«Со стороны это может выглядеть как настоящие судебные решения». Правозащитники исследовали российские суды над пленными как инструмент войны
Акция в поддержку военнопленных в Киеве, 4 августа 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Российская Федерация системно использует механизмы произвольного уголовного преследования украинских военнопленных и гражданских, задержанных в контексте вооруженной агрессии против Украины. Эта практика существует с 2014 года, однако усилилась после полномасштабного вторжения.
В исследовании Медийной инициативы за права человека (МИПЧ) «Криминализация сопротивления: как РФ преследует украинцев за защиту Родины и несогласие с оккупацией » говорится о более чем 2440 украинцах, ныне находящихся в статусе подозреваемых, обвиняемых или уже осужденных. Их уголовные дела базируются на полученных посредством пыток и давления показаниях и рассматриваются в судах вопреки нормам международного гуманитарного права. Правозащитники предостерегают, что этот массив официальных приговоров РФ создает долгосрочные угрозы: от использования этих документов для манипуляций общественным мнением на международной арене до рисков повторного задержания освобожденных украинцев за границей из-за объявления их Россией в международный розыск.
Одни и те же судьи выносят десятки однотипных приговоров
По меньшей мере, 1717 военнопленных и гражданских из Украины Россия приговорила к заключению по состоянию на 1 мая 2026 года. Об этом говорится в исследовании Медийной инициативы по правам человека «Криминализация сопротивления. Как РФ преследует украинцев за защиту Родины и несогласие с оккупацией», к сбору данных для которого присоединялись и «Ґрати».
В целом, как выяснили правозащитники, более 2440 украинцев ныне находятся в статусе подозреваемых, обвиняемых или уже осужденных по делам, имеющим признаки сфабрикованных или таких, что сами по себе являются незаконными, согласно международному гуманитарному праву.
Данные отчета «Криминализация сопротивления. Как РФ преследует украинцев за защиту Родины и несогласие с оккупацией». Авторы: Медийная инициатива за права человека
По словам главы МИПЧ Татьяны Катриченко, такое уголовное преследование граждан Украины — часть последовательной государственной политики государства-агрессора.
«РФ задерживает, берет в плен военнослужащих, задерживает гражданских. Содержит в местах несвободы, пытает. Нам известны случаи — сотни случаев — гибели в плену. А затем после пыток РФ получает так называемые разоблачительные показания и начинает уголовное преследование и судебные процессы. А после суда отправляет [этих людей] отбывать наказание в самые дальние места содержания», — рассказала Катриченко во время презентации исследования в конце мая.
Как отмечается в докладе, о системности подхода к обращению с удерживаемыми Россией украинскими гражданами свидетельствует, в частности, то, что он применяется к тысячам людей в разных статусах.
Наибольшую группу пострадавших — примерно 1639 человек — составляют военнопленные, которых судят непосредственно в РФ или в так называемых судах на временно оккупированных территориях (ВОТ) Украины . Остальные дела касаются гражданских лиц Украины, произвольно лишенных свободы Россией на оккупированных территориях. Среди них 458 человек подвергаются преследованиям в российских судах, а 345 — в так называемых судах на ВОТ.
Вторым проявлением системности является централизация и шаблонность преследования: одни и те же судьи выносят за короткий промежуток времени десятки однотипных обвинительных приговоров с повторяющейся структурой и тождественными формулировками.
Дела против украинцев в России слушают преимущественно военные суды. Хотя они и принадлежат к общей российской судебной системе, но специализируются именно на вопросах нацбезопасности, силовых структур и военной службы.
По данным отчета, в процессах против граждан Украины ключевую роль играют четыре таких учреждения: 1-й Западный окружной военный суд в Санкт-Петербурге, 2-й Западный — в Москве, Центральный — в Екатеринбурге и Южный — в Ростове-на-Дону. При этом в последнем рассматривается почти половина дел в отношении украинских военнопленных (349 из 780), поскольку Россия включает в его территориальную юрисдикцию, кроме своих южных регионов, также оккупированные территории Украины, которые она незаконно считает своими.
Данные отчета «Криминализация сопротивления. Как РФ преследует украинцев за защиту Родины и несогласие с оккупацией». Авторы: Медийная инициатива за права человека
Как установили исследователи МИПЛ, в Южном окружном военном суде делами украинцев занимается определённый круг судей: Константин Простов, Вячеслав Корсаков, Игорь Дегтярёв, Кирилл Кривцов, Сергей Образцов, Гурген Довлатбекян и Павел Губарев, и каждый из них вынес от 13 до 20 однотипных обвинительных приговоров. На оккупированной территории ситуация аналогична. Например, в оккупированном Донецке судья Владимир Плюхин вынес 33 однотипных приговора.
«Такая концентрация дел у одного судьи в сочетании с однообразием формулировок приговоров исключает возможность индивидуализированной правовой оценки», — говорится в исследовании.
Авторы отчета отмечают: ни один оправдательный приговор не зафиксирован ни в России, ни на оккупированных ею территориях. По их убеждению, это свидетельствует о том, что судебное разбирательство не выполняет функции установления обстоятельств дела, а легализует заранее определенный результат.
Третьим проявлением системности преследования исследователи называют непропорциональную строгость приговоров: наказание для украинцев является демонстративно жестоким во всех категориях дел, причем самые строгие вердикты принимают именно на оккупированных территориях, где средний срок лишения свободы для военнопленных достигает 21 года, а количество кейсов пожизненного заключения является самым высоким.
Татьяна Катриченко подчеркнула: осужденных граждан Украины часто отправляют отбывать наказание в российские колонии особого режима за Полярным кругом, которые предназначены для самых опасных преступников.
«Я недавно общалась с одним военнопленным, освобожденным из плена, которого содержали в колонии “Полярная сова” в Ямало-Ненецком автономном округе. И в этой колонии были российские пожизненники: убийцы, людоеды (…) Мне очень сложно представить, как это военнопленному, человеку, защищавшему Родину, оказаться рядом с такими людьми и быть с ними довольно длительный срок», — говорит правозащитница.
«Ни в одном из проанализированных приговоров мы не видели анализа якобы преступного деяния по критериям МГП»
Исследование МИПЧ выделяет несколько ключевых типов обвинений, по которым Россия судит украинских военнопленных и гражданских украинцев, задержанных в связи с вооруженной агрессией.
В частности, правозащитники говорят о по меньшей мере 469 уголовных делах в отношении украинских военнослужащих, которые связаны или обусловлены вооруженным конфликтом, однако квалифицируются по уголовному законодательству РФ.
В этих делах происходит игнорирование иммунитета комбатанта , когда участие в боевых столкновениях с противником российские следователи незаконно квалифицируют как преступление без анализа обстоятельств.
То есть российские суды признают украинских военных виновными просто в том, что они выполняли приказы, находились в составе Вооруженных сил Украины или Национальной гвардии и участвовали в боевых действиях, объясняет руководительница департамента «Война и правосудие» МИПЧ, адвокатка, специалистка по международному гуманитарному праву (МГП) Анна Рассамахина.
«Никогда, ни в одном из проанализированных нами приговоров, которые есть в нашем распоряжении, мы не видели анализа якобы преступного деяния с точки зрения или по критериям МГП. То есть было ли нападение, которое инкриминируется украинскому пленному, чрезмерным, было ли применение силы пропорциональным, была поражена цель гражданской или военной. Весь этот понятийный аппарат полностью игнорируется при вынесении этих решений, проведении этих псевдосудебных процессов», — рассказала Рассамахина.
Также, по ее словам, в некоторых случаях украинским военнопленным инкриминируется применение запрещенных средств и методов ведения войны .
«В этих же приговорах [где применена статья 356 УК РФ] рядом написано, что происходящее является «специальной военной операцией» и, следовательно, не является военным конфликтом. То есть, это такая орвеловщина непосредственно в самих текстах подобных приговоров», — подчеркнула правозащитница.
В значительном количестве случаев судебные дела против украинских военнопленных базируются на показаниях, не соответствующих действительности: люди оговаривают себя, чтобы прекратить пытки.
«Украинские военнопленные обвиняются в нападениях на гражданское население и объекты гражданской инфраструктуры, а фактически же у них выбивают такие показания пытками во время так называемых допросов», — объясняет Татьяна Катриченко.
Второй тип дел — обвинение украинских военных и ветеранов в терроризме , потому что Россия внесла в свой список экстремистских и террористических организаций ряд украинских подразделений ВСУ и Нацгвардии, которые законно действуют и воюют на стороне Украины.
Таким образом, в РФ «террористической организацией» признали полк «Азов», батальон «Айдар», 46-й отдельный штурмовой батальон «Донбасс» (ранее добровольческий батальон «Донбасс»), 48-й отдельный штурмовой батальон (известный как Крымскотатарский добровольческий батальон имени Номана Челебиджихана), украинскую организацию «Правый сектор» и другие.
Третий тип — обвинение в терроризме участников военных операций на территории России, в частности, в Курской области.
В этом случае сам факт нахождения украинского военнослужащего на территории РФ российские следователи считают диверсионной деятельностью или террористическим актом.
«Эти три типа дел объединяет то, что военных Сил обороны Украины не признают комбатантами. И вообще Российская Федерация не называет войну войной, а считает специальной военной операцией (СВО), и поэтому всех военных судят по общеуголовным статьям, не применяя международного гуманитарного права», — отметила глава МИПЧ Татьяна Катриченко.
