Дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко. День девятый — допрос специалистов и экспертов

22 ноября
12:30 «Много вопросов, мало ответов», — адвокат Дмитрий Динзе
12:00 Суд изучает оперативное видео ФСБ о задержании Есипенко. Защита просит найти пропавший из машины видеорегистратор
11:45 Справка специалиста на экспертизу ФСБ №109. Суд отказался приобщать ее к материалам дела
11:00 «Заключение эксперта ФСБ №109». Допрос специалиста Игоря Галкина
10:45 Журналистку «Ґрат» удалили из зала суда на время допроса эксперта следствия
10:30 Адвокация Amnesty International
10:00 Коротко о деле: задержание, пытки, первые заседания
Дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко. День девятый — допрос специалистов и экспертов
Фототаблица взрывотехнической экспертизы следствия. Скриншот из материалов дела

Симферопольский районный суд рассматривает дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко, обвиняемого российскими правоохранителями в незаконном изготовлении взрывного устройства. Есипенко задержали 10 марта, когда нашли в его машине ручную гранату и запал к ней. По версии следствия, он собрал взрывчатку из элементов, найденных в схроне, который организовала возле админграницы украинская разведка. Есипенко отрицает вину и утверждает, что после задержания его пытали электричеством сотрудники ФСБ, а дело против него — сфальсифицировано.

«Ґрати» ведут онлайн судебных заседаний процесса. Дело ведет судья Длявер Берберов, обвинение представляет прокурорка Елена Подольная. Есипенко защищает крымский адвокат Тарас Омельченко, прибывший из Москвы Дмитрий Динзе, а также, в качестве общественного защитника, митрополит Крымский и Симферопольский Климент.

10:00
22 ноября
10:00
22 ноября
Коротко о деле: задержание, пытки, первые заседания

Фрилансера проекта «Радіо Свобода» Крым.Реалии Владислава Есипенко задержали 10 мартапо пути из Симферополя в Алушту. У Перевального его остановили сотрудники ГАИ и, судя по материалам дела, ФСБ, проверили машину и обнаружили в бардачке похожее на гранату устройство.

Задержание Владислава Есипенко. Скриншот с оперативного видео ФСБ РФ

По версии следствия, взрывное устройство Есипенко достал в разобранном виде из тайника в районе села Победа Первомайского района 26 февраля. Перевез все в Симферополь, где собрал взрывчатку из корпуса ручной осколочной гранаты РГД-5 и запала для гранаты УЗРГМ с самодельными доработками. При этом следствие ФСБ в Крыму не нашло на взрывчатке из машины Владислава Есипенко отпечатков, по которым можно было его идентифицировать.

Взрывчатку в схрон, по версии следствия, заложили оперативники Службы внешней разведки Украины. Есипенко, в первоначальных показаниях следствию, говорил о контактах с сотрудником разведки — Виктором Кравчуком, которому он передавал материалы, снятые для Крым.Реалии.

ФСБ утверждала, что задержала Есипенко «чтобы не допустить проведения им подрывных акций в интересах украинских спецслужб».

12 марта Киевский районный суд Симферополя арестовал Есипенко на два месяца. 15 марта к нему, по просьбе жены Екатерины Есипенко, попытался попасть адвокат Эмиль Курбединов, однако его не допустили. Следователь ФСБ Виталий Власов, который вел следствие, заявил, что Есипенко отказался от услуг Курбединова. Так же к нему долгое время не допускали еще одного адвоката — Алексея Ладина, а адвокатское сопровождение следствия вела адвокатка по назначению — Виолетта Синеглазова. Как выяснили «Ґрати», она вообще не должна была участвовать в деле, поскольку не дежурила в день задержания Есипенко.

Есипенко утверждает, что работники ФСБ подбросили ему гранату в автомобиль, а затем привезли в подвал некоего здания, где пытали электричеством и избивали до утра, пока он не подписал признательные показания. Затем его повезли на следственные действия и настояли, чтобы он указал на схрон, откуда якобы достал гранату. Сотрудники ФСБ в этот момент вели оперативную съёмку.

По словам адвоката Алексея Ладина, его подзащитному цепляли провода на мочки ушей и пускали электрический ток, постоянно увеличивая напряжение, чтобы он «не привыкал». Также его заставляли вставать в упор лежа на кулаки и избивали, когда он падал. Письмо Владислава Есипенко о событиях, последовавших за его задержанием, опубликовали «Ґрати».

Кроме того, оперативники заставили озвучить признательные показания в интервью с генеральным продюсером местного телеканала «Крым24» Олегом Крючковым. В интервью Есипенко говорит, что перевозил в своей машине взрывное устройство, а также отправлял снятые в Крыму видео в редакцию КрымРеалии и в Службу внешней разведки Украины.

