«Мы просто везли подписи». Монолог матери арестованной в Крыму Насибы Саидовой о поездке в Москву — под тотальным контролем силовиков
Динара Июпова, мать Насибы Саидовой. Фото: Крымская солидарность
Делегация крымских татар отправилась из Крыма в Москву, чтобы добиться освобождения арестованных в середине октября по террористической статье 19-летней Насибы Саидовой, 20-летней Эльвизы Алиевой, 21-летней Февзие Османовой и 39-летней Эсмы Ниметулаевой. ФСБ обвинила этих женщин в причастности к исламской политической партии «Хизб ут-Тахрир». В России партия признана террористической, хотя в Украине и большинстве стран Европы действует легально. Это первое такое дело на полуострове, возбужденное в отношении женщин — но с 2014 года крымские силовики задержали в его рамках уже 122 крымскотатарских мужчин.
Обвиняемые отрицают свою вину и причастность к терроризму, а их родственники считают, что дело сфабриковано. Уже полмесяца женщин держат в СИЗО-1 Симферополя в плохих бытовых условиях, нарушают их права, заставляя на проверках снимать платок, а перед апелляцией на меру пресечения отправили на целый месяц на психиатрическую экспертизу.
Делегация родственников арестованных и крымскотатарских старейшин везла с собой коллективное обращение с просьбой немедленно освободить Насибу, Эльвизу, Февзие и Эсму, под которым поставили свои подписи более 6,5 тысячи жителей полуострова. Чтобы удостовериться, что документ дойдет до адресатов — генпрокуратуры РФ, администрации президента и российского уполномоченного по правам человека — его хотели передать лично.
Однако, выехав 29 октября, крымские татары добрались до Москвы только через двое суток. Участников поездки задерживали пять раз, их допрашивали и часами держали в полицейских участках Воронежской, Липецкой, Тульской и Московской областей.
Динара Июпова, мать арестованной Насибы Саидовой, ездила в составе этой делегации. Она рассказала «Ґратам» о поездке и слежке российских силовиков по маршруту крымских татар до Москвы и обратно.
«Мы переживали круглосуточный шок»
Когда сказали, что забрали Насибу, у меня как будто сердце упало. Она в феврале вышла замуж и живет со своим мужем отдельно от нас. Мама Эльвизы Алиевой позвонила мне и рассказала про задержания наших детей. Мы же в одном селе живем. Ее дочь, Эльвиза с моей второй дочкой — одноклассницы, мы тесно семьями общаемся, знаем друг друга. А потом я поняла, что это целая серия обысков, задержаний.
Эльвира Алиева, Динара Июпова и Эльянора Османова (слева направо). Поездка крымскотатарской делегации в Москву 29 октября — 3 ноября 2025. Фото: Крымская солидарность
Февзие — ее семья чуть дальше живет, в другом поселке по нашей Качинской долине. Мы Февзие тоже хорошо знаем, потому что мы всегда пересекались. И у них собственный бизнес — строительный магазин — и по необходимости мы часто обращались.
В первые дни мы переживали круглосуточный шок. И до сих пор, когда уже больше осознаем, что происходит, это тяжело воспринимается. Из-за осознания того, что ждет дочерей по этой 205.5-й статье, конечно, легче не становится.
А сейчас и беда нас объединила, и мы стали еще теснее общаться. Мы обсуждаем стратегию наших действий и часто переписываемся. Вместе ходим к начальнику СИЗО, все делаем вместе.
В среду, 15 октября, наших дочерей задержали, а в четверг их взяли под стражу в СИЗО. Адвокаты пообещали тогда в ближайшие дни к ним сходить. После ареста я получила от Насибы первое и пока единственное письмо.
Из этого письма и от адвоката мы с мужем узнали про условия содержания, с кем она в камере находится. Это был конец октября. Их содержат в холодных, без отопления камерах. Постели влажные от сырости. У Насибы матрас до того тонкий, что как будто без него лежит. И после этого мы начали бить колокола.
