«Россия массово привлекает наших учителей к вещам, за которые предусмотрена уголовная ответственность». Кого в Украине судят за коллаборационизм в сфере образования

Украинские суды объявили более двухсот приговоров по делам о коллаборационной деятельности в сфере образования. Подавляющее их большинство касается руководителей учебных заведений на временно оккупированных территориях. Их обвиняют в обеспечении перехода школ и других учреждений в российские стандарты образования, распространение враждебной пропаганды, сотрудничество с парамилитарными движениями. Вместе с этим, украинские педагоги сталкиваются с системным давлением оккупационных властей и принуждением вести свою деятельность в соответствии с российским законодательством.

«Ґрати» подробнее разобрались, как в Украине судят педагогов-коллаборантов, и в каком положении находятся работники учебных заведений на временно оккупированных территориях.

Дело Светланы Турлаковой 

В Подольском районном суде Киева продолжается рассмотрение дела Светланы Турлаковой — до недавнего времени директрисы Ялтинской средней школы №14 «Радуга» в оккупированном Крыму. Ее обвиняют в коллаборационной деятельности, а именно: внедрении стандартов образования государства-агрессора в учебных заведениях часть 3 статьи 111-1 Уголовного кодекса Украины .

Бывшая директриса Ялтинской средней школы № 14 «Радуга» в оккупированном Крыму Светлана Турлакова в Подольском районном суде Киева. Фото: Михаил Тюнькин, ҐратиПо данным следствия, Светлана Турлакова с 2014 года работала в заведениях общего образования оккупированного Крыма согласно требованиям РФ. В 2013 году она возглавила одну из ялтинских школ.

В должности директрисы женщина привлекала учеников к участию в пропагандистских мероприятиях, посвященных, в частности, «подвигам защитников отечества» и 11-й годовщине незаконного «общекрымского референдума», говорится в сообщении Прокуратуры АРК и города Севастополя. Кроме того, Турлакова утверждала учебные планы, принимала и подписывала решения, согласованные с российскими нормами образовательного процесса в школе, которую она возглавляла.

Так, в январе 2022 года Светлана Турлакова издала приказ об утверждении дорожной карты на следующие 5 лет по переходу школы на новые образовательные стандарты начального и общего образования, утвержденные законом РФ об образовании и приказами министерства образования РФ. Дорожная карта включала в себя проведение «просветительских мероприятий» для родителей и учителей, разработку модели взаимодействия с «заведениями дополнительного образования, культуры и спорта», переукомплектование библиотек, разработку нового учебного плана и плана воспитательной работы.

Через год Турлакова издала подобный приказ о плане мероприятий, которые согласовали бы образовательный процесс в СШ №14 с приказом минобразования РФ, изданным в августе 2022 года. В министерском документе говорится, что результатом освоения образовательной программы должно быть, в частности, «формирование российской гражданской идентичности, патриотизма, уважения к своему народу, чувство ответственности перед родиной, гордости за свой край, свою родину, свой язык и культуру, прошлое и настоящее многонационального народа России; идейная убежденность, готовность к служению и защите отечества, ответственность за его судьбу».

Также в этом приказе минобразования РФ указано, что учащиеся должны уметь характеризовать «решающую роль СССР в победе над нацизмом, значение советских научно-технологических успехов, освоение космоса; понимание причин и последствий распада СССР, возрождение Российской Федерации как мирового государства, воссоединение Крыма с Россией, специальной военной операции в Украине и других важнейших событий ХХ — начала ХХІ века; особенности развития культуры народов СССР (России)»

В программе развития Ялтинской средней школы «Радуга» на 2024-2028 годы, утвержденной Турлаковой в конце 2023-го, содержится анализ и оценка текущего положения дел в учебном заведении по разным направлениям. Возле пунктов «Наличие первичного отделения российского движения детей и молодежи “Движение первых”» и «Наличие представительств детских и молодежных общественных объединений (“Юнармия”, “Большая перемена” и др.)» отмечено «наличие». Также указано, что СШ №14 участвует в проекте «Орлята России». А негативные отметки указаны относительно пунктов об участии учащихся в «волонтерской деятельности» и наличии «школьных военно-патриотических клубов».

Пункты по «устранению этих недостатков» прописаны в дорожной карте реализации программы развития школы. В частности, с мая по август 2025 года в школе должен был быть создан «военно-патриотический клуб».

