«Крик сына у меня в голове каждый день». Монолог матери убитого активиста Евромайдана Василия Сергиенко

На 93-м году из жизни ушла Нина Ныща — мать активиста Евромайдана из Черкасской области Василия Сергиенко, убитого в апреле 2014 года. У нее на глазах избили и похитили сына во дворе собственного дома в городе Корсунь-Шевченковский, а на следующий день тело с многочисленными ножевыми ранениями нашли закопанным в лесу.

«Ґрати» публикуют ее рассказ, который мы записали полгода назад.

Вечером 4 апреля 2014 года лидер «Самообороны Майдана» из Корсунь-Шевченковского Василий Сергиенко вышел во двор закрыть калитку и подвергся нападению. Незнакомцы накинулись на него и потащили к машине, стоящей за забором.

В этот момент в доме находилась его 87-летняя мать Нина Андреевна. Она тяжело болела и практически не двигалась. Женщина пыталась помешать похитителям, но у нее ничего не вышло. Напавшие заволокли Сергиенко в автомобиль и уехали. На следующий день тело активиста нашли закопанным в лесу в 15 километрах от дома.

С 2015 по 2017 годы полиция задержала пятерых подозреваемых в похищении и убийстве Сергиенко. Организатором преступления следствие считает владельца киевского спортклуба «Тай» Вадима Мельника. Троим задержанным — спортсменам Виктору Горбенко, Валентину Завражину и Роману Недыбалюку — прокуратура выдвинула подозрения в похищении Сергиенко. Еще одному задержанному, ранее судимому за аналогичное преступление Владимиру Воронкову, огласили подозрение в убийстве.

Большинство из них — люди из окружения бизнесмена из Корсунь-Шевченковского и народного депутата прошлого созыва Геннадия Бобова, с которым Сергиенко конфликтовал. Соратники и родственники погибшего считают его заказчиком убийства, но прокуратура не оглашала ему подозрения. Следствие до сих пор не назвало заказчика. Сам Бобов, ровно как и все подозреваемые, отрицает вину.

Суды уже больше трех лет не могут рассмотреть дело Сергиенко. Из-за многочисленных отводов судей и по другим причинам, его несколько раз передавали из одного районного суда Черкасской области в другой. В деле сменилось уже аж 12 коллегий, и процесс до сих пор находится на начальной стадии. За это время почти все подозреваемые вышли из СИЗО под домашний арест или залог.

https://graty.me/uk/deputat-hozyain-sportkluba-i-boecz-mma-kogo-i-kak-sudyat-za-ubijstvo-lidera-majdana-iz-korsuni/

Мать Сергиенко Нина Андреевна проходила потерпевшей по делу. После смерти сына ее здоровье ухудшилось, она не вставала с кровати. За ней ухаживала вдова Сергиенко Валентина. Однажды, когда невестка уехала в Киев, Нина Андреевна не выдержала свалившегося на нее горя и выпила яд. Медики ее откачали и после четырех дней реанимации она вернулась домой.

Но окончания суда над обвиняемыми в убийстве сына она все-таки не дождалась. 2 марта 2020 года Нины Андреевны не стало. Она была единственным свидетелем похищения Василия Сергиенко и должна была дать свидетельские показания, но не успела.

Полгода назад журналист «Ґрат» готовил статью о расследовании убийства Сергиенко, побывал дома у Нины Ныщей и записал ее рассказ о том, что она увидела, и как переживает утрату. Приводим его полностью.

Мне 92 года. Может, я что-то не так скажу, тогда извините. В тот день Вася приехал с товарищем из Черкасс. Только он приехал, только он вышел во двор, я услышала страшный крик. Такого крика никогда нигде не слышала. Это закричал мой сын. Этот крик у меня в голове каждый день. А потом я вышла и трое в черном над ним нагнулись и давили его.

Он закричал, а они ему разбили череп и убили его. Больше я от него ни одного звука не слышала. А потом, видно, они давили его. Потом взяли под руки и потянули, тянули его бедненького, он и тапочки потерял. Через улицу перетянули и положили около машины. Машина с той стороны улицы стояла, не с нашей, а с той. Положили его около машины, а сами исчезли.

А я кричала, сколько духа было. Думала, может, и меня убьют. А они меня не убили. Зачем они меня оставили? Я жить не хочу, я не хочу жить… Я хочу умереть, а смерти нет.

Что я думаю о суде? Чтобы осудили их по справедливости. Это же такое преступление! Они его замучили, они его… Боже мой… Я на кладбище его потрогала, а у него и руки не было. Они ему и руки пообрубали, и ноги…

Нужно, чтобы их осудили по справедливости. Но сколько эти суды будут? Уже давно можно было осудить. Найти же их было гораздо сложнее, чем осудить. А их никак не осудят. Не знаю, что это за суды.

На суде я тоже должна дать показания, пересказать то, что я вам уже рассказала. Больше я ничего и не видела. Видела, как его потянули, бедненького… Вся эта дорожка была в крови. Они ему череп разбили. Мне сложно это вспоминать…

Спасибо, что вы помните моего сына. Он отдал жизнь за справедливость, а будет ли она когда-нибудь?