«Самая приятная вещь, которая случилась со мной за последние десять лет». Монолог гражданского, переданного Украине в рамках обмена «тысяча на тысячу»

Во время крупнейшего пока обмена пленными «тысяча на тысячу», который длился с 23 по 25 мая, в Украину вместе с обменянными военными вернулись 120 гражданских. Их имен за единичными исключениями не обнародовали. По информации правозащитной организации «Защита узников Украины», речь идет о не менее пяти категориях людей . Это освобожденные осужденные, которых россияне похитили из колоний в оккупации (18 человек); граждане Украины, задержанные на территории России и отбывшие там наказание по обвинению в уголовных преступлениях (70 человек). Кроме того, правозащитники говорят, что среди освобожденных гражданских были фигуранты так называемых дел , а также украинцы на оккупированной территории, которые отказались брать российские паспорта, или такие, которые переехали в Россию еще до 2014 года, но не приобретали там российского гражданства, и «сейчас от них решили избавиться как от нежелательных лиц».

«Ґратам» удалось пообщаться с Алексеем (фамилию называем по просьбе собеседника), который после освобождения из российской тюрьмы еще более полугода содержался в так называемом депортационном центре и вернулся в Украину 23 мая. Публикуем его монолог.

«Ну что, русский хлебушек кушаешь?»

В заключении я оказался на 9 мая 2015 года в Ростове-на-Дону. Сначала содержался там в местных СИЗО — в СИЗО-1, затем в СИЗО-5 — пока шло следствие и были суды. Затем меня отправили в исправительную колонию №1 Ставропольского края (юго-запад России), где я отбывал наказание и затем освободился 8 ноября 2024 года.

Сейчас у России есть такая практика, что всех украинцев после увольнения не выпускают, не позволяют самостоятельно покинуть страну или даже заведение, а перевозят в так называемые депортационные центры, или Центры временного содержания иностранных граждан (ЦТУИГ). Меня так же перевезли туда, и там я пробыл чуть больше полугода. Город Георгиевск (Ставропольский край). Меня при освобождении из колонии сотрудники миграционной службы конвоировали туда. Это — эдакая «евротюрма»: немного лучшие условия, чем в колонии, но, в принципе, та же тюрьма — решетка, забор и другие вещи.

«Достали пистолет и сказали: никакого адвоката не будет». Монолог Ление Умеровой о похищении и незаконном заключении в России

Когда я был в колонии, то обращался с жалобой в Европейский суд по правам человека, и у меня есть решение, где признаны условия в колонии, где я находился, бесчеловечными. Но решение приняли в 2023 году, поэтому Россия его не признает и компенсации никому  не выплачивает 16 сентября 2022 года Россия вышла из Европейской конвенции о защите прав человека и основополагающих свобод. ЕСПЧ, однако, в тексте этого решения отмечает, что события, относительно которых жалуются заявители, произошли до этой даты .

В депортационном центре было полегче, меньше людей. Когда я был в ростовских СИЗО в 2015-1018 годах, камеры были переполнены. Могла быть комната на 7-8 человек, а нас туда иногда закрывали по 20 человек. И им безразлично: завели, закрыли, между собой разберетесь. И это не день или два, это на годы. Я так два с половиной года провел.

Потому что в колонии можно было один раз в три месяца получить передачу. И она расположена где-то в поле, эта колония, и это еще надо найти, кто туда приедет, передаст тебе эту передачу. Иногда, если ты имеешь конфликты с администрацией, что случалось у меня очень часто, они могут намеренно закрыть тебя в ШИЗО (штрафной изолятор). И там вообще тебе ничего не разрешено.

Последний наш начальник колонии, Ганжа его фамилия (руководитель ИК-1 в Ставропольском крае Евгений Ганжа), то он прямо такой, не скажу, что [ российский] патриот, просто нацист. Он же знает, кто откуда, видит тебя и начинает: «Ну, чей Крым? Чей Крым, скажи». Я просто отворачиваюсь, ничего не говорю. Или подходит и такой: «Ну, что, русский хлебушек кушаешь? Кушаешь русский хлеб?». Или еще какие-то провокации, любит как-то так словесно поиздеваться. А что-то ему скажешь — в ШИЗО отправят.

Там кровать — это такая доска, что утром в пять поднимается и пристегивается к стене, а где-то в десять вечера ее опускают, и ты можешь на нее лечь. Ну и все. Там стол еще, метр на метр, и две скамейки маленькие — метр на сантиметров двадцать. Ну, чтобы можно было сидеть и есть. И все помещение — четыре на пять метров комнатка, где туалет отгорожен такой метровой высоты стеночкой. Вот все вместе. И нас там человек семь-восемь в этом помещении. И делай, что хочешь, целые сутки. Единственное, может, на полу просто сидишь и читаешь книгу или между собой общаетесь. И так на месяц меня закрывали. По закону, у них разрешается 15 суток, но они автоматически продолжали, продолжали, продолжали. Можно хоть бессрочно держать так, кого они захотят.

