, а в Страсбурге — в Европейском суде по правам человека (ЕСПЧ).
Впрочем, такое заявление адвокатов выглядит некорректным с формально-юридической точки зрения, заметил в комментарии для «Ґрат» Сергей Заец, адвокат, советник по вопросам применения практики ЕСПЧ и международной защиты прав человека адвокатского объединения AZONES.
«Европейский суд по правам человека — не является четвертой инстанцией и не пересматривает решения национальных судов, а вместо этого оценивает претензии к государству в целом относительно соблюдения обязательств по Европейской конвенции по правам человека. Нет оснований ставить под сомнение профессионализм адвокатов Порошенко, поэтому, вероятно, они использовали формулировку, более понятную для широкой публики, имея в виду, что не верят в положительное решение в Большой палате», — отметил Сергей Заец.
Судьи: процедурных нарушений не было
В исковом заявлении в Верховный суд — а в соответствии с украинским законодательством, именно он является судом первой инстанции для споров относительно решений и действий президента страны — защита Порошенко привела девять аргументов, чтобы доказать незаконность указа. Ключевыми из них можно считать: процедурные нарушения (неточные идентификационные данные о лице в указе), отсутствие в тексте решения СНБО описания оснований для введения санкций, невозможность применения ограничений к Порошенко как гражданину Украины, который находится в Украине и не был причастен к террористической деятельности.
Почему Верховный суд отклонил все эти аргументы? Защита утверждала, что решение СНБО Украины было сфальсифицировано и утратило юридическую силу, поскольку якобы незаконно редактировалось уже после публикации (исправляли ошибки, в частности неправильно указанный идентификационный налоговый номер Порошенко). Суд подтвердил, что в обнародованном Указе были неточности относительно личных данных истца, и впоследствии недостатки исправили, о чем сообщили на сайте президента Украины и позже в официальных медиа. Как установил суд, ошибка в идентификационных данных лица-адресата санкций была очевидной опечаткой. И если ее исправили вне процедуры, предусмотренной в законе «О санкциях» (закон 1644-VII), то это — не основание считать обжалуемый указ противоправным, говорится в тексте определения.
Адвокат Петра Порошенко Илья Новиков. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
Адвокаты Петра Порошенко жаловались также на ограничение прав подзащитного в связи с тем, что подготовка предложения о применении санкций со стороны Кабинета министров, разработка решения СНБО и подписание указа от руки президента произошли поспешно в «нетипично короткий срок» (практически в течение дня). На это судьи заметили, что профильный закон не регламентирует время для принятия решения СНБО о применении персональных экономических ограничений. В то же время, аргументируют судьи, упомянутое законодательство предусматривает эффективное и быстрое реагирование на реальные или потенциальные угрозы национальной безопасности Украины. Следовательно, безотлагательное рассмотрение предложения ввести санкции и немедленное исполнение решения полностью соответствует букве закона, подытожил суд.
Причины для санкций установили, но суд их засекретил
Были ли основания для персональных экономических ограничений в отношении оппозиционного политика? Согласно статье 3 закона Украины «О санкциях», основания и необходимость их введения для быстрого и действенного реагирования на угрозы безопасности Украины определяет СНБО Украины. А поддерживать или нет решение СНБО — в полномочиях президента как гаранта Конституции. Словом, вопрос оснований для введения таких санкций и наличия угрозы интересам государства должен самостоятельно оценивать президент, у которого есть право и возможность принимать подобные решения, пояснили судьи.
При этом они установили, что «обстоятельства, собранные Госфинмониторингом, Минэкономики и Кабинетом министров, на основании которых СНБО принял решение о применении санкций в отношении Порошенко, подпадают под основания, определённые законом .
На основании этих обстоятельств и фактических данных судьи пришли к выводу о наличии оснований для санкций. По материалам дела, говорится в тексте судебного решения, деятельность истца создавала угрозы национальной безопасности Украины. А установление этих угроз и средства противодействия такой деятельности субъекта суд возлагает на СНБО и президента.
