«Дождались вас — дождемся всех». В Крыму встретили первых освободившихся политических заключенных из Бахчисарая — репортаж
Политзаключенный Рустем Абильтаров обнимает дочь Фатиму после освобождения. Фото: Крымская солидарность
11 февраля на свободу из российских колоний вышли одни из первых политзаключенных крымских татар: Ремзи Меметов, Рустем Абильтаров и Зеври Абсеитов. Осужденные в декабре 2018 года российским судом по обвинению в причастности к исламской политической партии «Хизб ут-Тахрир», запрещенной в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран, они отбыли весь срок заключения — 8 лет 9 месяцев.
Украинские правозащитники не раз передавали общие списки политзаключенных Крыма вместе с именами крымских мусульман и просили госорганы Украины содействовать их освобождению. Но пока ни одного из фигурантов дел «Хизб ут-Тахрир» не отпустили из колоний раньше, чем истекли назначенные российскими судами сроки заключения.
«Ґрати» рассказывают, как освободившихся крымских татар встретили дома в Крыму, как прошли их первые часы на свободе и что переживают их семьи.
Поздним холодным вечером 11 февраля десятки машин растянулись вдоль улицы Лазурной в Пятом микрорайоне Бахчисарая. Здесь с начала 90-х, после возвращения из мест депортации, компактно живут крымские татары. На перекрестке, перед поворотом на улицу, прибывающие автомобили провожают взглядом сотрудники российской дорожно-патрульной службы, но на них никто не обращает внимания.
Во дворе дома под седьмым номером в котлах на костре дымится горячий плов. Местные повара переживают, чтобы угощение досталось каждому гостю — их с каждым часом становится больше. Горячий чай и кофе, не переставая, варят несколько часов подряд.
Когда в палатках, которые собирали в последние дни, мест не осталось, люди стали заполнять двор. Гости звонят знакомым и переговариваются друг с другом на разных крымскотатарских диалектах. На стене гаража соседи повесили большой баннер с фотографиями трех мужчин, жителей микрорайона, теперь — бывших политзаключенных 58-летнего Ремзи Меметова, 49-летнего Зеври Абсеитова и 45-летнего Рустема Абильтарова, которые сегодня возвращаются домой.
Общественный защитник Сервер Чолакчик приехал из Судака поздравить семьи освободившихся мусульман. Вместе с тем, он считает важным напомнить, что в российских тюрьмах остаются еще десятки политических заключенных, а количество гостей на встрече в Бахчисарае «доказывает, что эти люди — не преступники».
«Этот срок, вынесенный властями, на самом деле вынесен несправедливо. Но стойкость нашего народа, который на протяжении девяти лет поддерживал эти семьи, говорит о том, что мы будем продолжать свою борьбу», — с вдохновением говорит Сервер Чолакчик.
Несколько лет назад он стал соавтором инициативы «Стань их голосом» — все желающие в Крыму и за его пределами присылали видеообращения в поддержку политзаключенных.
Ремзи Меметова, Зеври Абсеитова и Рустема Абильтарова, а также Энвера Мамутова, задержали после массовых обысков в Бахчисарае в мае 2016 года.
Ремзи Меметов до ареста работал поваром в этнографическом караван-сарае «Салачик» в Бахчисарае. Зеври Абсеитов открыл собственный стоматологический кабинет и принимал пациентов с разных районов Крыма. Рустем Абильтаров по профессии плотник, но в Бахчисарае зарекомендовал себя мастером по отделочным строительным работам. Энвер Мамутов, которому на момент ареста было 40 лет, занимался предпринимательской и общественной деятельностью — в городе его знают как организатора массовых детских мусульманских праздников.
Фигуранты дела Хизб ут-Тахрир Зеври Абсеитов, Энвер Мамутов, Ремзи Меметов и Рустем Абильтаров (слева направо) «Бахчисарайская группа» в Киевском районном суде Симферополя. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
Их обвинили в причастности к исламской партии «Хизб ут-Тахрир» и арестовали, отправив в Симферопольское СИЗО. Так появилось дело «первой Бахчисарайской группы» «Хизб ут-Тахрир» .
