«Крик сына у меня в голове каждый день». Монолог матери убитого активиста Евромайдана Василия Сергиенко

Рисунок: Анна Щербина, Ґрати
Рисунок: Анна Щербина, Ґрати

На 93-м году из жизни ушла Нина Ныща — мать активиста Евромайдана из Черкасской области Василия Сергиенко, убитого в апреле 2014 года. У нее на глазах избили и похитили сына во дворе собственного дома в городе Корсунь-Шевченковский, а на следующий день тело с многочисленными ножевыми ранениями нашли закопанным в лесу.

«Ґрати» публикуют ее рассказ, который мы записали полгода назад.

 

Вечером 4 апреля 2014 года лидер «Самообороны Майдана» из Корсунь-Шевченковского Василий Сергиенко вышел во двор закрыть калитку и подвергся нападению. Незнакомцы накинулись на него и потащили к машине, стоящей за забором.

В этот момент в доме находилась его 87-летняя мать Нина Андреевна. Она тяжело болела и практически не двигалась. Женщина пыталась помешать похитителям, но у нее ничего не вышло. Напавшие заволокли Сергиенко в автомобиль и уехали. На следующий день тело активиста нашли закопанным в лесу в 15 километрах от дома.

С 2015 по 2017 годы полиция задержала пятерых подозреваемых в похищении и убийстве Сергиенко. Организатором преступления следствие считает владельца киевского спортклуба «Тай» Вадима Мельника. Троим задержанным — спортсменам Виктору Горбенко, Валентину Завражину и Роману Недыбалюку — прокуратура выдвинула подозрения в похищении Сергиенко. Еще одному задержанному, ранее судимому за аналогичное преступление Владимиру Воронкову, огласили подозрение в убийстве.

Большинство из них — люди из окружения бизнесмена из Корсунь-Шевченковского и народного депутата прошлого созыва Геннадия Бобова, с которым Сергиенко конфликтовал. Соратники и родственники погибшего считают его заказчиком убийства, но прокуратура не оглашала ему подозрения. Следствие до сих пор не назвало заказчика. Сам Бобов, ровно как и все подозреваемые, отрицает вину.

Суды уже больше трех лет не могут рассмотреть дело Сергиенко. Из-за многочисленных отводов судей и по другим причинам, его несколько раз передавали из одного районного суда Черкасской области в другой. В деле сменилось уже аж 12 коллегий, и процесс до сих пор находится на начальной стадии. За это время почти все подозреваемые вышли из СИЗО под домашний арест или залог.

«Вбивця героя Небесної сотні тут». Як розслідують смерть районного лідера Майдану з Черкащини

Мать Сергиенко Нина Андреевна проходила потерпевшей по делу. После смерти сына ее здоровье ухудшилось, она не вставала с кровати. За ней ухаживала вдова Сергиенко Валентина. Однажды, когда невестка уехала в Киев, Нина Андреевна не выдержала свалившегося на нее горя и выпила яд. Медики ее откачали и после четырех дней реанимации она вернулась домой.

Но окончания суда над обвиняемыми в убийстве сына она все-таки не дождалась. 2 марта 2020 года Нины Андреевны не стало. Она была единственным свидетелем похищения Василия Сергиенко и должна была дать свидетельские показания, но не успела.

Полгода назад журналист «Ґрат» готовил статью о расследовании убийства Сергиенко, побывал дома у Нины Ныщей и записал ее рассказ о том, что она увидела, и как переживает утрату. Приводим его полностью.

 

Мне 92 года. Может, я что-то не так скажу, тогда извините. В тот день Вася приехал с товарищем из Черкасс. Только он приехал, только он вышел во двор, я услышала страшный крик. Такого крика никогда нигде не слышала. Это закричал мой сын. Этот крик у меня в голове каждый день. А потом я вышла и трое в черном над ним нагнулись и давили его.

Он закричал, а они ему разбили череп и убили его. Больше я от него ни одного звука не слышала. А потом, видно, они давили его. Потом взяли под руки и потянули, тянули его бедненького, он и тапочки потерял. Через улицу перетянули и положили около машины. Машина с той стороны улицы стояла, не с нашей, а с той. Положили его около машины, а сами исчезли.

А я кричала, сколько духа было. Думала, может, и меня убьют. А они меня не убили. Зачем они меня оставили? Я жить не хочу, я не хочу жить… Я хочу умереть, а смерти нет.

Что я думаю о суде? Чтобы осудили их по справедливости. Это же такое преступление! Они его замучили, они его… Боже мой… Я на кладбище его потрогала, а у него и руки не было. Они ему и руки пообрубали, и ноги…

Нужно, чтобы их осудили по справедливости. Но сколько эти суды будут? Уже давно можно было осудить. Найти же их было гораздо сложнее, чем осудить. А их никак не осудят. Не знаю, что это за суды.

На суде я тоже должна дать показания, пересказать то, что я вам уже рассказала. Больше я ничего и не видела. Видела, как его потянули, бедненького… Вся эта дорожка была в крови. Они ему череп разбили. Мне сложно это вспоминать…

Спасибо, что вы помните моего сына. Он отдал жизнь за справедливость, а будет ли она когда-нибудь?

 

 

214 лиц незаконно лишены свободы на неподконтрольных территориях
214

лиц незаконно лишены свободы на неподконтрольных территориях

Слідчий поліції про те, як коронавірус заважає розслідуванню вбивств «У таких умовах щось планувати просто неможливо»

«У таких умовах щось планувати просто неможливо»

Слідчий поліції про те, як коронавірус заважає розслідуванню вбивств

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов