Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День третий — допрос свидетеля обвинения

27 ноября
17:00 Гособвинение заканчивает допрос оперуполномоченного Николая Артыкбаева. Защита продолжит допрос на следующем заседании
16:20 Свидетель о том, как определить членство в Хизб ут-Тахрир, и почему при обысках не нашли оружие
16:10 Свидетель о взаимоотношениях Хизб ут-Тахрир, Духовного управления мусульман Крыма и Меджлиса крымскотатарского народа
15:45 Свидетель о прослушке мусульман оперативниками ФСБ
15:07 Роль подсудимых в Хизб ут-Тахрир – версия ФСБ
14:47 Суд начал допрос свидетеля обвинения – оперуполномоченного ФСБ по Крыму и Севастополю Николая Артыкбаева
13:30 Суд отказался прекратить дело или отправить его обратно в прокуратуру. Пока что
12:43 Апелляция на продление ареста отложена на 3 декабря
12:08 Суд начал рассмотрение апелляции на продление ареста подсудимых
11:30 Подсудимые подают ходатайства о возвращении дела в прокуратуру и прекращении уголовного преследования. Прокурор – против
11:20 Суд отказывает в ходатайствах о нормальном питании заключенных и нахождении в зале суда вне «аквариума»
10:53 «Будьте благодарны, что вас депортировали, а иначе вас в Крыму бы убили как предателей» – сотрудник ФСБ во время обыска
10:44 «Не плачь мальчик, мы кино снимаем» – сотрудник ФСБ во время обыска сыну Марлена Асанова
10:25 «Мы преследуемся за свою активную правозащитную деятельность...». Суд прерывает Мустафаева
10:17 Обыск у Сервера Мустафаева. Рассказывает он сам
09:55 Перед заседанием запрещают видеосъемку у здания суда
09:45 «Зашёл отец, и я увидел у него на лбу кровоподтёк и рука была опущена»
09:15 Всех родственников и активистов не пускают в зал суда, адвокаты протестуют. На улице пытаются запретить съемку
09:00 Коротко о прошедших заседаниях
08:45 Что такое Хизб ут-Тахрир и почему в Крыму преследуют мусульман
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День третий — допрос свидетеля обвинения
Сервер Мустафаев и адвокатка Лиля Гемеджи. Фото: «Крымская солидарность»
В Южном окружном военном суде в российском Ростове-на-Дону продолжается процесс над крымскими татарами по делу «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Подсудимые – восемь жителей Бахчисарая, активисты общественного движения «Крымская солидарность», оказывающего помощь политзаключенным и их семьям. Активистов обвиняют в организации и участии в Бахчисарайской ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, которая признана в России террористической, но действует свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают текстовую трансляцию из зала суда.
08:45
27 ноября
08:45
27 ноября
Что такое Хизб ут-Тахрир и почему в Крыму преследуют мусульман

Верховный суд РФ запретил исламскую партию Хизб ут-Тахрир и признал ее террористической в 2003 году. В резолютивной части судебного решения, которое долгое время не публиковалось, не приводится ни одного примера террористической деятельности Хизб ут-Тахрир, однако утверждается, что деятельность партии представляет собой «воинствующую исламистскую пропаганду, сочетаемую с нетерпимостью к другим религиям; активную вербовку сторонников, целенаправленную работа по внесению раскола в общество (прежде всего пропагандистская с мощным финансовым подкреплением)».

Организация декларирует мирные методы распространения ислама  – с помощью личного примера и проповеди, и запрещает применение оружия. В Крыму с начала 2015 года уже 63 человека подверглись преследованиям по обвинению в принадлежности к партии.

В России осудили крымских мусульман. Снова

12 октября 2017 года после обысков сотрудниками Федеральной службы безопасности были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они жили в Бахчисарае и являлись активистами организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и Сервер Мустафаев – координатор «Крымской солидарности», были задержаны и арестованы позже – 22 мая 2018 года.

По версии ФСБ, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальные пятеро обвиняются в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и считают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

09:00
27 ноября
09:00
27 ноября
Коротко о прошедших заседаниях

Во время прошедших двух заседаний процесса прокурор зачитал обвинительный акт, подсудимые и защита высказали свое отношение к обвинению, а также был утвержден порядок исследований доказательств. Обвинение намерено допросить свидетелей, в том числе имама Бахчисарая Рамазана Асанова, а после исследовать экспертизы: лингвистическую, фонографическую, компьютерную и почерковедческую; а также огласить другие документы – рапорта о преступлении, исследовать письма от операторов мобильной связи.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб-ут-Тахрир». День первый – обвинение

Прошедшее заседание закончилось на оглашении протоколов обысков, которые прошли в домах подсудимых. Каждый из них высказал свое отношение к тому, как проходили обыски, предваряющие задержание. На сегодня обвинение анонсировало допрос свидетелей.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб-ут-Тахрир». День второй

 

09:15
27 ноября
09:15
27 ноября
Всех родственников и активистов не пускают в зал суда, адвокаты протестуют. На улице пытаются запретить съемку

В коридоре Южного окружного военного суда – более 50 человек ожидают начала заседания. Приставы, которые на прошедших заседаниях пускали всех в зал, в этот раз грозят допустить только 25 человек, хотя он вмещает больше.

«Сегодня будем подавать ходатайство о том, что нарушен принцип гласности. В прошлый раз не заявили, потому что люди все поместились в зал, а сегодня строго обещают ограничить допуск только для 25 человек» – комментирует адвокатка Лиля Гемеджи. По ее словам, адвокаты намерены также требовать видеотрансляцию в коридоре суда.

Некоторые родственники смогли между заседаниями попасть на свидание в СИЗО к заключенным и делятся впечатлениями.

