«Ничего хорошего, просто долгая процедура». Монолог украинки, которую держат на границе с Грузией после депортации из России

В транзитной зоне на российско-грузинской границе между контрольно-пропускными пунктами «Верхний Ларс» и «Дариали» остаются десятки украинцев, которых Россия депортировала из центров временного содержания иностранных граждан.

Около недели назад они объявляли протест из-за невыносимых условий пребывания, один из участников которого порезал себе шею. Они требовали доступа к свежему воздуху и питьевой воде, а также какой-то определенности относительно своего положения. Те из протестующих, с кем говорили «Ґрати», говорят, что ситуация с тех пор не изменилась.

На акцию вышли мужчины, но кроме них на границе удерживается еще десять женщин.

«Ґрати» пообщались с Викторией (фамилию не называем по просьбе собеседницы), одной из депортированных украинок о том, что с ней происходило последние месяцы. Публикуем ее монолог.

«Подошел начальник и сказал: готовлю списки на отправку в Грузию»

Мы все здесь — ранее осужденные, которые после отбытия срока наказания оказались в центрах временного содержания иностранных граждан. Я находилась в женской колонии в Краснодарском крае России. После отсиженного срока я попала в центр для иностранцев — это было 24 января этого года. Меня сначала арестовали на 48 часов, далее на три месяца продлили срок, потом — еще на три месяца.

О том, что, возможно, нас отправят через Грузию, нам говорили еще с февраля, наверное. К нам подошел начальник и сказал: готовлю списки на отправку в Грузию. Были составлены списки, и где-то за день нас предупредили, мол, выезжаем. Это было 6 июля.

«Как будто новый срок сидел». После освобождения из тюрем похищенные граждане Украины застревают в депортационных центрах РФ и на границе

Нас везли автобусом, с тремя остановками, в сопровождении сотрудников полиции. Ехали 8 часов. В наручниках. То есть с мужчин наручники вообще не снимали, а мне разрешили находиться в автобусе без наручников, когда рядом сидела полицейская, а выводили — в туалет или на улицу воздухом подышать — в наручниках.

На границе нас высадили и отвели в комнату, где мы ожидали проверки российских пограничников, ФСБ. У нас забрали телефоны, потом с каждым вел беседу сотрудник ФСБ. Спрашивали: где вы живете, куда едете, по какой статье были судимы — ну, такие вопросы, лишь бы спросить. О чем спрашивали ребят, я не знаю. Меня спрашивали адрес, где я живу, в каком городе, куда я направляюсь.

А тогда нас просто отправили — и все. То есть нас вывели на границу, и нам надо было идти просто пешком с вещами. Два километра. Хорошо, что нас на попутках подвезли. Документы, которые у нас были, нам отдали на руки: паспорта и другие бумаги, которые у кого были.

«Это — коробка: четыре стены, двери»

Когда мы дошли на грузинскую сторону, то нас распределили: ребят — в подвал, а меня — в комнату. С нами еще двое граждан Грузии было, то их отпустили сразу на свою территорию, а остальные из нас — это человек пять. Сняли отпечатки пальцев у нас. Сказали, что передают наши документы в МИД, а МИД должен связаться с украинским посольством. Я говорю: хорошо, спасибо. А они говорят: да нет, ничего хорошего, просто долгая процедура. Вот и все, что мне сказали.

Поместили в комнату без окон и вентиляции. Это — их административное здание, там какие-то кабинеты. Сначала меня в какой-то вроде как чулан отвели: там комната что-то два на четыре метра. Я, когда зашла, то там одна женщина сидела. Одна кровать стояла. Потом мне принесли матрас, и я спала на полу. Тогда на следующий день заехала еще одна женщина — то вынесли кровать, и мы втроем спали на полу на матрасах. Я просила включить вытяжку, но мне сказали, что она включается централизованно, нельзя ее включить только для этой комнаты.