План работы школы на 2025-2026 учебный год, утвержденный Светланой Турлаковой, содержит пункты об «использовании российской государственной символики, проведении мероприятий к государственным праздникам РФ и еженедельным линейкам с целью формирования у учащихся и учениц ценности государственных символов РФ и уважения к ним». Кроме того, план предусматривал мероприятия, посвященные «Году защитника отечества», в частности, сбор гуманитарной помощи для «участников СВО» (российские власти называют свою военную агрессию против Украины термином «специальная военная операция»).

На сайте Ялтинской средней школы «Радуга» и на ее странице «ВКонтакте» размещены сообщения о «Военно-патриотических играх Зарница», встречах детей с сотрудниками российского МВД и киберполиции, российскими военнослужащими, участвующими в войне против Украины. Другие сообщения на странице школы освещают пропагандистские мероприятия, в частности организованные «Движением первых», посвященные российской армии, «единению» Крыма с РФ и т.д.

Как говорится в сообщении Службы безопасности Украины, Светлана Турлакова приехала в конце декабря 2025 на подконтрольную Украине территорию, чтобы посетить своих родственников. Следствие утверждает , что женщина уехала из оккупированного Крыма через третьи страны и планировала вскоре таким же образом возвратиться на полуостров.

Украинские правоохранители задержали Турлакову в съемной квартире в Киеве. В ходе обыска оказалось, что у нее были и российские, и украинские документы.

Российские паспорта бывшей директрисы Ялтинской средней школы № 14 «Радуга» в оккупированном Крыму Светланы Турлаковой. Фото: Прокуратура Украины

Педагогине сообщили о подозрении в коллаборационной деятельности, а суд избрал ей меру пресечения в виде двух месяцев содержания под стражей без определения залога.

10 февраля дело Светланы Турлаковой было направлено в Подольский районный суд Киева, который 2 марта рассмотрел ходатайство Прокуратуры Крыма о продолжении содержания подозреваемой под стражей.

По мнению прокурорки Марии Проценко, в случае избрания другой меры пресечения возникает риск, что Турлакова будет скрываться от суда, в частности вернется в оккупированный Крым, или будет препятствовать следствию. Также она отметила, что во время действия военного положения Уголовный процессуальный кодекс  предусматривает избрание именно этой меры пресечения для лиц, подозреваемых, в частности, в коллаборационной деятельности часть 6 статьи 176 Уголовного процессуального кодекса Украины .

Адвокат Турлаковой Алексей Швыдкий просил суд избрать более мягкую меру пресечения, не связанную с содержанием под стражей. Он подчеркнул, что его подзащитная ранее не была судима, что у нее есть в Киеве родственники, у которых могла бы проживать в течение судебного рассмотрения, а также, что следователи уже собрали все доказательства по этому делу, поэтому обвиняемая не сможет уничтожить что-либо из них. Тем не менее суд удовлетворил ходатайство прокуратуры и отправил Светлану Турлакову еще на два месяца под стражу без права залога.

13 марта прошло подготовительное судебное заседание, однако перед этим суд принял решение о дальнейшем рассмотрении дела в закрытом формате. На вопрос «Ґрат» по поводу позиции стороны защиты адвокат Швыдкий ответил лишь, что надеется на законное и справедливое решение суда, но от более подробных комментариев отказался.

Задержание Турлаковой вызвало реакцию ряда чиновников из РФ и оккупационных органов власти в Крыму. Обеспокоенность по этому поводу выразила «министр образования Республики Крым» Валентина Лаврик и назвала действия украинских правоохранителей нарушением прав человека.

Депутат российской госдумы от Крыма Михаил Шеремет также прокомментировал событие в разговоре с российским медиа «РИА Новости» .

«Задержание директора школы — это месть за выбор крымчан жить с родной Россией. Украинские власти испытывают большую ненависть к крымчанам и неоднократно угрожали превратить полуостров в необитаемый», — заявил Шеремет.

Депутат Государственной Думы России от Крыма Михаил Шеремет. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«Уголовная ответственность не должна быть единственным ответом»

Отдельная статья, определяющая коллаборационную деятельность и устанавливающая уголовную ответственность за нее, появилась в украинском законодательстве только в начале полномасштабного вторжения. Верховная Рада проголосовала соответствующие изменения в Уголовный кодекс 3 мая 2022, а 15 марта их утвердил своей подписью президент. 