«Была на свидании. Дали три часа пообщаться в кабине со стеклом и телефонами. Рассказывала про детей, про жену, – рассказывает мама Тимура Ибрагимова Нияра. – Тимур спрашивал о соседях, о том как все живут». С Ибрагимовым смогла увидеться и супруга Диляра: «Во время свидания у нас не работал телефон, и пристав не смогла починить его, сказала чтоб мы просто кричали через стекло. Было очень плохо слышно».

Родственники в коридоре обсуждают, что собираются подписать подсудимых на «Новую Газету» и Коммерсантъ. «Выпишем на три месяца, потом может быть их освободят уже», – добавляет кто-то из родных.

Генконсул Украины в Ростове Тарас Малышевсий, присутствующий в суде, просит рассказать, о чем волнуются и переживают подсудимые. «Когда я прихожу к ним (на свидание – Ґ ), они обычно просят помочь семьям и говорят что у них все хорошо, потому что они крепкие и гордые мужчины», – рассказывает консул.

Родственники перечисляют ему проблемы: невозможно передать лекарства в СИЗО, плохие условия содержания и информационный голод. Называют примеры притеснений: в камеры не передают религиозные предметы. Отказываются принимать Коран на арабском и требуют Коран с печатью ростовского муфтията, отказывая иногда даже в принятии книги с печатью крымского муфтията.

Родственники и активисты в коридоре говорят о новой акции в поддержку крымских политзаключенных – «Стань их  голосом», когда люди записывают и размещают в сети видео с рассказом о заключенном. Супруга Эрнеса Аметова показывает видео, где крымская художница Зарема Трасинова рассказывает о ее муже.

В это время на улице активисты «Крымской солидарности» пытаются записать видео перед зданием суда, но к ним подходят сотрудники полиции и пытаются запретить. Одного из активистов пытаются увести в машину полиции, но собравшиеся начинают возмущаться и молодого человека оставляют в покое. Полицейские утверждают, что публиковать видео с ними нельзя, активисты ссылаются на закон о  полиции.

В самом суде начинается заседание. В зал запускают лишь 25 человек, остаются свободные места.

09:45
27 ноября
09:45
27 ноября
«Зашёл отец, и я увидел у него на лбу кровоподтёк и рука была опущена»

Протоколы обысков, оглашенные на прошлом судебном заседании, комментирует Сервер Мустафаев, вопросы которому задает адвокатка Лиля Гемеджи.

Сервер Мустафаев. Фото: Ґрати

«Расскажите, как проходил обыск?» – спрашивает Гемеджи.

«Начался в шесть утра, когда во дворе и в прихожей дома находились люди в масках без шевронов. Во дворе было около 20 человек. Один был в гражданской форме и представился следователем Басиевым Сергеем. Была взрослая женщина с видео-камерой, были люди с ломами, монтировками и кувалдой. Я искал отца, которого увели, просил его показать, не мог понять, что с ним. Люди сказали что будет обыск, – рассказывает Мустафаев. Он говорит спокойно и без запинок. – Следователь меня уже знал. В силу своей общественной деятельности, подобные мероприятия в домах других мне были знакомы и встречи с этими людьми были частыми. Даже понятых я знал, которые ко мне пришли. Парни были молодые и заспанные, на вопросы не реагировали – стоя спали».

«Была ли у Вас возможность позвонить?», – продолжает допрос адвокатка.

«Для меня данные процедуры в домах других мусульман в Крыму были уже привычны и знакомы и я знал как должны себя вести люди в таком случае. Я знал, что есть право на защиту и на звонок, я этого требовал, но мне было отказано без лишних слов. Отвечали, что следственное действие начато. Права мне зачитали, но также как правом на адвоката, которого не дали, воспользоваться ими я не смог. Кроме следователя никто не представился. Я хотел позвать своих понятых, но мне не дали. Отдельно о возбуждении уголовного дела мне ничего не было сказано», – отвечает Мустафаев.

Координатор «Крымской солидарности» рассказывает, что сотрудники ФСБ обыскали дом, все подсобные помещения, гараж, машины, в том числе те, которые стояли во дворе, но не принадлежали ему. При этом в протоколе обыска не было указано ничего, кроме дома.

«Копию протокола на руки я не получил. Упрекали меня тем, что я его не подписывал, поэтому копию не дали, – отметил Мустафаев. – Люди одновременно находились в разных комнатах дома во время обыска, что они там делали я не знаю. В протокол внесли не всех кто был у меня».

«Это важно!, – обратил внимание суда Мустафаев. – Физическую силу применяли, отца мне не показали, а потом, когда я был в кухне, зашёл отец, и я увидел у него на лбу кровоподтёк и рука была опущена (рука впоследствии оказалась сломана – Ґ ). Я спросил, что с лицом, отец сказал, что встречал гостей в нашем дворе. Люди в масках напали на него».

09:55
27 ноября
09:55
27 ноября
Перед заседанием запрещают видеосъемку у здания суда

Перед началом заседания сотрудники полиции, сопровождавшие конвой с подсудимыми, пытались запретить активистам и журналистам съемку перед зданием суда. Вилен Темерьянов, журналист издания Грани.ру, рассказывает, как происходил конфликт.

«Ситуация была такая: приехали машины, которые привезли ребят и мы начали снимать эту колонну машин. Один из братьев – Абдурахим Аблаев тоже начал снимать. Когда машины заехали, ко мне подошёл один из полицейских и говорит, что снимать запрещено. Я ответил ему, что нахожусь в общественном месте и имею право снимать все, что происходит. Тогда он отошел от меня и уже вдвоем они подошли к Абдурахиму, потребовав чтобы он зашел к ним в машину для проверки документов. Мы сразу с джемаатом (собрание мусульман – Ґ ) подошли к ним и начали протестовать: «Мы хотим видеть, что вы делаете и что вы ему говорите». Они проверили документы и запретили снимать. Мы стали спорить, они поправились, что снимать можно, но нельзя выкладывать в интернет. По этому поводу я им объяснил, что я корреспондент и снимаю для того, чтобы это видело общество. В итоге полицейский сказал, что предупредил нас. Подошли адвокаты и сказали, чтобы мы записали их жетоны и подали жалобу. Как только мы хотели это сделать, они все ушли в здание. Сейчас никого нет возле ворот из полиции».

10:17
27 ноября
10:17
27 ноября
Обыск у Сервера Мустафаева. Рассказывает он сам

Подсудимые продолжают комментировать протоколы обысков, зачитанные прокурором на прошлом заседании. Сервер Мустафаев рассказывает, как вообще происходят обычно обыски у крымских мусульман.

«Когда задерживали остальных я выезжал к их домам. В момент их задержания были перекрыты целые кварталы вокруг их домов, – рассказывает Мустафаев. – Однажды во время таких же событий пропал мой друг, до сих пор его местонахождение не известно. После этого случая люди собираются под домами, где проходят обыски, чтобы видеть, что происходит. Потому что приезжают машины без номеров и люди без опознавательных знаков».

Мустафаев подтверждает, что ни к кому из фигурантов дела, обыски которых он наблюдал, адвокатов не допустили, хотя они были на месте и требовали пропустить их в дом.

«Я не внес замечания в протокол обыска, потому что даже при том, что я не в первый раз видел обыски и знал, как себя вести, но и ко мне не пустили адвоката и не дали позвонить, не дали копию протокола обыска, как и не дали возможности вносить в протокол правки, аргументируя тем, что я все равно его не подпишу, – рассказывал координатор «Крымской солидарности». – Это был третий день поста Рамадан и во всем мире к постящимся проявляют солидарность. Обыск был совершён несмотря ни на что. Обычно в Крыму обыски по четвергам (среди активистов «Крымской солидарности» появился из-за этого термин – «чистый четверг» – Ґ ), а у меня был в понедельник. Я только приехал из мечети, совершил молитву и меня подняли. Состояние и так было не самое бодрое».

Мустафаев говорит о том, что после обысков у многих детей в семьях крымских мусульман имеются проблемы со здоровьем.

«В моём доме лояльность была максимальной. Даже надели на ноги пакеты, потому что в доме был маленький ребёнок и заносить грязь не стали. Эту мою просьбу выполнили. Тем не менее, полный дом людей с оружием и в масках – это стало стрессом для детей. Моя мама тоже отреагировала эмоционально. Дети плакали».

10:25
27 ноября
10:25
27 ноября
«Мы преследуемся за свою активную правозащитную деятельность...». Суд прерывает Мустафаева

Сервер Мустафаев в зале суда. Фото: «Крымская солидарность»

«Фигуранты моего уголовного дела также, как и я, являются активными участниками «Крымской солидарности», которая юридически и физически поддерживала других ребят, которых судили ранее. Мы преследуемся за свою активную правозащитную деятельность. Два года следствие доказывало что мы можем скрыться…», – продолжает рассказ об обыске Сервер Мустафаев, но суд его прерывает.

«Вы сможете донести свою позицию до суда, вам будет отведено для этого время», – говорит председательствующий судья.

10:44
27 ноября
10:44
27 ноября
«Не плачь мальчик, мы кино снимаем» – сотрудник ФСБ во время обыска сыну Марлена Асанова

Вопросы Мустафаеву задает адвокат Айдер Азаматов.

— До задержания Эрнеса Аметова вы общались с ним или нет?

— Тесного общения у нас не было. В рамках небольшого города мы пересекались – у нас одна мечеть, и в рамках общественных мероприятий пересекались, но тесного общения не было. У Аметова изъяли телефон, там даже не было моего номера. Семьями и женами мы точно не общались. Жену Аметова я узнал, когда посещал их дом после его ареста.

Подсудимые, которые уже выступили на прошлом заседании, комментируя протоколы обысков, выступают с репликами.

«Вспомнил три момента, которые не указал. Когда забегали в дом с автоматами, дети начали плакать и автоматчик сказал: «Не плачь мальчик, мы кино снимаем». Дети меня видели в наручниках и это было психологическое давление. Понятые заснули, сидя в доме на диване», – рассказал Марлен Асанов.

«Я тоже вспомнил сейчас детали обыска и своего задержания. После проведенного у меня дома обыска сотрудники, которые были в масках, когда встал вопрос, что меня будут забирать, а на улице вокруг дома были друзья и знакомые, сотрудник в маске предупредил меня, что если махать руками я не буду, то поеду без наручников, а если буду, то наденут наручники и поеду не в комфортном состоянии», – вспомнил Мемет Белялов.

«Я бы хотел акцентировать внимание, – узнал от супруги после обыска. У нас во дворе построили детскую площадку и стали распускать слухи, что я хотел ее взорвать. Без суда и следствия меня оклеветали. Те, кто меня не знает могли поверить в это, – рассказывает в свою очередь Эрнес Аметов и тут же продолжает о своем гражданстве. – Я себя считаю гражданином Украины, я получил Российский паспорт, чтобы иметь возможность ходить в больницу и в школу. Меня нельзя заставить получить гражданство РФ, но меня обстановка, созданная властью принудила получить паспорт». Суд его прерывать не стал.

«Когда был обыск, у меня изъяли литературу. Со стороны обвинения они говорили, что нашли ее, но они не нашли – я сам предоставил коробку с литературой Хизб ут-Тахрир. Литература находилась у меня до того, как Крым стал российским. Я убрал ее, потому что знал, что за нее есть преследование. Я не скрывал ее», – рассказывает Эдем Смаилов.

Эдем Смаилов. Фото: Ґрати

Прокурор Евгений Колпиков тут же реагирует: «Для чего вам нужна была эта литература?». Смаилов отказывается отвечать.

