«Произошло именно убийство за ее позицию». Что на данный момент известно следствию о гибели Виктории Рощиной
Журналисты держат фотографию Виктории Рощиной на акции, которую они организовали, когда её отец получил письмо от российского Минобороны. Фото: Стас Юрченко, «Грати»
По данным Офиса Генерального прокурора, в ходе полномасштабного вторжения в результате российской агрессии погибли 68 украинцев и украинок, работавших в сфере СМИ. Одна из них — журналистка Виктория Рощина, погибшая в российском СИЗО в сентябре 2024 года.
26 мая состоялось заседание Временной следственной комиссии (ВСК) Верховной Рады по вопросам расследования российских преступлений против медийщиков. Основным фокусом заседания стали обстоятельства гибели Виктории Рощиной. О своих наработках рассказали представители Национальной полиции, Офиса Генпрокурора и Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными.
Что стало известно о гибели Виктории Рощиной и преступлениях РФ против украинских журналистов, читайте в материале «Грат».
«Избиение могло длиться от одного до пяти часов»
Виктория Рощина — украинская журналистка-фрилансер, сотрудничавшая с «Украинской правдой», а ранее — с киевским бюро «Радио Свобода», Hromadske и другими. Во время полномасштабного вторжения она сосредоточилась на освещении жизни гражданских лиц в условиях боевых действий и оккупации, несколько раз ездила на оккупированную Россией территорию и писала оттуда репортажи.
Как рассказал представитель Национальной полиции Дмитрий Шевчук, 25 июля 2023 года Виктория Рощина выехала из Украины в Польшу, а на следующий день через территорию Латвии попала в Россию. Первого августа она прибыла в оккупированный Энергодар Запорожской области, чтобы документировать там военные преступления РФ, в частности в местах незаконного содержания гражданских лиц. Виктория Рощина располагала информацией об организации таких мест в захваченном отделении полиции в Энергодаре и в районе Запорожской АЭС.
Как отметил полицейский, после приезда журналистка арендовала квартиру, которая могла быть оборудована средствами аудио- и видеофиксации. По версии следствия, наблюдение за Викторией Рощиной велось с момента пересечения российской границы.
4 августа связь с журналисткой была потеряна. Выяснилось, что ее захватили представители вооруженных формирований, подконтрольных РФ, несколько дней удерживали в Энергодаре, а затем перевезли в Мелитополь. Есть свидетельства, что там журналистку пытали: на ее руке и ноге остались следы от порезов и, вероятно, электрического тока.
Не позднее 30 декабря 2023 года Викторию Рощину перевезли на территорию России — в СИЗО № 2 в Таганроге. Там журналистка также подвергалась систематическому жестокому обращению, избиениям и психологическому давлению.
По словам Шевчука, таким образом ее пытались наказать за отказ сотрудничать с администрацией, учить российский гимн или выполнять незаконные требования, а также из-за постоянных обращений Рощиной к администрации изолятора о необходимости предоставления произвольно задержанным еды, медикаментов, теплых вещей и т. д.
Как установило следствие, в СИЗО не было горячей воды, задержанным выделяли до трех минут на прием пищи, заставляли с утра и до отбоя стоять на ногах. За нарушение этих правил избивали. Так, по данным следствия, в таганрожском СИЗО №2 Виктории Рощиной сломали затылочную кость.
Представитель Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными Петр Яценко рассказал, что в то время велась работа по возвращению Виктории в Украину, и в начале осени 2024 года стороны даже якобы достигли договоренности. Однако среди возвращенных тогда в рамках обмена людей ее не оказалось. Петр Яценко предполагает, что россияне задержали процесс освобождения из-за состояния здоровья журналистки, в частности, чтобы избежать огласки. Также есть версия, что к внезапному отказу возвращать журналистку в Украину могло быть причастно ФСБ.
В сентябре 2024 года ее вместе с другими задержанными перевели в СИЗО № 3 в городе Кизеле Пермского края, которое, как установили следователи, было накануне специально освобождено и оборудовано для незаконно удерживаемых гражданских лиц. Расстояние от Таганрога до этого места составляет около 2350 километров.
Представительница «Репортеров без границ» Паулин Мофрес, которая участвовала в работе одной из групп журналистов, проводивших независимое расследование того, что случилось с Викторией Рощиной, отметила на заседании ВСК, что ей и коллегам удалось пообщаться с людьми, которых вместе с журналисткой везли в Кизель. Те рассказывали, что Виктория едва держалась на ногах, была чрезвычайно худой и «напоминала жертву Голодомора».
