«Россия считает журналистов врагами». Правозащитники зафиксировали более сотни похищений медийщиков на оккупированных территориях

С начала вторжения России в Украину в 2014 году по меньшей мере 112 работников медиа побывали в российском плену, несмотря на то, что международное гуманитарное право определяет журналистов как защищенную категорию и не разрешает сторонам вооруженных конфликтов их атаковать или произвольно заключать в тюрьму. Такие данные озвучивает украинская правозащитная организация Институт массовой информации (ИМИ), которая, в частности, мониторит преступления против журналистов. По ее подсчетам, сейчас Россия незаконно удерживает 30 медийщиков.

В середине октября этого года отец пропавшей летом 2023-го и удерживаемой в России украинской журналистки Виктории Рощиной получил письмо от российского министерства обороны о ее гибели в заключении и намерении репатриировать в рамках обменов с Украиной. С тех пор прошло больше месяца, но Россия так и не предоставила ему никаких подтверждений указанного в письме и, несмотря на уверения, не вернула тело семье для надлежащего погребения.

Украинские правозащитники тем временем указывают на системность российских практик похищений журналистов в оккупации, удержание их без связи с внешним миром, жестокое обращение с ними и отсутствие должного международного давления для прекращения таких действий.

«Вы, наверное, к той девушке, которую забрали»

До полномасштабного вторжения России в Украину журналистка из Запорожской области Анастасия Глуховская работала в издании «РИА Мелитополь», специализируясь на социальных темах и освещая разные события в городе, рассказывает ее сестра Диана. Сама она уже несколько лет живет в Киеве, и российское полномасштабное вторжение встретила тоже в украинской столице.

«В первые дни вторжения Мелитополь полностью был захвачен. И соответственно мы все поняли, что Насте нужно заканчивать заниматься журналистикой, потому что журналисты находятся в зоне риска. И это не то, что они рискуют карьерой или чем-то таким, а именно рискуют жизнью. Потому с момента вторжения Настя не занималась журналистской деятельностью, просто вела хозяйство. Она была почти все время дома, осталась в Мелитополе, мы регулярно общались. Все было относительно хорошо, но Настя постоянно боялась, что что-то произойдет, невзирая на то, что она прервала все связи с профессией», — говорит женщина.

20 августа 2023 года Анастасия Глуховская перестала выходить на связь. Как выяснила Диана, российские военные похитили ее сестру прямо из дома где-то в пять утра и обыскали ее квартиру.

«Она в тот день должна была встретиться с нашей матерью. Мама живет в селе неподалеку, она должна была приехать в Мелитополь, и они с Настей должны были погулять. И я с ней общалась, с Настей, накануне вечером. Помню, мы с ней поговорили, что завтра приедет мама. И мама приехала в Мелитополь около восьми утра примерно, звонит в домофон — Настя живет в многоквартирном доме — а ей никто не отвечает. А рядом оказался кто-то из соседей. Говорят: вы, наверное, к той девушке, которую забрали», — вспоминает Диана.

Похищенная в Мелитополе журналистка Анастасия Глуховская. Фото предоставлено семьейПо словам сестры Глуховской, Анастасия с тех пор ни разу не выходила на связь. Их мама ездила в оккупационную комендатуру в Мелитополе и пыталась выяснить, где ее содержат, и попросить передать дочери хоть какие-то личные вещи, но повсюду отвечали, что у них такой нет.

«Мы делали запросы. ФСБ ответило, что они ничего не знают. Ну, конечно. Но в прокуратуре РФ нам подтвердили, что да, Настя была взята под стражу. Но ни один орган там, ни одна частная военная контора, не знаю, никто не берет ответственности за ее похищение. У нас есть видео, которое выложили в телеграмм-канал примерно год назад. Осенью, через несколько месяцев после ее похищения, выложили видеозапись в российском телеграмм-канале, и там было видео задержания Насти и еще несколько человек. И мы семьей идентифицировали, что это Настя, хотя там лицо было заретушировано. То есть, у нас есть доказательства задержания, но ее задерживали люди без различительных знаков», — говорит Диана.

На рассвете в тот же день, что и Анастасию Глуховскую, россияне захватили также администраторов новостных мелитопольских телеграмм-каналов Георгия Левченко, Яну Суворову и Владислава Гершона. По информации международной организации «Репортеры без границ» по состоянию на конец сентября этого года, трех последних могут держать в оккупированном Россией Мариуполе Донецкой области. Глуховскую, по этим данным, сначала держали в магазине хозяйственных товаров в Мелитополе, который россияне превратили в неофициальную тюрьму, потом перевезли в СИЗО за 30 километров в оккупированном селе Приазовское, а затем — в Ростовскую область России.

Больше года у семьи нет никаких новостей об Анастасии Глуховской, родственники ищут и собирают по крупицах какие-либо упоминания о ней в медиа и информацию от украинских военнопленных, которых Россия часто держит вместе со произвольно заключенными гражданскими.

«Мы знаем, что она в августе прошлого года была в Мелитополе, когда ее взяли. И недавно мы узнали, что она была в Таганроге [Ростовской области РФ]», — говорит Диана.

«Семья находится в состоянии такой неопределенности, что это можно приравнять к пыткам»

В Таганроге, по данным украинской правозащитной организации «Медийная инициатива по правам человека» (МИПЧ), некоторое время удерживали и украинскую журналистку-фрилансерку Викторию Рощину, которая сотрудничала с рядом украинских и международных изданий и которая исчезла во время командировки на оккупированную Россией часть Запорожской области в августе 2023 года, где она собирала материал для публикаций о проведении оккупантами выборов, последствиях разрушения Каховской ГЭС и ситуации на Запорожской АЭС. Более года Россия держала ее инкоммуникадо, официально признав ее задержание только в мае 2024 года, однако так и не прояснив ее процессуальный статус и не допустив к заключенной адвоката.

Журналисты держат фотографию Виктории Рощиной на акции, которую организовали, когда ее отец получил письмо от российского Минобороны. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Украинская адвокатка, представляющая семью Виктории Рощиной, юристка правозащитной организации ULAG Евгения Капалкина убеждена: такие действия в отношении родных журналистки можно отдельно расценивать как преступление.

«Была крайняя ограниченность информации, отсутствие ответов на делавшиеся семьей официальные запросы. Долгое время семья находится в состоянии такой неопределенности, которую можно приравнять к пыткам, поскольку неизвестность о судьбе члена семьи также влияет на психоэмоциональное состояние», — говорит Капалкина.

По ее словам, министерство обороны в России пока условно выполняет функцию национального информационного бюро, предусмотренного Женевскими конвенциями, и частично передает информацию об удерживаемых в России их родным через Международный комитет Красного Креста, но не во всех случаях и часто этой информации недостаточно, чтобы понять ситуацию.

«В конце августа был звонок, инициированный переговорной группой между российской и украинской стороной, и позволили родителям [Виктории Рощиной] пообщаться с дочерью. Этот разговор состоялся, и родители свидетельствуют, что она говорила звонко, бодро. Она подтвердила также информацию, что ее пообещали освободить в сентябре, и семья сказала: держись, должен быть обмен. Но в тех обменах, которые произошли в сентябре, ее не было, и что произошло с конца августа и по сегодняшний момент, нам четко не известно», — отмечает Евгения Капалкина.

10 октября 2024 года отец журналистки Владимир Рощин получил письмо от российского министерства обороны с уведомлением о ее смерти в заключении в середине сентября, однако каких-либо подтверждений Россия до сих пор не предоставила и семье Викторию не вернула.

«Ее содержали в минимум двух местах: исправительной колонии №77 в Бердянске и СИЗО №2 города Таганрог Ростовской области. Оба места с первых месяцев полномасштабного вторжения россияне используют для содержания как украинских военных, так и гражданских, в частности женщин. Таганрог (Бердянск на самом деле тоже — там пытали электрическим током) известен как одно из самых жестоких мест содержания украинцев на территории РФ. Его называют адом на земле», — написала в фейсбуке после появления этой новости исполнительный директор МИПЧ Татьяна Катриченко, ссылаясь на свидетельства освобожденных из российского плена.