Какие именно события вызвали эти угрозы, определение Верховного суда не уточняет, изъяв части судебного решения как засекреченные. В текстах особых мнений судей Олеси Радишевской и Михаила Смоковича, есть немного больше информации: что отправной точкой было письмо от Государственной службы финансового мониторинга от 12 февраля 2025 года. В нём, как известно из этих судебных документов, речь шла о двух уголовных производствах в отношении Петра Порошенко, которые касаются периодов его президентства и пребывания на должности министра иностранных дел Украины.
На пресс-конференции по итогам заключения Верховного суда адвокаты Порошенко сообщили, что полный текст решения они получили только после своего запроса в судебную инстанцию. И уже этот документ защитники оппозиционного народного депутата обнародовали общественности и направили в иностранные дипломатические учреждения в Киеве.
«Партнеры Украины, и вы можете увидеть, что там было [в засекреченной части решения суда]», — заявил адвокат Илья Новиков.
Итак, из этих обнародованных судебных материалов выяснилось, что Госфинмониторинг получил от правоохранителей информацию о деятельности Петра Порошенко, которая противоречила национальным интересам Украины и имела негативные последствия для нацбезопасности государства. Речь идет о двух периодах работы истца, когда он возглавлял МИД (с октября 2009 по март 2010 года) и когда был президентом Украины (события в 2014-2015 годах).
Относительно первого эпизода указали, что, будучи министром иностранных дел, Порошенко, вероятно, был причастен к подготовительным процессам для заключения «Харьковских соглашений» (тогда Киев за подписью Виктора Януковича получил скидку на российский газ в обмен на продление срока базирования в Крыму Черноморского флота России). По оценке Госфинмониторинга, говорится в решении суда, Порошенко преследовал личный материальный мотив для поддержки экономических отношений с РФ, чтобы получать собственную прибыль на невыгодных, а то и угрожающих для страны условиях. Ведь политик имел существенную долю в уставном капитале ПАО «Севастопольский морской завод» на территории ныне оккупированного Крымского полуострова. Госфинмониторинг упоминает также о владении Порошенко в российском Липецке, где до 2016 года работало подразделение его кондитерской корпорации «Рошен».
Петр Порошенко выступает перед сторонниками. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
А другой эпизод касается так называемого «угольного дела». По данным правоохранительных органов, которые Госфинмониторинг описал в своем письме, в 2014–2015 годах Петр Порошенко в сговоре, в частности с пророссийским политиком, экс-главой партии ОПЗЖ Виктором Медведчуком, за государственные средства Украины организовал приобретение и поставку угля из временно оккупированных районов Донбасса на государственные ТЭС. Сумма этих операций составила более 207 миллионов 755 тысяч гривен — подсчитали в Госфинмониторинге. По выводам ведомства, «проведенные операции подорвали энергетическую безопасность Украины, лишив ее возможности диверсификации, и предоставили РФ более широкие полномочия для дальнейшего вмешательства во внутренние дела Украины».
Как известно, в 2021 году Государственное бюро расследований за эти действия уже объявило политику подозрение: его обвиняют в государственной измене и финансировании терроризма через покупку угля с оккупированных территорий. Судебный процесс по «угольному делу» продолжается.
Гражданин Украины может быть подсанкционным субъектом
Коллегия судей также остановилась на том, правомерно ли считать Петра Порошенко — гражданина Украины, находящегося на контролируемой Киевом территории, — «подсанкционным субъектом». В исковом заявлении подчеркивалось, что в соответствии с законом «граждане Украины могут быть субъектами применения национальных санкций только как субъекты, осуществляющие террористическую деятельность». А политик-истец, доказывали защитники, никогда не был осужден за преступление терроризма. Он также нигде не числится в списках лиц, причастных к террористической деятельности.
В постановлении судьи отметили, что в законах Украины отсутствует четкая формулировка понятия «подсанкционный субъект». Поэтому они основывались исключительно на законе «О санкциях» , из которого следует, что защита национальной безопасности может быть направлена не только в отношении вредоносных действий иностранного государства или физического лица-иностранца, но и «в отношении каждого, кто действует так же».