Также, по словам Мофрес, уже после прибытия в изолятор свидетели видели, что журналистке после ее многочисленных просьб о медицинской помощи сделали какую-то инъекцию, однако что именно вкололи и какое это имело влияние, свидетели не знают.
Как отметил Дмитрий Шевчук из Нацполиции, тогдашний исполняющий обязанности руководителя СИЗО Вячеслав Перевозкин точно знал, что в изоляторе содержится журналистка Виктория Рощина, которая находится в очень тяжелом состоянии. Он умышленно не принимал мер для улучшения ее состояния. Женщину содержали в условиях низкой температуры, отсутствия теплой одежды, воды, нехватки гигиенических средств, ограниченного доступа к лекарствам и пригодной для употребления пище. Любое неповиновение влекло за собой физическое насилие.
«Согласно данным, полученным нами в ходе досудебного расследования, администрация этого учреждения организовала так называемую «приемку». Сотрудники следственного изолятора фактически избивали доставленных лиц резиновыми дубинками, наносили удары руками и ногами по различным частям тела. Такое избиение могло длиться от одного до пяти часов», — рассказал Шевчук, отметив, что в результате побоев во время такой «приемки» в Кизеле погиб городской голова Днепрорудного Запорожской области Евгений Матвеев.
Следствие установило, что 12 сентября один из сотрудников СИЗО избил Викторию Рощину, после чего ее состояние значительно ухудшилось. Она не могла самостоятельно передвигаться, вставать с постели, несколько раз теряла сознание. 19 сентября 2024 года журналистка скончалась.
10 октября 2024 года отец журналистки Владимир Рощин получил письмо с сообщением о ее смерти, а в феврале следующего года Россия вернула тело погибшей.
По словам Дмитрия Шевчука, тело находилось в таком состоянии, что установить точную причину смерти уже было невозможно. Было проведено несколько экспертиз: сначала в Украине, а затем — в лаборатории в одной из стран Европейского Союза. Эксперты обнаружили кровоизлияние в толщу правой височной мышцы, ссадины с кровоизлияниями в мышечные ткани, перелом ребра и другие повреждения, в частности такие, которые свидетельствовали о применении электрического тока. Некоторых органов не хватало: в Украину тело передали после того, как в России уже провели его вскрытие.
«Преступления против украинских журналистов мы рассматриваем как проявление геноцидальной политики РФ»
Коллеги и друзья журналистки Виктории Рощиной, погибшей в российском заключении, почтили её память на Майдане Независимости в Киеве 11 октября 2024 года. Фото: Стас Юрченко, «Грати»
Участники заседания временной следственной комиссии неоднократно подчеркивали, что история Виктории Рощиной — пример системной преступной политики России в отношении журналистов.
По словам начальника департамента по противодействию преступлениям, совершенным в условиях вооруженного конфликта, Офиса Генпрокурора Юрия Рудя, в настоящее время прокуроры совместно со следователями Нацполиции и СБУ расследуют 128 уголовных производств по преступлениям, совершенным в отношении журналистов с начала полномасштабного вторжения. В них речь идет о 139 пострадавших сотрудниках и сотрудницах СМИ, а также их родственниках. За это время погибли 25 гражданских журналистов (общее число погибших — 68 человек, но сюда ведомство также включает тех сотрудников СМИ, которые ушли в армию), 48 получили ранения, 19 были незаконно задержаны или заключены в тюрьму. По словам Юрия Рудя, Россия нападает на журналистов, поскольку они документируют военные преступления страны-агрессора, а также являются представителями наиболее активной части общества.
«То есть преступления против украинских журналистов мы рассматриваем не только как единичные военные преступления, но фактически как проявление геноцидальной политики Российской Федерации против украинского народа. Потому что, уничтожив наиболее активную часть украинского общества, они пытаются уничтожить весь украинский народ. В случае установления принадлежности к медийному сообществу во время пребывания в местах лишения свободы — и об этом есть много свидетельств — украинские журналисты подвергаются более жестокому обращению, избиениям, более систематическим пыткам», — рассказал представитель Офиса генпрокурора.
