Не признал Крым российским и получил 17 лет тюрьмы — история морского пограничника Василия Дмитрюка

Двух защитников Мариуполя — Василия Дмитрюка и Ивана Терещенко — так называемый Верховный суд оккупированного Крыма наказал за верность присяге и службу в Силах обороны Украины. Объясняем, почему этот «приговор» можно считать международным преступлением РФ.

В ожидании

«Слушаю», — мужчина на другом конце линии ещё не успел отдышаться. Говорит, спешил к телефону со двора — занимался хозяйством.

Анатолию Дмитрюку уже за семьдесят, он живет в небольшом селе в Черниговской области. Пять лет в ожидании сына Василия — пограничника, командира корабля морской охраны. Россия не просто держит его в плену, но и незаконно осудила.

«Трудно без Василия. Но в письмах я ему об этом не пишу. Просто говорю, что у нас всё хорошо», — говорит отец.

Внезапно голос мужчины обрывается, он передаёт трубку младшему сыну — брату Василия. Некоторое время говорит тот. А потом, словно собравшись с силами, господин Анатолий возвращается к разговору.

Рассказывает: с тех пор, как 17 мая 2022 года Василий Дмитрюк по приказу командования вышел из «Азовстали» — металлургического комбината в Мариуполе, где до последнего держались украинские Силы обороны, — новостей мало. Лишь отрывочно: сквозь чужие голоса и чужие версии событий.

О жизни Василия до плена Анатолий знает лучше, чем кто-либо — о каждом катере, каждой операции, каждом дне сына он говорит так, словно сам был свидетелем. Считает, что этот рассказ — ещё один способ привлечь внимание к пленным, а Василия вернуть домой.

Верный присяге

Василию Дмитрюку — 48 лет. Почти тридцать из них он прослужил в армии.

На службу поступил в 1995 году. После учебного центра попал в Крым, в Керчь, в 23-й отряд морской охраны. Первым его кораблём стал «Любомир» — сторожевой катер проекта 1400 «Гриф» Керченского отряда морской охраны Государственной пограничной службы Украины. Экипаж называл его просто — «Любчик». Этот катер — ровесник украинской независимости.

Когда в 2014 году РФ оккупировала Крым, экипаж «Любомира» решил уходить. Сначала в Бердянск, затем — в Мариуполь. Василий был среди тех, кто остался верным присяге.

Переход украинских катеров морской охраны из Крыма. Скриншот из видео Кордон.TV

Отец рассказывает: сразу после выхода из Керчи сын приехал домой и обратился за медицинской помощью — у него был перелом стопы. В это время Василию позвонили из Крыма: «Вася, ты с нами?». «Я принес присягу Украине. Присяге не изменю!» — ответил он.

«Я тогда ещё спросил, как ты на костылях со сломанной ногой воевать будешь, Вася ответил: “Мне по кораблю далеко бегать не нужно”. И уже на второй день был в своей части в Мариуполе. Патриот он у нас», — говорит господин Анатолий.

В сети можно найти воспоминания о переходе из Крыма в начале марта по приказу командира 23-го отряда морской охраны Юрия Лошака. Он был непростым. Ночью суда зашли в ледовое поле. Тонкий алюминиевый корпус катера не выдержал ударов о лёд — появилась пробоина. Спасло Азовское море, точнее, его небольшая глубина. Вышли на середину, стали на якорь, переждали ночь. Утром их отбуксировали — сначала в Бердянск, затем в Мариуполь.

В общей сложности до материковой части добрались два корабля и девять катеров Керченского отряда морской охраны вместе с 94 военнослужащими.

После оккупации Крыма Василий служил в Мариуполе. Сначала продолжил службу на «Любомире». А впоследствии его назначили на должность командира корабля «Оникс».