«Если среди таких лиц будут юридические лица, зарегистрированные по украинскому законодательству, или граждане Украины, то они могут быть субъектами применения санкций», — пояснили судьи.
И вообще, они напомнили, что определяющим фактором для санкций является не перечень субъектов, а именно их реальная деятельность, которую судьи после анализа причин решения СНБО признали достаточной и достоверной для введения санкций против оппозиционного политика.
«Была собрана и проанализирована Госфинмониторингом, Минэкономики и КМУ из разных источников информация, которая свидетельствовала о существовании объективных обстоятельств, которые в совокупности по своим внешним признакам давали убедительные основания утверждать о причастности истца к деятельности, которая представляла реальные или потенциальные угрозы национальным интересам. Суд не выявил оснований для обоснованного сомнения относительно достоверности установленных Госфинмониторингом Украины, Минэкономики и КМУ обстоятельств», — подытожили в постановлении Верховного суда.
Недостаток решения СНБО признали, но во время суда его исправили
На формулировке причин и обстоятельств для введения санкций следует остановиться подробнее.
В тексте определения судьи цитируют выводы Европейского суда по правам человека после рассмотрения дела украинского подсанкционного (юридического) субъекта — оператора государственных лотерей «ООО “М.С.Л.” против Украины» в конце 2025 года. Тогда ЕСПЧ отметил, что санкционному решению в Украине не хватало мотивировочной части, где объяснялось бы, на основании каких конкретных действий определенного лица на него налагались ограничения.
Также Верховный суд Украины, исследовав решение СНБО в отношении Порошенко, признал: формулировка оснований была общей и без конкретизации, какие именно обстоятельства деятельности истца привели к выводу об угрозе национальной безопасности. Ведь подобные решения должны быть доступными для заинтересованного лица, чтобы понимать причины введения ограничений и подготовить правовую позицию для возможного обжалования акта. Хотя недостаток ясности и конкретики судьи назвали недостатком текста СНБО, они все же уверены, что его удалось компенсировать в ходе судебного рассмотрения дела. Например, политику предоставили материалы «с ограниченным доступом», которые стали основанием для санкций в отношении него, истец также изложил собственную позицию об установленных обстоятельствах и получил судебную оценку индивидуального видения ограничительных мер.
Адвокаты Петра Порошенко считают, что этим маневром судьи «помогли президенту Зеленскому»: даже признав недостаток формулировки обстоятельств, вынесли противоположный, то есть нужный для власти вывод.
«Это не соответствует принципам и основам административного судопроизводства», — заявил адвокат Игорь Головань.
Адвокат Игорь Головань в Печерском суде Киева, 17 января 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
В конечном итоге вердикт Верховного суда не стал исключением, а, как и большинство его выводов по подобным делам, подтвердил законность персональных санкций, наложенных на пятого президента его преемником.
Двое из пяти судей встали на сторону истца
Однако решение судьи приняли не единогласно: двое из пяти членов коллегии высказали особые мнения. Председатель коллегии Олеся Радишевская склонялась к мнению о необоснованности санкций в отношении Петра Порошенко и предлагала их отменить.
А судья Михаил Смокович подчеркнул, что основание для применения санкций находилось за пределами компетенции органа — Госфинмониторинга, — который его сформулировал. Вместо этого, считает Смокович, другие государственные органы — Минэкономики и Кабинет министров — должны были дать собственную оценку ситуации, изложенной в письме Госфинмониторинга, а не просто передать информацию без анализа на рассмотрение СНБО.
Кроме того, приведенные события в отношении истца давно прошли (10–15 лет назад), были единичными и не несут актуальной угрозы для безопасности страны. Исходя из этих аргументов, исковые требования Порошенко следовало полностью удовлетворить, подытожил судья Смокович.
Факт неединогласного принятия решения в суде адвокаты оппозиционного политика называют особенным, принимая во внимание другие подобные дела, а потому сам вердикт трактуют как противоречивый.