13 апреля Есипенко официально отказался от признания вины и написал заявление о пытках. По заявлению была проведена внутренняя проверка, которая однако ни к чему не привела: задерживавшие Есипенко оперативники заявили, что до 11 марта его отпустили домой и лишь потом взяли под стражу.

На первом заседании процесса прокурор Сергей Зайцев зачитал обвинительное заключение.

Дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко. День первый — обвинение

В тексте обвинительного упоминаний об украинской разведки уже нет — теперь гранату в схрон положили «неустановленные лица». О сотрудничестве и передаче информации разведке тоже речи нет.

В качестве доказательств обвинения к материалам дела приобщили часть интервью Есипенко «Крым24» — о том, как в разведке ему посоветовали забрать гранату и как он ее откопал. Фактически, следствие ссылается на интервью, которое само же организовало, заставив Есипенко с помощью пыток в нем участвовать.

Президент «Радио Свобода» Джейми Флай вечером 16 марта признал, что Владислав Есипенко сотрудничал с проектом Крым.Реалии в качестве фрилансера, снимая видео и фото в Крыму, и призвал Россию немедленно его освободить.

На втором заседании Есипенко дал показания. «Ґрати» опубликовали их полностью.

«Тогда пускаем ток». Показания в суде фрилансера «Радіо Свобода» Владислава Есипенко, которого судят в Крыму по обвинению в изготовлении взрывчатки

Также суд допросил в качестве свидетеля оперуполномоченного ФСБ Дениса Коровина, который задерживал Есипенко на трассе Симферополь-Алушта ближе к селу Перевальному. По его словам, 10 марта 2021 года он остановил автомобиль, где было обнаружено взрывное устройство, после чего водителя отвезли в отдел ФСБ, где его допросили и он признался, что взял взрывчатку из схрона СБУ. В 20-21 часов вечера Есипенко отпустили под обязательство прийти в здание УФСБ, чтобы провести следственные мероприятия по обнаружению схрона. На следующий день Есипенко прибыл в управление ФСБ, показал правоохранителям схрон, и его доставили к следователю, который возбудил уголовное дело за незаконное изготовление оружия, так как граната была переделана. Коровин утверждал, что к Есипенко не применяли силу и в изоляторе его осмотрели на наличие повреждений.

Есипенко это отрицал и говорил, что сутки после задержания его пытали в том числе электричеством, чтобы добиться признательных показаний.

Дело фрилансера «Радіо Свобода» в Крыму Владислава Есипенко. День шестой — допрос руководителя оперативной группы ФСБ

Последнее заседание суда было выездным — на спецстоянке ФСБ суд изучил автомобиль Шкода Есипенко, в которой он, по версии следствия, возил гранату в нише на рулевой панели под рулем. Есипенко настаивал, что ниша для гранаты в подсумке слишком маленькая. Во время осмотра выяснилось, что она вполне вмещает взрывчатку — Есипенко был удивлен и защита пообещала уточнить это противоречие во время судебного следствия.


Проект «Радіо Свобода» Крым.Реалии публикует с каждого заседания по делу Владислава Есипенко репортаж о самом важном из того, что происходит в суде. О последнем заседании вы можете прочитать в материале «Исчез видеорегистратор, ниша в авто стала больше».

10:30
22 ноября
10:30
22 ноября
Адвокация Amnesty International

В минувшую пятницу, 19 ноября, в Киеве правозащитники запустили ежегодный правозащитный марафон написания писем людям, чьи права были нарушены. Много лет мероприятие проводит международная правозащитная организация Amnesty International. В этом году в список адресатов попал и арестованный фрилансер «Радіо.Свобода» Владислав Есипенко. Кроме него в списке активисты из Украины, Китая, Тайланда, Белоруси и Палестины.

Правозащитники призывают подписать петицию, а Россию — освободить Владислава Есипенко и снять с него все обвинения. 

Кроме этого, в организации приглашают отправлять письма генпрокурору РФ.

«Призываем Вас сделать все необходимое в рамках Ваших полномочий для освобождения Владислава Есипенко», — говорится в готовом для подписи шаблоне письма.

На церемонию приехала супруга и семилетняя дочь Владислава — Екатерина и Стефания. 

«Сейчас Владислав сам больше пишет — про судьбы других людей, которые попали в заключение. Он рассказывает про разные их ситуации. Некоторые из них уже осуждены, некоторых ждут приговоры. Эти люди оказались под арестом за свою принципиальную украинскую позицию, за слова «Крым — это Украина». И мне кажется, что он даже за них переживает больше, чем за себя», — рассказала супруга Владислава Есипенко. 