Сначала мы с мужем Насибы сходили к уполномоченному по правам человека в Крыму, написали заявление. Написали жалобу в прокуратуру и в общественную наблюдательную комиссию. И пока только от уполномоченного мне пришло письмо, что они передали мое заявление в прокуратуру. На этом все закончилось.
Мы с мамами арестованных девушек ходили в Духовное управление мусульман Крыма. Мы обращались в Совет министров Крыма. Никакой реакции! Никакой попытки разобраться, кроме попытки защитить версию силовиков. Начиная с того, что мы якобы выбрали не тех адвокатов, заканчивая тем, что наши девочки «должны отказаться». От чего отказаться? От Ислама, что ли, мы должны отказаться? И тогда им якобы «скостят» срок.
Абсолютно никакой эмпатии от них не почувствовали.
«Решили ехать в Москву»
Мы с мужем решили написать обращение во всевозможные государственные структуры. Очень много людей на суде выразили желание поддержать наших дочерей.
Мы написали [в обращении], что Эсма [Ниметулаева] воспитывает пятерых детей, младшей из них — неполных пять лет. Алиева Эльвиза — студентка четвертого курса на факультете менеджмента. Наша дочь — студентка педагогического колледжа, воспитатель ясельной группы в детском саду. Февзие Османова работает в магазине, семейном бизнесе. Эти женщины известны своей скромностью, порядочностью и богобоязненностью. Они не имеют никакого отношения к насилию в какой-либо форме, в том числе к терроризму, и должны быть немедленно освобождены.
Под этим обращением у нас по селу муж собирал подписи. Подписывали не только крымские татары — бывший директор школы, потом у нас по соседству живет депутат, полковник в отставке. Они вообще все в шоке. Думают, что «государство во всем разберется».
Обращение с требованием освободить четырех крымскотатарских женщин с подписями крымчан, которое делегация привезла в Москву, 29 октября — 3 ноября 2025 года. Фото: Крымская солидарность
Очень большое количество подписей поставили люди, убежденные в том, что наши дети на самом деле никакие не террористы. И это просто необдуманный ход спецслужб по задержанию крымскотатарских женщин по террористической статье. Нашей семье помогали подписи собирать все знакомые, все неравнодушные люди. У нас во всех частях Крыма есть друзья и родственники. Эта работа делалась повсеместно среди всего крымскотатарского народа.
И не только подписи ставить приходили — двери в наш дом не закрываются. Это тоже подтверждает то, что мы все-таки на правильном пути, когда добиваемся справедливости для наших детей. Поэтому мы решили не останавливаться в Крыму и ехать в Москву, несмотря на все сложности и сомнение, доедем вообще или нет.
«Вы не доедете до Москвы»
В нашей делегации собралось 16 человек: кроме нас с мужем решили ехать мамы Эльвизы Алиевой и Февзие Османовой, муж моей дочери Насибы, родственники политзаключенных-мужчин, которых арестовали несколько лет назад по такой же статье и они тоже борются за их свободу. Например, у Шукри Сейтумерова все три сына в тюрьме, у Энвера Мустафаева тоже сын и зять арестованы, у Эльдара Азизова — сын. Нас сопровождал юрист Назим Шейхмамбетов.
Мы выехали в Москву ранним утром 29 октября на двух микроавтобусах, и внутри было такое предчувствие, что тяжело нам будет добраться. Не в физическом плане, не потому что путь дальний — к этому мы были готовы. А что нам, возможно, будут препятствовать.
Как ни странно, Крымский мост мы проехали вообще без происшествий. Никто нас не задерживал. И очереди не было, даже удивились между собой. Подумали, что так и доедем спокойно.
Проехали Ростов-на-Дону, и уже на подъезде к Воронежу, нам позвонили члены делегации со второго автобуса — они ехали впереди нас — сказали, что их задержали. Почти сразу остановили и наш автобус. Мы поняли, что все-таки наши опасения были оправданными.