Вместо этого адвокат Сергей Заец в разговоре с изданием «Ґрати» пояснил:
«Наличие отдельных мнений судей является признаком демократии и настоящего судебного процесса. Если судьи разошлись во мнениях, это свидетельствует о сложности анализируемой проблемы. Расхождения в выводах — это о независимости судебной власти, потому что если бы все судьи единогласно принимали решения “по заказу власти”, то и отдельных мнений не было бы, это все же о определенной зрелости украинского суда».
С 2022 года санкционный механизм в Украине используется активнее
Санкционную систему как быстрый инструмент противодействия внешней (российской) агрессии урегулировали в Украине 14 августа 2014 года, когда Верховная Рада приняла профильный закон «О санкциях». Собственно, с того времени начался отсчет и санкционная политика Украины в отношении государства-агрессора. Таким образом Киев присоединился к США и ЕС, которые с целью давления на РФ запрещали своим компаниям иметь экономические связи с россиянами.
После двенадцати лет функционирования санкционного режима в Украине многие видят ряд недостатков как на законодательном уровне, так и в плане практической реализации, что не всегда достигает заявленной цели.
Не наибольшее ли количество замечаний в последние годы вызывает факт более частого введения ограничений именно против граждан Украины, которые не работали в администрациях на оккупированных территориях и не воевали против Украины. Иными словами, когда санкции, которые по своему назначению являются инструментом внешнеполитического давления на страну-агрессора, используют для решения внутренних проблем.
«Украинские государственные структуры вводят набор ограничительных мер в отношении каждого отдельного юридического или физического лица, не направляя их действие на определённые уязвимости подсанкционного государства для достижения политической цели. Более того, часто такие ограничения выглядят как попытка наказать конкретное лицо или как сугубо ритуальные, которые не будут иметь никаких последствий для подсанкционной страны или даже лица», — отмечала еще в 2021 году Юлия Каздобина, исследовательница украинской и международной санкционной политики, а ныне ведущая экспертка программы Безопасностных исследований аналитического центра «Украинская призма».
Экспертка программы Безопасностных исследований аналитического центра «Украинская призма» Юлия Каздобина. Фото: Центр журналистских расследований
Бывший премьер-министр Украины Арсений Яценюк в 2014 году во время рассмотрения законопроектазаверялпарламентариев:
«Санкции касаются только государства-агрессора, только иностранных субъектов предпринимательской деятельности, только иностранных компаний, иностранной агентуры и всякой другой нечисти, которая не даёт Украине жить».
В ходе судебного рассмотрения искового заявления пятый президент Пётр Порошенко (2014-2019) также упоминал, что подписанный им документ не предусматривал введение ограничений в отношении граждан Украины. Однако ситуация выглядит иначе. За период 2015-2019 годов Порошенко, по данным Государственного реестра санкций, издал 15 санкционных указов, и уже в первом из них значились десятки граждан Украины — лидеров и членов группировок «ЛНР» и «ДНР», а также других пророссийских деятелей, «которые способствовали террористической деятельности». В целом указы Порошенко утверждали санкции против 3175 физических лиц, среди которых оказались 774 гражданина Украины. Правда, большинство из них были коллаборационистами с оккупационной властью в Крыму, а также причастными к оккупации части Донецкой и Луганской областей. Став шестым президентом страны, Владимир Зеленский еще до начала полномасштабного вторжения подписывал санкционные указы СНБО значительно чаще, чем его предшественник. В период с 2019 по февраль 2022 года, до полномасштабного вторжения, он утвердил 47 санкционных решений СНБО против 2323 физических лиц, из которых по меньшей мере 554 — граждане Украины. А во время полномасштабной российской агрессии таких указов насчитывается 169. Глава государства регулярно вводит новые или расширяет либо продлевает предыдущие санкционные пакеты.
Зеленский массово вводит ограничения преимущественно в отношении российских граждан и компаний, но он уже санкционировал и более тысячи украинцев (1302). Среди них журналисты, блогеры (Алексей Арестович, Мирослав Олешко, Анатолий Шарий, Борислав Береза), иерархи и спонсоры УПЦ МП (Петр Лебедь, Иван Паканич, Вадим Новинский), оппозиционные политики (Юрий Бойко, Нестор Шуфрич), бывшие бизнес-партнеры (Тимур Миндич и Александр Цукерман) и экс-советники (Андрей Богдан). Немало из них имеют двойное гражданство и выехали из Украины еще до введения ограничений.
