«Мы не хотели, чтобы болели их маленькие души». Как взрослеют дети политзаключенных в Крыму
Ясин Кантимиров машет отцу в автозаке. Фото: «Крымская солидарность»
Как ребенок может повзрослеть всего за один день? Почему начинает бояться, что мама забудет дома свой паспорт и его документы? Куда маленькая девочка хочет надеть самое лучшее платье? Как дети придумывают специальный язык жестов, чтобы общаться, когда не разрешают говорить? Как понятия обыск, суд, передачки, свидания становятся привычными в детских играх?
Сегодня в Крыму 210 несовершеннолетних детей политических заключенных. Накануне международного дня защиты детей «Ґрати» поговорили с несколькими их семьями и записали рассказы о детстве, которое должно было быть совсем другим.
Джамиля, Ясин, Сайфуллах и Сакина
«Старший сын Ясин прямо во время обыска, видимо под влиянием стрессовой ситуации стал собирать для отца продукты в рюкзак. Он вывалил детскую спортивную форму из своего детского рюкзака и стал складывать туда половинки лепешки, финики, сделал бутерброды, нашел где-то банку тушенки. Это помогало, наверное, ему скрыть волнение перед силовиками. Средний сын Сайфуллах, пытался ему помочь ему, но только бесполезно метался совсем растерянный», — вспоминает про события четырехлетней давности в их доме в Алуште 43-летняя Эльвина Усеинова. После ареста мужа Эльдара Кантимирова в июне 2019 года она осталась одна и с тех пор борется за его свободу.
Кантимиров — выпускник Киевского Исламского университета. В 2001 году прошел практику в университете Аль-Азхар в Египте. В Крыму он держал сувенирную лавку, с акцентом на быт и культуру крымских татар. Сейчас он в российской тюрьме по обвинению в причастности к исламской партии Хизб ут-Тахрир. В 2003 году организацию признали в России террористической, но ни одного доказательства тому нет. В Украине и большинстве европейских стран партия не запрещена.
Крымские татары, в том числе семья Кантимировых возле Южного окружного военного суда в день приговора Эльдару Кантимирову и другим обвиняемым по делу Хизб ут-Тахрир. Фото: «Крымская солидарность»
О том, что за супругом придут, Эльвина знала задолго до обыска. После участия Эльдара в нескольких акциях в защиту арестованных крымских татар он стал замечать слежку, но уезжать из Крыма не хотел. Двух старших детей супруги решили подготовить заранее.
«Он поговорил с сыновьями, на тот момент им было восемь и семь лет, о том, что если в дом ворвутся вооруженные люди, то они не должны пугаться и паниковать, и [должны] помнить, что Бог всегда рядом с ними. Сначала они пережили первый обыск, когда к ним в детскую ворвались люди с автоматами и перевернули все их вещи. Через два года, 10 июня 2019 года, в нашу дверь во второй раз ломились оперативники ФСБ, дети были уже подготовленными, встретили их без слез, страха и истерик».
Но их третий ребенок, дочка Джамиля, спряталась в угол на самодельный топчан и все время, пока шел обыск, обнимала 10-месячную сестренку и молчала.
«После того как Эльдара увезли, мы со старшим сыном поехали вслед за ними. С этого дня его детство закончилось. Ему было всего десять лет. Эльдар считал самым эффективным воспитание собственным примером. С детства наши дети поняли, что есть идеи, мысли, взгляды, за которые стоит бороться и жертвовать тем, что дорого. Старший Ясин стал моим помощником и опорой, все летние каникулы помогал мне, ездил на суды, следственные мероприятия, готовил передачи отцу. В то лето он практически не играл с детьми. И выбора у меня не было. Самая младшая дочь — Сакина, грудничок, стала очень сильно худеть, грудное кормление я вынуждена была прекратить, так как от стресса молоко стало пропадать, и из-за постоянных моих разъездов ей не хватало внимания», — делится невысказанной болью Эльвина.
Следователь разрешил семье несколько свиданий. Эти встречи проходили в здании ФСБ, где все, включая младших девочек, проходили тщательный досмотр.
«Странно звучит, но теперь кажется, что это были счастливые моменты в нашей жизни. Однажды, когда Эльдара поместили в психбольницу и о нем не было никаких вестей, мы смогли получить разрешение на свидание. В маленькой тесной комнатке я и трое детей сквозь стекло знаками, читая по губам, общались с нашим самым любимым и близким человеком. И хотя вокруг была ужасная грязь и разруха, это был незабываемый час, когда достаточно просто смотреть друг другу в глаза», — вспоминает и плачет Эльвина Усеинова.