Их увезли в отдел полиции в каком-то поселке, а нас повезли в Богучар, Воронежская область.
Это была ночь, начало двенадцати. Вызвали оперативника, который приехал и нас опрашивал: каждого по отдельности, записывал причину нашего выезда, куда мы держим путь и так далее. Мы делегировали нашего юриста, и он от нашего лица общался с этим опером. Продержали нас где-то до полчетвертого утра, потом отпустили.
Мы провели в этом отделе полиции четыре с половиной часа.
У моего мужа там начался приступ аллергии, он вообще страдает этим. И, видимо, или из-за стресса, или из-за чего-то другого он начал сильно кашлять: а воды нет, и ничего в отделе нет. Мы уже думали, что будем вызывать скорую, потом как-то прекратилось. Они нам сказали, что в конце коридора есть туалет — и все, ни о чем другом больше речи не было.
Решили после первого задержания, что не будем отделяться друг от друга, чтобы в случае чего держаться вместе.
Под утро мы снова тронулись в путь, но буквально километров 200-300 проехали, и в Липецкой области нас опять задержали. Уже было светло. Повезли в отдел полиции в селе Хлевном. Это тоже какое-то совсем отдаленное село, никакого магазина, ничего и близко не было. Полдня мы там просидели.
Эльянора Османова выходит из отделения полиции в Хлевном. Поездка крымскотатарской делегации в Москву 29 октября — 3 ноября 2025. Фото: Крымская солидарность
Они с самого начала забрали документы водителя, документы его на машину. Мы стали заложниками, можно сказать. А куда мы поедем? И добровольно-принудительно поехали за машиной ДПС, которая привезла нас в отдел полиции.
Взяли наши документы, взяли с нас объяснительные, заставили подписать. В объяснительной я и мой супруг писали, что нашу дочь задержали по такой-то статье, едем разобраться в вышестоящие органы в Москве — в общем, как есть, так и написали.
Нас продержали около шести часов. Сфотографировали как преступников, в анфас и профиль, без объяснений вообще. Спорить с ними о чем-то было бесполезно. Мы уже поняли, что они специально время тянули таким образом. И что, скорее всего, весь путь нас будут останавливать.
После второго задержания я, конечно, уже чуть-чуть неуравновешенной стала. Я говорю: «Слушайте, по какой причине вы нас задерживаете? Мы просто едем». И мне оперуполномоченный совершенно спокойно говорит: «Ну вы же машиной, полной мужчин крымскотатарской внешности, едете». Я ему отметила, что они сами такими высказываниями разжигают межнациональную рознь. Что другие машины едут спокойно, никого не останавливают. А выборочно — только наши две машины, где едут крымские татары, и якобы изучают причину нашей поездки.
В конце концов нас отпустили, но посоветовали вернуться домой и сказали, что вы не доедете до Москвы. Но мы уже проделали полпути, и, конечно же, двинулись дальше.
В третий раз нас остановили за 200 километров от Москвы, в городе Венев, это Тульская область. Это было уже ночью. Нас остановили сотрудники ДПС, но позже приехал оперативник и трое людей в штатском.
На этот раз у них, оказывается, какая-то спецоперация «Анаконда», сказали, что они должны нас проверить. Якобы это обычный досмотр автомобилей, поиск лиц в розыске и выявление запрещенных веществ. Держали около трех часов.
У мамы Эльвизы произошел гипертонический криз — она гипертоник, давно систематически пьет лекарства от давления. На фоне, видимо, стресса, переживаний. Это задержания необъяснимые, незаконные и здоровый человек тяжело перенесет. А у нас ни тонометра, ничего нет с собой.
Пришлось вызвать скорую помощь. Давление было уже под 200. Скорая хотела ее забрать в отделение. Но она написала отказную и решила продолжить вместе с нами путь. Ее, как и всех нас, сейчас больше всего волнует судьба дочери.
