«Страшная губительная этика». Как дело экс-чиновницы ОП Ирины Мудрой может повлиять на создание Спецтрибунала за преступление агрессии, за которое она отвечала
Экс-заместительница руководителя Офиса президента Ирина Мудрая (справа) во время избрания ей меры пресечения в Высшем антикоррупционном суде, 21 августа 2026 года. Фото: Ґрати
На этой неделе Высший антикоррупционный суд Украины взял под стражу с возможностью внесения залога бывшую заместительницу руководителя Офиса президента Ирину Мудрую по подозрению в коррупционных злоупотреблениях и участии в преступной организации, которая, по данным Национального антикоррупционного бюро, причастна к ряду эпизодов рейдерского захвата бизнеса и недвижимости, а также отмывания денег.
В связи с этим делом Мудрая ушла в отставку из ОП, где она работала над развитием международных механизмов ответственности России за военные преступления, преступления против человечности, а также преступление агрессии. Именно она в последние годы коммуницировала работу по созданию Специального трибунала за преступление агрессии и международного компенсационного механизма для пострадавших.
«Ґрати» подвели итоги того, что известно по этому делу на данный момент, а также попытались выяснить, как именно оно может повлиять на усилия Украины относительно справедливонр наказания военных преступников и на каком этапе сейчас находится эта работа.
«Форест Гамп» и «Фемида»
В августе этого года Национальное антикоррупционное бюро (НАБУ) и Специализированная антикоррупционная прокуратура объявили о разоблачении масштабных схем с участием, среди прочих, депутатов нынешнего и предыдущих созывов Верховной Рады, связанных со строительным бизнесом, топ-менеджеров государственного банка, а также высокопоставленных должностных лиц из Офиса президента Украины, и обнародовали фрагменты разговоров, записанных в рамках двух спецопераций: «Форест Гамп» и «Фемида».
Первая касалась вероятной легализации 150 миллионов гривен наличными через счета подставных лиц в государственном банке Sense Bank, чтобы внести залог за бывшего министра энергетики и юстиции Германа Галущенко, задержанного в феврале этого года в рамках так называемой операции «Мидас» , что касалась коррупции в энергетической отрасли во время военного положения.
Вторая спецоперация НАБУ была построена вокруг вероятного рейдерского захвата предприятий «Будмонтажсервис» и «Философия девелопмента», а также попытки завладения недвижимостью на Печерске (часть завода «Арсенал»), которой владела вторая из этих фирм, и на улице Чикаленко (бывшая Пушкинская) в Киеве, которой владело предприятие «Региональные ресурсы». Как утверждает следствие, схема включала хакерскую атаку на реестр юридических лиц Минюста, чтобы переоформить право собственности на эти предприятия на других лиц, давление на чиновников Минюста и подделку ряда документов, в частности — судебного решения.
Позже стало известно, что фигурантами этого дела стали, среди прочих, экс-депутат и застройщик Максим Микитась, его водитель Егор Меркулов и охранник Александр Остапенко (по данным следствия, они стали номинальными руководителями захваченных предприятий), действующий нардеп Вадим Столар (он, в частности, подтвердил факт обысков у себя дома, но в настоящее время не задержан), бизнесмены Василий Астион и Валентин Елизаров, руководитель Директората по вопросам правовой политики Офиса президента Виктор Дубовик, а также заместительница руководителя Офиса президента Ирина Мудрая.
21 августа Высший антикоррупционный суд Украины (ВАКС) взял под стражу Максима Микитася, назначив ему залог в 30 миллионов гривен, Валентина Елизарова — с залогом 20 миллионов гривен и Виктора Дубовика — 7 миллионов гривен соответственно.
25 августа, на третий день рассмотрения меры пресечения, ВАКС арестовал Ирину Мудрую с возможностью выйти под залог в 20 миллионов гривен.
Как отметил на заседании прокурор по делу Виталий Гречишкин, Мудрую подозревают в участии в преступной организации и попытке завладения имуществом путем махинаций и злоупотребления служебным положением . По убеждению следствия, чиновница активно участвовала в обсуждении преступных планов и принятии решений, привлекала других лиц из Офиса президента и оказывала давление на чиновников, в частности из Министерства юстиции, а также принимала меры, чтобы скрыть такую деятельность.
«Разговор между Микитасем и Мудрой от 25 марта 2026 года. Мудрая: “Слушай. Да, слушай. Как ты думаешь, что в этом случае делать? Значит, мне только что позвонили, ну, такие знакомые”. Микитась: “Да”. Мудрая: “Сказали, предупредили, чтобы я как-то была осторожна, потому что японцы пытаются получить постановления на НСРД ”. В определенных кругах “японцами” называют представителей Национального антикоррупционного бюро. “Да”. “Там в отношении меня идет какая-то разработка”», — процитировал прокурор, в частности, один из протоколов негласных следственных действий, которые были приобщены к делу, на заседании 24 августа.
