«У них возник сговор, чтобы меня одного обвинить». Дело российского штурмовика, обвиняемого в убийстве военнопленного, начали слушать в Запорожье

На заседании 1 ноября в Заводском райсуде Запорожья прокуратура огласила обвинительный акт по делу о расстреле старшего солдата 226 батальона 127 отдельной бригады ТрО ВСУ 41-летнего Виталя Годнюка, который сдался в плен на Запорожском направлении во время штурма позиций россиянами. Обвиняемый — 26-летний россиянин Дмитрий Курашов из подразделения «Шторм-V». Он попал на войну из исправительной колонии в ноябре 2023 года — отбывал срок наказания за кражу.

Курашов заявляет, что не причастен к расстрелу и указывает на другого военного, однако на заседании признал себя виновным.

«Ґрати» рассказывают о слушаниях и обстоятельствах гибели украинского военнослужащего: как это установило следствие, что рассказывает сам Курашов и со слов побратимов Виталия Годнюка.

Убил тремя выстрелами

Рядовой Дмитрий Курашов в «аквариуме» зевает и трет лицо, когда прокурор Никита Маневский оглашает обвинительный акт.

Маневский тщательно объясняет, ссылаясь на Гаагскую конвенцию о законах и обычаях войны на суше и Женевскую конвенцию об обращении с военнопленными, что запрещается убивать или ранить противника, который, сложив оружие, или больше не имея средств защиты, безоговорочно сдался. Международное право также требует гуманного обращения с военнопленными. Кроме того, запрещено отдавать приказ не оставлять никого в живых, угрожать этим противнику или вести военные действия таким образом.

Прокурор Запорожской областной прокуратуры Никита Маневский, 1 ноября 2024 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати

Поэтому убийство военнопленного считается грубым нарушением норм международного гуманитарного права.

Следствие установило, что бойцы отряда «Шторм-V» 218 танкового полка 127 мотострелковой дивизии сухопутных войск 5 общей военной армии восточного военного округа вооруженных сил РФ штурмовали украинскую огневую позицию в районе села Новодаровка в Запорожье утром 6 января. Позицию держали бойцы 127 отдельной бригады Сил ТрО Восток, среди них был старший солдат Виталий Годнюк. Во время нападения он находился в одном из блиндажей.

«Осознавая невозможность дальнейшего сопротивления превосходящим силам противника» Годнюк решил сдаться: сложил оружие и подняв руки вверх вышел из блиндажа. Курашов приказал ему стать на колени, тот подчинился. Однако россиянин трижды выстрелил в украинского военнослужащего из автомата Калашникова. Годнюк скончался на месте.

Таким образом, утверждал прокурор, Курашов совершил умышленное убийство военнопленного. Украинское следствие инкриминирует ему . Россиянину грозит пожизненное лишение свободы.

На вопрос суда, признает ли Курашов свою вину, тот отчеканил басом: «Да!». «В полном объеме?» — «Да!». «Показания давать будете?» — «Не имею желания».

На коллегию судей смотрит одним глазом — левый потерял в бою.

«Ему недолго оставалось»

Российский штурмовик Дмитрий Курашов в Заводском райсуде Запорожья, 1 ноября 2024 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати

На перерыве Курашов разговорился. На вопрос журналистов, почему он изменил позицию, потому что на досудебном следствии он еще отказывался признавать вину, ответил:

— Чтобы поскорее это все завершилось.
— Когда вы решили признать вину?
— Когда прошел 10-й месяц [в плену].

Его также беспокоит, что из-за него свидетели не могут попасть на обмен — они явно этим недовольны.

Вместе с тем Курашов в дальнейшем отрицает, что причастен к расстрелу, и указывает на другого — санитара взвода Сергея Кучимова с позывным Седой. Курашов рассказывает, что у санитара якобы не было другого выхода, потому что не было средств помочь раненым. А у Годнюка было серьезное кровотечение из затылка после того, как Курашов забрасывал его блиндаж гранатами.
«Ему недолго оставалось», — сказал россиянин.

