Семейный спор за эмбрионы: почему суд встал на сторону родителей умершего мужа, а не его жены, и чем закончилась тяжба

В сентябре прошлого года судья Центрального районного суда Днепра Сергей Едаменко вынес беспрецедентное решение по иску семьи Кузьменко, которая просила предоставить ей исключительное право распоряжаться эмбрионами своего умершего сына. Суд разделил шесть эмбрионов пополам: три отдал истцам, 61-летней Татьяне и 62-летнему Владимиру, а три оставил ответчице, их невестке 32-летней Анастасии Кузьменко. Не согласившись с решением суда, Анастасия подала апелляцию. Судебный процесс дошел до прений, когда родители Кузьменко решили отозвать свой иск.

«Ґрати» рассказывают подробнее о решении судьи Едаменко, принятом вследствие пробелов в законодательном регулировании посмертного использования репродуктивных клеток в Украине, о том, почему сторона ответчика считает, что эмбрионы не могут быть унаследованы, и об окончательном отказе истцов от продолжения судебной тяжбы.

«Я случайно увидела информацию об иске»

Татьяна и Владимир Кузьменко подали свой иск в сентябре 2023 года. За полтора года до этого, в апреле 2022-го, их сын Александр умер от болезни. До этого он с женой Анастасией пытались зачать ребенка методом искусственного оплодотворения. Для этого обращались в днепровскую клинику «Medical Plaza» и в итоге получили шесть криоконсервированных эмбрионов. На март 2022 года запланировали финальный этап процедуры — перенос эмбриона, но началось широкомасштабное вторжение России, а через месяц Александр внезапно умер.

Анастасия рассказывает, что тяжело переживала смерть мужа и не была готова рожать ребенка. Несмотря на это свекры настаивали на том, чтобы она не откладывала процедуру оплодотворения.

«Это постоянно звучало в разговорах. Они навязывали свое мнение, давили на меня, мол, я якобы должна рожать. Это морально изматывало и создавало ощущение, что мое собственное решение никто не уважает. Я лишь попросила у них время, чтобы прийти в себя после тяжелой утраты, но меня никто не услышал», — говорит женщина.

От претензий на наследство она отказалась, только чтобы позже узнать, что родители мужа подали иск против нее. Они захотели отсудить эмбрионы, которые остались у Анастасии после смерти Александра.

«Я случайно увидела информацию об иске в приложении “Дія”. Я была шокирована, ведь меня никто не уведомлял. И если бы я не увидела это случайно, то даже не знала бы о существовании этого иска», — говорит Анастасия.

Родители мужа обвиняли невестку в том, что в течение двух лет после смерти их сына она манипулировала обещаниями родить внуков, чтобы выманить у них деньги, а также угрожала уничтожить эмбрионы, требуя переписать на нее квартиру. Поэтому в таких условиях судебный иск, по их мнению, мог дать им шанс на продолжение рода.

Анастасия же отрицала все обвинения в свой адрес и утверждала, что не получала от свекров деньги. Более того, Кузьменко, по словам Анастасии, предоставили ей расписку «Ґрати» ознакомились с этим документом , в которой отказываются от имущественных, неимущественных или денежных претензий к ней в октябре 2022 года — за год до иска.

«Я с ними не общаюсь уже более двух лет, и никто меня не содержит, как они утверждают», — говорит Анастасия.

В иске Кузьменкр настаивали, что являются единственными наследниками сына после его смерти, и подтвердили это свидетельством от нотариуса. Также они приложили копию заявления Анастасии, в котором она отказывалась от своей доли наследства, а также от имущественных и неимущественных претензий к Татьяне и Владимиру Кузьменко. Вместо этого, утверждали они в иске, женщина получила от них «значительную сумму денег» — 180 тысяч долларов. Истцы считают эмбрионы частью наследства.

В иске говорилось, что Татьяна и Владимир планировали использовать для искусственного оплодотворения яйцеклетку суррогатной матери. Согласно приказу Министерства здравоохранения Украины №787, существует несколько обязательных требований для использования суррогатного материнства. В частности, для этого должны быть медицинские показания. И Кузьменко настаивали, что у них они есть — из-за своего возраста они не имеют физиологической возможности родить детей.

Согласно тому же приказу, супруги обязательно должны иметь генетическую связь с ребенком.

Кузьменко также хотели узнать, где хранятся эмбрионы — такая информация относится к врачебной тайне, и они просили суд предоставить разрешение на ее разглашение.

«Кузьменко Александр при жизни написал заявление о желании осуществить оплодотворение замороженных эмбрионов. Исходя из вышесказанного, применение репродуктивных технологий будет соответствовать его намерениям при жизни и фактически приведет к реализации его волеизъявления и намерений после смерти», — отмечается в иске.