Такая распространенная практика санкционной борьбы в отношении соотечественников вызвала негативную реакцию в кругах украинских интеллектуалов и правозащитников.
Глава аналитического центра «Институт законодательных идей» Татьяна Хутор подтверждает, что с полномасштабной агрессией России санкционный механизм стал использоваться значительно активнее и масштабнее.
«Персональные ограничения начали массово применяться к лицам, которые сотрудничают с государством-агрессором, поддерживают оккупационные администрации, способствуют российскому влиянию или распространяют российские пропагандистские нарративы. Само направление усиления санкционного давления на таких лиц следует оценивать положительно. В условиях войны государство должно иметь действенные инструменты для оперативной нейтрализации угроз национальной безопасности», — комментирует для «Ґрат» особенности санкционной системы в последние годы Татьяна Хутор.
Принципиально новым, по наблюдениям экспертки, стало введение в мае 2022 года санкции в виде взыскания активов в доход государства. Это позволило не только блокировать имущество лиц, связанных с государством-агрессором, но и при определённых законом условиях окончательно передавать такие активы государству на основании решения Высшего антикоррупционного суда. Именно через этот механизм были, в частности, окончательно взысканы в доход государства активы, связанные с Виктором Януковичем, а также активы многочисленных российских олигархов и коллаборационистов. Татьяна Хутор видит в этом важный инструмент очищения украинской экономики от российского политического и экономического влияния.
Экс-президент Украины Виктор Янукович (слева) и президент России Владимир Путин (справа). Фото: kremlin.ru
Также она положительно оценила международное измерение действия украинского механизма введения санкций.
«Украина не только вводит собственные санкции, но и систематически передаёт партнёрам информацию и аргументацию для включения соответствующих лиц и компаний в санкционные списки Европейского Союза, Великобритании, США и других государств. Значительная часть международного санкционного давления на Россию формируется именно благодаря украинской дипломатической и аналитической работе», — добавила аналитик Татьяна Хутор.
В то же время, по ее мнению, количественное расширение санкционной практики почти не сопровождалось качественным обновлением ее правовой основы. Закон Украины «О санкциях», несмотря на отдельные изменения, прежде всего введение взыскания активов в доход государства, до сих пор остается фрагментарным. Автор считает, что теперь следует системно обновить санкционное законодательство, учитывая европейские стандарты законности, пропорциональности, индивидуальной мотивировки и эффективной судебной защиты.
Санкции оспаривают сотнями, а выигрывают — единицы
По данным Государственного реестра санкций при СНБО, по состоянию на август текущего года насчитывается более 13,5 тысячи физических подсанкционных лиц и около 10 тысяч компаний. С увеличением числа субъектов, на которых накладываются ограничения, регулярно растет и число юридических и физических лиц, оспаривающих президентские санкционные указы. Последняя официальная статистика указывает данные на июль 2024 года: тогда в производстве Верховного суда находилось 461 дело об оспаривании санкций.
Среди сотен рассмотренных производств известны, однако, единичные случаи, когда подсанкционные лица или компании выигрывали в суде. Успешным можно считать кейс бывшего депутата ВР Крыма, гражданина Украины Сергея Вергиля, который в апреле этого года выиграл суд. Санкции против него в 2018 году ввел тогдашний президент Петр Порошенко из-за содействия крымского политика оккупации полуострова. Однако истец Вергиль смог доказать, что перебрался на подконтрольную Киеву территорию в марте 2014 года, и санкции в отношении него были ошибочными. Верховный суд признал противоправными и отменил ограничения в отношении него из-за отсутствия надлежащих доказательств со стороны государственных органов. Правда, Кабмин подал апелляцию, и это решение пока не считается окончательным.
Также позитивным называют прошлогодний вердикт Верховного суда Украины об отмене персональных санкций против гражданина Франции Дюрея Луи-Мишеля.