Женщины в транзитной зоне КПП «Дариали». Фото предоставлено Викторией, героиней материала

Я здесь уже три недели. Позже, когда больше женщин стало прибывать на границу, то нас переселили в чуть большее помещение. Сегодня нас уже десять в этой комнате. А комната такая: шесть на десять. У нас здесь двухэтажные кровати стоят с матрасами. Но дышать нечем. Окон нет.

В туалет можно выйти, если постучать в дверь. Но у них не всегда есть время нас выводить в туалет. То есть можно стучать очень долго. Иногда тебе в ответ стучат в дверь и кричат: ждите. Так прямо с ноги. А иногда все нормально.

Покурить нельзя. Помыться тоже нельзя. Моемся в туалете над унитазом. Постирать вещи нормально нельзя. Мы где спим, там и сушим одежду. Питание, какие-то гигиенические средства привозят волонтеры, но только раз в неделю, и не всегда всего хватает.

На прошлой неделе на протест выходили мужчины. Но у них там хуже условия: они в подвале, потолок протекает. У нас потолок не течет, но дышать нечем. Это — коробка: четыре стены, двери. Порой мы просим: откройте нам, пожалуйста, дверь, чтобы хотя бы проветрить. Но нас чаще всего не слышат. Может, раз в три дня. Есть одна смена, которая к нам более лояльно относится, позволяет проветривать.

Мы даже готовим еду раз в день, чтобы не перегревалось помещение. Чайник очень редко включаем, потому что пар идет, и помещение еще больше нагревается. Очень жарко, и говорят, что август тоже будет жарким. В некоторых кабинетах здесь есть кондиционеры. Но эта комната больше похожа на техническое помещение. Отсюда вынесли деревянные шкафы. Не знаю, что здесь было. Может, архив какой-то. Вентиляция здесь не была предусмотрена для людей.

Комната для женщин на КПП «Дариали». Фото предоставлено Викторией, героиней материала

Места мало. Если внизу — на нижней части кроватей или на полу — еще можно лежать, то наверху девушки просто задыхаются, не могут там долго находиться. Мы даже выключаем лампочки, чтобы хоть немного было прохладнее.

Однажды врача вызвали — у женщины очень высокое давление было. Так врачи заходят, кривляются: как воняет. Конечно, нас же отсюда не выпускают.

«Есть девушка с ВИЧ, которая уже неделю не получает терапию»

Нам лекарства нужны, врачи нужны. Недавно женщина приехала, то ее прямо на скорой привезли. Есть девушка с ВИЧ, которая уже неделю не получает терапию. У нее были на время таблетки, но они закончились, и ей терапию не предоставляют.

Красный Крест вроде обещал врачей, но вот пока мы здесь, ни разу врач из Красного Креста здесь не появлялся. Или врач из посольства.

Женщина, которая здесь была, когда меня привезли, на границе уже месяц — 24 июля ровно месяц прошел. Она приехала 25 июня. И до сих пор она здесь. Ее личность вроде бы подтвердили уже, какие-то документы еще должны изготовить.

Грузинская сторона нам говорит, что нужны загранпаспорта — и тогда всех бы отпустили. Но их имели при себе разве единицы. Они выезжают быстрее, чем все остальные. У меня был только внутренний украинский паспорт, а некоторые здесь — вообще без паспортов.

Некоторые из-за невыносимых условий хотели вернуться на территорию России. Но Россия сказала, что не будет принимать [этих людей], а Грузия — что не будет писать отказы.

Когда я только сюда приехала 6 июля, то мы говорили с заместителем руководителя этого учреждения, и он говорил: больше сюда людей мы принимать не будем. Но после этого разговора прибыло еще много людей. Когда я приехала, то было около пятидесяти человек здесь, а потом за эти три недели еще привезли более тридцати.

Нам непонятна ни политика грузинской стороны, ни что в Молдове происходит, ни что с нами дальше будет. Мы все узнаем от волонтеров.

Я хотела бы наконец вернуться домой. Работать. Я уже примерно знаю, где буду работать, чем буду заниматься — это связано со швейным делом. Вот такие планы. Мой дом, моя Родина, моя квартира.