Мамутова обвинили в создании террористической ячейки , а остальных — в участии .
Меметов, Абильтаров и Мамутов отказывались давать показания, в том числе комментировать обвинение, ссылаясь на 51 статью Конституции РФ, разрешающей не свидетельствовать в деле против себя. Зеври Абсеитов настаивал, что в «Хизб ут-Тахрир» не состоит.
В апреле 2018 года коллегия судей в Ростове — Игорь Костин, Анатолий Колесник под председательством Романа Плиско начала рассматривать дело бахчисарайцев. В декабре того же года суд приговорил Мамутова к 17 годам колонии строгого режима, остальных — к 9.
На рассмотрение апелляции в Москву в июле 2019 года поехали больше ста человек, чтобы поддержать политзаключенных. Среди них были родственники, соседи, друзья, ветераны национального крымскотатарского движения и активисты, которые два дня подряд выходили с одиночными пикетами на Красной площади и под зданием Верховного суда РФ. Всех их задержали и оштрафовали. Но на решение суда это не повлияло — председательствующий коллегии Александр Воронов, судьи Олег Дербилов и Сергей Сокерин лишь уменьшили срок на три месяца.
Срок заключения Меметова, Абсеитова и Абильтарова истек к 11 февраля 2025 года, и мужчин отпустили домой. Энвер Мамутов пробудет за решеткой еще 8 лет.
Регулярные обыски и задержания с 2014 года в Крыму не прекращаются, а список преследуемых по политическим мотивам жителей Крыма в российских колониях и тюрьмах существенно вырос. По данным правозащитников из «Крымской солидарности», сейчас в Бахчисарайском районе больше 30 семей политзаключенных, в которых 101 несовершеннолетний ребенок. Всего таких узников Кремля на полуострове — 221, большая часть из которых — крымские татары.
Осужденные из «первой Бахчисарайской группы» отбывали наказание в Ставрополе, столице Ставропольского края в составе Северо-Кавказскогого федеральногого округа РФ. Зеври Абсеитова и Рустема Абильтарова ФСИН РФ этапировала в колонию №1, Ремзи Меметова — в колонию №11. Туда же отправили Энвера Мамутова.
Фигурант крымского дела Хизб ут-Тахрир Зеври Абсеитов провел в штрафном изоляторе почти месяц
В колониях не оказывали надлежащей помощи политзаключенным крымчанам. На плохое состояние здоровья Ремзи Меметова, Рустема Абильтарова и Зеври Абсеитова обращали внимание в украинском генконсульстве в Ростове-на-Дону, а также в Офисе Омбудсмана Украины.
Ремзи Меметов нуждался в помощи невролога. На свиданиях он рассказывал близким родственникам про боли в суставах и высокое артериальное давление. В заключении здоровье Зеври Абсеитова тоже ослабло: болел желудок и почки, беспокоила гипертония, начались проблемы с зубами, мучали суставы. У Рустема Абильтарова в заключении обострились хронические заболевания. Он перенес микроинфаркт.
«Пока его не увижу — не поверю этому»
Родственники, соседи и друзья встречают политзаключенных. Фото: Крымская солидарность
73-летняя Айше Абильтарова плачет и обнимает всех вокруг. Возвращается ее сын, Рустем. После ареста у отца Рустема произошел инсульт. Больше года он пролежал парализованный и умер, не дождавшись сына из тюрьмы. У самого Рустема четверо детей.
«Когда увозили его, дети были маленькие, а возвращается он уже дедушкой. У него первая внучка родилась, представляете?! Волнение у меня до сих пор не проходит, мне не верится. Мне сказали, что он уже едет, но я вот пока его не увижу — не поверю этому», — говорит Айше.
Она то и дело подходит к воротам дома, выглядывает сына. Рядом с Айше, замерзшие, но улыбающиеся, ждут три молодые женщины: ее невестка Эльзара Абильтарова, жена Ремзи Меметова Эльмира и Зеври Абсеитова Фатма.