В целом, по данным МИПЧ, Россия в настоящее время содержит по меньшей мере 1932 гражданских , похищенных с оккупированных территорий Украины. Их перемещают между местами несвободы на оккупированных территориях Украины и России, которых МИПЧ в общей сложности установила около 150.

Данные Медийной инициативы за права человека по состоянию на ноябрь 2024 относительно украинских гражданских, произвольно лишенных свободы на территориях, которые являются или были оккупированы Россией

Татьяна Катриченко указывает на то, что Россия пытается прицельно отслеживать людей, которые пытаются рассказывать, что происходит в оккупации еще с 2014 года. 

«Даже не столько о перемещении военных сил и средств, но и о банальных даже вещах, таких как комендантский час, о том, что на самом деле произошло попадание в какой-то район. В оккупированном Донецке, мы знаем, в колониях сейчас, и в СИЗО раньше, удерживают группу людей, которые готовили публикации в твиттере о событиях в городе. И за это они были задержаны, оккупационная власть называла их в публикациях «твиттеристы». То есть это точно прицельно Россия пытается закрывать каналы, которые передают в целом информацию», — рассказала она в комментарии «Ґратам». 

«Механизм, предусмотренный Женевскими конвенциями, не работает»

Некоторые украинские журналисты незаконно содержатся в России почти весь период российского полномасштабного вторжения. К примеру, это произошло с корреспондентом информационного агентства УНИАН Дмитрием Хилюком.

Дмитрия Хилюка и его отца российские военные похитили 3 марта 2022-го во время оккупации Киевской области прямо из дома в селе Козаровичи. Через восемь дней отца отпустили, а Дмитрия россияне сначала держали в складских помещениях в Козаровичах и соседнем поселке Дымер, а отступая, забрали с собой. Долгое время о Хилюке не было никакой информации, а затем со слов освобожденных украинских военнопленных его близким и украинским правозащитникам удалось выяснить, что журналиста сначала держали в тюрьме в Новозыбкове Брянской области на юго-западе России, а затем перевезли в поселок Пакино Владимирской области, расположенной к востоку от Москвы.

Адвокатка семьи журналиста Оксана Михалевич рассказала, что этой весной родителям Дмитрия Хилюка поступило сообщение от минобороны РФ с официальным подтверждением содержания их сына в России, но с тех пор уже более полугода о нем нет оттуда никаких известий. Как отметила Михалевич, в упомянутом письме россияне ссылаются на конвенцию об обращении с военнопленными и указывают, будто информация о нем и карточка военнопленного передана в Международный комитет Красного Креста.

«Соответственно, они этим утверждают, что он — военнопленный, хотя он им не является и не был комбатантом на момент задержания. То есть Дмитрий вообще является гражданским лицом, задержанным прямо дома фактически», — отмечает она.

По словам Оксаны Михалевич, родители Дмитрия Хилюка пытались передавать письма через Красный Крест несколько раз.

«Но когда освобождаются какие-то пленные, которые с Дмитрием контактировали, то говорят, что Дмитрий ни одного письма не получал от родителей. То есть, этот механизм, предусмотренный Женевскими конвенциями, и на который, в частности, ссылалось министерство обороны России в том письме, не работает. Они писали, мол, можете обращаться через МККК, отправлять корреспонденцию, посылки — и они будут, мол, переданы. Но ничего подобного не происходит. Единственное письмо, которое родители получили от Дмитрия, поступило им в августе 2022 года, а датировано оно апрелем», — говорит она.

Журналист Дмитрий Хилюк. Фото с фейсбук-страницы Хилюка, опубликованное 24 февраля 2022 года

27 июля этого года международная организация «Репортеры без границ» обнародовала свидетельства освободившегося из плена украинского военного, который рассказал, что почти год провел с Дмитрием Хилюком в одной камере в тюрьме в Пакино. По словам этого мужчины, Дмитрий Хилюк на момент их общения «весил не более 45 килограммов» и мало походил на себя на фото, которые показывали для идентификации. Бывший пленник рассказал, что гражданских россияне держали в заключении вместе с военнопленными.

