«Разговоры о международной политике». Российский прокурор запросил детскому тренеру из Крыма 17 лет заключения

Семья спортивного детского тренера Эмиля Зиядинова обосновалась в поселке Буюк-Онлар или Октябрьское 29 лет назад. Он приехал в Крым вместе с родителями в восемь лет и вырос на глазах у местных жителей. Здесь его хорошо знают не только соседи. 

В 2020 году Эмиля в собственном доме задержали сотрудники ФСБ. Его обвинили в организации ячейки исламской политической партии Хизб ут-Тахрир часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ , запрещенной и признанной террористической в России с 2003 года. До 2014 года в Крыму организация насчитывала тысячи сторонников среди крымских мусульман и проводила публичные мероприятия, сейчас действует свободно в Украине и большинстве европейских стран. 

«Ґрати» рассказывают, кто такой Эмиль Зиядинов и за что российский прокурор запросил для него 17 лет заключения.

Дом 

В комнату с книжными полками, плотно заставленными книгами, забегают дети. Четверо мальчишек — сыновья Эмиля. Они часто хватают фотографию отца, смотрят на нее и показывают бабушке. В глазах 63-летней Эдае Ильясовой слезы. В 1993 году ее дети были такими же маленькими, как окружившие ее сейчас внуки. В тот год они с мужем вернулись в Крым после депортации крымских татар.

Сыновья помогали ей во всем: возили на тележке тяжелые ведра с водой, выполняли домашнюю работу, хорошо учились и занимались спортом.

«Вела Эмиля за руку по улице и объясняла, что со встречными людьми нужно здороваться. Мы заходили в магазин и он послушно здоровался. А потом, взрослый уже, всегда дарил мне цветы. Я тогда и подумать не могла, что 2020 год станет страшным годом», — вспоминает срывающимся голосом Эдае.

Эдае Ильясова. Фото: Леньяра Абибулаева

После окончания школы Эмиль поступил в Таврический национальный университет на специальность «физическое воспитание». В 2006 году закончил его с отличием.

Эмиль женился в 2010 году и пока был на свободе, супруга Эльвие занималась детьми. После ареста она стала работать в медицинском центре. За прошедший год вместе с матерью Эмиля она несколько десятков раз ездила в Ростов-на-Дону, где проходил процесс Эмиля, но заседания часто отменяли. Она возвращалась домой, за 600 км, но в следующий раз ехала снова.

«Им важно видеть нас, а не пустой зал. Важно знать сколько людей в Крыму сейчас болеет за них душой», — объясняет Эльвие.

Супруга и мать Эмиля Зиядинова в зале суда. Фото: «Крымская солидарность»

Во дворе собственного дома, с окон которого открывается вид на расположенную в нескольких шагах церковь, Эмиль занимался спортом с детьми из поселка. Когда с начала 2015 года в Крыму стали массово арестовывать крымских татар, он присоединился к работе общественного движения «Крымская солидарность», объединившего активистов, адвокатов и родственников политзаключенных.

«На каждый праздник Эмиль брал с собой в мечеть детей. После этого покупал цветы нашим мамам и мне, вместе с детьми они поздравляли меня, а потом все вместе шли к нашим мамам. При этом он всегда говорил, что у нас, мусульман, два великих праздника, данных нам Господом. И в эти дни важно вместе с семьей проводить их, посещать стариков. Заботиться о тех семьях, где сейчас нет отцов. Уже два года все не так», — вспоминает супруга.

 

Прослушка, арест, аудиозаписи и свидетель «Татаров»

14 октября 2017 года после очередных обысков и арестов крымскотатарских активистов в Бахчисарае Эмиль Зиядинов вышел на одиночный пикет — на обочине главной автомобильной трассы возле своего поселка. Крымские татары в тот день провели больше 100 одиночных пикетов в разных районах Крыма в знак протеста против репрессий крымских мусульман. 

Зиядинова тогда задержали и составили административный протокол за проведение акции, а впоследствии оштрафовали.  Он уверен, что после этого за ним установили слежку. После акций протеста по всему Крыму, тогда, судя по материалам уголовных дел, за многими участниками начали следить спецслужбы. Они пытались выяснить, как пикетчики общаются между собой и кто принимает решение о проведении акций. Уже после ареста, знакомившись с материалами дела, он узнал, что оно построено на показаниях  единственного человека — скрытого свидетеля под псевдонимом «Татаров». 

Обыск в доме Эмиля Зиядинова. Фото: «Крымская солидарность»

«Эмиль мне говорил, что не уверен до конца в своих предположениях, поэтому не называет настоящее имя [скрытого свидетеля] открыто. Он боится наговорить на человека, в Исламе это большой грех», — объясняет его жена.

Во время обыска у Зиядинова изъяли книги, брошюры, материалы издательства Хизб ут-Тахрир, несколько рукописных текстов, дисков и флешек, не имеющих отношения к уголовному делу.

Одним из первых суд допросил оперативного сотрудника ФСБ Крыма Александра Бойко, который участвовал в обыске. Он объяснил позицию следствия: деятельность Хизб ут-Тахрир в России «запрещена и антиконституционна» как деятельность международной террористической организации. При этом какого-либо оружия, боеприпасов, взрывчатки у Зиядинова не изымалось, признал оперативник. Узнать, какую именно террористическую деятельность ведет организация, не позволил судья Владимир Жидков. Оперативник говорил в суде, что Зиядинов состоит в Хизб ут-Тахрир, но «в 2014 году начал скрывать свою принадлежность к партии». В качестве косвенного подтверждения он указал, что Зиядинов неоднократно ездил на судебные заседания по делам Хизб ут-Тахрир, в том числе и в Москву, где ранее, в Верховном суде РФ слушали апелляционные жалобы. 

Еще одну статью, по которой обвинили Зиядинова — о подготовке к свержению конституционного строя и захвату власти. Логика обвинения в том, что если партия хочет распространить власть на территории, подконтрольные России, значит она хочет захватить там власть. Бойко сказал, что для свержения конституционного строя Зиядинов приискал лишь «одного гражданина, данные о котором до сих пор не получены», но потом поправился и сказал, что «общее число этих людей не установлено».

Сын Эмиля Зиядинова после обыска дома. Фото: «Крымская солидарность»

Подтверждений того, что Зиядинов вступил в Хизб ут-Тахрир в 2008 году, еще до аннексии, фактически нет, так как это было сообщение «негласного источника» и в материалах дела этой информации тоже нет, пояснил Александр Бойко.

Зиядинов не распространял открыто печатную литературу партии в Крыму. Следствие считает, что он лишь «распространял литературу другому лицу посредством обсуждения». Название этой литературы Бойко назвать не смог.

Информации о подготовке терактов Зиядиновым у ФСБ — нет, в Красногвардейском районе никаких терактов с 2014 года не было — признал оперативник. Записи разговоров в доме по улице Чапаева получены с помощью скрытной записи, то есть слежки. На вопрос о том, где, как и когда были получены образцы голоса Зиядинова оперативник ответил «не помню». 

Эти образцы следствие сравнивало с записями, также сделанными скрытно — их приобщили к материалам на дисках. На аудиозаписях пронумерованные голоса мужчин. На первой слышно только один голос — это разговор по телефону. Речь в ней идет о работе застройщика, постройке и введении в эксплуатацию мечети, оформлении заявлений административного регламента. На второй — рассказ о конфликте СССР и США, влиянии экономики на международную политику. 

Обыск в доме Эмиля Зиядинова. Фото: «Крымская солидарность»

Зиядинов предполагает, что записать аудио мог один из завербованных внештатных агентов ФСБ, который уже фигурировал в других крымских делах. Почему мужчина пошел на сотрудничество со спецслужбами, Зиядинов не знает. Но именно его записи стали главным доказательством обвинения.

Когда прокурор Дмитрий Юношев зачитывал расшифровки аудиозаписей объемом более чем 150 страниц в суде, конвой возле «аквариума» с Зиядиновым спал. Судья тоже дремал, опершись лицом на руку, и периодически объявлял перерыв. 

На записях речь идет о международном влиянии США. Об истории СССР, России, Китае, Северной Корее, о социальных проблемах Украины, России и Крыма. Крымские татары говорили между собой о санкциях, в связи с аннексией полуострова, об арестованных мусульманах в разных странах, о внешнем виде женщин в европейской и мусульманской культуре, о воспитании детей, о культурных запретах и обычаях, о методиках ФСБ при задержаниях и о том как себя при этом вести.

По просьбе следствия расшифровки разговоров проанализировали в лингвистико-религиоведческой экспертизе. Расшифровку приготовил следователь ФСБ Дмитрий Грамашов. Но, судя по материалам дела, он это делал всего один день.

«Для этого (расшифровки аудио — Ґ ) потребовалось бы в семь раз больше времени, указанного в протоколе», — уверена независимая лингвистка «Центра независимых экспертиз» Елена Новожилова, раскритиковавшая работу экспертов следствия. Суд приобщил ее письменное заключение, но приглашать в суд для допроса отказался.

Защита просила исключить экспертизу следствия, как недопустимое доказательство из-за методологических и процессуальных нарушений, но суд отказал. Ходатайство о вызове ее авторов — лингвистки Екатерины Палехи и религиоведа Ильшата Мухамедзарипова суд тоже отклонил, а прокурор назвал исследование «вполне ясным и понятным».