«Когда забирали Рустема, старшему сыну Белялу было 11 с половиной лет. Он закончил школу-гимназию, поступил и сейчас учится на третьем курсе университета. Женился, есть уже ребеночек. Второй сын — Эдем — тоже закончил гимназию, поступил в университет и сейчас на первом курсе. Ему в день ареста было девять лет. Дочке Фатиме было пять лет, сейчас она уже учится в восьмом классе. Самый младший, Исмаил, уже в шестом классе», — перечисляет Эльзара Абильтарова.
Пока мужа не было дома, она закончила медицинские курсы и начала работать.
«Все было сложно, особенно на первом этапе, учитывая, что я всегда была больше на домашнем хозяйстве, с детьми дома. А он [Рустем] всегда решал все проблемы, все бумажные волокиты, [когда нужно] детей в больницу отвезти, в школу, со школы», — вспоминает она.
Вместе с Эльмирой Меметовой у ворот ждет возвращения отца его старший сын Дилявер.
Дилявер Меметов играет с детьми Зеври Абсеитова и Рустема Абильтарова. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
«Диляверу было 22 года, а Эскендеру было 18 [когда Ремзи забрали]. Пока отца не было, Дилявер окончил университет, поступил в аспирантуру, но всего год проучился и бросил. Начал заниматься правозащитной работой после ареста Ремзи. Сказал мне, что «законсервировал» свою учебу временно и когда-нибудь все начнет заново», — рассказывает она про годы, прошедшие без мужа.
Сотрудники полиции несколько раз задерживали Дилявера за активизм — он участник правозащитного движения «Крымская солидарность». Суды в Крыму штрафовали и арестовывали его на несколько суток.
«По совершенно надуманному, составленному исключительно на лжи, клевете и обмане деле, без реальных фактов совершения преступления, они отсидели свой срок от начала и до конца», — говорит о деле отца и других политзаключенных Дилявер.
Младший сын Эльмиры, Эскендер, накануне вечером вместе с адвокатом уехал в колонию в Ставрополь встречать отца. Пять лет назад Эскендер женился и сам стал папой. Чтобы первое знакомство дедушки и внучки Сание было теплым, Эльмира купила огромную мягкую игрушку — розового пони. Именно с ней, по задумке, должен был появиться Ремзи в собственном дворе.
«Ждем еще пополнение в нашей семье. ИншаАллах, Ремзи станет дважды дедушкой», — радуется Эльмира, но тут же грустнеет, так как вспоминает, что встречи не дождалась ее мама — теща Ремзи Меметова. Она умерла шесть лет назад.
Не дождалась возвращения сына из колонии и 81-летняя Наджие — мать 49-летнего Зеври Абсеитова. Она умерла через три года после ареста сына.
Жена политзаключенного Зеври Абсеитова Фатма и мать Наджие Абсеитова. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
Его жена, Фатма, присоединяется к разговору и рассказывает, что после ареста мужа многое в семье изменилось. Старший сын Аким окончил школу и пошел по стопам отца: поступил на стоматологический факультет. Дочь Сабрие учится на факультете крымскотатарской филологии. Когда-то малыши — Ислям и Сердар — в средней и старшей школе.
«Детям нужен был рядом отец — во всех смыслах. Они говорили мне: «У всех рядом [есть] отец». Они мечтали, чтобы он их забирал с детского сада, со школы. Все это у нас несправедливо отняли», — говорит Фатма.
Во дворе заплаканная и грустная пожилая Зарема Мамутова ждет возвращения земляков. Среди них нет ее сына Энвера — у него прошла только половина срока.
«Абильтаров Рустем — наш сосед. Когда его взяли, мы сроднились. Весь народ сроднился после этого горя, которое нас постигло. Я вижу сейчас людей и вижу, что они все мне как близкие, родные. И вы знаете, такое двоякое чувство. Очень большая радость, что приехали их сыновья, мужья, отцы. А моего сына рядом с ними нет. Ему еще столько же сидеть. И у меня с одной стороны и радость, а с другой, боль. Я днем проплакала. Дети тоже ждут. Младший внук мне говорит: «Бита (бабушка — Ґ ), может, и я с вами поеду на встречу? А вдруг нашего папу отпустят сегодня?». Как ему это объяснить? Вот эта боль, она не проходит», — говорит, вытирая слезы, Зарема.