— Сколько сотрудники искали литературу, до того как вы ее предоставили? – спрашивает у Смаилова общественная защитница Елена Дьяконова.
— Час, – отвечает Смаилов.
— Где она находилась?
— Среди старых вещей в нежилом помещении.
— Вы ею пользовались этой литературой?
— Я ее не трогал. Она лежала среди неиспользованных вещей.

Адвокатка Лиля Гемеджи продолжает спрашивать у Смаилова про литературу.

— Были ли тексты из Корана в тех книгах, которые вы выдали ФСБ?
— Да присутствовали.
— Как подобает мусульманину относиться к таким текстам?
— Нельзя помещать их в скверные места. Выбрасывать их нельзя.

Прокурор Колпиков включается в разговор о книгах: «Вы сказали, что были книги, содержащие тексты из Корана и хадисы. Назовите названия». «Эти книги там с 2014 года лежали, я не помню. Это исламские книги, кроме них были другие», – отвечает Смаилов. «Во всех книгах издательства Хизб ут-Тахрир аль-Ислами содержатся тексты и Корана и хадисы?», – вновь спрашивает прокурор. Смаилов вновь отказывается отвечать.

10:53
27 ноября
10:53
27 ноября
«Будьте благодарны, что вас депортировали, а иначе вас в Крыму бы убили как предателей» – сотрудник ФСБ во время обыска

Адвокатка Лиля Гемеджи вновь обращается к Серверу Мустафаеву и просит его рассказать о диалоге с сотрудниками ФСБ, который произошел у него во время задержания.

«Когда мы подходили к машине, я к силовикам обратился с вопросом: «Если вы проводите официальное мероприятие, почему авто без номеров, полностью затонированы, лица у вас закрыты?». Люди за забором переживают не будет ли это похищением человека. Люди называют это похожими на депортацию процессами. Мне сказали: «По поводу депортации, будьте благодарны, что вас депортировали, а иначе вас в Крыму бы убили как предателей». Они не слышали, что мировое сообщество считает депортацию геноцидом», – рассказывает Мустафаев и дальше продолжает уже об обыске.

«Отец месяц провел в гипсе (после того, как ему сломали руку сотрудники ФСБ во время обыска – Ґ ) – это документально подтверждено. Защитники подали жалобы, которые рассмотрела гарнизонная прокуратура. Расследование проводилось дважды и нарушений со стороны силовиков у меня дома выявлено не было. Со стороны следствия было заявлено, что в мой дом никто сам не входил, написали, что они позвонили и я открыл сам. Но звонка у нас нет! Позвонить в звонок которого нет может только ФСБ РФ».

«Просто они установили этот звонок», – видимо шутит в ответ один из судей коллегии.

11:20
27 ноября
11:20
27 ноября
Суд отказывает в ходатайствах о нормальном питании заключенных и нахождении в зале суда вне «аквариума»

Подсудимые и защита заявляют ходатайства. Их много.

Сервер Мустафаев требует, чтобы подсудимых не держали в «аквариуме», а позволили всем находиться в зале суда рядом с адвокатами.

«Еще одно – я хочу сделать заявление о том, чтобы отдельным определением суд принял решение по нашему питанию. Это очень важно. Мы спросили у конвоя хватит ли часа, чтобы нас накормить. Но нам предоставили 4 печенья с плесенью, паштет со свиными шкурками, 100 граммов кабачковой икры и чай. Это все, что было, потому что остальное из питания – это консервы, которые сюда не передаются. Это не претензия к конвою, это вопрос к ФСИН (Федеральная служба исполнения наказаний – Ґ ), который обеспечивает питание без учета прав мусульман. Мы выезжаем из камеры в 7 утра, возвращаемся в 8-9 вечера и не успеваем даже поужинать», – рассказывает Мустафаев.

О том, чтобы подсудимых не держали в зале суда в «аквариуме» ходатайствует также адвокатка Лиля Гемеджи. Ходатайство Мустафаева поддерживает адвокат  Эмиль Курбединов: «В такой форме содержание людей унижает их честь и достоинство и формирует предвзятое отношение суда. Ограничивает общение с адвокатами – документы нужно передавать через конвой». Также он требует вынести частное определение в отношении администрации СИЗО из-за проблем с питанием, которое не учитывает требования ислама в отказе от свинины. «Обеспечение непригодной к пище едой – это нечеловеческое обращение и истязание. Это нарушение права на жизнь и здоровье этих людей. В Крыму уже принято шесть частных определений, когда не предоставляют сухпайки, и после этого все обеспечивают», – грозит адвокат.

Прокурор Евгений Колпиков, ссылаясь на Декларацию прав человека, поддерживает ходатайства Мустафаева по поводу сухпайков во время судебных заседаний и добавляет, что в решении суда также нужно учесть требование канонов ислама в отношении пищи. По поводу содержания в «аквариуме», он оставляет решение «на усмотрение суда».

Несколько недель назад в Ростовской области, где в СИЗО содержатся подсудимые, был задержан по обвинению в разглашении гостайны начальник областного управления ФСИН Муслим Даххаев. В ответ на жалобы подсудимых один из судей коллегии шутит: «Спросите у него теперь, что он сам ест».

В итоге суд отказывает в обоих ходатайствах. По вопросу питания определяет, чтобы в СИЗО был направлен запрос – проверить так ли все, как утверждают подсудимые. По нахождению вне «аквариума» – отказ.

11:30
27 ноября
11:30
27 ноября
Подсудимые подают ходатайства о возвращении дела в прокуратуру и прекращении уголовного преследования. Прокурор – против

Сегодня в зале суда отсутствует адвокат Алексей Ладин, но его подзащитный Сервер Зекирьяев, отец 13 детей, подает ходатайство вместо защитника. Он требует вернуть дело обратно в прокуратуру для доследования.