До 2022 года мужчина долгое время занимал руководящие должности в банке BNP Paribas. В 2023 году указом президента Зеленского на француза наложили десятилетние санкции — от блокировки активов до запрета въезда в Украину. Обе инстанции Верховного суда согласились с аргументами Дюрея. Он убеждал, что оказался в санкционном списке ошибочно, поскольку на момент введения ограничений уже не работал в совете директоров российского «Сетелем Банка» — партнёра BNP
Санкционное законодательство требует обновления
В дискуссиях о сложностях судебного обжалования санкций и эффективной защиты подсанкционных субъектов часто упоминают о несовершенстве украинского санкционного режима. Ещё до 2025 года Верховный суд занимал преимущественно «государственническую» позицию, которая частично отражена и в решении об отклонении иска Петра Порошенко. То есть ответственность за оценку угроз национальной безопасности возлагалась исключительно на президента как гаранта суверенитета страны, а суд анализировал лишь пределы полномочий главы государства и процедуру применения ограничений. Однако ситуация несколько изменилась, когда в деле «ООО “М.С.Л.” против Украины» ЕСПЧ констатировал две взаимосвязанные проблемы украинского санкционного механизма.
Глава аналитического центра «Институт законодательных идей» Татьяна Хутор. Фото с её страницы в фейсбуке
Подробнее об этом говорит эксперт Татьяна Хутор:
«Первая проблема касалась судебного контроля. Верховный суд фактически самоограничил свою юрисдикцию, сделав вывод, что может проверять преимущественно процедуру применения санкций, но не достаточность фактических оснований для включения конкретного лица в санкционный список. ЕСПЧ признал такой контроль недостаточным и таким, который не затрагивает саму суть вопроса об обоснованности соответствующих ограничений прав».
Эту часть нарушения можно было исправить путем изменения судебной практики. И Большая палата Верховного суда, утверждает Хутор, действительно отреагировала на решение ЕСПЧ. Во время пересмотра дела ООО «М.С.Л.» по исключительным обстоятельствам Большая палата уточнила свою предыдущую позицию, заметив теперь, что судебный контроль не должен ограничиваться формальной проверкой процедуры. Суд должен оценить, существовали ли фактические основания для применения санкций к конкретному лицу и были ли они достаточными для соответствующего вмешательства в его права.
Однако другая проблема, выявленная ЕСПЧ, касается уже не судебной практики, подчеркивает Татьяна Хутор, а особенностей принятия самих санкционных решений.
«Решения СНБО, которые вводятся в действие указами президента, не содержат индивидуальной мотивировки: в них не объясняется, какие конкретные действия, связи или обстоятельства стали основанием для применения санкций именно к определенному лицу. Эта проблема до сих пор системно не устранена. Подсанкционное лицо и общество не видят в санкционном акте индивидуализированного обоснования. Это затрудняет эффективное обжалование и создает риск произвольного применения ограничений», — считает глава аналитического центра «Институт законодательных идей».
В актах Совета ЕС о персональных санкциях напротив каждой фамилии или наименования компании кратко приводятся причины включения в санкционный список. По убеждению исследовательницы, Украина также должна перейти к такой модели. Даже если часть доказательств не может быть обнародована из соображений безопасности, лицо должно получить по крайней мере содержательное резюме индивидуальных оснований, достаточное для понимания сути претензий и реализации права на защиту, — подытожила Хутор в комментарии для «Ґрат».
Санкции в отношении граждан Украины: «за» и «против»
Как уже говорилось, указ президента Зеленского о применении санкционного пакета в отношении Петра Порошенко поднял на поверхность дискуссионный вопрос — о целесообразности и правомерности введения ограничений в отношении граждан Украины, которые находятся под юрисдикцией Киева. Некоторые юристы, в частности Андрей Магера считают, что такой механизм имеет признаки неконституционности, как и, собственно, сам закон Украины «О санкциях».