Бессрочно пленные

В этих депортационных центрах уже таких наказаний не было.

Как-то туда к нам привезли много ребят из Волгограда. Это те ребята, которых вывезли из Херсона, забрали всех из колоний и, отступая из Херсона, вывезли в Россию. Там, кстати, многие до сих пор находятся — граждане Украины, которые были в колонии, затем были принудительно вывезены в Волгоград. Срок отбывания наказания у них закончился, они как бы свободные люди, но их держат в таких центрах. Их держат там по полгода, год и не выпускают — выходит, такие бессрочно пленные.

«Как будто новый срок сидел». После освобождения из тюрем похищенные граждане Украины застревают в депортационных центрах РФ и на границе

Находясь в Волгограде, они хотели бунтовать. Их там было где-то человек 80 в том же центре. Тогда начальник этого учреждения решил так, чтобы их развезти по соседним учреждениям по пять, по десять человек, чтобы не держать их вместе. Но они общались между собой, держали связь.

После освобождения Херсона оказалось, что россияне, отступая, забрали с собой осужденных из колоний, а арестованных из СИЗО (на фото — здание изолятора) выпустили. Фото 14 ноября 2022 года. Автор: Нина Ляшонок, Ґрати

Раз в сутки мы могли выходить на прогулку. Нас выводили в такой большой «вольер» — где-то метров 10 на 20, окруженный решеткой. И всем этажом, человек 30, 40, 50 — по-разному, кто там был, мы туда выходили и в том «вольере» гуляли вместе. Там мы и познакомились. И они мне рассказали свою историю, и что держат связь, хотя их развезли там: Астрахань, Саратов, Тольятти, Мордовия, другие регионы. Херсонцы говорили, что их человек 50 были собрали и вывезли в Смоленск [в конце апреля], говорили, будто на обмен, но их в депортационный центр перевезли и до сих пор удерживают, не знаю, что-то у них там случилось, но они до сих пор сидят.

Много раз, куда только можно, я обращался, чтобы только покинуть это место, но получал отписки, мол, в отношении вас есть какой-то спецприказ удерживать в подобных местах, никуда не выпускать. В рабочую группу ООН по произвольным задержаниям обращались, мы жалобы подавали. Но ничто не могло повлиять на решение российских властей, заставить их просто отпустить или позволить покинуть их территорию.

Получается, у тебя начинается новый срок заключения фактически, и самое страшное — то, что он бессрочный, ты не понимаешь, когда он закончится. Например, в пятницу меня туда привезли, а в понедельник повезли на суд — три месяца содержания. Они ссылаются на то, что я — нежелательное лицо и подлежащую депортации. Да, говорю, давайте я депортируюсь. В Украину, в какую-то третью страну. Нет, говорят, у тебя должна быть контролируемая принудительная депортация, сам ты покинуть Россию не можешь, а мы не можем тебе такую депортацию обеспечить, поэтому пока мы этого не сможем, ты будешь содержаться в этом центре.

И такая формулировка была каждый раз.

«Права — это для задержанных»

22 мая нас вывезли оттуда микроавтобусом, повезли в Москву в центр временного содержания иностранцев «Сахарово». Там я встретил ребят из других таких центров, нас всех собрали, посадили в автобусы и вывезли в Беларусь. А в Беларуси прошел сам обмен. Мы пересели в украинские автобусы и приехали в Черниговскую область.

За несколько дней до обмена нам сказали написать ходатайство, дали образец: я, фамилия и имя, желаю покинуть территорию Российской Федерации, желаю депортироваться в Украину через третью страну, дата, подпись. У нас из центра было как раз пять человек, кто написал.

21-го поздно вечером к нам пришли, сказали, собирайтесь, все. Пол часа на сбор. У нас забрали телефоны, мы что-то взяли из вещей. Внизу нас ждал микроавтобус и десять полицейских, конвой. Нас пристегнули наручниками, усадили. Нас было четыре парня и одна девушка. Нас, ребят, между собой наручниками сковали, и мы так ехали из города Георгиевска Ставропольского края в Москву. Мы смотрели потом, это где-то 1600 километров.