Статья 111-1 содержит 8 частей, в которых говорится о различных видах коллаборационной деятельности: от публичной поддержки государства-агрессора до занятия должностей в судебных или силовых оккупационных органах. Часть 3 предусматривает ответственность за антиукраинскую пропаганду в учебных заведениях, а также внедрение стандартов образования государства-агрессора в учебных заведениях. Максимальное наказание за такие преступления — лишение свободы до 3 лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью сроком от 10 до 15 лет.

В комментарии «Ґратам» адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA Алена Лунева отмечает, что в начале полномасштабного вторжения власти рассматривали статью о коллаборационной деятельности скорее как предохранительную меру.

«Предназначение этой статьи вообще не предполагало, что ее будут применять на практике, как мне сказал один народный депутат, голосовавший за этот закон. Предполагалось, что она будет месседжем: «Не сотрудничайте». Но как она будет применяться на практике, они тогда не представляли, и задачи в марте 2022 года были другие», — говорит Алена Лунева.

Как следствие, объясняет она, в статье не была учтена перспектива длительной оккупации и проблем, которые она влечет за собой. Международное гуманитарное право предусматривает, что страна-агрессор не может завозить собственных специалистов на оккупированные территории, а должна привлекать местное население к жизнеобеспечению региона. Украинское же законодательство устанавливает за это уголовную ответственность, поэтому люди одновременно боятся и давления со стороны оккупантов, и угрозы наказания со стороны украинского государства, говорит правозащитница.

Россия со своей стороны использует статью о коллаборационизме в пропаганде и запугивании людей на оккупированных территориях. Этому способствует несколько размытая формулировка статьи и отсутствие четкого понимания, кто подпадает под уголовную ответственность, отмечает Алена Лунева. По ее словам, педагоги в оккупации могут бояться судебного преследования на подконтрольной Украине территории и не выезжать из-за этого. 

Несмотря на обсуждение и критику, статья 111-1 не изменялась с момента принятия. По словам адвокационной директорки Центра прав человека ZMINA, с тех пор появилось более 10 законопроектов , которые предлагают изменения в законодательство в этой сфере, но пока ни один из них не был утвержден.

В отдельных инициативах говорилось о введении исключений среди деятельности в оккупации, которую можно считать коллаборационистской. Другие предлагали сформулировать конкретный перечень запрещенной деятельности в оккупации и разрешить все действия, которые в него не включены.

«Мы предлагали говорить об изменениях в статью о коллаборационизме вместе с разговором о люстрации, потому что уголовная ответственность не должна быть единственным ответом на этот вопрос и на случаи сотрудничества жителей оккупированной территории с оккупационными органами власти. На самом деле, мы знаем, что обществу в отдельных категориях вполне достаточно люстрации. Украинское общество не хочет крови, по крайней мере, социологические опросы такого не показывают. То есть нет такой ситуации, что живущие на подконтрольной территории украинцы ненавидят тех, кто в оккупации», — говорит Алена Лунева.

По ее мнению, уголовную ответственность уместно оставить для серьезных преступлений, связанных с работой в оккупационных органах власти, тогда как для других форм сотрудничества — ввести наказание в виде ограничения права занимать определенные должности в Украине. Правозащитница считает, что такой механизм был бы справедлив и в отношении педагогов: отстранять человека от работы с детьми, если он распространял российские нарративы.

Адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA Алена Лунева. Фото: Центр прав человека ZMINAВместе с тем, образовательная омбудсманка Надежда Лещик в комментарии «Ґратам» подчеркнула, что в перечень обязанностей педагогических работников входит не только образовательная, но и воспитательная функция, в частности, формирование уважения к украинскому языку, законодательству и ценностям, а потому важно минимизировать риски в этой сфере. Омбудсманка отметила, что с этой целью в августе 2025 года были внесены изменения в Закон Украины «Об образовании»: новые нормы запретили работать в учебных заведениях лицам, которых суд признал виновными в коллаборационной деятельности.

Кто получает приговоры за внедрение российских стандартов образования

По состоянию на конец апреля этого года в Едином реестре судебных решений находятся более 230 приговоров судов первой инстанции по части 3 статьи 111-1 Уголовного кодекса. Все они — обвинительные, но часть решений обжалуют на апелляционном и кассационном уровнях. Большинство процессов происходит заочно, без присутствия обвиняемых.