Против гражданских и бывших военнослужащих чаще всего выдвигают обвинения в «шпионаже», «диверсиях», «экстремизме» или «участии в незаконных вооруженных формированиях». Поводом для задержания гражданских преимущественно становится проукраинская позиция или нелояльность к оккупационным властям.
«Я устал от этих всех пыток и начал себе придумывать на всякий случай легенду»
В подтверждение тезиса, что показания военнопленных граждан Украины получают под давлением и в результате пыток, свою историю рассказал освобожденный из плена экс-командир роты огневой поддержки батальона морской пехоты 36-й отдельной бригады морской пехоты (ОБрМП) Сергей Бенза. В РФ он был приговорен к пожизненному заключению и отбывал наказание в колонии «Черный дельфин» .
«Меня обвинили в приказе военнослужащему на расстрел местного населения. По радиостанции. Впрочем, было много свидетелей — военнослужащих, которые были на той же радиоволне и могли подтвердить, что этого не было. Но когда я говорил, что есть люди, которые могли бы подтвердить мои слова… Они вызывали этого свидетеля (…) заводили в соседнюю комнату, где применяли к нему средства физического воздействия: электрический ток и так далее. То есть я это все слышу (…) И они заходят и говорят: «Ну, что же ты врешь? Все подтвердили. Давай другого, кто еще свидетель у тебя?» И при таких попытках не хочешь уже о других говорить. Ты говоришь: «Да». И все», — рассказал Бенза.
Освобожденный из плена Сергей Бенза. Фото: Виктор Ковальчук, Медийная инициатива за права человека
По словам Сергея Бензы, РФ использует против украинских пленников советскую практику коллективного наказания.
«Когда они хотят повесить дело [на тебя] (…) ты берешь его, потому что будет еще хуже для других военнослужащих, для офицеров, которые находятся с тобой. (…) Они берут коллектив и наказывают его, а ты за него отвечаешь. И таким образом мы берем на себя то, за что нас будут потом судить», — рассказал военнослужащий.
По словам Владислава Андрианова, другого освобожденного из плена военнослужащего 1-го корпуса НГУ «Азов», которого Россия приговорила к 25 годам лишения свободы, оккупанты создают для пленных такие условия, в которых люди вынуждены оболгать себя, чтобы просто выжить.
«Осудили меня, по сути, за мою фантазию и мою находчивость (…) Просто в определенный момент я устал от всех этих пыток и начал себе придумывать на всякий случай легенду, что я там якобы убил гражданского. До деталей проработал все, чтобы никого не подставить, и чтобы все выглядело максимально реалистично на тот момент, когда уже не будет сил терпеть. Думал, если эту легенду расскажу, может, это поможет», — вспоминает боец.
Правозащитница Татьяна Катриченко и освобожденный из плена Владислав Андрианов. Фото: Виктор Ковальчук, Медийная инициатива за права человека
Владислав Андрианов рассказал, что у российских силовиков был четкий регламент пыток и на каждом допросе требовали «признаний» в обмен на прекращение издевательств.
«На допросе у тебя есть 15–30 минут, чтобы выдержать. Да, примерно на каждого человека. Но каждый раз они говорили: «Ты признайся в совершенных преступлениях — и это все прекратится». Полтора года я продержался в этих условиях. И потом уже на одном из допросов понял, что сил терпеть нет, и поведал эту легенду об убийстве гражданского в Мариуполе. Они сразу заинтересовались, перестали пытать и начали процессуальные действия — написали явку с повинной. И после этого делом стал заниматься следователь», — рассказал азовец.
В украинских судах рассматривают 11 дел за незаконное преследование пленных, есть один приговор судьи
По словам прокурора Офиса Генерального прокурора (ОГП) Андрея Атаманчука, с 2022 года украинские правоохранители объявили подозрения 30 представителям правоохранительных и судебных органов Российской Федерации или группировок ДНР и ЛНР за незаконное осуждение украинских военнопленных и гражданских.
«У нас уже один приговор Шевченковского районного суда города Киева, который осудил судью Южного окружного военного суда Образцова Сергея за нарушение права на справедливый суд в отношении нашего военнослужащего (…) В настоящее время в суд направлено в общей сложности 11 обвинительных актов в отношении 18 человек», — сообщил Андрей Атаманчук.
Также в марте 2026 года СБУ впервые объявила подозрение по статье о жестоком обращении с военнопленными представителю российской прокуратуры — Петру Карандашеву. По данным ведомства, он поддерживал государственное обвинение в суде по сфабрикованному делу против украинского военнопленного, которого судья Образцов — в отношении которого в Украине уже есть приговор — отправил за решетку на 20 лет.