Анастасия Кузьменко настаивала, чтобы суд отказал в удовлетворении всех исковых требований.

Составляющая личности, а не собственность

Днепровская клиника «Medical Plaza». Фото с официального сайта клиники

В сентябре 2023 года Центральный районный суд Днепра открыл производство по гражданскому делу и назначил его рассмотрение. Подготовительная стадия продолжалась до марта следующего года. За это время стороны представляли свои позиции и уточнения к ним по требованию суда. Медицинский центр Medical Plaza (ООО «Экоднепр») стал вторым ответчиком по делу. Дело рассматривал судья Сергей Едаменко.

Представитель ответчицы Анастасии Кузьменко — адвокат Владимир Бобух, в частности, доказывал, что эмбрионы — составная часть личности женщины, она является их владелицей, а не донором. Следовательно, она не дает своего согласия на их использование истцами.

Более того, адвокат Бобух подчеркивал, что эмбрионы не являются объектами гражданского права (статья 177 Гражданского кодекса Украины), поэтому их судьба не может решаться в судебном порядке. А права и обязанности, неразрывно связанные с личностью наследодательницы — Анастасии Кузьменко, в частности, личные неимущественные права, не входят в состав наследства (статья 1219 Гражданского кодекса). Таким образом, родители умершего не могут ни распоряжаться его эмбрионами, ни наследовать их.

Доказывая, что право собственности на биоматериал имеет только Анастасия Кузьменко, а медицинское учреждение лишь его хранит, адвокат Бобух ссылался на тот же приказ Министерства здравоохранения Украины №787. Этот приказ утверждает Порядок применения вспомогательных репродуктивных технологий в Украине и является основным нормативно-правовым актом, регулирующим медицинские и юридические показания для лечения методом вспомогательных репродуктивных технологий. Также в Законе об «Основах законодательства Украины о здравоохранении» (статья 48) указано, что применение искусственного оплодотворения возможно только по медицинским показаниям для женщины и с письменного согласия супругов, а донору должна быть обеспечена анонимность. Адвокат Бобух подчеркнул, что использование суррогатного материнства также возможно только по медицинским показаниям, а не из-за желания истцов иметь ребенка после смерти их сына. Представитель Анастасии Кузьменко процитировал решение Европейского суда по правам человека от 2019 года дело №23038/19 «Ландзман против Франции» , в котором говорится, что право человека решать, как и когда стать родителем, не передается от сына к матери. А статья 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод не гарантирует права стать дедушкой или бабушкой. Сведения, являющиеся основанием иска и возражений на него, составляют врачебную тайну, а ее разглашение нарушит право ответчицы на уважение частной жизни, гарантированное той же статьей 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Представитель ответчицы обращал внимание и на рекомендации Европейской ассоциации репродукции человека и эмбриологии, основанной в 1985 году, комитет по этике и праву которой считает, что в случае смерти одного из супругов эмбрионы могут быть переданы только выжившему партнеру, а мнение родителей умершего в этом вопросе не должно учитываться. Партнер должен использовать эмбрионы только для собственного воспроизводства, а третьи лица не могут продолжать родительский проект, в котором они не принимали участия.

Также в отзыве приводится официальная позиция Украинской ассоциации репродуктивной медицины, которая в ответ на обращение Министерства здравоохранения в 2020 году отметила, что, по ее мнению, в случае смерти одного из владельцев криоконсервированного материала при проведении процедуры лечения бесплодия с применением вспомогательных репродуктивных технологий, право собственности на этот материал полностью переходит к другому супругу, и он имеет право на продолжение лечения выбранным методом.

Адвокат Бобух также напомнил о Конвенции о правах человека в области биомедицины (1996 года), которая гарантирует каждому человеку — без дискриминации — уважение к его неприкосновенности и другим правам и основным свободам в отношении применения биологии и медицины.

Супруги Кузьменко ответили на замечания невестки и ее адвоката. Они продолжали настаивать, что имеют право на эмбрионы жены их умершего сына. Адвокат Федорчук возражал, что эмбрионы являются средством реализации личного неимущественного права ответчицы Анастасии Кузьменко быть матерью, а являются зародышами человека, которые могут быть перенесены в суррогатную мать. А документы о договорных отношениях между клиникой и Анастасией и Александром Кузьменко, к которым истцы просят предоставить доступ, по их мнению, не содержат медицинской тайны.

Эмбрионы — в Киеве и судебная экспертиза

Заседание по вопросу о праве семьи Кузьменко распоряжаться эмбрионами своего умершего сына. Скриншот из репортажа ТСН

Судебный иск Владимира и Татьяны Кузьменко рассматривался в течение двух лет.