Абсолютное большинство этих дел касается людей на руководящих должностях в учебных заведениях. Около 70% рассмотренных приговоров вынесены людям на должностях директоров или исполняющих обязанности директора, еще почти 14% — заместителям директоров. Приговоры за коллаборационизм также получали ректоры, проректоры, деканы, руководители отделов образования в оккупационных административных учреждениях, заведующие учреждениями, даже так называемый «министр образования и науки ЛНР» . 

Среди людей на более низких должностях, получивших приговоры по части 3 статьи 111-1: учительница русского языка и литературы, учительница истории, преподавательница моделирования одежды, педагогиня-организаторка и исполняющая обязанности заведующего библиотекой.

Судебные процессы над библиотекаршей , участвовавшей в обеспечении учебниками купянского лицея в Харьковской области, и учительницей русского языка и литературы младших классов, работавшей в школе в селе Томина Балка на Херсонщине, проходили при участии обвиняемых. Обе женщины признали, что обеспечивали образовательный процесс в условиях оккупации по российским стандартам. Суды назначили им наказание в виде лишения свободы на 3 года с ограничением права заниматься определенными видами деятельности. Вместе с тем, обоих обвиняемых освободили от отбывания основного наказания с испытательным сроком на один год и обязательствами периодически являться в уполномоченный орган для регистрации, сообщать об изменениях своего места жительства и работы и не выезжать из Украины без предварительного согласования.

Иная ситуация сложилась в случаях учительницы истории в школе в поселке Новоайдар Луганской области и педагогини-организаторки школы в Горловке Донецкой области. Процессы происходили в отсутствие обвиняемых, а в текстах приговоров речь идет не только о формальном исполнении обязанностей в учебных заведениях, работающих по стандартам страны-агрессора. По данным следствия, первая женщина давала интервью российскому телеканалу «Россия 24», в котором высказалась в поддержку действий оккупационных властей и замене образовательной программы на российскую. Вторая обвиняемая проводила многочисленные мероприятия и участвовала в создании материалов для поддержки российской армии, говорится в тексте приговора .

Судебный процесс над преподавательницей конструирования и моделирования одежды Херсонского профессионального училища также проходил заочно. По данным следствия , обвиняемая работала в учреждении до оккупации и согласилась продолжить преподавание после того, как училище перешло под российский контроль. По мнению ее адвоката, сторона обвинения не доказала, что преподавательница внедряла стандарты образования РФ в учебном заведении. Также, по убеждению стороны защиты, обвиняемая не имела свободного выбора, соглашаться на должность или нет, поскольку должна была содержать двоих несовершеннолетних детей.

Суд такой позиции не поддержал. Двое свидетелей, ранее являвшихся коллегами обвиняемой, отметили, что преподаватели продолжали получать на карточки часть заработной платы от украинских властей, пока находились в оккупации. По мнению суда, такое обстоятельство позволяет оценивать решение обвиняемой продолжить работать в учебном заведении как добровольное. Также в решении говорится, что «внедрение стандартов образования означает процесс введения, реализации и применения образовательных стандартов в практическую деятельность учебных заведений». Поэтому преподавание в учреждении, подчиненном системе образования РФ, ведению журналов, оценке самостоятельных работ и использованию русского языка как официального суд признал действиями, подпадающими под часть 3 статьи 111-1 УКУ. Педагогине назначили максимальное наказание, но сейчас это решение пересматривает Херсонский апелляционный суд.

«Предательство доверия может вызвать большой негатив» 

По словам Алены Луневой, педагоги были первой профессиональной группой, которая начала серьезно дискутировать на тему коллаборационной деятельности и обвинений в сторону работников их сферы.

«На самом деле это очень сложный вопрос по ряду причин. Педагоги — это традиционно бюджетная, низкооплачиваемая работа, но они, как и работники социальных сфер, библиотекари, входят в группу доверия. К учителям есть общественное доверие. И предательство этого доверия, переход на сторону врага, как могут быть восприняты действия преподавателей, могут вызвать большой негатив», — объясняет правозащитница.

