«Версия обвинения — это карточный домик, построенный на системной манипуляции». Почему защита просит суд признать Алексея Тандыра невиновным в смертельном ДТП
Экс-судья Алексей Тандир во время рассмотрения его дела Святошинским райсудом, 23 августа 2024 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
В деле бывшего председателя Макаровского районного суда Киевской области Алексея Тандыра, обвиняемого в совершении смертельного ДТП, в результате которого погиб нацгвардеец Вадим Бондаренко, завершились судебные прения. Свою позицию изложили Алексей Тандыр и его адвокат Олег Юрченко, их выступления продолжались в течение семи заседаний. Сторона защиты просила суд признать Тандыра невиновным в инкриминируемом ему правонарушении, поскольку, по ее убеждению, обвинение не доказало свою версию событий вне разумных сомнений.
Тандыр не отрицает своего участия в ДТП, которое произошло в мае 2023 года, однако не соглашается с тем, как эти события изображает сторона обвинения. По убеждению экс-судьи и его адвоката, расследование аварии сопровождалось многочисленными процессуальными нарушениями и даже фальсификациями со стороны Государственного бюро расследований, из-за чего большинство доказательств должны быть признаны недопустимыми.
Защита считает, что в ходе расследования ГБР пыталось подогнать следственные действия, экспертизы и выводы таким образом, чтобы подтвердить версию событий, которая сформировалась у следствия сразу после аварии, и доказать вину Тандыра, а не выяснить реальные обстоятельства ДТП и возможность водителя предотвратить столкновение. Обвиняемый и его адвокат настаивают, что во время досудебного расследования и судебного рассмотрения неоднократно нарушалось право на защиту.
Подробнее об их позиции читайте в материале «Ґрат».
«Самовольная установка препятствия и создание опасности для движения»
По версии обвинения, Алексей Тандыр находился в состоянии алкогольного опьянения и с превышением скорости двигался по Берестейскому проспекту на въезде в Киев поздно вечером 25 мая 2023 года. Обвинение утверждает, что судья сбил водоналивной блок, который перекрывал дорогу возле блокпоста, дорожный знак и военнослужащего Национальной гвардии Украины Вадима Бондаренка, который стоял за ними.
Алексей Тандир, в свою очередь, утверждает, что события происходили иначе. По версии обвиняемого, он ехал в трезвом состоянии с разрешенной скоростью, а после въезда в город начал тормозить и продолжил движение по левой полосе, которая не была перекрыта блоками, расположенными вдоль линий разметки. Тандир утверждает, что, когда он был еще на значительном расстоянии от пункта проверки документов на блокпосту, к которому подъезжал, на дорогу неожиданно вышел человек в темной одежде без светоотражающего жилета и, вероятно, с дорожным знаком в руках. По словам экс-судьи, он попытался резко затормозить, однако избежать столкновения не удалось, и автомобиль сбил человека.
«При таких обстоятельствах размещение водоналивных блоков, а также манипуляции с дорожными знаками посреди дороги и само пребывание потерпевшего на проезжей части ночью без предусмотренных для этого оснований и светоотражающего жилета должны квалифицироваться как самовольная установка препятствия и создание опасности для движения транспортных средств», — заявил обвиняемый.
Экс-судья утверждает, что сразу после ДТП одна из полицейских побежала в сторону места аварии с криками «О, пьяный!» еще до того, как увидела водителя, — этот эпизод зафиксирован на видео с бодикамер, приобщённых к делу и рассмотренных также на заседании Высшего совета правосудия по дисциплинарному производству в отношении Алексея Тандира. Таким образом, по убеждению обвиняемого, правоохранители сразу сформировали позицию, что он был в состоянии опьянения, и настаивали на ней в ходе следствия и допросов свидетелей в суде.
По версии защиты, еще до проведения каких-либо следственных действий на месте ДТП военнослужащий ВСП Василий Скундзя якобы убрал знак, который держал Бондаренко, переместил водоналивные блоки и вместе с командиром блокпоста Станиславом Тараничевым изъял часть амуниции погибшего, а рядом с телом погибшего кто-то аккуратно положил его бронежилет и светоотражающий жилет. Как утверждает Алексей Тандир, перечисленные манипуляции на месте ДТП зафиксированы на видеозаписях с бодикамер полицейских.
По словам адвоката Юрченка, через несколько минут после аварии правоохранители получили сообщение о ДТП, в котором указывалось, что его участник — председатель суда, а значит делом должно было заниматься Государственное бюро расследований. Несмотря на это, сказал защитник, первыми на место происшествия прибыли следователи Национальной полиции, провели осмотр места происшествия, а также обыскали автомобиль Тандира и изъяли оттуда часть вещей. При этом, утверждал адвокат, изъятые вещественные доказательства должны считаться недопустимыми, потому что, по его словам, без постановления следователя ГБР или решения суда полицейские не имели права проникать в машину.
Олег Юрченко отметил, что следователь Государственного бюро расследований Максим Кулицкий, который в итоге расследовал это дело, не присутствовал на месте происшествия во время проведения осмотра и обыска, а когда все же прибыл той ночью на место происшествия, то ограничился лишь общением с военнослужащими Нацгвардии.
Как отметил адвокат, на схеме ДТП, которую составлял один из следователей Нацполиции, не были указаны водоналивные блоки на дороге, которые фигурируют в обвинительном акте, а на допросе в суде автор схемы рассказал, что видел на месте блоки, но не изобразил их на схеме, поскольку не получил соответствующего указания.
Кроме того, защитник Юрченко отметил, что на его адвокатский запрос КП «Центр организации дорожного движения» предоставило ему схему организации движения на участке, где произошла авария, по состоянию на 25 мая 2023 года. По словам Юрченко, на схеме было указано, что дорожные знаки, указывавшие на ограничение скорости движения до 10 и 5 километров в час, а также знак «Внимание, впереди блокпост» еще необходимо установить, а значит, их не было на дороге во время ДТП.
«Лексус» судьи Алексея Тандира после аварии. Фото: пресс-служба ГБР
Алексей Тандир утверждал, что после ДТП были приняты и другие меры, направленные на сокрытие обстоятельств аварии. Так, по его словам, на следующий день заменили личный состав на блокпосту и провели с ним «разъяснительную работу», а также вскоре по приказу Государственной пограничной службы на месте происшествия сняли камеру видеонаблюдения, которая могла зафиксировать непосредственно наезд автомобиля экс-судьи на Вадима Бондаренко. Как отметил Олег Юрченко, сторона защиты обращалась в ГБР с ходатайством об исследовании указанной камеры, однако получила ответ, что она осуществляла онлайн-трансляцию без записи информации на сервер, и следственные действия в этом направлении больше не проводились.
Защита не согласилась с тезисом обвинения, что экс-судья отказался проходить тест на состояние алкогольного опьянения на месте ДТП с помощью драгера и в дальнейшем пытался оттянуть момент сдачи биологических образцов для исследования, как утверждало ГБР. Так, по словам адвоката Юрченка, на видеозаписи видно, как один из полицейских на месте происшествия распаковал драгер и обратился к Тандиру с требованием пройти тест, однако через несколько минут к ним подошел другой полицейский, выше по званию, и сказал: «Зачем? Он все равно поедет к врачу, пусть его “задуют” там. Так сказало руководство, не будем спорить».
Экспертизы относительно состояния алкогольного опьянения
Защита подчеркивает, что в течение ночи никто не отвез Тандира в медучреждение для обследования его состояния, хотя от него это никак не зависело. По словам адвоката, в 06:40 полицейские и следователи ГБР привезли Тандира, который уже находился в статусе подозреваемого, в КНП «Социотерапия». Там экс-судья выразил сомнения, что это учреждение входит в перечень тех, которые имеют право проводить осмотр на состояние алкогольного опьянения. После этого, по словам адвоката, между следователями ГБР и врачами возникла ссора, в результате которой последние даже вызвали полицию.
Около девяти часов утра Алексея Тандира привезли в Киевское городское клиническое бюро судебно-медицинской экспертизы, куда прибыл и адвокат Олег Юрченко. Там задержанный согласился добровольно предоставить биологические образцы в виде мочи и отказался сдавать кровь.
По версии обвинения, во время этого следственного действия Тандир самостоятельно прошел в помещение для отбора образцов и якобы наполнил контейнер для мочи водой из унитаза и собственной слюной, пока правоохранители, которые фиксировали события на камеру, успели к нему подойти и проконтролировать, что делает подозреваемый. Защита эту версию отрицает.
Адвокат подчеркнул, что во время проведения забора биологических образцов никто из присутствующих не высказывал замечаний к действиям Тандира, а следователь не заявил сразу о необходимости повторной сдачи мочи. Кроме того, Олег Юрченко отмечал, что если бы его подзащитный зачерпнул воду из унитаза, то контейнер был бы мокрым и снаружи, а этого тоже никто не отмечал.