«Основанием для возвращения являются нарушения, допущенные дознавателем. Подобные нарушения в досудебном производстве, которые не могут быть устранены в судебном заседании, всегда свидетельствуют о несоответствии обвинительного акта Уголовно-процессуальному кодексу РФ. Нарушения требований УПК, допущенные органом предварительного расследования, не дадут возможности суду рассматривать дело по существу и принять законное решение. Меня незаконно обвиняют в совершении преступлений. Следователь подошел к вопросу формально».

Прокурор Евгений Колпиков выступает против.

Суд напоминает о ходатайстве Эдема Смаилова, который на прошлом заседании просил прекратить уголовное преследование, поскольку «Верховный суд России принимал решение о признании организации Хизб ут-Тахрир террористической на основании не действующего документа».

Прокурор снова выступает против, указывая, что оспаривание решения Верховного суда 2003 года не в сфере компетенции военного суда в Ростове.

Суд объявляет перерыв до 14:00 (по местному времени – Ґ ) и удаляется в совещательную комнату.

12:08
27 ноября
12:08
27 ноября
Суд начал рассмотрение апелляции на продление ареста подсудимых

Кроме заседания по существу суд намерен сегодня рассмотреть апелляцию на арест всех подсудимых. 27 августа во время предварительного заседания суд продлил арест фигурантам дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир» на полгода. Защита обжаловала это решение. Апелляцию рассматривают сегодня, пока в основном заседании объявлен перерыв.

В зал суда, где в «аквариуме» ждали подсудимые, еще до начала заседания вошел сын Сервера Мустафаева – 9-летний Юнус. Адвокатка Лиля Гемеджи взяла мальчика за руку и повела к отцу, но дорогу ей мягко преградил полицейский конвойный, который сказал, что подходить к «аквариуму» и общаться ребенку запрещено. В зал вошел судья, ребенка забрала бабушка.

12:43
27 ноября
12:43
27 ноября
Апелляция на продление ареста отложена на 3 декабря

Суд начал рассматривать апелляционную жалобу на продление ареста всем подсудимым. Но в результате выяснилось, что никто из них не был извещен о заседании и не знал, что оно состоится. Подсудимые сделали коллективное заявление, что не успели подготовиться к рассмотрению апелляции, и суд перенес заседание на 3 декабря.

Фигуранты дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Фото: «Крымская солидарность»

13:30
27 ноября
13:30
27 ноября
Суд отказался прекратить дело или отправить его обратно в прокуратуру. Пока что

После перерыва продолжается заседание по существу. Судейская коллегия зашла в зал, но адвокатов еще нет. Тем не менее, судья Ризван Зубаиров озвучивает решение по ходатайствам: о прекращении дела – удовлетворению не подлежит из-за преждевременности, так же, как и о возврате дела в прокуратуру.

Подсудимые, которые успели перекусить во время перерыва, говорят, что, несмотря на жалобы, с едой никаких изменений – снова пришлось есть несколько печенек и немного кабачковой икры. Остальное есть невозможно.

В связи с неявкой адвокатов объявлен перерыв на 45 минут до 15:15 (по местному времени – Ґ ).

14:47
27 ноября
14:47
27 ноября
Суд начал допрос свидетеля обвинения – оперуполномоченного ФСБ по Крыму и Севастополю Николая Артыкбаева

Заседание после перерыва никак не начнется – на этот раз отсутствуют судьи. Присутствующие переговариваются между собой, обсуждая третий день процесса. «Третий суд ни о чем, в прошлые два раза много всего было, а сегодня нет», – тихо говорит кто-то из слушателей в зале. Наконец заходит судейская коллегия.

Обвинение вызывает своего первого свидетеля – старшего оперуполномоченного управления ФСБ по Крыму и Севастополю Николая Артыкбаева. В качестве места жительства он называет бульвар Франко, 13 в Симферополе – здание управление ФСБ. Гражданство – российское. Он будет выступать в суде по видеосвязи из Крымского гарнизонного суда. На экране пустая обшарпанная комната, на стене висит российский герб, рядом на флагштоке флаг России. Видно, как в комнату заходит судья и секретарь, чтобы удостоверить личность свидетеля.

Судя по данным, опубликованным Службой безопасности Украины, Николай Артыкбаев до 2014 года в звании лейтенанта служил оперуполномоченным Бахчисарайского районного отделения СБУ в Крыму, а после аннексии перешел работать в ФСБ.

Допрос начинает прокурор Евгений Колпиков.

— Поясните, вами осуществлялась оперативно-розыскная деятельность по фигурантам?
— Да, с 2016 года.
— В какой период времени?
— С 2016 по 2017 год.
— На основании чего?
— Закона об оперативно-розыскной деятельности. В мои полномочия входит работа с экстремистской деятельностью.
— Вам давали поручения осуществлять эту деятельность?
— В рамках дела – да
— Ранее такую деятельность проводили?
— Да, на основании федерального закона.
— Кто поручал?
— На основании оперативной информации о деятельности лиц в организации Хизб ут-Тахрир. Руководством управления ФСБ России. Фамилии лиц, которые давали  поручение не помню.

«На территории Бахчисарайского района действовала организация Хизб ут-Тахрир. Информацию об этом, я получил от прихожан мечети, которые вступали в конфликт с активистами Хизб ут-Тахрир. Прихожане жаловались на то, что работа мечети не осуществляется нормально из-за подсудимых. Нам поступала информация о деятельности организации, поскольку они проводили свои занятия в мечети, привлекали новых членов, проводили с ними работу и распространяли литературу. Источники информации я назвать не могу, иначе будут раскрыты методы работы. Первичная информация поступала, в том числе, от оперативных источников. Раскрытие конкретных лиц, которые жаловались, раскроет вопросы агентурной деятельности ФСБ», – несколько раз повторяет свидетель.