«Оценка этого подозрения положительна с точки зрения развития подхода. Она позволяет перейти от узкой модели ответственности отдельного судьи к более широкой модели ответственности всех участников репрессивного механизма: следователей, прокуроров, судей, руководителей судов, руководителей Следственного комитета, прокуратуры, ФСБ и ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний). Именно такой подход лучше соответствует реальной природе этих дел, поскольку незаконное осуждение военнопленных является не случайным следствием одного приговора, а результатом согласованной работы нескольких институтов РФ», — говорится в исследовании МИПЧ.
В то же время, как отмечают правозащитники, украинские органы правопорядка сейчас в основном фокусируются только на одной из разновидностей дел, где пострадали украинские военнопленные, а именно: о нарушении иммунитета комбатанта, когда людей осуждают за службу в армии.
Прокурор Андрей Атаманчук. Фото: Виктор Ковачук, Медийная инициатива за права человекаПо словам Андрея Атаманчука, в отношении других ситуаций, упомянутых в исследовании, правоохранители могут использовать два подхода: привлечь к ответственности причастных к принуждению пленных оговорить себя под пытками, а также доказывать, что человек не мог совершить преступление, поскольку находился на значительном расстоянии от места событий.
«Для освобожденных из плена украинцев возникает длительный риск задержания в третьих странах»
Несмотря на многочисленные нарушения, количество приговоров, вынесенных в РФ в отношении военнопленных и гражданских граждан Украины, постоянно растет, их уже тысячи, отмечает специалистка по международному гуманитарному праву Анна Рассамахина.
«Этот массив может быть воспринят сторонним наблюдателем как свидетельство массовых преступлений украинской армии. Особенно для стран, не вовлеченных в наш конфликт, не знающих, что здесь происходит. Ведь со стороны это может выглядеть как настоящие судебные решения. Потому что, хотя это очень низкокачественная имитация, но это документы, которые называются “приговор”, они вынесены судебными органами международно признанного государства — Российской Федерации, официально существующего государства. Там стоят печати этих судей», — объясняет юристка.
По ее словам, Россия работает над тем, чтобы со временем российские приговоры в отношении украинских военнопленных и гражданских рассматривали как равноценные решениям украинских судов, хотя в Украине расследование военных преступлений базируется на тщательной работе следователей и проходит постоянный мониторинг соблюдения стандартов правосудия. Авторы отчета также обращают внимание на то, что правовые последствия приговоров, вынесенных в российских судах и судах на ВТО, остаются в силе для украинцев даже после освобождения из плена.
«В уголовном законодательстве РФ нет норм об обменах военнопленными, как и механизма освобождения от уголовной ответственности посредством такого обмена. Поэтому с точки зрения российского права освобожденные военнослужащие и гражданские в дальнейшем считаются осужденными или обвиняемыми. Это дает России формальные основания объявлять их в международный розыск или требовать экстрадиции. Как следствие, для освобожденных из плена украинцев возникает длительный риск задержания в третьих странах, в частности, через каналы Интерпола», — говорится в исследовании МИПЧ.
Отдельную группу рисков составляют заочные приговоры — 325 среди задокументированных. Эти судебные решения РФ могут использоваться как инструмент для подачи запросов на экстрадицию украинцев через каналы Интерпола или механизмы двусторонних договоров с иностранными государствами о правовом взаимодействии.
СИЗО в Ростовской области РФ. Фото иллюстративное, автор: Антон Наумлюк, Ґрати
Учитывая опыт освобожденных военнослужащих и гражданских граждан Украины, практика вынесения приговоров по сфабрикованным делам в оккупации и на территории РФ требует системного правового противодействия со стороны Украины, подчеркнула глава МИПЧ Татьяна Катриченко.
«Это необходимо для того, чтобы потом иметь контраргументы, когда Россия попытается обвинить Украину в нападениях на гражданское население. Мы сегодня говорим о так называемых судебных процессах как части преступления преследования — международного преступления», — говорит она.
В настоящее время, как убеждены правозащитники, реакция Украины остается недостаточной. В рекомендациях украинским властям, содержащихся в докладе, они предлагают, в частности, разработать на уровне ОГП единую стратегию по привлечению к ответственности за военные преступления, связанные с незаконным уголовным преследованием граждан Украины Российской Федерацией, расследовать их как совместную преступную деятельность и элементы единой государственной политики, а не как изолированные эпизоды, как это происходит сейчас.
Также правозащитники рекомендуют превентивно информировать Генеральный секретариат Интерпола и правоохранительные органы государств-партнеров о политически мотивированном и дискриминационном характере приговоров, вынесенных российскими и оккупационными судами в отношении украинцев, а также обратиться по поводу такой преступной практики в Международный уголовный суд.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