Когда Кантимирова и других политзаключенных привозили из СИЗО Симферополя в Киевский райсуд в центре города, единственной возможностью увидеться был момент, когда его на несколько секунд выводили из автозака. В Крыму на заседание суда детей не пускали.
«Чтобы поймать эти секунды и увидеть отца, дети приходили намного раньше назначенного времени и долго ждали. До слез расстраивались, когда автозак специально ставили так, чтобы нельзя было увидеть. Иногда приходилось ждать до позднего вечера и в темноте, когда уже не видно ничего, кроме силуэтов, чтобы обменяться с отцом коротким приветствием», — вспоминает Эльвина.
Потом Кантимирова перевезли в Ростов-на-Дону, его дело рассматривал Южный окружной военный суд. Начались дальние поездки в Россию всей семьей. Около 1400 километров дороги, чтобы попасть на заседание — туда и назад. Эльвине пришлось установить среди детей очередь, возить сразу всех было слишком трудно. Пропустят детей в зал или нет — зависело от настроения судей.
«Чаще со мной были сыновья, но иногда я брала дочку. Для нее это было целое событие. Она долго выбирала платье, в котором отец ее увидит. Представляла, как она ему помашет рукой, что скажет — нужно было уложиться буквально в секунды, иначе приставы выгонят из зала. Однажды мы поехали всей семьей, дорога тогда была тяжелее обычного. Дети терпели и не жаловались. Когда приехали, нам сообщили, что заседание отменили еще неделю назад, а нас просто не предупредили. Сложно было не расплакаться. А на приговор детей вообще не пустили, хотя они долго к нему готовились и представляли, что скажут Эльдару и как его поддержат. Теперь наша жизнь проходит в ожидании. Иногда мне кажется, что она зависла где-то на моменте, когда в наш дом ворвались вооруженные люди», — завершает свой рассказ Эльвина.
Суд приговорил Эльдара Кантимирова к 12 годам лишения свободы. Сейчас он находится в российской тюрьме — в Ульяновской области.
Сыновья Кантимирова Ясин (слева) и Сайфуллах возле суда, где судят их отца. Фото: «Крымская солидарность»
Его старший сын Ясин увлекается программированием, математикой и физикой. Учит английский и арабский язык. Хочет стать инженером-программистом. Сайфуллах стал призером международной олимпиады по математике и много рисует. Эльвина говорит, что это — часть подготовки для поступления в университет, на архитектора. 8-летняя Джамиля расспрашивает о дизайне.
Али, Марьям, Абдуллах, Ясмин, Ахмад, Умар, Осман и Фатима
Детство многодетной семьи из поселка Зуя в Белогорском районе Крыма тоже остановил обыск. Мама восьмерых несовершеннолетних, 37-летняя Маргарита Джаппарова, вспоминает как старший сын бежал за микроавтобусом ФСБ, в котором увозили ее мужа — Айдера Джаппарова.
«Пока шел обыск, старшие дети молча наблюдали. Терпеливо делали все, что я говорила. Они не были испуганы. Единственное, что я заметила в них, желание физически сопротивляться, которое я до последнего подавляла. Злость на несправедливость вырвалась у старшего сына Али, когда отца вывели в наручниках вооруженные люди и усадили в белый спринтер. Мужа преступно и несправедливо забирали из семьи, а мы ничего не могли поделать. Когда машина поехала, старший сын Али набрал камни и стал кидать в него, попал по крыше и дверям. Честно говоря, с одной стороны я гордилась сыном за смелость, но с другой стороны, когда спринтер неожиданно притормозил, внутри меня все перевернулось. Неизвестно, на что способны эти люди», — вспоминает Маргарита.
6-летний Ахмад, 4-летний Умар и двухлетний Осман были спокойны и даже пытались завязать разговор с оперативниками, разглядывали их оружие и расспрашивали про количество патронов.
«Рассказывали им, какая клубника выросла у нас в огороде. Без ответов от людей в камуфляже, сердились. Наверное, решили, что к отцу пришли в гости, потому что у нас в доме всегда бывало много людей. Только на этот раз гости были не разговорчивыми и грубыми», — удивляется Маргарита чистоте своих детей.
Еще один сын Джаппаровых, 8-летний Абдуллах, после ареста отца решил пойти на борьбу. Чтобы быть сильным, объяснил он матери. Через год после занятий Маргарита заметила на предплечье шелушащееся пятно. Тренер сказал, что такое часто бывает от спортивных матов и, может быть, обычный грибок. Еще через год мама заметила, что пятно стало увеличиваться.
Сыновья Айдера Джаппарова. Фото: «Крымская солидарность»
Маргарите долго приходилось совмещать поездки на суды и заботу о детях, но теперь здоровье сына тревожило ее больше всего.
«Никакие крема не помогали. Врач сразу спросила о сильном стрессе или потере. Конечно, обыск — первое, что пришло мне в голову. В марте Абдулла неожиданно пожаловался на боли в животе и тошноту. Началась рвота. Через десять дней нам сказали диагноз — рак кишечника в агрессивной стадии. Такой диагноз редко бывает в детском возрасте. Доктор, проводившая операцию, сказала, что нам повезло. Что мы могли и не заметить, как потеряли бы сына», — Маргарите сложно это рассказывать.
Абдулла проходит химиотерапию, пытается поддержать мать.
«Он искренне недоумевает, почему я так часто плачу и расстраиваюсь, ведь у него ничего не болит, он активен, как и прежде. Только немного похудел. Его сильнее заботят проблемы людей, чем собственная болезнь. Он принял свою болезнь смиренно, как мужчина. Как бы мне хотелось порадовать сына объятиями отца, вернуть ему мужскую опору и силу».
Дети Маргариты видели отца в Крыму — каждый по одному разу. Это было больше трех лет назад, но они до сих пор помнят узкие комнаты с решетками на окнах.
«Это была папина клетка, там нам было мало места. Я был у папы в клетке, в гостях, мы принесли ему вкусную еду, он такую сильно хотел. Он меня посадил к себе, он кормил меня виноградом, — Маргарита вспоминает, как дети рассказывали о встречах. — Это все глубоко врезалось в их детскую память, но они как бы продолжили жить обыденной жизнью. Не было ни ручья слез, ни больших истерик. Иногда по вечерам они все вместе начинали вспоминать отца и незаметно от меня плакали. В школе — хорошие оценки и похвала».
В суд в Ростов-на-Дону из детей Джаппаровых не ездил никто. Это было совместное решение Айдера и Маргариты.
«Во-первых, детей у нас много и каждому будет обидно, что его не взяли в суд. Во-вторых, мы решили, что дети не должны раньше времени видеть, как несправедливость побеждает праведность, чтобы это не поселило в их сердцах отчаяние и униженность. Сложно видеть отца в наручниках, в наклоненной позе во время проводки в зал, сложно видеть его через стекло, как животное в зоопарке. Сложно даже нам, взрослым, не то что детям. Мы не хотели, чтобы болели их маленькие души».
12 января российский военный суд приговорил Джаппарова к 17 годам. Сейчас он в колонии в Челябинской области.
15-летний Али считает себя взрослым и просит маму не называть его подростком. Он хочет стать инженером. В этом похож отца. 17-летняя Ясмин планирует стать медиком. Марьям увлекается поделками и бисероплетением, а когда вырастет — хочет стать воспитателем в детском саду. Абдуллах верит, что победит болезнь и станет бизнесменом и исламским ученым. Сейчас, несмотря на лечение, будто стараясь успеть, путешествует, любит горы, читает книги по истории и археологии. Ахмаду нравится жизнь дальнобойщика. Он смотрит передачи про путешествия и природу. Умар и Осман договорились быть пожарниками.
Эмиль, Эльвина и Ясмина
12-летний Эмиль перед каждой поездкой в суд лично инспектирует маму. Он проверяет заряд телефонов, повербанков, воду и еду для пути.
«Всегда мне напоминает: « Ана , вы не забыли паспорт и мои документы? Потому что если вы не возьмете мои документы, меня не пустят к папе», — рассказывает 32-летняя Зарема Хайрединова.
Ее мужа, строителя из Бахчисарая Сейрана Хайрединова, арестовали в июле 2020 года по делу Хизб ут-Тахрир.
«Я помню первый день, когда мы поехали в суд, со мной поехали сын и дочь. Тогда были ковидные ограничения и в зал суда нас не пустили. Мы стояли у забора и ждали, что сейчас приедет машина и выведут наших любимых людей», — вспоминает мама троих детей.