По словам адвоката, в тот же день прокурор обратился в суд с ходатайством о принудительном отборе у Тандира крови и просил рассмотреть его без участия подозреваемого или его защитников. Судья удовлетворил ходатайство, и у Тандира взяли кровь, по словам Олега Юрченко, — без участия защитника, хотя его клиент на этом настаивал. Позже экспертиза крови показала отсутствие в ней алкоголя или наркотических веществ. Обвинение связывает это со слишком большим промежутком времени, прошедшим до забора крови.
Первая экспертиза мочи, которую следователь назначил 26 мая 2023 года, показала отсутствие алкоголя в жидкости. Однако свое заключение эксперт предоставил только через месяц после назначения исследования, и за это время с образцом провели ряд других экспертиз, говорит Олег Юрченко. Одна из них указывала, по его словам, что образец не содержит мочевины, зато в нем есть следы слюны и клетки слизистой оболочки ротовой полости, другая — наоборот показала, что в предоставленном веществе есть мочевина, а еще в одном заключении эксперта говорилось о том, что в образце не обнаружили ядросодержащих клеток. Таким образом, утверждал защитник, экспертным путем не удалось проверить, принадлежал ли исследуемый образец, в частности найденная в нем слюна, Алексею Тандиру.
«Наверное, если бы установили такие ядросодержащие клетки, которые теоретически должны были там быть — там же найдены какие-то остатки изо рта, слюны и так далее, — то проведением генетического исследования установили бы, что они не принадлежат Алексею. И тогда снова развалилась бы и та версия, что он туда плюнул» , — сказал Юрченко.
Адвокат Олег Юрченко (слева) во время заседания по делу Алексея Тандира, 19 февраля 2025 года. Фото: Анастасия Москвичова, Ґрати
По убеждению защиты, ГБР могло уничтожить и подделать биологические образцы Тандира. По словам обвиняемого и его адвоката, следователи неоднократно изымали образцы вне процессуального порядка, самостоятельно перевозили их, что позволяло проводить с веществом и другие манипуляции. Кроме того, защитник отметил, что через три дня после отбора мочи именно следователь Максим Кулицкий поставил экспертам вопрос о наличии в образце слюны, хотя ранее о ней речь не шла, а выводы относительно исследуемого вещества еще не поступали. Свою теорию защита обосновывает и отсутствием заключения, которое указывало бы, что слюна принадлежит именно Тандиру.
Помимо перечисленных выше исследований, следователь Кулицкий назначил судебную психологическую экспертизу для установления в поведении Тандира психологических признаков опьянения.
Эксперту-психологу Юрию Ирхину предоставили исключительно видеозаписи с нагрудных камер полицейских. При этом Тандир отметил, что эксперт не общался с ним лично, не получил материалов, на которых было бы зафиксировано его обычное поведение, с которым психолог должен был бы сравнить его действия после ДТП. Также экс-судья заметил, что Ирхин не исследовал сведения о состоянии его здоровья и другие данные, необходимые для такой экспертизы. Несмотря на это эксперт не высказал возражений и сделал вывод, что в поведении Тандира есть признаки опьянения, чем, по убеждению защиты, грубо нарушил инструкцию проведения такой экспертизы. Экс-судья и его адвокат заметили, что эксперт Ирхин уже неоднократно привлекался к дисциплинарной ответственности за предоставление заключений о состоянии людей без коммуникации с ними.
Кроме того, защита подчеркнула, что признаки якобы опьянения, которые отметил эксперт, могут быть характерны и для многих других состояний, в частности реакции на острый стресс, или быть связаны с черепно-мозговой травмой, которую Тандир получил за два месяца до ДТП.
Что касается показаний военнослужащих, которые утверждали, что Тандир был в состоянии алкогольного опьянения во время ДТП, то экс-судья отметил, что они находились в дружеских отношениях с погибшим, а потому имели основания оговорить обвиняемого.
«Подгонка результатов экспертизы, заранее определенных моделью обвинения»
По убеждению Алексея Тандира и Олега Юрченко, следователи действовали предвзято и неоднократно отказывали им в возможности ознакомиться с материалами уголовного производства и инициировать определённые следственные действия.
Экс-судья Алексей Тандир во время рассмотрения его дела Святошинским райсудом, 23 августа 2024 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
9 июня 2023 года ГБР провело следственный эксперимент на основе показаний командира блокпоста Станислава Тараничева, чтобы проверить, мог ли водитель видеть дорожные знаки на подъезде к контрольно-пропускному пункту и воспринимать информацию с них, а также видеть препятствия на проезжей части. Тандир отметил, что во время эксперимента Тараничев перегородил пластиковыми блоками левую полосу проспекта, поэтому считалось, что именно они, а не человек на дороге, были препятствием, видимость которого нужно было установить. В результате следователи пришли к выводу, что водитель мог увидеть такое препятствие с расстояния 131 метр.