В марте 2024 года суд приступил к рассмотрению дела по существу, изучил письменные доказательства и назначил судебные прения на апрель. Тогда адвокат истцов Федорчук направил уточненное ходатайство, в котором просил истребовать у днепровской клиники копии документов о месте хранения и количестве эмбрионов, а также о возможной утилизации или перемещении этих эмбрионов.

«По результатам рассмотрения дела и изучения письменных доказательств не установлено, продолжают ли существовать спорные криоконсервированные эмбрионы, срок их хранения по договору истек, поэтому неизвестно, существует ли предмет спора в гражданском деле», — настаивал адвокат Федорчук, отмечая, что срок подачи ходатайства не был пропущен, поскольку аналогичное ходатайство заявлялось во время подготовительного производства.

Суд принял во внимание возражения адвоката ответчицы, но решил удовлетворить ходатайство истца, согласившись, что «по итогам рассмотрения дела не было установлено, что в настоящее время происходит со спорными криоконсервированными эмбрионами и где они находятся». Предусмотренный договором на хранение срок оказания услуг истек.

ООО «Экоднепр» (клиника Medical Plaza) письменно сообщило суду, что 6 эмбрионов по заявлению Анастасии Кузьменко передали в медицинский центр «Мать и ребенок» ООО «Неомед 2007» в Киеве. Тогда супруги Кузьменко обвинили Анастасию в том, что она хотела уничтожить эмбрионы, перевезя их из Днепра в клинику в Киеве. Анастасия же отвечала, что сделала это за некоторое время до иска, с целью перевезти на хранение эмбрионы в более безопасный город, дальше от линии фронта. Адвокат Бобух уверял, что она сделала это законно.

Суд решил привлечь киевскую клинику в качестве соответчика, а позже запретил ей совершать какие-либо действия по использованию, утилизации или передаче каким-либо лицам, в том числе ответчице, эмбрионов, находящихся на хранении. Законность этого решения подтвердил и Днепровский апелляционный суд. Апелляцию рассматривала коллегия во главе с судьей Николаем Пищидой.

Адвокат Бобух в мае 2024 года направил заявление: обратил внимание суда на то, что Министерство здравоохранения обновило порядок применения вспомогательных репродуктивных технологий (приказ № 383 «О внесении изменений в приказ Министерства здравоохранения Украины от 9 сентября 2013 года № 787»). Согласно ему, основанием для проведения программ лечения бесплодия является заключение мультидисциплинарного консилиума о возможности применения программ вспомогательных репродуктивных технологий. То есть суд не имеет полномочий решать вопрос о применении таких технологий, как того просили истцы, а потому их требования обязать медицинское учреждение провести манипуляции со спорными клетками в их интересах и провести программу суррогатного материнства, являются незаконными. Кроме того, согласно этому приказу, основанием для использования медицинским центром репродуктивных клеток пациента в случае его смерти или объявления умершим является распоряжение пациента, оформленное при его жизни.

Представитель Анастасии Кузьменко отмечал в заявлении, что ответчица категорически возражает против использования эмбрионов, созданных из ее генетического материала, для удовлетворения потребностей третьих лиц — истцов. Также он указывал, что исковые требования противоречат Закону Украины «О запрете репродуктивного клонирования человека», поскольку в случае удовлетворения исковых требований может быть создан человек, генетически идентичный другому живому человеку (ответчице) и умершему человеку (ее мужу).

Учитывая новые обстоятельства, представитель ответчицы еще раз настаивал на полном отклонении иска.

ООО «Неомед 2007» также возражало против иска Кузьменко, поддержав позицию ответчицы, которая, согласно договору с клиникой, является владелицей эмбрионов. Медицинское предприятие считает требования передать их физическому лицу незаконными, поскольку хранение такого материала могут осуществлять только соответствующие медицинские учреждения. Требование об установлении генетической связи между истцами и эмбрионами противоречит Семейному кодексу Украины. Основанием для проведения вспомогательных репродуктивных технологий методом суррогатного материнства является наличие соответствующих медицинских показаний, а не желание истцов. Кроме того, преклонный возраст истцов (как указано в исковом заявлении) не относится к медицинским показаниям для применения вспомогательных репродуктивных технологий.

В июле того же года адвокат Федорчук подал еще одно ходатайство: попросил назначить судебную экспертизу эмбрионов, чтобы установить генетическую связь между эмбрионами и истцами. Ответчики возражали: такая экспертиза не имеет значения для разрешения дела, а установление факта генетической связи между истцами и спорными эмбрионами не является основанием для применения вспомогательных репродуктивных технологий, да и вообще вопрос родства истцов с умершим в деле не ставится под сомнение. Кроме того, адвокат Бобух отметил, что в ходе такой экспертизы могут быть уничтожены или повреждены эмбрионы, и это помешает Анастасии Кузьменко завершить программу лечения с помощью вспомогательных репродуктивных технологий, если у нее возникнет такое желание. Несмотря на возражения ответчиков, суд решил разрешить судебно-генетическую экспертизу.

Уже наступил январь 2025 года. В суд из Днепропетровского научно-исследовательского экспертно-криминалистического центра вернулись материалы гражданского дела с ходатайством эксперта о предоставлении разрешения на нарушение целостности предоставленных для исследования клеток, необходимости привлечения к участию в проведении экспертизы специалиста-эмбриолога и предоставления биологических образцов отца эмбрионов.

По требованию адвоката ответчицы суд вызвал судебного эксперта на заседание, чтобы тот дал пояснения. Адвокат Бобух также возражал против ходатайства судебного эксперта, обращал внимание суда на то, что нарушать целостность эмбрионов недопустимо, что эта экспертиза несет риск уничтожения эмбрионов в случае исследования, а в экспертном учреждении отсутствуют соответствующие специалисты-эмбриологи. Судебный эксперт в суде объяснила особенности проведения экспертизы и подтвердила необходимость привлечения к ней специалиста-эмбриолога. По ходатайству адвоката ответчицы суд вызвал такого специалиста. Специалист-эмбриолог дала пояснения суду на заседании в апреле. Она рассказала об особенностях размораживания эмбрионов, отсечении клеток от них и рисках для эмбриона от проведения указанных манипуляций. В мае от Днепропетровского научно-исследовательского экспертно-криминалистического центра поступило сообщение о невозможности проведения назначенной экспертизы.

Суд тогда истребовал у обеих клиник информацию о проведении программы лечения методом вспомогательных репродуктивных технологий в отношении Анастасии и Александра Кузьменко, хотя ответчица выступала против этого и обвиняла истцов в затягивании рассмотрения дела. Также в ответ адвокат Бобух потребовал от истцов предоставить сведения и документы о наличии медицинских показаний для применения вспомогательных репродуктивных технологий, в частности, метода суррогатного материнства.

На заседании в июле 2025 года адвокат Бобух настаивал против судебной экспертизы, отмечая риски для эмбрионов. Также он указал, что 24 января 2025 года Кабинетом Министров Украины было принято постановление №78, которое определяет круг лиц, которые могут распоряжаться репродуктивными клетками после смерти человека. К этому кругу отнесены супруг или супруга, а также лицо, проживавшее с умершим одной семьей. Указанное дополнительно подтверждает необоснованность исковых требований истцов. Истцы также отказались от экспертизы. Суд принял этот отказ и не согласовал экспертизу.

28 августа 2025 года суд завершил рассмотрение письменных доказательств. 8 сентября состоялись прения.

На них судом было установлено, что по ходатайству адвокатов Анастасии, Владимир и Татьяна так и не предоставили медицинских доказательств бесплодия.

Тогда же адвокат семьи Кузьменко Кирилл Федорчук сказал, что главный предмет иска — это невозможность истцов исполнить волю сына родить детей, которую тот имел при жизни, а также просил суд о вынесении решения с применением «аналогии права и общих принципов морали», поскольку вопрос не урегулирован законом.

По словам адвоката Федорчука, основания обращения в суд Кузьменко не связаны с решением вопроса, кому принадлежат эмбрионы, а связаны с «единственным желанием родителей умершего сына реализовать его волю при жизни». Он подчеркивал, что супруги имеют исключительное право на реализацию воли сына, ведь они являются исключительными наследниками.

«Именно такой способ защиты обоснован тем, что истцы не считают, что на данные эмбрионы у кого-то есть право собственности, поскольку они фактически возникли благодаря соединению биологических клеток сына истцов и его жены. И соответственно, если бы они считали, что это чья-то собственность, в данной ситуации был бы выбран способ защиты, направленный на признание права собственности», — сказал Федорчук.

«Широкий подход к оценке возможности восстановления прав истцов»

Анастасия Кузьменко дает интервью журналистам ТСН. Скриншот из эфира телеканала

В феврале 2024 года Верховная Рада приняла закон «О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно обеспечения права военнослужащих и других лиц на биологическое отцовство». По мнению ответчика, этот закон изменил ход дела. Именно на него в своем решении сослался судья Едаменко, который частично удовлетворил иск Татьяны и Владимира Кузьменко и отдал им половину эмбрионов: три из шести.

В этом законе (подпункт 3 пункта 2 Заключительных и переходных положений) говорится, что в случае смерти или объявления судом умершей репродуктивные клетки лица хранятся еще в течение трех лет после этого. По истечении этого срока хранение таких клеток может быть продлено за счет другого лица, указанного в завещании лица относительно собственных репродуктивных клеток на случай его смерти или объявления судом его умершим.