В результате российской агрессии среди прочих также погибли 9 иностранных журналистов, а еще 23 получили ранения. Преступления в отношении них украинские правоохранители расследуют совместно с зарубежными коллегами.
Как рассказал Петр Яценко, в информационной системе Координационного штаба зарегистрировано 32 гражданских журналиста (речь идет о лицах, пострадавших за весь период войны с 2014 года, в том числе в оккупированном Крыму): 27 из них находятся в плену, один человек числится пропавшим без вести, а троих удалось вернуть в Украину. Также в этой статистике есть одна погибшая, это Виктория Рощина.
Юрий Рудь отметил, что прокуроры рассматривают акты насилия над журналистами также как преступления против человечности. Для доказательства такого рода международных преступлений важно проследить их масштабность и системность как часть российской государственной политики.
«Мы собираем доказательства того, что преступления, совершаемые Российской Федерацией в местах лишения свободы, в учреждениях «ФСИН», как на территории РФ, так и на временно оккупированных территориях, являются признаком [ее государственной] политики. Методы жестокого обращения, пыток, психологического давления фактически одинаковы во всех местах. Используются, как по шаблону, одни и те же средства — те же «тапики» (использование полевого телефона ТА-57 в качестве инструмента пыток электрическим током — Г) и другие методы применения электрического тока — фактически во всех местах лишения свободы, что указывает на то, что это является проявлением системности», — сказал Юрий Рудь.
По словам Петра Яценко, украинская сторона также неоднократно обращалась в Международный комитет Красного Креста (МККК) с просьбой, чтобы сотрудники организации, имеющие соответствующий мандат, навещали украинцев и украинок в российских местах лишения свободы. За время полномасштабной войны известно о около 300 местах, где содержались люди, из которых в настоящее время функционирует около 200. Однако, как отмечает Яценко, большинство украинцев и украинок, возвращающихся из плена, говорят о том, что не видели представителей организации или же встречали сотрудников российского Красного Креста, а не МККК.
На ТСК также выступил первый заместитель мэра Энергодара Иван Самойдюк, который провел в российском плену около 11 месяцев. Он рассказал, что встретился с Викторией Рощиной еще в первые дни оккупации, когда она приехала в мэрию Энергодара. Это было настолько неожиданно, что некоторые сотрудники сначала заподозрили прибывшую в работе на Россию. По словам Самойдюка, Виктория рассказала о своих планах пообщаться с военными, находившимися в городе, не слушала, когда в мэрии ее пытались от этого отговорить, а потом им стало известно, что она также поехала в оккупированный Бердянск.
«То есть она шла шаг за шагом, она ничего не боялась. Настолько силен был у нее, наверное, журналистский долг», — вспоминает Самойдюк.
Иван Самойдюк рассказал, что, по его опыту, места незаконного содержания и лишения свободы в России контролируются ФСБ, и именно её сотрудники дают указания другим работникам, как обращаться с задержанными. Кроме того, по словам заместителя мэра Энергодара, если в плен попадают публичные люди, журналисты, представители местного самоуправления, то решения в отношении них принимают представители ФСБ не на местном уровне, а на более высоких эшелонах службы.
«Я глубоко убежден, что убийства в Кизеле Виктории и мэра Днепрорудного Матвеева — это не случайная ошибка охранников, которые сработали при «приемке». Это целенаправленная акция [россиян], чтобы показать и миру, и Украине, что они способны на все», — сказал Иван Самойдюк.
Первый заместитель начальника Главного следственного управления Нацполиции Сергей Пантелеев согласился, что гибель Виктории Рощиной — фактически результат сознательной работы российской системы, направленной на наказание украинцев.
«В ходе следствия получено достаточно доказательств того, что произошло именно ее убийство за ее позицию. Мы исследуем факты, как их преступная система работает с людьми, особенно с гражданами нашей страны, которые заявляют о своей позиции даже в местах лишения свободы. А наша потерпевшая смело заявляла об этой позиции, и это доказано в рамках уголовного производства», — отметил полицейский.
По словам представителя координационного штаба, вернуть из незаконных мест содержания украинских журналистов так же сложно, как и других гражданских лиц. В целом же это крайне сложный и проблематичный процесс, ведь даже в Женевских конвенциях говорится, что содержание гражданских лиц является незаконным, а потому обмены ими запрещены. Как пояснил Петр Яценко, обмен украинских гражданских лиц на российских военнопленных будет нарушать международное гуманитарное право, а также провоцировать оккупантов на захват новых заложников.