«Норд»: российский след

Корабль морской охраны «Оникс». Фото: Государственная пограничная служба Украины

25 марта 2018 года корабль морской охраны «Оникс» остановил в Азовском море рыболовецкое судно «Норд» из Керчи под российским флагом. До берега было около 30 километров — район Обитичной косы.
Накануне несколько рыболовецких судов зашли в территориальные воды Украины. «Норд» стал первым, которое заметили пограничники.

Василий Дмитрюк возглавлял досмотровую группу.

Позже, уже в российском суде, он будет объяснять: решение о проверке принял тогдашний командир «Оникса» Максим Бенедесюк, а Дмитрюк действовал в соответствии с внутренним приказом о работе досмотровых групп.

Капитан судна под флагом РФ Владимир Горбенко передал документы. Именно они и стали причиной задержания. Паспорта и судовые документы были оформлены оккупационными властями Крыма — а значит, согласно украинскому законодательству не имели юридической силы.

В ходе проверки выяснилось и другое: судно находилось в российском судовом реестре и было приписано к керченскому рыбохозяйству.

Еще в июле 2014 года Украина закрыла порты оккупированного Крыма для международного судоходства.

«Норд» нарушил это решение, ведя под российским флагом промысел в украинских водах.

В приговоре оккупационного суда эти рыбаки фигурируют как потерпевшие и утверждают, что на них наводили оружие и угрожали. Дмитрюк говорил иное: оружие не применялось.

Но в этой истории главное не это. Даже если буквально принять аргументы российской стороны обвинения — описанные действия выглядят как стандартная пограничная процедура: проверка документов и конвоирование судна-нарушителя в порт, а не «похищение людей» или «захват корабля».

В итоге капитану Горбенко и еще одному члену экипажа украинские правоохранители сообщили о подозрении в нарушении порядка въезда на временно оккупированную территорию Украины. Через несколько дней украинский суд арестовал судно.

«Я знал, что сын задерживал это российское судно, — вспоминает отец Василия. — Когда приезжал в отпуск, рассказывал. А потом говорил: Россия подала на него в Интерпол. Теперь я за границу не езжу — ещё скажут, что арестуют».

Задержанное в Азовском море рыболовное судно «Норд». Фото: Госпограничная служба Украины

После задержания «Норда» ситуация в Азовском море обострилась: Россия в ответ начала задерживать украинские суда, в том числе траулер «ЯМК-0041». Позже его капитана судили в оккупированном Крыму. В итоге капитанов фактически обменяли. Украина получила своего, Россия — своего, а арестованный «Норд» Киев выставил на продажу.

«Азовсталь» и плен

В начале полномасштабного вторжения Василий служил в Мариуполе. О первых месяцах после нападения отец знает немного. Вспоминает, как сын рассказывал: россияне уничтожили судно сослуживцев, и весь экипаж погиб.

Во время обороны Василия ранили — осколки от «Града» попали в бедро, началось кровотечение. Медицинскую помощь ему оказали уже на территории завода «Азовсталь», где до мая 2022 года оборонялись последние защитники Мариуполя.

Украинский военнопленный Василий Дмитрюк. Фото предоставлено семьей

17 мая 2022 года по приказу командования Василий покинул «Азовсталь» и попал в плен.

Сначала его доставили в Волновахскую исправительную колонию — ту самую Оленевку. Тогда ещё мало кто слышал это название, а через несколько месяцев о ней узнает весь мир — после взрыва в конце июля 2022 года в бараке промзоны, унесшего жизни десятков украинских военнопленных.

Во время выхода из «Азовстали» некоторым из пленных удалось сохранить телефоны, и Василий ещё успел позвонить несколько раз из Оленевки — сказал, что он и его побратимы держатся. Отец тогда верил обещаниям России быстро передать мариупольский гарнизон Украине. Но очень скоро понял, что этого не произойдёт.

«Из Оленевки его перевели в начале сентября 2022 года: у меня 3-го числа день рождения — Василий звонил поздравить. И исчез», — говорит отец.