Ирина Мудрая обвинения отвергает и говорит, что ею манипулировал близкий ей человек, а следствие неверно интерпретировало записанные разговоры.
«Из 237 разговоров, положенных в это дело, 232 записаны через микрофон одним человеком. Этот человек был мне близок, я ему доверяла, и все время, когда он говорил со мной, он меня записывал. Теперь посмотрите, что мне инкриминируют: не документ, который я подписала, не решение, которое я приняла, не деньги, которые я взяла, не встречу, которую я провела, мне инкриминируют то, что человек меня записывал», — отметила она, выступая на заседании 25 августа.
Бывшая заместительница руководителя Офиса президента Ирина Мудрая (вторая слева) и ее адвокаты во время избрания ей меры пресечения в Высшем антикоррупционном суде, 21 августа 2026 года. Фото: Ґрати
19 августа президент Владимир Зеленский подписал указ о ее увольнении с должности заместительницы руководителя своего офиса. Ирина Мудрая, в свою очередь, сообщила, что сама подала заявление на увольнение, чтобы защищаться в суде «сама, не перенося эту борьбу на государство».
«Благодарю за возможность более четырех лет работать над тем, что считаю делом своей жизни: привлечением России и ее высшего руководства к ответственности за агрессию, восстановлением справедливости для нашего народа и возмещением нанесенного нам ущерба», — написала она в тот же день в фейсбуке.
«Она фактически на личном уровне убеждала международных партнеров поддерживать усилия Украины»
О работе по созданию Спецтрибунала за преступление агрессии и международного компенсационного механизма для пострадавших от российских военных преступлений и преступлений против человечности, а также по ратификации Римского статута, экс-чиновница и ее адвокаты и во время избрания меры пресечения упоминали неоднократно.
Также на заседании 24 августа, среди прочих, заслушали свидетеля — сотрудника НАК «Нафтогаз» и преподавателя КНУ имени Тараса Шевченко, а в прошлом — советника министра и директора департамента международного сотрудничества и представительства Министерства юстиции Украины, Захара Тропина, чтобы тот, по просьбе защиты, дал характеристику подозреваемой Ирине Мудрой, с которой был знаком и сотрудничал во время своей работы в Минюсте с 2024 года.
«Что касается компенсационного механизма, когда я пришел, процесс уже был запущен, уже был создан реестр, и уже подписывались документы, но стоял вопрос о создании компенсационной комиссии, и консультации по созданию компенсационной комиссии продолжались. Я участвовал в этих консультациях, и неоднократно личное участие Ирины Романовны в этих консультациях существенно влияло на усиление нашей позиции как государства в этих переговорах, и, соответственно, мы достигли тех результатов, которые есть, а именно: подписания уставных документов компенсационной комиссии», — рассказал он.
Похожую ситуацию, как отметил Тропин, он наблюдал и в работе над запуском Спецтрибунала по преступлению агрессии.
«Было много переговоров, где она фактически на личном уровне убеждала международных партнеров поддерживать усилия Украины», — сказал свидетель, хотя и заметил, что к этой работе сам он был привлечен только на уровне консультаций.
«В условиях войны важность государственной службы возрастает в разы»
На дело, в котором экс-чиновница Офиса президента фигурирует как подозреваемая в коррупционных злоупотреблениях, отреагировали ряд правозащитных и антикоррупционных организаций в Украине, которые, в частности, также активно отстаивали и отстаивают необходимость и компенсационного механизма для пострадавших от российской агрессии, и Спецтрибунала по преступлению агрессии, и расследований военных преступлений и преступлений против человечности в Международном уголовном суде.
В частности, исполнительная директорка Центра противодействия коррупции Дарья Каленюк выразила сожаление по поводу ситуации и назвала дело «очень болезненным» для себя лично.
«Конфискация российских активов стала одной из приоритетных задач ЦПК после полномасштабного вторжения. И среди всего государственного аппарата именно Ирина Мудрая имела достаточно глубины в этом вопросе, продвигая на своем уровне правильные вещи и добиваясь неплохого результата для государства. Поэтому разоблачение НАБУ и САП относительно возможной легализации Мудрой залога от Миндича для Галущенко, а также, согласно версии следствия, ее тесное взаимодействие с Микитасем по поводу попытки рейдерского захвата недвижимости в центре Киева для меня были горьким разочарованием. Не в НАБУ и САП, а в Ирине Мудрой», — написала она в фейсбуке.