«Работаем над установлением личностей конкретных исполнителей»
Бывший начальник СИЗО № 2 г. Таганрог Ростовской области РФ. Фото из пресс-релиза Национальной полиции Украины
Как отметил заместитель начальника Главного следственного управления Нацполиции Сергей Пантелеев, расследование гибели Виктории Рощиной продолжается, и часть информации пока остается засекреченной, чтобы не навредить следствию и гражданам и гражданкам Украины, которые остаются в российском плену.
Тем не менее, в августе прошлого года украинские правоохранители объявили руководителю СИЗО №2 в Таганроге Александру Штоде заочное подозрение в жестоком обращении с гражданским населением, совершенном по предварительному сговору группой лиц . Также на него наложил санкции Евросоюз. По данным следователей, Штода лично отдавал приказы своим подчиненным, организовывал пытки содержащихся в СИЗО и обеспечивал нечеловеческие условия их пребывания в учреждении.
«Важно также отметить, что Александр Штода всячески пытался скрыть факт пребывания Витории Рощиной в этом учреждении, укрывая ее от различного рода проверок и не предоставляя ответов на запросы, поступавшие в учреждение», — говорилось в сообщении Офиса Генерального прокурора.
Также в декабре прошлого года о заочном подозрении в жестоком обращении с гражданскими лицами, повлекшем гибель человека, совершенном по предварительному сговору группой лиц было объявлено тогдашнему исполняющему обязанности начальника СИЗО №3 в Кизеле Вячеславу Перевозкину. Следствие считает, что он организовывал жестокое обращение с содержащимися под стражей, в результате чего погибли, в частности, Виктория Рощина, а также мэр Днепрорудного Запорожской области Евгений Матвеев. При этом, после указанных событий Перевозкина утвердили в должности главы СИЗО №3, и он продолжил там работать.
Как отметил Юрий Рудь, продолжается сбор доказательств в отношении руководства «ФСИН» в Ростовской области, где расположено Таганрогское СИЗО №2, и Пермского края, к которому относится Кизельское СИЗО №3. Речь идет об идентификации лиц, занимавших руководящие должности в этой системе в период содержания Виктории Рощиной, а также о доказывании их осведомленности о совершении военных преступлений в этих следственных изоляторах. В будущем этих сотрудников «ФСИН» можно будет привлечь к ответственности либо как организаторов преступлений, если они непосредственно отдавали приказы, либо по принципу командной ответственности, если они знали о преступлениях и не принимали мер, чтобы их остановить, пояснил представитель Офиса Генпрокурора.
Дмитрий Шевчук сообщил, что у следователей есть списки всех людей, которые работали в указанных местах содержания и контактировали с Викторией Рощиной, а также данные, позволяющие их идентифицировать. Пока эта информация не разглашается.
«Конечно, у нас есть определенные показания и определенная информация о совершении конкретных актов жестокого обращения в конкретные дни, минуты и прочее в этих местах. Сейчас мы работаем над идентификацией конкретных исполнителей. Это гораздо сложнее, но мы ведем работу в этом направлении», — сказал представитель Нацполиции.
Представитель Офиса генпрокурора подчеркнул важность сотрудничества с самими журналистами при расследовании военных преступлений РФ. Журналисты фиксируют действия агрессора и их последствия на деоккупированных территориях, собирают свидетельства в рамках собственных расследований, в частности с помощью OSINT.
«Поэтому я вас уверяю, что следователи и прокуроры по всем военным преступлениям, в частности против журналистов, в обязательном порядке выясняют наличие всех журналистских расследований, приобщают эти материалы к материалам уголовных производств, проверяют имеющуюся информацию. Во многих случаях она является определяющей для идентификации исполнителей преступлений, а также, в отдельных случаях, важна для доказательства осведомленности подозреваемых и обвиняемых о проведении в их отношении расследований, что важно для заочных расследований. Это те случаи, когда журналисты дозваниваются до подозреваемых и обвиняемых и общаются с ними», — пояснил Юрий Рудь.
По его словам, на данный момент прокуроры совместно со следователями Национальной полиции и СБУ в рамках различных производств сообщили о подозрениях 25 представителям вооруженных формирований РФ и сотрудникам «ФСИН». 11 обвинительных актов в их отношении были направлены в суды, а 5 получили приговоры.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