В то же время, по словам обвиняемого, расположение объектов на месте происшествия, которое показал Тараничев, не соответствовало схеме организации движения на этом участке и схеме ДТП, составленной во время осмотра места происшествия ночью после аварии, а также противоречило показаниям самого военнослужащего на допросах (всех военнослужащих Нацгвардии в рамках этого дела допрашивали в закрытом заседании, поэтому об их позиции «Ґратам» известно только со слов сторон).
Тандир и его защитник заявили, что следственный эксперимент провели без участия подозреваемого или его адвокатов, что нарушает нормы УПК, а когда защита обратилась в ГБР с ходатайством о проведении следственного эксперимента на основании показаний Тандира, чтобы проверить, могли ли они соответствовать действительности, ему в этом отказали.
«Показания свидетеля Тараничева, данные во время следственного эксперимента, не должны были быть положены в основу всего обвинения, поскольку он является командиром потерпевшего, отвечал за порядок несения службы подчинённым, а потому в случае установления нарушений относительно несоответствия уставу несения службы, которые привели к гибели подчинённых, командир понёс бы уголовную ответственность. Соответственно, Тараничев был заинтересован в результатах проведения досудебного расследования», — утверждал Тандир.
5 июня по делу провели первую инженерно-транспортную экспертизу автомобиля Тандира. По словам экс-судьи, эксперт подключился к блоку управления, который содержит данные о функционировании различных систем автомобиля, и загрузил оттуда электронный файл с параметрами, на основании которых сделал дальнейшие выводы.
Эксперт пришел к выводу, что автомобиль обвиняемого был исправен, а также установил, что скорость его движения в момент наезда на пешехода составляла 61 километр в час. При этом Тандир и адвокат заметили, что такой вывод противоречит версии обвинения, ведь в нем ничего не упоминается о предыдущем наезде на водоналивные блоки.
Кроме того, по словам экс-судьи и адвоката, в заключении указано, что полученный отчет — это документ на английском языке, который эксперт переводил с помощью англо-украинского словаря 2010 года, хотя исследуемый автомобиль был выпущен в 2017 году. Экс-судья привел ряд терминов, которые, по его словам, эксперт перевел неправильно, и заявил, что это ставит под сомнение достоверность всех приведенных в заключении данных. Также защита утверждала, что эксперт выборочно использовал данные из отчета: не проанализировал движение автомобиля после наезда и систему предотвращения столкновения автомобиля, чтобы с ее помощью определить момент появления препятствия для движения и возникновения угрозы.
«Тот факт, что эксперт намеренно обошел эту информацию и оставил ее за пределами исследования, позволил следователю манипулировать данными о месте удара. И это свидетельствует о полном подтягивании результатов экспертизы, которые заранее определены моделью обвинения», — заявил Тандир
Также, по словам обвиняемого, в отчете отражено, что после ДТП эксперт трижды заводил автомобиль, что могло исказить полученные после этого данные
Следующее экспертное заключение касалось причинно-следственной связи в ДТП. Как отметил Алексей Тандир, в документе говорится, что водитель нарушил ряд правил дорожного движения, не выполнил указания дорожных знаков, а также имел возможность избежать наезда на потерпевшего.
По мнению Тандира, такая экспертиза должна быть итоговой и проводиться после остальных следственных действий, тогда как в этом случае трасологическая и судебно-медицинская экспертизы состоялись позже, поэтому автотехник имел крайне ограниченное количество данных для анализа.
«Пока механизм происшествия не установлен комплексно и бесспорно, любые выводы о возможности или невозможности водителя избежать столкновения остаются лишь теоретическими расчетами, которые оторваны от реальных обстоятельств дела», — сказал Тандир.
По его убеждению, следователь предоставил эксперту лишь часть имеющихся материалов, чтобы обеспечить получение заключения, которое подтверждало бы версию о виновности водителя. В частности, неточности касаются установления места столкновения.
Ряд претензий Тандир высказал и к полноте либо точности остальных данных о ДТП, которые следователь предоставил эксперту. Учитывая это, по убеждению обвиняемого, эксперт должен был попросить, чтобы следователь предоставил ему дополнительные и более точные данные, а в случае отказа заявить о невозможности предоставления заключения из-за недостаточного количества исходных параметров. Однако ни первого, ни второго эксперт не сделал, что, по мнению защиты, делает его заключение недопустимым доказательством. Кроме того, по убеждению Тандира, эксперт был обязан проанализировать действия и возможные нарушения не только водителя, но и военнослужащего, однако не сделал этого. Позже защита также обратилась к экспертам, которые пришли к выводу, что установить точное место наезда по имеющимся данным невозможно.