Эльвира Алиева в карете скорой помощи — поездка крымскотатарской делегации в Москву, 29 октября — 3 ноября 2025. Фото: Крымская солидарность
После этого они [силовики] буквально в течение 15 минут отдали наши документы. И мы опять поехали.
В четвертый раз нас остановили в деревне Колтово, это уже Московская область, городской округ Кашира. На этот раз к нам подошли люди в масках и с автоматами — сказали, что они из уголовного розыска. Теперь уже с собакой, с кинологами. Открыли багажник, собака начала обнюхивать сумки.
Наш юрист тогда спросил: «На каком основании вы это делаете?». А они ответили, что хотят забрать наши документы. Мы сказали, что не отдадим.
И тогда один из силовиков заявил: «Если будете сопротивляться, вызовем своих помощников. Они вас положат на пол и все равно сделают то, что хотят — документы возьмут».
Опять началась проверка документов. Через два часа нас отпустили. После четвертого задержания мы были настолько вымотаны, что, когда оперуполномоченный взял у нас документы, мы больше полагались на нашего юриста Назима Шейхмамбетова. Он это все под контролем держал.
Эльянора, мама Февзие, после четвертого задержания сидела в кабинете опера и мне говорила: «Я уже сплю, я не могу больше». Мы все валились с ног.
Нам всем выписали предостережение о ненарушении законодательства, чтобы не было каких-то пикетов или митингов в Москве. Через какое-то время отдали паспорта, и мы уехали.
Во время каждого задержания нас держали без воды, без пищи. Никто, ни при одном задержании, не беспокоился о том, что люди там ждут часами, что-то, может, кому-то надо в туалет, попить, поесть. Абсолютно никакого беспокойства по этому поводу не было. Да и сон в машине, естественно, это тоже нездоровый сон. Чисто физиологически организм уже не справлялся.
Наш путь длился два дня, хотя за сутки можно было доехать до Москвы.
«Они следовали по пятам»
Ночью мы сняли в Подмосковье жилье, где водители смогли бы выспаться, потому что тоже тяжело им было уже двое суток рулить. А к утру мы должны были ехать в город — к омбудсмену РФ Татьяне Москальковой.
Позже мы увидели, что за нами машина едет. Останавливалась там, где мы останавливались. Скорее всего, наш путь начали отслеживать гораздо раньше.
У нас у всех было понимание, что утром, возможно, нас снова где-то задержат и мы не доедем. Но страх был даже не за себя, а за то, что не довезем эти подписи. Потому что была проделана такая работа, и мы все чувствовали огромную ответственность.
Вызвали две машины такси, вторая машина должна была повезти наших старейшин и юриста. И каким-то образом получилось, что юрист Назим Шейхмамбетов отстал и вызвал третью машину.
Однако доехать до места старейшинам не удалось. Уже в черте города за их машиной снова появились автомобили правоохранительных органов. Их такси остановили прямо посреди улицы и заставили проехать на автозаправку. Сотрудники полиции заявили, что «дальше им ехать не положено».
Началась пятая проверка документов. По словам присутствовавших, полицейские не объяснили, на каком основании это делается, и почему старейшинам запрещено продолжать путь. Их попросили выйти из машины — такси уехало. Сотрудники правоохранительных органов потребовали, чтобы эта часть делегации вернулась к микроавтобусам и месту ночлега. В итоге старейшины так и не смогли добраться до офиса Москальковой.
Мы с мужем и мамами доехали. Чуть позже к нам присоединился и наш юрист.
Когда мы зашли к уполномоченному по правам человека, нас встретил, конечно, не сам омбудсмен, а заместитель по приему граждан.
Мы подробно рассказали причину своего визита. Сказали, что террористическая статья, которую нашим девочкам вменили, — это просто бред, абсурд, такого не может быть. И что мы с этим не согласны, и более шести с половиной тысяч населения в Крыму поставили подписи против этого. А на самом деле, тех, кто понимает, что это абсурд, — намного больше. Если бы мы, например, собирали подписи месяц, то цифра была еще больше.