Судья Едаменко отметил, что этот закон не действовал на момент возникновения спора и не регулирует обстоятельства, по поводу которых стороны обратились в суд. Однако, по мнению суда, в отсутствие иного правового регулирования, учитывая позицию значительного числа ученых, можно решить вопрос о статусе эмбрионов по аналогии с законом: поскольку судьба репродуктивных клеток умершего лица может регулироваться его завещанием (то есть не относится к личным неимущественным правам, а регулируется как имущественные отношения), то и к определению правового статуса эмбрионов следует применить положения об имущественных правах, ограничив их требованиями соблюдения моральных принципов общества (предусмотренными частью 4 статьи 13 Гражданского кодекса Украины).

Судья настаивал, что обязан устранить пробел в законодательстве — это следует из положений Гражданского процессуального кодекса (часть 10 статьи 10 ГПК Украины), которыми определено, что запрещается отказ в рассмотрении дела по мотивам отсутствия, неполноты, нечеткости, противоречивости законодательства, регулирующего спорные отношения. Средствами преодоления являются аналогия закона и аналогия права. Судья также сослался на постановление Большой палаты Верховного суда от 08.06.2022 по делу № 2-591/11 , в котором подчеркивается, что отсутствие прямого регулирования не является основанием для отказа в защите прав, и суд обязан применить аналогию закона или аналогию права.

«Эта позиция актуальна в данном деле, поскольку статус эмбрионов в наследственных отношениях прямо не урегулирован, но может быть решен путем применения аналогии права», — утверждает судья.

В решении судьи Едаменко поясняется, что аналогия закона — это распространение на конкретные нерегулируемые правом жизненные отношения действия норм права, регулирующих отношения, которые являются сходными с теми, что требуют урегулирования в рамках этой отрасли права по наиболее существенным признакам. Аналогия права — это применение к конкретным отношениям общих принципов и смысла законодательства в случае отсутствия норм права, регулирующих сходные по существенным признакам отношения. Это означает, что юридически дело решается на основе принципов права, таких как справедливость, гуманизм, юридическое равенство и т. п., которые преимущественно закреплены в соответствующих статьях Конституции Украины или общих положениях законодательных актов.

Судья изучал также позиции ряда ученых-юристов, и в основном они признают эмбрион объектом прав, в том числе в наследственных правоотношениях.

«Национальным законодательством большинства стран пребывание эмбрионов in vitro в гражданском обороте сужается до создания и использования их исключительно с целью лечения бесплодия, и договорные отношения, возникающие в связи с такими эмбрионами, складываются исключительно в сфере репродукции, — отмечает кандидат юридических наук Анна Крушельницкая, которую среди прочих цитирует судья Едаменко в своем решении, — Соответственно, такое положение вещей не допускает превращения эмбрионов in vitro в обычный товар, поэтому рассмотрение их как объектов права собственности не угрожает коммерциализации такого специфического объекта гражданских прав, однако позволяет упорядочить правоотношения, возникающие в отношении искусственно созданных эмбрионов человека. В рамках исследования вопроса права собственности на эмбрионы in vitro необходимо рассмотреть основания приобретения права владения, пользования и распоряжения ими. Учитывая неурегулированность правового статуса эмбрионов человека in vitro в отечественном гражданском законодательстве, основания возникновения права собственности на такой специфический объект гражданских прав можно рассматривать лишь с точки зрения аналогии закона, однако такой подход в целом отражает ситуацию, складывающуюся на практике».

Суд отметил, что участники дела имеют право представить в суд заключение эксперта в области права относительно применения аналогии закона или аналогии права в соответствии с пунктом 1 части 1 статьи 114 ГПК Украины . Суд разъяснял это участникам процесса, но стороны своим правом на представление таких заключений не воспользовались.

Письмо Минюста, представленное стороной ответчицы с пояснением, что эмбрионы человека не входят в состав наследства, а право на применение вспомогательных репродуктивных технологий относится к личным неимущественным правам физического лица, не является обязательным для суда, — отметил судья Едеменко. Также суд считает, что в письме не определено, относятся ли эмбрионы к объектам имущественных прав, поскольку эмбрионы как физические объекты и право на применение вспомогательных репродуктивных технологий не являются тождественными понятиями.

По мнению судьи Едеменко, если относить эмбрионы к личным неимущественным правам, неразрывно связанным с личностью — на этом настаивает сторона ответчицы — эти права в равной степени будут касаться как Анастасии Кузьменко, так и ее умершего мужа. В отсутствие его распоряжения об использовании такого неимущественного права в случае его смерти, любые дальнейшие действия со спорными эмбрионами будут невозможны до принятия соответствующих изменений в законодательстве, а потому воспользоваться этими эмбрионами не смогут не только истцы, но и ответчица.