Исполнительная директорка Центра противодействия коррупции Дарья Каленюк (слева). Фото с ее страницы в фейсбуке
По словам Каленюк, хорошие результаты на государственной службе не должны быть разрешением нарушать закон и становиться частью коррупционной системы, а хорошие дела для государства во время войны не являются индульгенцией на коррупцию для топ-чиновников.
«Это страшная губительная этика. Государственная служба — это, в первую очередь, служба народу Украины. В условиях войны важность государственной службы возрастает в разы», — считает она.
«Ничего не рухнет, если только это не завалят»
Адвокационная директорка Центра прав человека ZMINA Алена Лунева обращает внимание на активное использование репутационных достижений Ирины Мудрой, в частности в контексте развития Спецтрибунала за преступление агрессии, стороной защиты в суде, но предостерегает от такой практики. Такое мнение она высказала в разговоре с «Ґратами».
По убеждению правозащитницы, это может повредить процессу и поставить под сомнение предыдущие достижения Украины.
«Поэтому здесь хотелось бы определенной взвешенности и мудрости со стороны защиты, чтобы не пытаться конвертировать определенную вовлеченность и работу, которую Ирина Романовна выполняла на своей должности, в попытку защитить [ее] репутацию во время рассмотрения очень конкретного уголовного дела», — говорит Лунева.
Также, подчеркивает она, не стоит забывать, что вопрос привлечения России к ответственности за преступления, которые она совершает, был и остается целью работы большой команды людей.
«Мне кажется, что Ирина Мудрая много коммуницировала по этим вопросам, и может сложиться впечатление, что она — центральный игрок. Но это далеко не так. При всем уважении к тому, что она много делала и публично демонстрировала от имени президента одобрение общих подходов и концепций, все-таки ключевую роль в том, чтобы этот вопрос продвигался, играл МИД и продолжает играть», — отмечает правозащитница.
Адвокационная директор Центра прав человека ZMINA Алена Лунева на кинофестивале Docudays UA. Фото: Евгений Завгородний, Docudays UA
Сейчас, по мнению Альоны Лунёвой, для Украины очень важно, чтобы кто-то публично взял на себя ответственность за продолжение работы над Трибуналом по преступлению агрессии. По словам правозащитницы, это может сделать Министерство иностранных дел.
«На мой взгляд, ничего не рухнет, если только это специально не завалят. Если МИД публично подхватит и даст понять партнерам и всем остальным, что эта работа будет продолжаться, и есть люди, которые ее делали, делают и будут делать, то это негативно не повлияет на трибунал. В конце концов, дело, которое рассматривается, не связано с развитием трибунала», — убеждена она.
«Кто будет политически всем этим руководить, на сегодняшний день непонятно»
Работу Ирины Мудрой и ее команды вокруг Спецтрибунала за преступление агрессии, Римского статута, Реестра убытков, коммуникации с Международным уголовным судом не стоит недооценивать, считает программный директор Центра гражданских свобод Владимир Яворский.
«Там было так, что есть группа в МИД во главе с Антоном Кориневичем, которая [над этими вопросами] работала, и она — от Офиса президента, потому что Офис президента формирует международную политику, и она была ответственной за это направление много лет. И сейчас, с одной стороны, команда от МИД осталась, то есть нельзя сказать, что вообще не с кем работать и так далее, но кто будет политически всем этим руководить, на сегодняшний день непонятно, потому что в Офисе президента нет такого человека. Я, например, не вижу такого человека, который бы понимал все эти процессы», — сказал он в комментарии «Ґратам».
По мнению правозащитника, важно, чтобы в ОП определились, кто мог бы перенять роль Ирины Мудрой в этих процессах, кто был бы достаточно проактивным человеком, готовым привлекать внимание, в частности, к важности создания Спецтрибунала по преступлению агрессии на высоком уровне во время международных встреч, чтобы эта идея получала поддержку все большего количества стран и чтобы работа над трибуналом не останавливалась.
«Времени не так много, чтобы запустить этот суд. У него много противников, скептиков, и его не так просто запустить. Поэтому здесь нужно занимать очень энергичную позицию», — замечает он.
«Ґраты» направили запрос по этим вопросам в Офис президента и ожидают ответа.