Делегация крымских татар возле офиса омбудсмана РФ в Москве, поездка 29 октября — 3 ноября 2025. Фото: Крымская солидарность
Он [заместитель Москальковой] почему-то начал приводить какие-то посторонние примеры. Что приходят к нему такие же мамы, которые также хвалят своих детей, а потом этих детей вербуют, и они едут и воюют в ИГИЛ, в Сирию на стороне боевиков. Мы с мамами говорим ему: «Вы подождите, у нас совсем другая реальность. На планете около семи миллиардов людей. Разные есть люди. Кто-то, может, воюет, кто-то нет. Мы говорим сейчас о наших детях. И уверены на сто процентов, что наши девочки ничем подобным не занимаются, разберитесь в этом».
Мы зарегистрировали обращение, и нам вернули копию, что они его приняли. Мы поэтому и поехали сами в Москву, чтобы лично убедиться, что эти документы дойдут до адресатов и нигде их не «затеряют».
Скорее всего, в офисе были осведомлены о нашем визите. Потому что, когда начались задержания в пути, мы сняли видеообращение и говорили, что мы едем к омбудсмену. Сотрудник офиса даже не удивлен был, когда мы начали разъяснять ситуацию, что с нами в дороге произошло, что нас несколько раз задерживали.
Он сказал, что якобы из-за того, что мы в Крыму не прошли все инстанции, омбудсмен нас не примет. В ответ на его предложение пройти все инстанции в Крыму я ответила: «Это ведь не доставка мебели, которую можно ждать. Это вообще какая-то абсурдная сама по себе статья по отношению к нашим детям. Условия содержания в СИЗО просто не людские. Это ведь судьбы детей, и мы не можем ждать, пока все эти бюрократические ступени пройдем». Сказала про нечеловеческие условия содержания в СИЗО. А он говорит: «А с чего вы взяли?». Я ему пояснила, что вот адвокат посетил их.
Он говорит: «Ну это вообще как бы не доказательство, слова адвоката». Я спросила: «А письмо и речь моей дочери это доказательство?». Он говорит, что да. И хорошо у меня было как раз письмо, я заскринила с «Зонытелеком», что дочка писала. И дала ему почитать, где она пишет, что сыро, холодно, окно сломано и с него дует, что надевает всю теплую одежду, которая у нее с собой была.
И вот он в письме когда прочитал, после этого чуть-чуть не то чтобы смягчился, а не стал спорить, что это мы придумали. Я ему сказала, что по этим причинам мы не можем ждать и приехали напрямую, чтобы здесь быстрее решили этот вопрос. Сказала, чтобы либо освободили их, либо под домашний арест, и расследуйте свои дела, чтобы дети дома находились.
Он сказал, что коллективное обращение рассмотрят и пришлют ответ. Обращение было от имени моего супруга, поэтому мы ждем, что нам ответ должен прийти. Но когда тоже будет — не знаем.
Мы вышли [из офиса омбудсмана] и решили перекусить [перед тем, как идти в приемную президента], зашли в кафешку. Нас там окружила куча спецслужб. Какие — я не знаю. Мы уже думали, сейчас нас всех соберут куда-то в автозак и увезут в неизвестном направлении. Они решили следовать за нами везде, чтобы не было «никаких эксцессов, митингов, пикетов».
И они реально следовали по пятам. Их было очень много.
Сотрудники решили «показать нам дорогу» к приемной президента РФ. На этот раз зашел мой супруг Садык Уринбаев и юрист Назим Шейхмамбетов. Сдали эти обращения. Там тоже с ними не разговаривали, просто в канцелярию отправили сдать. Дали им бумажку, что они приняли документы.
В этот же день должны были еще зайти в Генпрокуратуру, опять наши «охранники» нас вели по Москве. Привели нас к самой Генпрокуратуре, не в приемную. А нам нужна была приемная. И уже был конец дня. Естественно, мы не успели.