«Лишенный пищи, подвергавшийся избиениям, пропагандистским беседам и унижениям, Игорь (это имя интервьюируемого — Ґ.) рассказывает жуткую историю плена, в котором в этой камере находятся около пятнадцати украинцев, как гражданских, так и военных. Он вспоминает, как посреди зимы, при минус десяти градусах, его и его товарищей заставляли ходить по тюремному двору полностью голыми. Довольно часто во время проверок тюремные надзиратели или сотрудники службы безопасности (ФСБ) развлекались, спуская собак на заключённых. Последних регулярно заставляли петь российский гимн или лишали пищи», — говорится в заявлении «Репортеров без границ».

Россия содержит 30 похищенных в оккупации журналистов

Украинская правозащитная организация «Институт массовой информации» говорит о 30 журналистах , которых Россия незаконно содержит в тюрьме на оккупированной ею территории, включая Крым. По словам головы организации Оксаны Романюк, всего за время войны через это прошли 112 сотрудников медиа, гражданских журналистов и блогеров. Некоторые из них содержались без каких-либо обвинений или процессуального статуса, а в отношении некоторых российские силовики фабрикуют уголовные дела. В качестве примера она приводит дело против украинского писателя и журналиста Станислава Асеева, которого произвольно задержали в оккупированном Россией Донецке в 2017-м и который более двух лет провел в заключении группировки «ДНР» по обвинениям в якобы «шпионаже».

«Есть также паттерн, что Россия пытается представить украинских гражданских как вроде бы военнопленных. Примером является Дмитрий Хилюк. Время от времени мы видим, что его в разных российских телеграмм-каналах вспоминают и подписывают, что он какой-то военный. Но он совершенно точно не имел отношения к войску. Это россияне так пытаются аргументировать, почему гражданского человека незаконно удерживают», — говорит Романюк.

Дані Інституту масової інформації щодо викрадених журналістів станом на листопад цього року

Как установили аналитики организации, почти все, кто так или иначе был освобожден из такого плена, рассказывают о пытках или жестоком обращении с ними, а также об отказе оказывать медицинскую помощь в местах несвободы, где их содержат.

«Россия считает журналистов врагами. Мы это видим не только на примерах того, как они берут журналистов в заложники по сути. Мы это видим и когда российские снайперы стреляют прицельно по людям, промаркированным как пресса. Напомню, как был убит Богдан Битик (украинский продюсер итальянской газеты La Repubblica, погибший в результате российской атаки в Херсоне 26 апреля 2023): в него выстрелил снайпер, хотя у него была жилетка «Пресса», у него была камера в руках. Мы фиксировали не раз, когда с дронов пытались сбрасывать взрывчатку на съемочные группы», — говорит Романюк.

По данным ИМИ, за время полномасштабного вторжения Россия убила в Украине 92 журналиста , из них 12 — во время выполнения профессиональных обязанностей.

Всего за период полномасштабного российского вторжения по состоянию на начало ноября ИМИ зафиксировал 634 преступления против медиа. Речь идет и о физической агрессии, включая убийства, и кибератаки, и обстрелы телебашен.

Россияне обстреляли телебашню в Харькове второй раз за два месяца. Зачем им это, и что теперь с телевещанием в регионе

Как сообщил руководитель Департамента уголовно-правовой политики и защиты инвестиций Офиса генпрокурора Украины Алексей Бонюк, по состоянию на 4 ноября 2024 года расследуется 107 уголовных производств по фактам военных преступлений, совершенных против журналистов: 57 журналистов погибли, 45 получили ранения, один находится в плену, один пропал без вести. По его словам, в настоящее время в украинских судах уже есть 4 обвинительных акта в отношении 9 человек, из них три человека уже признаны виновными и приговорены к 9 и 12 годам (два человека) заключения.

Материал подготовлен в рамках проекта The Balkan Investigative Reporting Network Bosnia and Herzegovina (BIRN BiH)