Суд считает, что в случае толкования судом статьи 8 Конвенции как предусматривающей полную невозможность использования клеток человека без его согласия для осуществления вспомогательных репродуктивных технологий, ответчица вообще не будет иметь никакой возможности использовать хотя бы часть эмбрионов из-за отсутствия согласия ее умершего мужа.

В соответствии с договорами на хранение криоконсервированных эмбрионов с ООО «Экоднепр» и ООО «Неомед 2007», отметил судья Едаменко, эмбрионы определяются как объекты права собственности.

Судья в то же время не считает, что Кузьменко имеет единоличное право распоряжаться эмбрионами из-за того, что в договоре с ООО «Экоднепр» на криоконсервацию эмбрионов нет подписи мужа. Также в договоре не указано, что муж уполномочил Анастасию подписывать договор от имени супругов. Нормы действующего на момент заключения указанного договора законодательства и подзаконных актов не содержали положения о том, что женщина имеет право единолично заключать договоры о применении вспомогательных репродуктивных технологий без подписи мужа. То есть такой договор суд считает незаключенным.

Судья Едаменко учел тот факт, что Кузьменко составила заявление об отказе от наследства после смерти мужа и указала в нем, что не имеет претензий неимущественного и имущественного, в том числе денежного, характера к другим наследникам.

Суд отклонил аргументы ответчицы о том, что супруги Кузьменко не имеют медицинских показаний для применения вспомогательных репродуктивных технологий: суд решает юридический вопрос о возможности использования истцами спорных эмбрионов для таких технологий, а не определяет наличие или отсутствие оснований для применения в отношении истцов программы вспомогательных репродуктивных технологий, что не входит в компетенцию суда и является предметом специализированной медицинской практики.

«Поскольку вопрос посмертного использования криоконсервированных эмбрионов затрагивает деликатные моральные, этические и правовые аспекты, а действующее законодательство Украины не содержит четкого регулирования таких правоотношений, суд считает необходимым применить широкий подход к оценке возможности восстановления прав истцов. При этом суд учитывает необходимость обеспечения баланса между частными интересами истцов, стремящихся реализовать наследственные права и продолжить род своего сына, и личными неимущественными правами ответчицы Анастасии Кузьменко, в частности, ее правом на свободное распоряжение репродуктивными правами, гарантированным статьей 8 Европейской конвенции по правам человека и статьей 3 Конституции Украины. Суд считает, что удовлетворение иска в полном объеме может привести к нарушению прав и законных интересов ответчицы как совладелицы спорных эмбрионов», — отметил судья.

Чтобы обеспечить равенство и сбалансированность прав и законных интересов истцов как единственных наследников после смерти сына и ответчицы, суд удовлетворил исковое заявление частично, а именно в части количества криоконсервированных эмбрионов, предоставляемых истцам для искусственного оплодотворения и применения процедур вспомогательной репродуктивной медицины.

Поскольку Семейный кодекс Украины прямо не регулирует отношения, касающиеся перехода права на распоряжение криоконсервированными эмбрионами, созданными супругами при жизни одного из супругов, к ним, по мнению судьи Едаменко, должны применяться нормы этого Кодекса и общие принципы семейного законодательства, регулирующие подобные отношения — аналогия права.

Он пояснил, что применение аналогии права позволяет истцам как наследникам реализовать документально подтвержденное прижизненное намерение умершего относительно продолжения рода посредством использования созданных эмбрионов. Такое применение соответствует принципам справедливости, гуманизма и защиты фундаментальных репродуктивных прав семьи в соответствии с практикой Большой Палаты Верховного Суда по заполнению пробелов в законодательном регулировании. Суд при этом также учитывает положения Семейного кодекса Украины (статьи 257 и 258), с учетом которых приходит к выводу, что удовлетворение исковых требований не будет противоречить моральным принципам общества.

Судья также отметил, что учел возможное желание ответчицы использовать эмбрионы, что возможно при частичном удовлетворении исковых требований.

Суд считает, что требования о признании права истцов как супругов на дальнейшую регистрацию акта рождения ребенка, который может родиться с использованием вспомогательных репродуктивных технологий посредством суррогатного материнства с использованием спорных эмбрионов, в качестве родителей ребенка, матери и отца, являются производными требованиями и подлежат удовлетворению (на основании статьи 123 Семейного кодекса Украины).

В итоге суд постановил признать право истцов как супругов на применение репродуктивных технологий посредством суррогатного материнства с использованием криоконсервированных эмбрионов умершего Кузьменко Александра и Анастасии Кузьменко. ООО «Неомед 2007» обязали передать Кузьменко копии заявлений, договоров и других документов, связанных с хранением трех криоконсервированных эмбрионов. В остальной части иска — отказать.

«Суд решил: жизнь должна быть! И благодаря этому Украина может получить еще одного гражданина — ребенка, которого так ждут родители и друзья Александра», — прокомментировали решение Кузьменко.