Мы переночевали в гостинице. Утром поехали на такси в приемную Генпрокуратуры. И там тоже подали свои обращения с подписями из Крыма. Нас, конечно, опять сопровождали. Более того, даже во дворе гостиницы в машине сидели люди. Сопровождали как только мы выехали утром.
Делегация крымских татар возле здания генпрокуратуры РФ в Москве, поездка 29 октября — 3 ноября 2025. Фото: Крымская солидарность
В Генпрокуратуру зашла я и юрист Назим Шейхмамбетов, потому что разрешили зайти только двоим. Хотя мы приехали со всей делегацией. Нас принял старший прокурор по приему граждан, провел в кабинет.
Я объяснила все, с чем мы столкнулись, от лица себя и других родителей. А Назим Шейхмамбетов пояснил, что наши дети, задержанные женщины, никогда не занимались насилием, какими-то физическими действиями и расценивать это как участие в террористической организации — неприемлемо. И чтобы этот вопрос рассмотрели в прокуратуре.
Нас выслушали, но без каких-либо комментариев. Приняли обращение, дали документ, что зарегистрировано.
«Что это за спецоперация такая?»
Домой мы выехали вечером, 1 ноября, и возвращались быстрее, спокойнее. Не было уже ощущения, что не доедем. И страха тоже не было — мы понимали, что боремся за правое дело. Осталось, конечно, сомнение после такой поездки: рассмотрят ли этот вопрос объективно, изменится ли реальность, прекратятся ли эти репрессии.
Нас сопровождали вплоть до возвращения в Крым. Не знаем, чего они боялись? Когда мы уже приехали до Бахчисарая, они развернулись и уехали. Странно, честно говоря. Почему мы не имеем права спокойно передвигаться? Что это вообще за спецоперация такая?
Там их было много, этих машин. Из Москвы по дороге они, видимо, менялись, эстафету передавали, наверное, от области к области. Потому что мы каждый раз, когда останавливались, чтобы намаз (пятикратная молитва) прочитать, сходить в туалет и так далее на заправках, мы видели, что за нами останавливаются и дальше трогаются.
Хотя мы изначально им сказали, что у нас нет никаких целей какие-то антиобщественные действия совершать или пикетировать. Мы просто ехали отвезти коллективное обращение от тысяч людей в Крыму, несогласных с этой реальностью. Но почему-то они расценили, что мы какую-то угрозу несем. Очень много ресурсов было брошено, чтобы нас охранять эти трое-четверо суток.
С нами в делегации захотели ехать пожилые активисты и старейшины — все-таки прожили жизнь, они опытные и они видят, понимают, что происходит. Для нас было ценно, что они были с нами, несмотря на тяжесть этого пути и возможные проблемы. Мы пять суток были в машине, только последнюю ночь нормально переночевали в отеле. А так все время были на креслах автомобиля. И если для молодых это нелегко, то для стариков тем более.
Делегация из 16 крымских татар по дороге в Москву, 29 октября 2025 года. Фото: Крымская солидарность
Но они, несмотря ни на что, поехали, чтобы высказать свою гражданскую позицию, что это полный абсурд — то, что происходит сегодня в Крыму. На протяжении стольких лет, как мы в Крыму живем, никогда не было подобных каких-то терактов, о которых идет речь в этих статьях. И эти репрессии на протяжении уже десяти и более лет, они абсолютно беспочвенные, безосновательные.
Конечно, если бы нужно было еще раз отправиться в такой дальний путь — или даже дальше, с еще большими сложностями, — я бы лично, и, думаю, все, кто ездил с нами, снова согласились бы пройти этот трудный путь. Почему? Мы уверены, что наши дети и вообще все политзаключенные не виновны ни в одном из предъявленных обвинений.
Наш народ никогда не занимался террором — у нас всегда были только мирные требования, мирные действия по отношению к властям и их неправильной политике в отношении нашего народа.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