15:07
27 ноября
15:07
27 ноября
Роль подсудимых в Хизб ут-Тахрир – версия ФСБ

Старший оперуполномоченный ФСБ Николай Артыкбаев, судя по его показаниям, наблюдал за мусульманской общиной в Крыму, и особенно в Бахчисарае, где он до 2014 года работал в местном управлении СБУ.

«В ходе проведения мероприятий мы получили информацию о группе лиц из числа участников Хизб ут-Тахрир. В поле зрения попал Марлен Асанов, как лицо, которое принимает участие в деятельности организации. Информация подтвердилась: Асанов занимался подбором новых членов, проводил занятия по изучению литературы. В дальнейшем были установлены иные члены организации, которые имели разную степень вовлечённости в работу ячейки.

Было организовано наблюдение в мечети 6 микрорайона Бахчисарая. Там было собрание, которое проводили Асанов, Ибрагимов и Белялов. Они изучали литературу Хизб ут-Тахрир. В занятиях принимали участие Зекирьяев, Аметов Салиев, Мустафаев и Смаилов, которые обсуждали тему занятий», – рассказывает свидетель после чего повторяет свои показания, которые он давал во время следствия, и которые идентичны тексту обвинительного заключения.

Артыкбаев повторяет традиционные для материалов ФСБ сведения о Хизб ут-Тахрир: основании организации в 1953 году, идеологии и целях.

Показания Николая Артыкбаева по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир. Скриншот из материалов дела

Оперуполномоченный утверждает, что почерпнул сведения о Хизб ут-Тахрир из литературы, изданной организацией. «Знакомился с литературой в ходе работы, мы получали такую литературу, которую использует Хизб ут-Тахрир. «Исламская личность», «Система ислама», «Основы исламской нравственности». Все они – издательства, запрещенного на территории России», – рассказывает Артыкбаев.

Прокурор продолжает задавать вопросы.

— Сколько людей нужно, чтобы свергнуть власть в Российской Федерации?
— Только когда более 50% мусульман в регионе, где они работают, будут входить в Хизб ут-Тахрир, – отвечает свидетель.
— Как действовали подсудимые чтобы такое число людей привести в Хизб ут-Тахрир?
— Проводилась работа по подбору новых членов и беседы о необходимости занятий. На первом этапе не говорили, что это Хизб ут-Тахрир, а когда человек начинал интересоваться, ему объясняли что это организация. Все подсудимые подбирали из числа жителей Крыма новых участников. Это были, в основном, люди наиболее активные, люди из разных слоев населения, которые в дальнейшем могут занимать различные уровни в структуре Хизб ут-Тахрир.

— Живут люди в Бахчисарае, идет Асанов, сразу бросается на человека и начинает убеждать? Какие методы использовались конкретно? Как привлекались люди на занятия Хизб ут-Тахрир?

— В повседневной жизни фигурантов, в ходе общения со знакомыми, близкими, родственниками, по месту работы, в мечети. Мечеть посещали не только члены Хизб ут-Тахрир, но и просто жители Бахчисарая. Общение начиналось с вопросов по поводу отношения к исламу, как человек проводит религиозные мероприятия. Потом приглашали сходить в мечеть вместе, потом приглашали к себе домой и начинали общаться. Потом изучали совместно запрещённую литературу. Деятельность по вовлечению контролировал Асанов, он подсказывал на что обращать внимание при подборе новых членов организации, – поясняет свидетель, но прокурор, кажется, не удовлетворен.

— Где-то написано, как именно должен действовать член Хизб ут-Тахрир для вовлечения новых членов? Есть пособия? – спрашивает прокурор, но Сервер Мустафаев возражает: «Это наводящий вопрос». Судья просит переформулировать его, но потом спрашивает сам, знает ли свидетель какие-либо документы, где написано, как действует организация Хизб ут-Тахрир.

«Удалось получить руководство «Милляф Идарий» («Административные положения» с арабского – Ґ ), где написано об иерархии в ячейке. Есть несколько ступеней, которые зависят от степени вовлечённости и участия. В этом же источнике расписано, как действует организация. Там написано о занятиях, в которых участвуют члены ячейки. На занятиях учитель читает литературу вместе с участниками, комментирует каждый прочитанный отрывок в соответствии с идеологией организации. Литературу также читают дома, перед началом занятий просят выключать телефоны с целью конспирации. О месте занятий договариваются устно при встрече, так как боятся ответственности. Также обсуждают деятельность каждого из членов ячейки, спрашивают кто с кем из знакомых и на какую тему общается. Ученики спрашивают учителя и он наставляет их. По каждому вовлекаемому выясняют слабости: кто-то в бедственном материальном положении, у кого-то иные проблемы, и людям помогают их решать, тем самым, привлекая к деятельности. Также проводят субхеты (собрания верующих – Ґ ) в мечетях. Занятия проводятся подготовленными членами организации, чтение и изучение литературы».

Прокурор спрашивает, как к этому всему относились подсудимые.

Показания Николая Артыкбаева по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир. Скриншот из материалов дела

Следователь рассказывает: «В ходе оперативной работы было установлено что Асанов «накиб» (руководитель ячейки по версии ФСБ – Ґ ) в организации, состоит там с 2005 года, и не скрывал своего участия публично, не боялся заявлять об этом, проводил мероприятия. Также распределял учителей, которые проводили занятия. Он относится к организаторам мероприятий.

Ибрагимов и Белялов являются наиболее подготовленными сторонниками и проводят занятия. Мустафаев, Зекирьяев, Салиев, Смаилов – помощники, имеют свои ячейки и проводят конспиративные занятия по литературе. Белялов распространял в электронном виде издания для новых участников Хизб ут-Тахрир – скидывал книги на смартфоны. Все лица в организации более 10 лет. В 2013 году в Симферополе на митинге не скрывали своего участия, да и после 2014 года также не скрывали. Аметов находится в организации более пяти лет, посещает собрания по изучению теологии организации, подбирает адептов, изучает литературу».