Отцу говорили, что сын находился в СИЗО Старого Оскола Белгородской области и Таганрога Ростовской области.

Нашли Василия в СИЗО № 2 в Симферополе. В оккупированном Крыму начался так называемый судебный процесс. Обвинение, кроме Василия, предъявили и старшему мичману, командиру электромеханической службы на пограничном корабле Ивану Терещенко.

Читаем приговор

По версии следствия, которую поддержал оккупационный Верховный суд в Крыму, в задержании «Норда» якобы участвовали не двое, а как минимум четверо человек. Помимо Дмитрюка и Терещенко, в тексте приговора фигурируют также командир «Оникса» Максим Бенедесюк и старший лейтенант Службы безопасности Украины Тарас Марков — координатор операции со стороны контрразведки, как утверждает обвинение. Судили только тех, кого России удалось взять в плен в 2022 году.

Дмитрюка и Терещенко обвинили по части 3 статьи 211 Уголовного кодекса РФ — похищение судна водного транспорта группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия, — и пунктами «а», «в», «г», «ж» части 2 статьи 126 — похищение человека в отношении двух и более лиц группой лиц с угрозой насилия, опасного для жизни и здоровья. Формально под стражей именно по этому делу, а не просто в плену, Дмитрюка содержали с 26 июля 2023 года.

Украинские военнопленные Иван Терещенко (слева) и Василий Дмитрюк (справа) в российском суде. Фото предоставлено семьей

10 июня 2024 года российский суд признал обоих украинцев виновными и вынес приговор: по 12 лет и 6 месяцев — по статье о захвате судна, по 10 лет и 6 месяцев — по статье о похищении человека. Частично сложив сроки, суд окончательно озвучил наказание: 17 лет лишения свободы каждому. Первые три года — в тюрьме, остальное время — в колонии строгого режима. Решение вынес Сергей Погребняк, судья, работающий в системе оккупационного судопроизводства РФ в Крыму и рассматривающий дела о так называемой «государственной измене», «терроризме», «диверсиях» и других политически мотивированных обвинениях.

«В приговоре сказано, что Василий не признает Крым российским», — говорит Анатолий о сыне.

И это не пересказ или предположение: суд буквально указал на это как на отягчающее обстоятельство.
Среди обстоятельств, «утяжеляющих наказание», суд прямо называет мотив — «политическую враждебность» подсудимых по отношению к России «в связи с фактом вхождения в её состав Республики Крым». Иными словами, Дмитрюка и Терещенко наказали более строго не только за саму операцию 2018 года, но и за то, что в ходе следствия и суда они — как и свидетели с их стороны — не признали Крым российским.

Защита приводила очевидные аргументы, и приговор прямо фиксирует, как суд их отклонил. На то, что Дмитрюк и Терещенко — действующие сотрудники Государственной пограничной службы Украины, задержанные уже во время полномасштабного вторжения, а значит, подпадают под защиту Третьей Женевской конвенции о военнопленных, суд ответил: обвинение касается событий 2018 года. Терещенко был объявлен в международный розыск 30 апреля 2019 года, а Дмитрюк — 23 января 2019 года, то есть ещё до того, как кто-либо из них попал в плен.

По этой логике Россия судит не военнопленных, захваченных в бою, а «разыскиваемых преступников», которых просто наконец-то смогла задержать.

На аргумент о том, что обвиняемые действовали в пределах служебных полномочий, выявляя нарушения украинского законодательства о временно оккупированных территориях, суд ответил, что законное выявление нарушений не освобождает от ответственности за «противоправные действия в отношении членов экипажа». Формулировка, согласно которой любая пограничная проверка, завершившаяся конвоированием нарушителя в порт, автоматически становится «похищением людей».