Относительно этого аспекта эксперты-собеседники «Ґрат» высказали разные точки зрения. Сергей Заяц, адвокат, советник по применению практики ЕСПЧ и международной защите прав человека адвокатского объединения AZONES, признаёт существование проблемы и объясняет её через метафору остракизма. Это когда в Древней Греции наказывали неугодных или опасных граждан, изгоняя их из сообщества. Он считает недопустимым использовать такие методы борьбы в отношении собственных граждан в современной Украине, которая в условиях сопротивления российской агрессии продолжает строить демократическое общество.
«Эти персональные санкции, которые штампуют всем одинаковые, являются лишением почти полного комплекса гражданских прав, необходимых для проживания в украинском обществе: невозможность пользоваться банковскими услугами, заниматься предпринимательством, распоряжаться имуществом(…) К сожалению, напрашивается аналогия с действиями Российской Федерации в отношении своих политэмигрантов, где недавно приняли закон о “гражданской смерти”», — отметил в комментарии «Ґратам» Сергей Заяц.
Адвокат обратил внимание на важное предостережение в отношении применения санкций: граждане Украины по своему положению принципиально отличаются от иностранцев, и поэтому санкции в отношении граждан Украины носят явные признаки дискриминации.
«Если речь идет об иностранном гражданине, то у него есть его национальное сообщество, куда он может вернуться или которое он не покидал. Если он не принадлежит к нашему сообществу и вредит нашему государству, то применять к нему такие ограничительные меры — это нормально. А вот когда речь идет о гражданине Украины, то ему некуда податься, его сообщество — в Украине. Даже если украинец находится за границей, он все равно остается членом украинского гражданского сообщества. Поэтому одинаковые по содержанию санкции имеют несопоставимое влияние. Когда люди совершают преступление, существует механизм наказания через уголовное право. Санкции же приводят к исключению из сообщества, но другое сообщество (страна) не обязано принимать этого изгнанника: человек оказывается в своеобразном лимбе. Если нам что-то не нравится в действиях граждан Украины, то это — либо преступление, за которое можно наказывать в уголовном порядке, либо это — другое мнение, и демократия требует терпимости к плюрализму мнений. Санкции как способ реагировать на то, что не нравится, если нет состава преступления, — это плохой способ реагирования, который нарушает статью 14 Европейской конвенции», — сказал Сергей Заец.
Адвокат и советник по применению практики ЕСПЧ и международной защиты прав человека адвокатского объединения AZONES Сергей Заец. Фото с его страницы в фейсбуке
Такую логику не полностью разделяет Татьяна Хутор, глава аналитического центра «Институт законодательных идей». По ее объяснению, уголовное производство и санкционный механизм имеют разную правовую природу и разные функции.
«Уголовное производство направлено на ретроспективное установление виновности лица в совершении конкретного уголовного правонарушения и назначение наказания. Санкции же имеют превентивный и регулятивный характер. Их цель — прекратить вредоносное поведение, нейтрализовать актуальную угрозу, ограничить доступ к активам или ресурсам, которые могут использоваться во вред государству, и побудить лицо изменить свое поведение. И поскольку санкции и ответственность имеют разную правовую природу, одно не исключает (и не заменяет собой) другое. Следовательно, сама по себе принадлежность лица к гражданству Украины не должна делать невозможным применение Украиной санкций к такому лицу», — убеждена Татьяна Хутор.
Такой подход, говорит она, соответствует практике демократических государств. Санкционное право Европейского Союза, Великобритании и США не предусматривает общего исключения для собственных граждан. Критерием является связь лица с деятельностью, против которой направлен конкретный санкционный режим, а не его паспорт.
Учитывая различную правовую природу санкций и ответственности, аналитик Хутор делает еще один вывод: ограничительные меры имеют смысл только тогда, когда они способны повлиять на поведение лица сегодня и в будущем. Именно поэтому давние события не могут быть самодостаточным основанием для применения санкций, на что обратил внимание судья Верховного суда Смокович в особом мнении по делу Порошенко.
Итак, санкции, по мнению эксперта, не должны превращаться в удобный заменитель уголовного или иного карательного механизма с облегченным стандартом доказывания.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