Между тем, по словам Владимира Яворского, сам факт подозрения в коррупционных преступлениях высокопоставленных должностных лиц не должен создавать охлаждающий эффект на тех, кто сейчас выражает свою поддержку усилиям Украины, ведь такое время от времени можно увидеть по всему миру. В качестве примера он приводит скандал вокруг уже бывшего главного прокурора Международного уголовного суда, которого отправили в отставку по результатам расследования заявлений сотрудниц МУС о домогательствах с его стороны.
В то же время, по убеждению Яворского, стоит ожидать, что международные партнеры Украины будут следить за ходом расследования и рассмотрением дела Ирины Мудрой в суде.
«Считается, что не проблема, если что-то плохое происходит в органах [власти]. Проблемой будет, если на это не реагируют», — говорит он.
«До сих пор у некоторых партнеров сохраняется абсолютно ошибочное мнение, что Украина готова пожертвовать Спецтрибуналом в обмен на мир»
О том, как сейчас выстроена работа вокруг привлечения к ответственности за преступление агрессии, «Ґрати» также пообщались с Николаем Юрловым, советником МИД, который, в частности, занимался вопросами Специального трибунала за преступление агрессии против Украины.
15 мая этого года Комитет министров Совета Европы подписал Расширенное частичное соглашение о создании Руководящего комитета Специального трибунала за преступление агрессии против Украины. К нему тогда присоединились 34 государства — члена Совета Европы.
Сейчас, по словам Юрлова, продолжается работа для того, чтобы это соглашение вступило в силу.
«В каждом государстве, которое его подписало, должны пройти внутренние процедуры. Они отличаются в каждом государстве: где-то это будет ратификация, то есть они будут формально подавать это соглашение на рассмотрение своих парламентов, в некоторых случаях будет достаточно решения правительства. У нас есть примерное понимание, в какой стране какие процессы происходят, хотя от некоторых стран мы еще не получили ответов, то есть они должны определиться, нужно ли им будет подавать [документ] на ратификацию или нет», — объясняет он.
Заседание Комитета министров Совета Европы в Кишиневе. Фото из фейсбука Ирины Мудрой
Этот этап — важный, поскольку он связан с финансированием создаваемой институции. Как отмечает советник МИД, предполагается, что бюджет будущего Специального трибунала, учитывая необходимость всех мер по физической, цифровой и контрразведывательной безопасности для такого учреждения, должен быть довольно значительным, ведь когда Спецтрибунал начнет работать, он станет объектом повышенного внимания со стороны, в частности, российских спецслужб.
«Мы долгое время вели переговоры с Нидерландами о том, как именно можно оптимизировать этот бюджет. Потому что были разные концепции, начиная от того, чтобы строить прямо с нуля целый суперзащищенный бункер, но это существенно увеличивало бюджет, и у партнеров возникал вопрос: “А почему мы должны финансировать такой дорогой трибунал сейчас, если у вас есть потребности в предоставлении вам оружия и других вещей?” То есть одна часть работы, за которую мы непосредственно отвечали, — это налаживание такого прямого контакта не только с политическими и дипломатическими лидерами Нидерландов как государства, которое будет размещать у себя трибунал, но и со специалистами, которые непосредственно будут отвечать за возведение этого здания или использование существующего здания и его апгрейд, так сказать, до необходимых стандартов безопасности», — рассказывает он.
Нидерланды должны утвердить окончательный бюджет, который, в свою очередь, должны поддержать другие партнеры, потому что каждая из стран должна вносить определенную долю в соответствии со шкалой Совета Европы, отмечает Николай Юрлов.
В настоящее время, по его словам, Европейский союз уже выделил 10 миллионов евро, чтобы начала работу передовая группа (advance team) — команда, состоящая из специалистов, которые разрабатывают отдельное соглашение с Нидерландами о размещении Спецтрибунала на их территории и соглашения о взаимодействии, которые будут касаться защиты свидетелей, защиты доказательств и обмена доказательствами, а также содействия в исполнении приговоров.
«У нас сейчас трибунал будет работать в режиме in absentia, то есть [для рассмотрения] необязательно задерживать и доставлять в Гаагу подозреваемых или тех, в отношении кого есть обвинительный акт. Для них (Нидерландов) — это серьезная опасность, и [они призывают], если лицо все-таки будет задержано, чтобы оно находилось на территории другой страны, которая может гарантировать ему безопасность от похищения россиянами, и конференц-связь для его участия в заседаниях», — говорит Юрлов.
Советник МИД Николай Юрлов. Фото: Ирина Власюк, Бабель
Однако, по его убеждению, важнейшей задачей сейчас остается сохранение политической поддержки усилий Украины по привлечению российских военных преступников к ответственности.