Пока родные и друзья ждут политзаключенных и вспоминают, как прошли годы без них, во двор заносят 60-килограммовый торт. На нем, украшенные кондитерской позолотой переливаются слова: «Дождались вас — дождемся всех».
Праздничный торт для политзаключенных. Фото: Крымская солидарность
Подготовку ко встрече политзаключенных соседи и активисты начали задолго до этого дня. Дом Ремзи Меметова выбрали потому что в нем оказался самый просторный двор и из почтения к возрасту — он самый старший из троих заключенных.
Жена другого политзаключенного Сейрана Салиева — правозащитница Мумине Салиева, рассказывает, что совместно с женами Меметова, Абильтарова и Абсеитова думали обо всех деталях: про место встречи, рисунки, плакаты. На шары, по инициативе местной активистки, нанесли надпись «Къырыма хош кельдинъиз!» .
«Конечно же, хотелось чего-то особенного — украшения мероприятия, чтобы придать праздничную атмосферу. Им стал огромный торт. Когда кондитер Риана Куламетова стала спрашивать о рисунке, первое, что пришло в голову — Хан-Джами (мечеть на территории Ханского дворца в Бахчисарае), символ нашего великого прошлого, которое связывает нас с настоящим. Мы связались с крымским художником Кадыром Асановым, и он сказал: «Это очень сложная работа, но эти люди — наши герои, этого достойны»», — рассказала Мумине.
«Спасибо, что вы не сдаетесь»
Политзаключенные Рустем Абильтаров, Ремзи Меметов, Зеври Абсеитов (слева направо). Фото: Крымская солидарность
Около 10 часов вечера к дому на Лазурной наконец подъезжают белый микроавтобус и легковая машина. Из них с букетами цветов выходят Ремзи Меметов, Зеври Абсеитов и Рустем Абильтаров. Все трое — уже в обычной домашней одежде, которую в колонии им привезли из Крыма. Тюремные робы выбросили еще в Ставрополе.
Эльмира выходит встречать Ремзи и крепко обнимает его. Спешно передает розового пони для внучки, которая уже бежит к нему на встречу. Дилявер сначала целует руку отцу, а потом несколько минут не разжимает объятий, пряча от камер лицо в капюшон его куртки.
«Аллаху Акбар!» , — скандируют вокруг собравшиеся и торопятся обнять Ремзи Меметова вслед за родственниками. Двор засветился от фонарей и камер на мобильных телефонах.
Рустема Абильтарова обнимают вместе мама, жена и дочь.
«Не плачьте, все хорошо», — успокаивает их Рустем, но женщины дают волю слезам и по очереди целуют его. «Внук с тебя ростом уже!», — радуется 73-летняя Айше и жадно рассматривает своего сына.
Зеври Абсеитову гости дарят деревянную подставку для чтения Корана — всем троим приготовили памятные сувениры. Он протягивает жене букет и, улыбаясь, пытается рассмотреть лица гостей, благодарит каждого за поддержку.
Организаторы мероприятия протягивают уже бывшим политзаключенным микрофон, и они по очереди обращаются ко всем пришедшим.
«Те годы, которые мы провели там [в колонии], были не самыми легкими в нашей жизни. Хвала Всевышнему, мы их с достоинством прошли. Хотелось бы сказать о тех, кто еще находится в местах лишения свободы. Знайте, что им очень тяжело», — выступает Зеври Абсеитов.
Ремзи Меметов признается, что не ожидал увидеть столько людей в своем дворе и, когда берет микрофон в руки, не сдерживает эмоций:
«Спасибо за часть вашего сердца, которую вы отдавали нам, нашим родным и близким и тем братьям, которые сегодня находятся в застенках. Меня переполняют чувства, не знаю, как выразить всю любовь. Спасибо, что вы есть, что вы не сдаетесь. На самом деле героями являемся не мы, герои — вы».
Гости не спешат расходиться — они расспрашивают бывших заключенных про быт в тюрьме и здоровье, рассказывают про новости на свободе. Машины разъезжаются поздней ночью, а воссоединившиеся семьи встречают свое первое утро в прежнем когда-то составе: отец, мать и дети.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