15:45
27 ноября
15:45
27 ноября
Свидетель о прослушке мусульман оперативниками ФСБ

Свидетель подробно рассказывает о том, как по версии ФСБ, происходит вербовка новых членов Хизб ут-Тахрир.

«Изначально, по канонам Хизб ут-Тахрир, нельзя подходить к человеку и говорить что ты из организации. Изначально спрашивают общие вопросы: почему человек редко ходит на намаз или почему не сходил в мечеть, идет психологическая помощь человеку или финансовая. Если он в сложной ситуации, то члены организации совместно, получив одобрение, пытаются помочь финансово. Также совместно изучают Коран. Но потом все переходит на изучение литературы Хизб ут-Тахрир и изучение Корана уходит на другой план.

При подборе адептов не смотрят на то мусульманин человек или нет. Смотрят на социальный статус, ищут людей, которые потом личными качествами могут помочь. Это могут быть предприниматели, военные, политики. На первых этапах самые легкие для вовлечения – лица, имеющие средний уровень образования, которые не могут критично оценивать информацию для изучения».

Прокурор просит его пояснить по каждому подсудимому отдельно.

Артыкбаев рассказывает, что за проведением встреч была установлена слежка. «Три занятия были записаны, проводилась аудиофиксация, потом материалы были переведены в стенограммы и переданы в следственный отдел». Каким образом ФСБ проводила прослушку Артыкбаев сказать отказался, ссылаясь на гостайну, но отметил, что стенограмму подготовил он лично. «Я получил материалы аудиозаписи на диске, а к аудиозаписи нужна стенограмма. Я садился, лично прослушивал каждую запись. Несколько секунд послушал – записал. Так как было несколько участников, каждого помечал отдельно».

«Чем вы пользовались, чтобы определить, что на определенном участке записи говорит конкретный человек? Вы это делали до получения образцов голосов подсудимых или после?», – спросил прокурор. Следователь ответил, что не помнит. Этот ответ звучит в выступлениях свидетеля все чаще.

— Как вы идентифицировали говорящих на записи? Механика какова? – спрашивает прокурор.
— Мы получили запись, сделали стенограмму, запись сравнили с образцами голоса, и на основании сравнения записали участников.
— Поясните в рамках оперативно-розыскных действий был специалист по голосам, который предпринимал эти действия по сравнению голосов?
— Действия проводились мною лично
— Вы знаете о сравнительных анализах голосов отобранных?
— Нет.
— Как вы оформляли стенограммы?
— По каждой была справка, к каждой подкреплялась стенограмма.
— Вы стенограммы подписывали?
— Не помню
— Справка подписывалась вами?
— Да.
— На основании чего она составлялась?
— На основании Закона об оперативно-розыскной деятельности.
— Вы не помните подписывали вы стенограмму или нет?
— Не помню.

«После моей работы диск, стенограмма и справка были рассекречены и направлены в следственный отдел управления ФСБ. Также диск и стенограмма отправлялись на исследование в Башкирский университет (Башкирский государственный педагогический университет – Ґ ) для экспертизы», – рассказывает Артыкбаев.

— Откуда вы знаете что отправлялось в Башкирский университет и что именно туда отправлялось?
— Материалы надо было направить для проведения исследования. Я запаковал конверт, отдал секретариату управления.
— Вам известно о направлении материалов аудиозаписи куда-то, кроме Башкирского университета?
— Нет.

16:10
27 ноября
16:10
27 ноября
Свидетель о взаимоотношениях Хизб ут-Тахрир, Духовного управления мусульман Крыма и Меджлиса крымскотатарского народа

Прокурор Евгений Колпиков продолжает допрос оперативника ФСБ. Подсудимые и адвокаты внимательно слушают. Свидетель часто не понимает вопрос, ему их формулируют проще. В зале слышны смешки.

«Вы говорили, что у Асанова и Ибрагимова были контакты с Духовным управлением. Что это за управление?», – спрашивает Колпиков.

«В Крыму есть Духовное управление мусульман Крыма, оно назначает в каждый регион полуострова имамов, глав общин и т.д. Это легальная организация, которая занимается вопросами взаимодействия мусульман в Крыму. До 2014 года вплоть до физического противостояния фигурантами данного дела вытеснялись имамы, которые назначались Духовным управлением, вытеснялись старейшины, которым говорили, что они неправильно совершают обряды. На этой почве был конфликт. До 2014 года это происходило, не скрывая принадлежности к Хизб ут-Тахрир. После 2014 года шло то же самое противостояние. В определенной сельской местности большинство прихожан мечети становилось приверженцами Хизб ут-Тахрир, и мечеть становилась подконтрольна организации. Духовное управление не могло туда поставить имама, который бы выступал за традиционные ценности».

Свидетель приводит в пример имама из Бахчисарая Рамазана Асанова, который, по словам Артыкбаева, приходил в мечеть 6 микрорайона города и разъяснял прихожанам, что участие в Хизб ут-Тахрир необходимо прекратить, как и проведение субхетов в мечети, что это незаконно.

— Использование мечети для субхетов кем-то регулируется? Кто смотрит за мечетью, за порядком?
— Мечеть находится под властью Духовного управления, там согласованный с управлением имам. Он обязан следить за тем, что в ней присходит. Неоднократно к членам Хизб ут-Тахрир были замечания и просьбы не проводить встречи, но на них не реагировали. В один из дней недели, не помню какой, вечером проводились занятия.
— Кто пускал туда людей вечером?
— Не могу сказать.