Посреди ночи мы уехали, где-то сутки были в пути. Приехали в Центр временного содержания иностранцев «Сахарово». Как вообще выглядит тот объект: на входе там [охрана] с автоматами, в бронежилетах, так сказать, в полной экипировке. Сам этот центр поделен решеткой на сектора, везде — охрана. Как какой-нибудь военный лагерь, не знаю.

Нас отвели в наш сектор. Выгрузили, сказали, вот комната. Мы просили дать нам возможность помыться, потому что сутки в дороге, руки от наручников напухли. Они говорили: у нас приказ из Москвы держать вас в наручниках и не давать связь, вы здесь ненадолго, максимум на сутки.

Говорю: ознакомьте нас с правами, я же знаю, что они должны это сделать. А они говорят: «Права — это для задержанных». А мы кто тогда? «Скоро узнаешь». И закрывает дверь.

Я прилег, уставший, три часа в такой полудреме провел. И тут начался шум. Мы слышим какие-то крики, что-то происходит. Спрашиваю: что случилось? Ребята говорят: нас сейчас заберут отсюда.

Дальше в нашу эту камеру постучали и сказали: собирайтесь, сейчас уезжаете. Тогда открывается дверь, залетают люди в масках и начинают бить всех без разбора. Каждый кричит что-то разное: лицом в пол, лицом к стене. И просто избивают.

Я встал к стене, и все остальные сделали то же самое. Тут один из охранников подлетел, дал мне с ноги в спину. Дальше вытащили меня на середину, и все остальные, кто заходил, каждый последующий меня избивал. Я как-то закрыл лицо. Думаю, чтобы хоть по лицу меньше прилетало. Били всех без разбора — старых, молодых.

Я лежал на полу. Потом один из них потянул меня: где твои вещи? Говорю: вот сумка. Говорит: бери в одну руку. Я схватил сумку, мне заломили руки за спину и повели в автобус.

Нам не давали просто поднимать голову. Привязали тем ремнем и приковали наручниками к сиденью. Все были в масках там, никто не снимал. В конце зашел какой-то их старший группы. Он один был потом там без маски. 

Это было среди ночи, а в Беларусь привезли нас утром. Уже день был. В Беларуси с нас сняли наручники, дали какой-то паек, какой-то пакет, «Привет из Беларуси» — как-то так назывался.

Потом пришли украинские представители, ребята разговаривали на украинском языке. Называли наши фамилии, мы выходили и переходили в украинские автобусы. Это была самая приятная вещь, которая случилась со мной за последние десять лет. Украинские автобусы. Мы были очень счастливы. Даже не верилось.

Освобожденных во время обмена «1000 на 1000» военных пришли встречать их родные, а также близкие тех, кто остался в плену, 24 мая 2025 года. Фото: Владислав Мусиенко, Ґрати

Дальше мы на какой-то плац приехали, там были журналисты, волонтеры, чиновники, Умеров Умеров министр обороны Украины Рустем Умеров , кажется, приехал. Мы звонили родным, делали групповые селфи. Потом нас повезли в больницу, там осмотр провели. Медосмотр больше для военных нужен был. У всех синяки были. Кому более серьезная помощь была нужна, что-то экстренное, нам сказали, что могут оказать помощь. А нас так осмотрели, не знаю, у тех, кто был со мной, избиения были разных степеней. В принципе, не так серьезно.

Потом дали нам такие рюкзачки с гуманитарной помощью и увезли нас в Киев, разместили в двух больницах. Мы там находились неделю. Тогда я выписался и приехал к родителям.

«У меня нет ни одного документа»

Что интересно, что нам документов, в сущности, никаких не дали. Один документ, у меня есть, это справка, что я был в этой больнице неделю. Все.

У меня просто все вещи украли россияне. Я даже там писал по этому поводу заявление, и мне подтвердили, что у меня исчезли все вещи. И документы тоже. Паспорт. У меня их изъяли официально, и потом они просто пропали.

В Украине я обратился, что у меня нет ни одного документа. В Координационном штабе сказали, что все хорошо, все документы вам сделают, а потом нам раздали какие-то бумажки, сказали: сами заполните и сами все сделаете. Я в итоге так и поступил: обратился в миграционную службу, теперь жду.

Не знаю теперь, что будет, если на улице встречу кого-нибудь, не говорю уже о военных, полицейских, например. Когда уезжал из Киева, остановили нас на посту и говорят: проверка документов. Ребята выходят, из телефона им что-то показывают, а я подхожу и говорю, что у меня нет документов. И они смотрят удивленно. Тоже можно их понять. Это же их работа, они ловят шпионов или кого-то еще, каких-то уклонистов. Как им что-нибудь в этом случае проверить? Я им объяснил мою ситуацию, в моем случае в Координационном штабе могли все подтвердить. Отпустили меня.