Адвокат Айдер Азаматов (слева) и Эмиль Зиядинов в Южном окружном военном суде. Фото: «Крымская солидарность»

«Сторона защиты видит фальсификацию при осмотре дисков и при следственных действиях», — говорил адвокат Айдер Азаматов. Он заявил о необходимости расследовать возможную фальсификацию расшифровки аудиозаписей, но суд и в этом отказал. 

Адвокат Ислям Велиляев просил тогда допросить понятых, которые наблюдали за процессом расшифровки. Суд согласился с позицией государственного обвинения, что это «необоснованно затянет процесс» и отказал. Зиядинов заявил отвод суду, обвинив его в предвзятости, но коллегия его не удовлетворила. 

Тайный свидетель «Татаров», выступая в суде, часто ссылался на то, что ничего не помнит, что выводило из равновесия даже прокурора. Он не смог точно подтвердить, что Зиядинов участвовал в каких-то акциях Хизб ут-Тахрир, хотя и упоминал о митингах партии до аннексии. Вообще, он говорил в основном о событиях до 2014 года. 

Все противоречия между его допросом и показаниями следствию «Татаров» объяснил тем, что «прошло много времени». К тому же во время допроса у следователя ему было комфортнее, чем в суде. 

Адвокат Айдер Азаматов заявил, что суд откровенно работал в пользу стороны гособвинения, когда допрашивали скрытого свидетеля.  

«Судья Станислав Жидков постоянно спорил, торопил, аргументируя это процессуальным временем, указывал, как задавать вопросы, давал им оценку. Он не стеснялся открыто подсказывать как отвечать свидетелю, а адвокатам заявлял, что они его провоцируют», — говорит Азаматов. 

После задержания сотрудники ФСБ предложили Зиядинову сделку — досудебное соглашение и признание вины. Взамен они обещали, что срок приговора будет заметно меньше, чем другим обвиняемым по таким же делам. Зиядинов отказался. 

«Все наши знакомые и друзья удивлены в том, что его обвиняют в терроризме. А услышав на суде от секретного свидетеля показания о том, что Эмиль вел себя в мечети агрессивно, вовсе удивились. Эмиль настолько общительный со всеми, настолько улыбчивый, что эту ложь только вот в таком ангажированном суде можно кому-то продать», — рассказывает супруга Зиядинова. 

Правозащитный центр «Мемориал», который признали иностранным агентом и ликвидировали по требованию прокуратуры РФ, полагает, что активиста преследуют из-за его религиозных убеждений и активной гражданской позиции против аннексии Крыма. 

https://graty.me/eto-vse-ravno-chto-sazhat-cheloveka-na-20-let-za-perehod-v-nepolozhennom-meste-za-chto-rossijskie-vlasti-hotyat-unichtozhit-starejshuyu-v-strane-pravozashhitnuyu-organizacziyu-memor/

«Зиядинов оказался виновным только в том, что, по мнению следствия, был участником религиозного объединения», — заявлял «Мемориал», требуя немедленно освободить его. 

40 судебных заседаний за год и прения

Судебное следствие по делу Эмиля началось 1 марта 2020 года и завершилось через два года — 9 марта 2022-го. Дело рассматривала  коллегия из трех судей Южного окружного военного суда в Ростове-на-Дону — Станислава Жидкова, Андрея Заря и Валерия Опанасенко. За время процесса сменились три прокурора, активиста защищали два адвоката — Ислям Велиляев и Айдер Азаматов.

Эмиль Зиядинов в Южном окружном военном суде. Фото: «Крымская солидарность»

15 марта в суде начались прения сторон. Гособвинитель запросил для активиста 17 лет в колонии строгого режима. 

Текст, во многом повторяющий обвинительное заключение, Надолинский читал около 20 минут. Прокурор утверждал, что вина Зиядинова полностью доказана следствием. Прокурор заявил, что «все высказывания Зиядинова носили радикальный характер» и были направлены на установление исламского государства — Халифата. Несколько раз он повторил, что «Зиядинов обладал высоким авторитетом» в запрещенной организации Хизб ут-Тахрир».

В качестве смягчающего обстоятельства, прокурор отметил наличие несовершеннолетних детей. 

Суд объявил перерыв до 6 апреля — тогда должна будет выступать защита и сам Зиядинов. Прокурор предположил, что защита собирается «обсосать» его выступление и на этом построить свое. Судья сделал ему замечание.

«Никогда защитники не использовали в своих прениях и, я думаю, впредь также не будут использовать выдержки или ссылки, которые указаны в прениях у государственного обвинителя. Мы не собираемся заниматься плагиатом, у нас иная позиция, иное мнение. И наши прения направлены не на государственное обвинение, а направлены исключительно на защиту наших подзащитных»,— ругался после суда Азаматов.