Кроме отношений с Духовным управлением мусульман Крыма, Артыкбаев вспоминает о противоречиях, которые возникали у Хизб ут-Тахрир и Меджлиса крымскотатарского народа в Крыму. «Меджлис запрещен в России. С членами Хизб ут-Тахрир у Меджлиса были противоречия и конфликты. Последнее время они не взаимодействовали», – рассказывает он.

16:20
27 ноября
16:20
27 ноября
Свидетель о том, как определить членство в Хизб ут-Тахрир, и почему при обысках не нашли оружие

Прокурор Евгений Колпиков интересуется, известны ли свидетелю факты антироссийской пропаганды, направленной на смену режима, которая бы исходила от подсудимых.

Фигуранты дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир» в зале суда. Фото: «Крымская солидарность»

«Были сведения о том, что во время встреч, которые проводились в частных домах, подсудимые обсуждали возможности и способы изменения и захвата власти вооруженным путем. Субхеты в мечети были и, по правилам Хизб ут-Тахрир, название организации и основные цели там не обсуждали из-за опасений быть задокументированными», – рассказывает свидетель.

— Вы сказали про вооруженный путь. В ходе оперативно-розыскных мероприятий было найдено оружие или боеприпасы?
— Нет, не было.
— А какие тогда результаты вашей оперативной деятельности могут указывать на эти намерения?
— В связи с тем, что организация не находится на третьем этапе, члены только планировали и обсуждали, как надо себя вести. Вопрос оружия не стоял.
— В ходе оперативной деятельности выявлены факты, изобличающие намерения подсудимых искать оружие для реализации третьего этапа?
— Искали военнослужащих, которые могли быть вовлечены в ряды организации.
— С какой целью? Научиться строевой подготовке? Копать огороды?
— Члены Хизб ут-Тахрир говорили, что им нужно полагаться на армию, так как армия – это основа, которая в дальнейшем даст власть. Без опоры на армию нельзя получить власть.
— То что вы сказали сейчас про привлечение армии документировалось?
— В аудиозаписях этого нет. Получено в результате опроса. Опросы не оформлялись и их нет в материалах дела. Информацию знаю от тех лиц, которых нашло следствие.

Вопрос членства в Хизб ут-Тахрир также интересует прокурора особо. «Можно ли как-то выяснить, член Хизб ут-Тахрир человек или нет?», – спрашивает гособвинитель.

«С целью конспирации, члены Хизб ут-Тахрир не имеют вещественных доказательств членства. Определить их можно по отправлению религиозных обрядов и по темам, на которые они общаются в мечетях. Простые мусульмане их легко определяют именно по этим признакам».

— Их отличие – осведомленность в литературе Хизб ут-Тахрир?
— Одно из основных.

Судье тоже непонятно. «Как незнакомые друг-другу люди могут понять, что они из Хизб ут-Тахрир? Визуально, по разговору» – спрашивает он. «По форме общения между собой. Если это член организации, то он начинает сразу говорить об изучении литературы. Подсудимые использовали смартфоны с литературой Хизб ут-Тахрир. Либо на флешках, что были найдены при обысках», – отвечает свидетель.

— Оформлялись ли симки подсудимых на них? – спрашивает прокурор про изъятые во время обыска телефонные сим-карты.
— Не знаю, – отвечает свидетель.
— А это было предметом оперативно-розыскных мероприятий?
— Большинство использовали симки, зарегистрированные на других лиц. Никто из них не использовал сим-карты, зарегистрированные на них.

17:00
27 ноября
17:00
27 ноября
Гособвинение заканчивает допрос оперуполномоченного Николая Артыкбаева. Защита продолжит допрос на следующем заседании

Прокурор интересуется у свидетеля, связывались ли члены Хизб ут-Тахрир с представителями Украины. Николай Артыкбаев начинает отвечать, рассказывая про обвиняемых по делу.

«Салиев и Мустафаев ездили на Украину общаться с представителями офиса Хизб ут-Тахрир. Салиев там проживал (после первого административного ареста в январе 2017 года некоторое время Сейран Салиев проживал в Херсоне, потом вернулся к семье в Крым – Ґ ). Также выезжал за границу Асанов для общения с координаторами Хизб ут-Тахрир. Куда выезжал неизвестно, информация была получена путём опроса сторонних лиц», – рассказал оперуполномоченный.

— Для чего выезжали? – продолжил допрос прокурор.
— Для получения определенных наставлений – какие сейчас тенденции у организации, как нужно вести себя в Крыму, как противодействовать работе ФСБ. Эту информацию они получали за границей. Опросы проводились устно.

— Кто такой Фазыл Амзаев? – неожиданно спросил гособвинитель. Амзаев – руководитель информационного офиса Хизб ут-Тахрир в Украине, жил в Крыму, но выехал после 2014 года. В показаниях Артыкбаева, которые он дал следствию, имя Амзаева не упоминается, однако прокурор про него спросил в суде.

— Бывший координатор, руководитель информационного офиса Хизб ут-Тахрир в Бахчисарае. После 2014 года, опасаясь преследований, уехал на Украину, сейчас в Киеве находится.
— Известно ли о его общении с подсудимыми?
— Во время встреч подсудимые делились информацией о том, что узнали за пределами России.

На этом гособвинение заканчивает допрос первого свидетеля. Судья спрашивает у адвокатов, готова ли сторона защиты к допросу, но у защитников вопросов слишком много и они просят перенести допрос на следующее заседание.

3 и 4 декабря заседания продлятся с утра и до обеда, – защита намерена со своей стороны допросить Николая Артыкбаева. Далее заседания по целому рабочему дню пройдут 16 и 17 декабря и по полдня 23 и 24 декабря. Объявив об этом, судья заканчивает сегодняшнее заседание. Все расходятся, адвокаты обсуждают между собой возможность участия защиты по видео-связи из Крымского гарнизонного суда.