По словам адвоката-международника Андрея Яковлева, это решение оккупационного суда противоречит и нормам, лежащим за пределами самого процесса. Конфликт между Россией и Украиной, по оценкам Европейского суда по правам человека и резолюциям Генеральной Ассамблеи ООН, продолжается с момента оккупации Крыма в 2014 году, то есть действия пограничников в марте 2018 года должны были бы подпадать под иммунитет комбатанта согласно статье 43 Дополнительного протокола I к Женевским конвенциям.

«В целом проблема осуждения Василия Дмитрюка имеет две составляющие. Первая касается самой процедуры. В Российской Федерации и на подконтрольных ей оккупированных территориях Украины суд по таким делам не осуществляет независимую проверку обвинения, а действует совместно с полицией, органами следствия и прокуратуры в рамках совместной преступной деятельности. Его фактическая функция заключается в легализации содержания под стражей и последующего осуждения. Показательна и скорость процесса: производство длилось около десяти с половиной месяцев от задержания до приговора, хотя инцидент произошел за шесть лет до суда и касался двух подсудимых и нескольких составов преступлений», — говорит Яковлев.

Права обвиняемых в таком процессе фактически не реализуются, их принуждают признавать вину — в частности, посредством пыток или иного бесчеловечного обращения, что задокументировано в многочисленных отчетах ООН об украинских военнопленных. Защита носит формальный характер: адвокаты по назначению не собирают доказательства, не вызывают свидетелей, не оспаривают версии следствия. Сам суд не устанавливает обстоятельства дела — он прислушивается к прокуратуре и доказательства обвинения заранее принимает как достоверные.

Вторая составляющая, по мнению Яковлева, заключается в том, касалось ли обвинение деяния, которое вообще является преступлением. Дмитрюка осудили по статьям 211 и 126 Уголовного кодекса РФ — за захват судна и похищение людей — в связи с задержанием судна «Норд» и его экипажа во время выполнения им обязанностей украинского морского пограничника. По своей сути это задержание судна-нарушителя пограничным органом государства, то есть правомерное действие в соответствии с законодательством Украины. Российское обвинение исходит из того, что Крым и прилегающие морские пространства принадлежат Российской Федерации, а потому действия украинских пограничников якобы были направлены против российского судна и российских граждан.

«Однако международное право и международное сообщество не признают захват РФ Крыма и распространение на него российского законодательства, не признается и распространение границ Российской Федерации на территорию Украины, — продолжает адвокат. — То есть инкриминируемые события происходили не на территории России, а в украинских территориальных водах, где Дмитрюк исполнял свои служебные полномочия в рамках международного права. Поэтому у Российской Федерации не было правовых оснований распространять на эти действия свою уголовную юрисдикцию и трактовать задержание нарушителей государственной границы Украины как похищение людей или захват судна. Вопрос о комбатантском иммунитете, который должен был бы применяться к действиям пограничников в условиях международного вооруженного конфликта, суд вообще не рассматривал».

Россия не имеет права судить украинского военнослужащего за действия, которые не составляют ни международного, ни общеуголовного преступления. Поэтому приговор в отношении Дмитрюка не создает законного основания для его заключения — он лишь изменяет формальное название основания содержания под стражей. Речь идет одновременно о незаконном лишении свободы и лишении военнопленного права на справедливый и надлежащий суд — а это уже военное преступление.

Василий Дмитрюк у полоні. Фото предоставлено семьей

Еще в прошлом году обоих морских пограничников вывезли из Крыма. Василий Дмитрюк отбывает наказание в тюрьме в Верхнеуральске Челябинской области — более чем в двух тысячах километрах от Украины. Иван Терещенко — в Саратовской области, чуть ближе.

Связи между отцом и сыном почти нет. Новости от Василия Анатолий получает через адвоката. Сын спрашивает о повседневных делах, а главное — об обмене, потому что каждый раз не попадает в списки.

Матеріал підготовлено за підтримки Міжнародного фонду «Відродження». Матеріал представляє позицію авторів і не обов’язково відображає позицію Міжнародного фонду «Відродження».