Он добавил, что вместе с Годнюком в блиндаже был еще один военнослужащий, он также сдался. Но что было с ним дальше, тот не знает. Якобы Седой его отвел в сторону.

Седой погиб во время того штурма. А другие из штурмовой группы, кого взяли в плен, указали на Курашова.

«В тот момент просто ребята не видели, кто-то не заметил Седого. Или просто уже у них возник заговор, чтобы меня одного обвинить», — говорит Курашов и добавляет, что чувствует на них обиду.

На заседание он надел военную форму. Однако говорит о себе, что человек не военный, а бывший уголовник.

«Я просто был приписан к военным людям», — добавляет.

По его словам, командование не объясняло о Женевских конвенциях. Однако Курашов знает о приказах не брать пленных. Мол, объясняли, что много пленных сидит в России, больше не нужно. Имен командиров он не вспомнил.

«Видно, что они сдавались»

226 батальон 127 отдельной бригады ТрО ВСУ, в котором воевал Виталий Годнюк, уже не в Запорожье, а отражает атаки россиян на Харьковском направлении.

Старший солдат Виталий Годнюк. Фото: Хотинские вести

Максим, позывной Овод, и Михаил Хаба, позывной Хаттаб, знали Годнюка еще по другой, 113 бригаде Сил ТрО ВСУ. Они вместе служили в 124 батальоне. Годнюку дали позывной Пингвин — за внешнее сходство. Бойцы рассказывают, каким он был и о его последнем бое. Разговор с ними и заместителем командира 226 батальона Романом Шишко с позывным Рим происходит по видеозвонку — все воюют.

«Виделись в окопах, перекрикивались, когда копали траншеи, — вспоминает Овод период, когда их батальон стоял в Григорьевке под Бахмутом, — В пехоте всегда примерно та же рутина: копаешь, смотришь вперед. Ну, что, когда заходил на позиции, там где-то виделись, что-то перекидывались какими-то фразами. Копает хорошо, смотрит в поле хорошо».

Овод отмечает, что это «совсем другая война была».

«Это было больше перестрелки, а тут [на Запорожье] прям штурмы и дроны, штурмы и дроны», — говорит боец.

«Я могу с точностью сказать, что это человек, который позицию не бросил бы. Вот есть задача — надо выполнить», — добавляет Овод о Годнюке.

Виталий на войне не новичок. До полномасштабного вторжения воевал еще добровольцем в АТО в 2015 году, затем в 2020 году пошел на контракт. Об этом Хаба слышал от Годнюка, когда они пересекались в «хате», городе отдыха неподалеку от позиций.

«По составу человек хозяйственный, если надо что-то сделать, он, если сказать, с прямыми руками. Он может держать топор, пилу, такие вещи. Рукастый был. То есть, если надо где-то что-то сделать, подстучать, подпилить, — это он мог. Это что могу сказать», — рассказывает Хаба.

226 батальон с 2022 года непрерывно воюет на разных направлениях фронта. Кадровый голод побудил заместителя командира Романа Шишко искать бойцов в батальон среди других бригад. Так после Нового года он в Краматорске Донецкой области отобрал группу военнослужащих, в которую попали также Хаба, Овод и Пингвин. Они сразу поехали в Запорожье.

«Он, к сожалению, не успел у нас повоевать. 2 января приехал, а погиб он 6-го», — рассказывает Рим о Виталии Годнюке.

Он вспомнил, что день тот проходил подготовку и слаживание, после чего, как более опытный, среди первых пошел на позиции возле Новодаровки. Он и еще четверо побратимов заняли «Волк» — позицию, которую украинские войска ранее отбили у россиян и обустроили под себя. На следующее утро их атаковали россияне тремя группами по шесть человек. Туман мешал видеть дронами, что происходило.

Овод был на соседней позиции и только слышал перестрелку.

«Мы тоже там что-то стреляли, но был туман, и я помню, что в радейке сказали, что «Волк» упал. Ну «Волк» упал, мы в оборону стали. Потом пришла одна группа через нас, другая группа, типа отбивать «Волка». Потом, когда начали вести пленных, сказали, что там двое точно наших «на щите», там еще трое, скорее всего, будут «на щите», — вспоминает Овод, который тогда получил ранение.

Рим был на командном пункте и участвовал в корректировке групп, которые отбивали позицию, когда увидел дроном, что все пятеро бойцов на «Волке» погибли. По расположению тел он предполагает, что трое заняли позицию за блиндажами и отстреливались, а двое были внутри — их забросали гранатами.

«Раненые просились сдаться, ну, наверное, они постреляли их», — считает Рим.

Два тела, вспоминает он, лежали рядом.

«Видно, что они сдавались, и были в таких позах, которые не видно, что они в бою получили пулевые ранения», — говорит замкомандира.

Именно Рим первый допрашивал Курашова. Но об убийстве военнопленного тот не вспомнил.

Тела погибших побратимов забрали не сразу — в условиях постоянных штурмов и из-за грязи, которая затрудняла движение, для этого была нужна спецоперация. Годнюка похоронили 1 мая в его родном селе Атаки на Хотинщине Черновицкой области, откуда он родом.

У Виталия три сестры: Людмила Макарук, Елена Паюк и Светлана Статешная. Они потерпевшие по делу. Однако гражданские иски не заявляли и просили проводить слушания без них — стороны процесса согласились. 

Похороны Виталия Годнюка в родном селе Атаки. Фото: Хотинские вести

«Они всегда так воевали»

«Кругом это есть, они убивают. Только это не фиксируется», — говорит Рим.

В частности во время боев за Бахмут он видел, как наемники ЧВК «Вагнер» расстреляли раненых военнопленных.

«У них не было желания таскаться с ранеными, или их оставить, чтобы кто-то бросил гранату им в спину», — так Рим объясняет логику россиян, добавляя, что, например, офицеров они наоборот считают ценными пленными, поэтому бы их скорее сохранили.

«Как удобнее, как быстрее будет». В Запорожье судят российского военнослужащего, обвиняемого в расстреле пленного

Овод, который первые два года войны пробыл в окопах, а сейчас — на медпункте на эвакуации, говорит, что испытывает ярость к русским, расстреливающим пленных.

«Но потом ты вспоминаешь, ну, надо же быть не таким, как они. И все, — говорит он, — Если надо будет подматывать [российских военных], ну, придется подматывать. Но не с таким энтузиазмом как наших ребят».

Хаба тоже испытывает злость.

«Кроме злости, какого-то страха такого нет», — говорит он и объясняет, что на войне ценность человеческой жизни для него ощущается по-другому: нет уже острой реакции, потому что потери почти каждый день.

«Надо делать выводы, надо лучше работать, надо работать над собой — это желание появляется», — считает военный.

Рим же отмечает, что пленный — это «обменный фонд» и полезные данные, которые он может рассказать о подразделении, командовании, тактике и обеспечении.

Побратимы Виталия Годнюка не верят, что если судить россиян за преступления, они изменят свои методы ведения боя. Но в то же время считают, что публичный судебный процесс важен — чтобы показать миру, кем являются российские военные.

«В свете последних событий, что ООН, что Красный Крест, что все эти договоренности — это полная фигня. Оно не работает на самом деле. И конечно, мы не такие, как они, и это весь мир понимает. Ни я, ни Овод, ни Рим, разумеется, не стали бы расстреливать их просто так, как они это делают. И рашисты это знают, и мы это знаем, и все это знают. Они все, глядя по истории, что Чечня, что Афганистан, они всегда так воевали, и к этому надо спокойно относиться и просто принимать это во внимание», — рассуждает Хаба.