Таким образом, отношение к педагогам-коллаборантам довольно неоднородно. Как рассказывает Алена Лунева, в 2024 году проводились фасилитированные дискуссии на тему уголовной ответственности за сотрудничество с россиянами. В основном люди утверждали, что наказывать нужно работников органов местного самоуправления, государственных органов власти, правоохранителей, судей, тогда как о педагогах упоминали значительно реже. При этом общение с людьми из деоккупированных или эвакуированных общин показало другие результаты, отмечает правозащитница. Там первыми упоминали чиновников, которые перешли на сторону врага, и учителей.

По мнению адвокационной директорки Центра прав человека ZMINA, в настоящее время деятельность педагогов, которые сотрудничают с оккупантами, в большинстве своем оценивают без учета контекста, в котором они находятся. Также она отмечает, что дифференциация подхода к педагогам, в зависимости от преподаваемого ими предмета на практике оказалась нерабочей.

«Потому что математику можно тоже преподавать с портретом Путина в руках, а можно историю преподавать так, чтобы обойти момент о том, как «Ленин создал Украину». То есть это очень зависит от того, как индивидуально ведет себя учитель. Но Россия пытается массово привлекать наших учителей к тем вещам, за которые им может грозить уголовная ответственность», — говорит Алена Лунева.

«Система, где люди должны доносить друг на друга»

В комментарии «Ґратам» глава Центра гражданского просвещения «Альменда» Мария Сулялина отмечает, что кое-где в оккупации сохраняется возможность учиться по украинской программе, но исключительно в дистанционном формате. Постепенно количество детей, получающих украинское образование в оккупации, уменьшается. Как объясняет правозащитница, это связано с давлением и ограничением со стороны российских оккупантов.

О значительном уменьшении количества педагогов, которые на временно оккупированных территориях продолжают обучать детей по украинским стандартам, говорит и образовательная омбудсманка Надежда Лещик.

«В 2022-2023 годах значительная часть педагогов, оставшихся на временно оккупированных территориях, обучали детей по украинским стандартам образования дистанционно или помогали ребенку, которого родители перевели на индивидуальную форму обучения. Однако со временем на временно оккупированных территориях оккупационные власти усилили контроль за интернетом и мобильной связью, поэтому преподавание стало особенно опасным как для педагогов, так и для учеников», — сказала «Ґратам» омбудсманка.

Чтоб люди боялись, что других детей будут забирать — подкаст «Захисниця. Imayeci»

По ее словам, еще одна проблема заключается в оплате труда украинских учителей. Сложности возникают на этапе перевода средств, а также использования гривны на ВТО.

Алена Лунева говорит, что в начале полномасштабного вторжения оказавшиеся в оккупации педагоги не получили от МОН Украины никаких указаний, как им действовать. Многие из них обращались с вопросами в Службу образовательного омбудсмена. Надежда Лещик также отмечает, что в 2022 году поступало много обращений по поводу нарушений прав педагогов и международного гуманитарного права на временно оккупированных территориях. По ее словам, сейчас количество таких запросов значительно уменьшилось, что связано с блокировкой связи и рисками безопасности.

По словам Марии Сулялиной, на оккупированных территориях Россия построила систему устрашения населения, в которую вовлечены силовые структуры. Среди прочего, в российском законодательстве, которое применяют и в оккупации, предусмотрены пункты «противодействия экстремизму». Экстремизмом россияне считают фактически любые проукраинские взгляды, отмечает глава «Альменды». Также в России и на оккупированных ею территориях криминализировались целые темы, связанные с новейшей историей Украины: Революция Достоинства, оккупация Крыма, война. Поэтому высказывания и распространения информации об этих событиях также влекут наказание.

«На практике, если учитель видит, что ребенок выражает проукраинские взгляды, он обязан об этом сообщить в соответствующие службы. Если он этого не сделает, он также подвергается ответственности за экстремизм. По сути, построена система, где люди должны доносить друг на друга, как было в Советском Союзе», — говорит Мария Сулялина.

По ее словам, на временно оккупированных территориях учителей привлекали как к административной, так и к уголовной ответственности за проукраинские высказывания, отрицание определенных событий или даже название Голодомора геноцидом. Вместе с этим, отмечает глава «Альменды», нельзя говорить о едином подходе оккупационных властей: за одинаковые поступки в разных ситуациях к людям могут применять разные статьи и наказания.