«То есть место столкновения экспертным путем не определено, электронный файл из блока управления системой безопасности, по которому можно определить место столкновения, скрыт, Тараничев умышленно поставил эту баррикаду из знаков на следственном эксперименте максимально близко к мосту, чтобы искусственно увеличить расстояние, которым я располагал для остановки авто», — заявил Тандир.
По его словам, выводы еще одной экспертизы, инициированной обвинением, свидетельствуют о том, что первоначальный контакт произошел не с водоналивными блоками, а с человеком и дорожным знаком, который держал военнослужащий. По мнению защиты, это доказывает, что угроза столкновения существовала не из-за расположения блоков поперек дороги, как это сформулировано в версии обвинения, а из-за того, что потерпевший вышел на свободную проезжую часть.
Защита считает вину Тандира недоказанной вне разумных сомнений
Учитывая многочисленные замечания, которые защита выдвинула к следственным действиям, экспертизам и сделанным на их основе выводам, Алексей Тандир и Олег Юрченко утверждали, что версия обвинения не доказана вне разумного сомнения, и поэтому просили суд признать экс-судью невиновным в совершении инкриминируемого ему преступления. По их убеждению, озвученные прокурором обстоятельства ДТП и утверждение о состоянии алкогольного опьянения водителя не согласуются с частью материалов в этом производстве и построены на спорных трактовках.
«Картина, которую пытается нарисовать сторона обвинения, — это не просто цепь случайных следственных ошибок, а карточный домик, построенный на системной манипуляции фактами, сокрытии ключевых доказательств и игнорировании фундаментальных законов физики, медицины и уголовного процесса», — заявил экс-судья.
Он и адвокат Юрченко также отметили, что, согласно Конституции Украины и решениям Верховного Суда, сомнения по делу должны толковаться в пользу обвиняемого, а суд может признать человека виновным в совершении преступления лишь в том случае, если установит совокупность обстоятельств, исключающую любое иное разумное объяснение проанализированных событий, кроме того, на котором настаивает обвинение.
Судья Иван Бандура во время рассмотрения дела о ДТП с участием Алексея Тандира во время заседания в Святошинском райсуде Киева, 3 августа 2024 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Также и обвиняемый, и его защитник высказали сомнения относительно беспристрастности суда, рассматривающего это производство. Так, адвокат Юрченко заявил, что судья Иван Бандура с самого начала судебного разбирательства в Святошинском райсуде Киева «исполнял роль второго прокурора в производстве», не давал защите в полной мере реализовать свои процессуальные права и совершал другие процессуальные нарушения, в частности отказывал в рассмотрении ходатайств защиты об отводе судьи.
Среди прочего, защита обвинила судью в якобы невыполнении решения Европейского суда по правам человека, принятого в январе этого года. В нем шла речь о превышении разумных сроков содержания Тандира под стражей. Хотя после этого Святошинский райсуд определил для последнего залог, который затем уменьшили в шесть раз, внести его и выйти из СИЗО обвиняемый не смог.
На судебном заседании 9 сентября Алексей Тандир и Олег Юрченко отметили, что в судебных прениях должны выступить и другие адвокаты обвиняемого, в частности Ирина Бовнегра, которая проинформировала суд, что находится на больничном.
Прокурор Александр Задорожный выступил против того, чтобы ожидать ее выступления, поскольку, по его словам, адвокат принимала участие в судебных заседаниях по другим производствам, хотя по делу Тандира не появлялась с конца июня этого года. По его убеждению, а также адвоката Павла Теслюка, представляющего потерпевших, Ирина Бовнегра имела возможность принять участие в прениях тем или иным способом, если бы хотела, а отложение прений еще более чем на два месяца, когда должен завершиться больничный адвоката, будет злоупотреблением со стороны защиты. В результате судья согласился со стороной обвинения и закрыл стадию судебных прений.
Ранее в них выступили прокурор, представитель потерпевших и сами потерпевшие — родные погибшего Вадима Бондаренко. Обвинение просило суд признать Алексея Тандира виновным в инкриминируемом ему правонарушении и назначить ему максимальное наказание в виде 10 лет лишения свободы и запрета управлять транспортом на аналогичный срок. Также потерпевшие заявили гражданские иски о компенсации морального и материального вреда.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