Анастасия также рассказала о потрясении, которое испытала в ответ на решение судьи Едаменко.

«Получается так, что любой может прийти и забрать твои эмбрионы. Даже не участвуя в этой программе. Это страшно — осознавать, что твое право могут просто отобрать. У них [Владимира и Татьяны Кузьменко] нет никакого законного права использовать эмбрионы. Если они так хотят продолжить род, то никто им не запрещает, они могут обратиться в любую больницу и продолжить свой род. То есть это как принудительное донорство. Я считаю, что ни одна женщина не заслуживает такого», — говорила Анастасия.

Женщина была настроена продолжать борьбу за свои права в суде.

«Да, мы будем бороться до конца. Потому что это мои дети — и только я имею право их родить и воспитать. Никто другой. Потому что я просто не представляю, как мне жить, зная, что где-то есть мои дети — и они не со мной», — подчеркнула она.

«Суд вышел за пределы воли умершего лица»

Коллегия судей Апелляционного суда Днепра во время рассмотрения дела о правах на эмбрионы. «Суспильне Днепр»

«Это очень больно. Уже два года я могла бы родить этого ребенка, но у меня нет такой возможности, потому что кому-то вздумалось решать за меня. Никто не имеет права диктовать женщине, когда и сколько детей рожать. Мы с мужем очень хотели этих детей, обратились в клинику, потому что были проблемы. А сейчас, когда я наконец готова, я могла бы родить ребенка — но мне этого не дают», — прокомментировала Анастасия Кузьменко «Ґратам» решение суда первой инстанции.

В октябре 2025 года Анастасия Кузьменко подала апелляцию, и предварительно был назначен состав судей: Николай Пищида, Елена Свистунова и судья Илона Ткаченко во главе коллегии. Поэтому адвокаты ответчицы подали ходатайство об отводе судьи Пищиды, ссылаясь на сомнения в объективности и беспристрастности судьи при рассмотрении дела.

Пищида ранее был председательствующим судьей при рассмотрении апелляционных жалоб на промежуточные постановления суда первой инстанции по этому же делу. Сторона ответчицы утверждает, что во время тех заседаний судья допускал неэтичные, пренебрежительные и предвзятые высказывания в адрес Анастасии Кузьменко, а также демонстрировал сочувствие к Татьяне и Владимиру Кузьменко, в частности, их «праву на продолжение рода с помощью эмбрионов ответчицы». То есть он уже сформировал определенное отношение к обстоятельствам дела.

«Во время апелляционного пересмотра постановления о запрете ответчице использовать эмбрионы для завершения своей программы лечения до конца рассмотрения дела, членами коллегии, в том числе судьей Пищидой М.М., задавались некорректные вопросы, в частности, “планирует ли вообще ответчица рожать”, а адвокату ответчицы было предложено «договориться с истцами, если его клиентка желает завершить программу лечения и родить своего ребенка»», — говорится в материалах дела.

Кроме того, в заявлении об отводе судьи Пищиды адвокаты Анастасии Кузьменко указали на личные связи одного из супругов Кузьменко с этим судьей:

«Кроме того, следует отметить, что истец в период с 2011 года возглавлял Управление Государственного департамента по вопросам исполнения наказаний в Днепропетровской области, тогда как судья Пищида М. М. в этот же период работал судьей Днепропетровского апелляционного суда. Кроме того, на протяжении своей карьеры с 1998 года истец занимал должности в службах уголовного розыска и общественной безопасности при МВД», — говорится в исковом заявлении.

Кузьменки не ответили на вопрос «Ґрати» об их отношениях с Пищидой.

Суд отказал в отводе судьи: по его мнению, ответчица не смогла обосновать свою просьбу. Позже председательствующая по делу судья Илона Ткаченко и судья Николай Пищида взяли самоотвод. В решении суда об удовлетворении этого самоотвода судьи утверждали, что, напротив, у ответчицы безосновательно сформировалось предвзятое отношение к ним.

«Изучив апелляционную жалобу и материалы дела, суд, для обеспечения достаточных гарантий того, чтобы исключить любое сомнение в беспристрастности или объективности, учитывая позицию Европейского суда по правам человека по поводу недоверия к суду, коллегия судей считает необходимым заявить самоотвод», — сообщили судьи.

В ноябре 2025 года был назначен новый состав судей: Александр Агеев, Елена Свистунова и Ольга Халаджи.

Дело начали рассматривать в декабре 2025 года. К апелляции также присоединился представитель ООО «Неомед 2007».

В апелляционной жалобе адвокаты Анастасии Кузьменко в первую очередь отметили, что суд неправильно применил нормы материального права, и указали на его ошибочное определение предмета иска и включение эмбриона человека в состав наследства.