Зарема Хайрединова с дочкой в суде. Фото: «Крымская солидарность»
Она старалась брать их и на все суды — и в Симферополь, и в Ростов-на-Дону. Зарема понимала, что это редкая и возможно последняя перед долгой разлукой возможность увидеть отца.
«Сначала, когда мы приезжали в суд, у нас долго проверяли документы, разрешение на то, чтобы зайти с ребенком нужно было. Но потом пропускали свободно. Сейран сказал Эмилю: «Ты теперь глава, я тебя оставляю главным. Ты должен помогать маме. Поддерживать сестренок. Быть для них опорой. Не давать в обиду. А я вернусь, обязательно». Такая надежда после этого была в глазах сына. И это чувство, что он едет к отцу, для него все трудности в пути делало легкими. Представьте, 12 часов езды. Я очень переживала — как мы переживем десятки судебных заседаний? Но его упорство меня поразило…».
Зарема рассказывает, что в день обыска она с детьми испугались вооруженных людей. У Эмиля несколько месяцев после этого были нервные тики. Он стал часто моргать.
«Мы обратились в больницу. Нам сказали, что это пережитый стресс. Дочка старшая, ей было тогда восемь лет, папина любимица, тяжело пережила. Постоянно пела песни, посвященные отцу, вечерами. Самой маленькой — Ясмине тогда было чуть больше года. И вроде бы маленький ребенок, ну что она понимает, но она все время была на руках и плакала».
Во время следствия дети с отцом не виделись. Но когда начался судебный процесс, Хайрединовы старались не пропускать ни одного заседания.
«По очереди брала сына и дочь. Младшего ребенка — не рисковала. Мы бывало часами ждали у двери, чтобы войти в зал. Потому что их постоянно поздно доставляли из СИЗО. Дети устанут, уже не могут ждать, но не возмущаются. В первый раз когда мы зашли, они увидели отца в «аквариуме» за стеклом, и когда я попросила конвоира, чтобы ребенок подошел к отцу поближе, он отказал. Тогда мы научились разговаривать жестами, глазами», — рассказывает Зарема.
Эмиль Хайрединов участвует в дуа — коллективной молитве. Фото: «Крымская солидарность»
На приговор она решила детей не брать. Но в итоге Эмиль настоял и поехал с матерью.
«Это тоже такой переломный момент в нашей жизни. Но все же решила — пусть увидит отца. Приговор, честно сказать, мы все еле выдержали. В зале суда он смотрел на отца, Сейран смотрел по очереди — на него, на меня. Мы сдержались, не стали плакать. Мы вообще всегда старались улыбаться, чтобы мужья не чувствовали тоску по нам, по детям. Но после приговора вышли на улицу и дали волю эмоциям. Сын по-детски надеялся, что сейчас скажут: все, мы отпускаем его. И, представляете, всерьез сидел и думал, если отца отпустят — куда в машине посадить, на чем везти домой? Когда все закончилось и мы спускались в лифте, переспросил: «Папу на 12 лет посадили? За что? Он никого не убил, ничего не сделал. Почему ему такой срок дали? Почему его не освободили? Как мы теперь будем дальше жить?». Эмиль не плакал сначала, но потом не смог. Я обняла его и говорю: «Ничего, балам . Немного осталось. Все пройдет».
На следующий день, после возвращения в Крым, дети стали считать, сколько им будет лет, когда отец выйдет из тюрьмы. Сейран остался в ростовском СИЗО, ждет апелляцию. Эмиль сказал матери, что больше всего боялся увидеть его слезы.
«Наша младшая дочь Ясмина, ей сейчас четыре года, выросла без отца, но из-за того, что мы часто показываем фотографии, часто говорим о нем, она понимает, что у нее есть отец».
Ринат, Арсен и Риана
«Этот самолетик сделал Ринат, когда мы ехали в поезде из колонии. Нарисовал под впечатлением, потому что впервые летал на самолете, вырезал и сам смастерил. Это крыло, видите, прорезь какую-то сделал», — показывает сделанный детскими руками самолет Гульнара Кадырова.
Самолетик, который сделал Ринат Яцкин по пути из колонии после свидания с отцом. Фото предоставлено Гульнарой Кадыровой
В этом месяце она поехала в колонию в Кемеровской области вместе двумя детьми шестилетним Ринатом и пятилетним Арсеном. Это около 5000 километров.
Когда сотрудники крымской ФСБ 16 октября 2019 года пришли за ее мужем — Иваном Яцкиным, она ждала третьего ребенка. Риана родилась после его ареста. Сейчас ей три года.
Яцкина обвинили в госизмене.
«В то утро дети проснулись раньше чем обычно, совсем рано. У нас еще даже будильник не сработал. Я не стала их укладывать. Включила мультик, пока сама собиралась. Они смотрели сидели и тут вдруг кто-то заходит. Первое, что мне бросилось в глаза, это люди в форме и яркий свет камеры. Сразу начали говорить: «Где хозяин?». Я им ничего говорить не хотела, только сказала, что мне надо одеться. Понимала, что если начну плакать и кричать, дети испугаются. Они продолжали смотреть мультики. Ринату было три, Арсену — два. Они даже не поняли, что теперь папы нет, что его увели, потому что они сидели в другой комнате», — рассказывает Гульнара.
К обеду дети заметили отсутствие отца. Ринат стал искать его.
«Он забежал в рабочую комнату, где обычно Иван всегда сидел, и вышел. Он тогда еще плохо разговаривал, но смотрел на меня и как-то по своему показывал, мол, где папа? Потом Ринат часто плакал ночью. Я им позже уже объяснила, что папы пока нет, но он приедет, он нас любит».
Суды Гульнара посещала одна. Дети были маленькими и она боялась, что мальчишки не усидят на месте. Адвокат Николай Полозов предупредил, что зал суда слишком тесный.
«Иван сразу сказал, что они еще очень маленькие, их даже не пустят. Это был закрытый суд в такой маленькой комнатушке. Когда я выступала там в прениях, и когда оглашали приговор, там даже сидеть негде было. Просто стояла возле этой стойки и слушала, что говорила судья. Одним ухом слушала, если честно, мы смотрели друг на друга с Иваном и все. На оглашение приговора не пустили даже его маму», — вспоминает Гульнар.
После ареста мужа Гульнара стала чаще и надолго оставлять детей у родителей. Она работала преподавателем, начиналась сессия, нужно было помогать мужу, ездить на суды.
«Ренатка только начал ходить в садик, мы только документы оформляли. И тут мало того, что папы нет, так теперь и еще и мама куда-то делась», — сетует она.
Первые два года Иван Яцкин провел в СИЗО Лефортово в Москве. Ездить туда с маленькими детьми было почти невозможно.
«Он только с апреля по октябрь 2022 года был тут, в Симферополе. Единственная возможность, когда им можно было встретиться, в СИЗО на краткосрочном свидании. Но детям не разрешили. Потом Верховный суд разрешил, но не всем. Я прошу разрешение о том, чтобы нам дали свидание, вписываю туда всех детей, плюс мать Ивана. Мне дают разрешение, матери дают, а детям, в связи с тем, что маленькие — не дают, чтобы не травмировать их психику.
В конце концов я добилась. Первой спустя много времени после ареста он увидел Риану. Ей тогда было год и три месяца. Он аж встал. Малышка потом уснула и все свидание спала у меня на руках, потому проснулась очень рано, чтобы ехать в Симферополь. Очередь на свидание нам заняли знакомые волонтеры. Ваня не понял как это меня впустили с ней. Мы сидели два с половиной часа. А когда вышли из СИЗО и сели в машину, она первый раз сказала «Папа».
Арсен Яцкин в дороге на свидание с отцом в колонии. Фото предоставлено Гульнарой Кадыровой
Ивана Яцкина приговорили к 11 годам заключения и отправили в колонию в Кемеровскую область.
«В этом месяце мы с мальчишками поехали на длительное свидание. Я им объяснила, что мы будем находиться в очень опасном месте и в целях безопасности нужно соблюдать несколько правил. Им сложно их было понять, но они это принимали. Ринат очень просил пластилин в дорогу, я говорю: «Ринат, пластилин у нас должен быть целым, ты его уже переломал, давай его оставим». Нам не разрешили скотч, дети хотели взять с собой, его нужно было оставить. Точилку для карандашей тоже нужно было оставить…
Вели себя спокойно, без лишних вопросов. Единственное у Ивана спросили: «Папа, а когда ты домой приедешь?». А он говорит: «Ну, вот, пока меня плохие дяди держат, но приеду обязательно. Пока они не отпускают». Дети и до этого почему-то говорили: «Вот папу не отпускают к нам».
Ринат интересуется космосом, Арсен любит животных и наблюдает за лягушками. Говорит матери, что будет ловить браконьеров и защищать природу. Риана мечтает, что «папа подарит колечко».
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