Критически важно, чтобы Украина определила, кто будет отвечать за этот трек на политическом уровне, кто будет лично ездить в столицы государств-партнеров, встречаться с парламентариями, членами правительств и убеждать их в необходимости быстрой ратификации Расширенного частичного соглашения и дальнейших шагов, считает советник МИД.
«Потому что до сих пор у некоторых партнеров сохраняется абсолютно ошибочное мнение, что Украина готова пожертвовать Спецтрибуналом, компенсационным механизмом, нашими другими требованиями в обмен на мир. Это — один из самых опасных нарративов, с которым мне лично приходилось сталкиваться во время работы в Латинской Америке, когда мы ездили в Аргентину, в Парагвай, Чили, или в Тихоокеанском регионе — мы работали в Австралии, Новой Зеландии, с островными государствами, пытались привлечь их к Спецтрибуналу», — говорит он.
По словам Николая Юрлова, тогда в Австралии украинская делегация общалась не только с дипломатами, но и с парламентариями, представителями тамошнего профессионального юридического сообщества, и в итоге Австралия согласилась подписать соглашение и поддержать работу по созданию Спецтрибунала.
«Мы приводим четкий геополитический аргумент. Если бы сейчас была остановка войны — гипотетически представим — и нам сказали бы: “В обмен на остановку войны вы должны отказаться от Специального трибунала”, то реальных последствий для россиян, для белорусского руководства, для северокорейского руководства, которые содействовали агрессии, не будет. И это создает крайне опасный прецедент или, я бы сказал, усиливает уже существующую тенденцию, когда нарушители фундаментального запрета на агрессивные войны не получают никаких негативных последствий. И это открывает ворота для того, чтобы другие страны видели: если ты нападаешь на соседа, а потом говоришь, мол, я прекращу на него нападать, если оставлю себе оккупированные территории, [то тебя за это не накажут]. И это меняет всю логику принятия решений в геополитике», — отмечает он.
И с украинской стороны, по убеждению Юрлова, в этой работе также должны участвовать не только исключительно дипломаты.
Он вспоминает эпизод, когда во время встреч международной коалиции государств (Core group) по созданию Спецтрибунала примерно в июле 2024 года переговоры зашли в тупик. Причиной, по его словам, было отсутствие взаимопонимания: некоторые государства хотели, чтобы трибунал существовал в рамках украинской системы правосудия, или не мог преследовать «тройку» — главу государства-агрессора, руководителя правительства и министра иностранных дел, а другие государства, среди которых и Украина, считали: если трибунал не сможет судить Владимира Путина, то какой смысл в этом трибунале.
«Я сейчас не комментирую по сути дело [относительно Ирины Мудрой], но тогда именно благодаря ее участию в переговорах мы смогли восстановить динамику. И кулуарные разговоры, которые у нас были с представителями разных стран, и ее выступления на мероприятиях дали возможность четко отстоять украинскую позицию: мы никогда не согласимся на иммунитеты для российских топ-руководителей. И это привело к тому, что американская и немецкая стороны выступили с совместным предложением — компромиссным вариантом, что трибунал может судить Путина и других в случае, когда они оставят свои должности, но даже до этого момента прокурор Спецтрибунала сможет объявить им обвинительный акт», — отмечает Юрлов.
По его словам, с 2024 по 2025 год с украинской стороны работу над трибуналом вели Офис президента, МИД и Минюст, а потом — после ликвидации соответствующего департамента в Минюсте — только ОП и МИД.
«Был ли это правильный расклад, я не готов комментировать, но это — факт, что все работало именно так. Нужно ли, чтобы на политическом уровне этим занимался человек в рамках Офиса президента, я не знаю, это решать руководству государства, но я вижу серьезную угрозу для продолжения этого трека, если будет отсутствовать политическая поддержка на уровне руководства государства — и трибуналу, и компенсационному механизму, и работе с обездвиженными активами Российской Федерации», — говорит Николай Юрлов.
В мае, после финализации Расширенного частичного соглашения о создании Руководящего комитета Специального трибунала, в Офисе президента допускали, что трибунал сможет полноценно начать работу уже в 2027 году.
Насколько реалистичным такой прогноз выглядит сейчас, собеседники «Ґрат» не комментируют.
В то же время, по убеждению Николая Юрлова, все же начав работу, Трибунал по преступлению агрессии сможет привлекать к ответственности не только российских топ-чиновников, но и тех, кто этому преступлению способствовал, а именно: руководство Беларуси, которое предоставило российским войскам свою территорию для вторжения в Украину, что является преступлением агрессии по международному праву, а также, возможно, Северной Кореи, которая направила своих военных официально воевать на стороне государства-агрессора против Украины.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