Известно о случаях увольнений и судебных преследований педагогов за критику российской агрессии, распространение украинской символики или музыки. В августе 2022 года Херсонская ОГА сообщила о том, что оккупанты произвольно задержали директоров двух лицеев. Каховская городская территориальная община распространяла информацию , что российские военные дважды похищали и забирали в застенки директора местной школы.

Руководительница Центра гражданского просвещения «Альменда» Мария Сулялина. Фото с ее страницы в Facebook

Еще один аспект, который важно учитывать, добавляет правозащитница, это общественное давление. Если учитель начинает проявлять проукраинскую позицию, то это сразу становится публичным в местных пабликах социальных сетей. В таких ситуациях преподаватель может стать жертвой буллинга, а также лишиться должности в учебном заведении. 

«У нас есть случаи, когда учителя по 3-4 раза были вынуждены менять работу. Есть учителя, которые уже не могут работать по специальности даже не из-за того, что они высказывали какие-то проукраинские позиции, а потому что недостаточно хвалили Путина. То есть, за то, что они какие-то темы системно отдавали на домашнюю работу и их не проверяли. Это, в основном, связано с тем, что кто-то из родителей приходил к директору и жаловался на этого учителя», — говорит Мария Сулялина.

Она рассказывает о случаях давления, в частности физического, на директоров, чтобы они возобновляли работу учебных заведений на временно оккупированных территориях. Учитель истории из Херсона Сергей Шишковский рассказал изданию «Тексты» , что в начале оккупации россияне попытались провести совещание с директорами местных школ, но большинство участников покинули мероприятие до его завершения. Тогда оккупанты начали угрожать педагогам тюрьмой, если они будут отказываться сотрудничать. Кроме того, россияне ссылались на Женевские конвенции и украинское законодательство, которые, по их мнению, обязывали работников учебных заведений вернуться к работе.

В то же время, большая часть педагогов действительно может продолжать работать добровольно, ведь директоров, которые отказывались работать в оккупации, заменяли другими людьми, что были согласны на это, добавляет Мария Сулялина. Она отмечает, что важно рассматривать каждый случай индивидуально и анализировать, какие именно действия совершал человек, и оказывалось ли на него давление.

«Мы знаем учителей истории, которые продолжали преподавать так, чтобы не распространять пропаганду, и их за это увольняли. И мы знаем учителей физкультуры, которые становились классными руководителями и приглашали российских военнослужащих, продвигали российскую политику и фотографировались с флагами “ДНР”. Это очень зависит от кейса конкретного человека, а не от занимаемой должности», — отмечает правозащитница.

Может ли руководство школы влиять на милитаризацию детей и распространение пропаганды

Как в России, так и на оккупированных ею территориях функционируют парамилитарные молодежные движения, в частности «Юнармия» и «Движение первых». Как объясняет Мария Сулялина, они отличаются, прежде всего, позиционированием. Если «Юнармия» открыто говорит о том, что имеет целью подготовить будущих солдат, то «Движение первых» представляет себя как воспитывающее патриотов РФ движение, благодаря чему оккупантам удается значительно успешнее распространять его на оккупированной территории.

Крымский школьник в оккупированном Джанкое, 1 мая 2014 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

В планы воспитательной работы школ заложено обязательное сотрудничество с молодежными движениями, в частности с «Юнармией», благодаря чему деятельность таких организаций прочно интегрирована в формальное образование. Руководительница «Альменды» отмечает, что руководство школы имеет определенное влияние на объемы этого сотрудничества: либо разрешить «Юнармии» проводить отдельные мероприятия, либо открыть ячейку этого движения на базе учебного заведения.

Таким образом, ответственность возлагается на директора. С одной стороны, он может попытаться формально выполнить план, но при этом минимизировать взаимодействие детей с наиболее милитаризованными и пропагандистскими движениями. С другой стороны, он может строить «образцовую школу» с ячейками «Юнармии» и «Движения первых», досками и партами «героев», говорит Мария Сулялина.

В то же время руководство школы не всегда может повлиять на распространение российской пропаганды, отмечает глава «Альменды». Например, если есть распоряжение, что во всех школах Крыма должны состояться мероприятия к так называемому «дню воссоединения с РФ», отдельное учебное заведение не может избежать выполнения приказа. Подобные требования прописываются на уровне законодательства РФ в сфере образования, а их реализация возлагается на исполнительные органы и непосредственно учебные заведения.