Среди основных оснований апелляции — то, что суд в нескольких случаях вышел за пределы своих полномочий.

«Александр при жизни хотел, подписав договор на проведение ЭКО и все заявления, протоколы, чтобы ребенок родился от его жены. Согласия на то, чтобы передать эмбрионы, чтобы воспользоваться суррогатным материнством, или чтобы каким-либо другим методом был рожден ребенок, он при жизни не давал. То есть суд вышел за пределы воли умершего лица», — отметила адвокат Людмила Кириленко.

Объем прав на эмбрионы, утверждала она, которые унаследовали родители Александра Кузьменко по решению суда, больше, чем тот, которым обладал их сын при жизни.

«Например, если бы Александр был жив и захотел воспользоваться суррогатным материнством и т. п., то он мог бы это сделать только по совместному заявлению супругов, вместе с Анастасией. А получается так, что решением суда им [родителям] передали больший объем, то есть они без генетической матери имеют право распоряжаться эмбрионами», — объясняла адвокат.

Поскольку целью иска является рождение детей, суд учитывал интересы и желания только истцов, оспаривали адвокаты Анастасии.

«Хотя Европейский суд и Верховный суд Украины заявляют, что вопрос применения вспомогательных репродуктивных технологий должен решаться с учетом добровольного согласия человека, предоставившего клетки, и интересов ребенка. Суд вообще не учел в решении интересы ребенка. Суд заочно, еще до рождения ребенка, лишил биологическую мать права на рождение и воспитание», — подчеркнула адвокат Кириленко.

Она отметила, что наилучшими интересами ребенка, по критериям Верховного суда, является воссоединение с биологическими родителями, матерью и отцом. Семейный кодекс, в частности, гласит, что родители имеют приоритетное право на воспитание своего ребенка и на проживание с ним.

Также в апелляции оспаривалось, что Днепровский районный суд не имел полномочий для разделения эмбрионов.

«Суд по собственному усмотрению, без привлечения медицинских специалистов, разделил шесть эмбрионов с конкретной маркировкой, с конкретным полом и с конкретным качеством. И таким образом он вышел за пределы полномочий суда», — утверждала Кириленко.

И не менее весомым было то, как отмечалось в апелляции, что решение суда невозможно исполнить. Суд решил передать три криоконсервированных эмбриона истцам, однако по закону предусмотрена технологическая процедура и форма передачи эмбриона в другое медицинское учреждение. Их нельзя выдать на руки.

«Вот решение принято, а как его исполнять, никто не знает», — подытожила адвокат Кириленко.

Что касается недействительности договора с клиникой, на основании которого Анастасия должна была быть владелицей своих эмбрионов, Кузьменко сказала, что случаи, когда на договоре о криоконсервации эмбрионов стоит только подпись женщины, очень распространены, поскольку мужа часто не приглашают подписать этот документ, который не является обязательным, кроме самого договора на лечение.

«Получается так: если суд говорит, что Александр не подписал заявление и договор, а подписала только Анастасия, то медицинский центр тогда не имел права их замораживать, понимаете? Он должен был их просто спустить в унитаз. А на что же вы тогда претендуете, верно? Если вы признаете, что договор не заключен», — пояснила адвокат.

24 апреля Днепровский апелляционный суд вернул Анастасии все эмбрионы, сняв с них арест и отменив судебное решение Едаменко.

Рассмотрение апелляции длилось полгода, однако в день судебных прений Татьяна и Владимир Кузьменко отозвали свой иск.

На вопрос «Ґрат» о причинах отзыва Кузьменко иска адвокат семьи Александр Мовчан ответил:

«Такой шаг был обусловлен личными мотивами истцов и семейными обстоятельствами, касающимися только их семьи. Считаем, что урегулирование вопроса наследования биоматериалов на законодательном уровне — это вопрос времени, поскольку, учитывая катастрофический демографический кризис в стране и острый спрос общества на применение ВРТ (вспомогательных репродуктивных технологий), в настоящее время это уже является следствием определенных законодательных инициатив».

Анастасия Кузьменко считает, что это победа в результате упорной борьбы ее и ее адвокатов.

«Мы боролись, мы отстаивали свою позицию и доказывали правду. С самого начала на нашей стороне был закон, даже несмотря на то, что суд первой инстанции вынес, на мой взгляд, незаконное решение. Но мы не остановились и продолжали бороться дальше. Я убеждена, что истцы, понимая, что проигрывают, просто решили отозвать свой иск. Конечно, мне хотелось бы, чтобы это завершилось именно решением суда и отменой предыдущего решения, но даже так я воспринимаю это как результат нашей борьбы», — говорит Кузьменко.

Поскольку родители ее покойного мужа по собственной инициативе отозвали иск, по закону они больше никогда не могут обращаться к Анастасии по поводу этих эмбрионов.