Екатерина Есипенко. Фото: Александра Ефименко

На прошлой неделе российское издание «Новая газета» опубликовало письмо Владислава Есипенко главному редактору редакции — Дмитрию Муратову. В нем арестованный журналист рассказал о пытках со стороны сотрудников крымского управления ФСБ. Редакция считает «необходимым и важным немедленное вмешательство Общественной наблюдательной комиссии (ОНК) по защите прав человека в местах принудительного содержания и проверку со стороны Совета по правам человека при президенте РФ».

10:45
22 ноября
10:45
22 ноября
Журналистку «Ґрат» удалили из зала суда на время допроса эксперта следствия

Сегодня в Симферопольском районном суде — девятое по счету заседание по делу Владислава Есипенко.

«Маску повыше, пожалуйста!» — просит пристав, проверяющий документы на проходной суда.

Заседание начинается с небольшой задержкой в 15 минут. В зале — адвокаты Тарас Омельченко и Дмитрий Динзе, и гособвинитель.

Через несколько минут приходят судья Длявер Берберов и его помощница. Судья сообщает защите размеры ниши под рулем машины Есипенко. Шкоду осматривали на прошлом выездном заседании. Судья говорит, что сегодня намерен изучить видеозапись, о чем ходатайствовала защита. 

— Тарас Владимирович в прошлый раз обозначали же, помните? — напоминает судья адвокату Омельченко.
— Да, диски я принес. Два диска. Там 50 секунд.
— Тарас Владимирович, я вашу бумажку замерил: 120 на 130 ширина и длина — 100 миллиметров — говорит судья о размерах ниши в автомобиле Есипенко, где, по версии обвинения, хранилась граната.
— Да.
— Фототаблицу, которую фотографировали, я распечатаю, я уже отдал на распечатку. Формат будет 10 на 15. Их будет четыре на листе формата А4. Пока они еще не готовы.
— Но будут?
— Но будут.
— У нас же еще заседания будут?
— Да-да-да.

Через пять минут конвоиры приводят Есипенко. В зале слышны щелчки наручников и шум металлических деталей. С папкой в руках и в сопровождении двух сотрудников он проходит в стеклянный «аквариум», присаживается на скамейку.

«Гражданку Зудиеву просим удалиться, сейчас будем допрашивать… — судья останавливается, прежде чем назвать корреспондентке «Ґрат» имя эксперта ФСБ, который проводит взрывотехническую экспертизу по заказу следствия. — Ожидайте пока, потом пригласим Вас обратно». 

Вместо журналистки судебный пристав заводит молодого мужчину. За полчаса до этого он зарегистрировался и сообщил, что его вызвали на суд по делу Есипенко в качестве свидетеля. Заседание с этого момента проходит в закрытом режиме.

В 11:57 мужчина выходит из зала — суд сегодня допросил эксперта экспертного подразделения крымского управления ФСБ Игоря Галкина.

11:00
22 ноября
11:00
22 ноября
«Заключение эксперта ФСБ №109». Допрос специалиста Игоря Галкина

Редакция восстановила допрос эксперта по рассказу защиты.

 

— Так, поехали, — говорит судья Берберов. — Заседание объявлено продолженным. У нас сегодня по ходатайству стороны защиты явился эксперт.
— Галкин.
— Приглашайте.
— Проходите. Представьтесь, пожалуйста.
— Галкин Игорь Владимирович.
— Кем работаете, служебный адрес?
— Управление ФСБ по Республике Крым и городу Севастополю, бульвар Франко 13 — эксперт называет адрес крымского управления спецслужбы в Симферополе.

Суд отдает специалисту текст экспертизы его же авторства. Допрос начинает адвокат Дмитрий Динзе.

Галкин рассказывает, что исследовал три составляющих части предмета, похожего на гранату. Он классифицировал его, как самодельное взрывное устройство на базе гранаты с доработкой в виде привязанной к чеке леске для использования в качестве мины.

Юрист пытается выяснить у техника, какие признаки подтверждают, что чека тоже является внештатной, но тот, затрудняясь дать ответ, расплывчато отвечает: «Свойствами».

— С каким эталоном вы сравнивали кольцо? — узнает защитник.
— Я сравниваю с нормативно-технической документацией, — объясняет эксперт.
— Назовите ее, пожалуйста.
— Конкретное название я сейчас не могу найти, запросите — и я вам найду.
— Почему вы не изложили эти параметры в своей экспертизе?
— Я изложил те, которые считал нужными на тот момент.

Выводы взрывотехшнической экспертизы следствия. Скриншот из материалов дела

Динзе спрашивает эксперта про литературу, которую он использовал, отмечая, что в исследовании она вообще не указана. Галкин не может ответить, но говорит, что пользовался методическими рекомендациями, названия которых он не помнит. Он вспоминает, что среди них точно были книги Тихонова и Моторнова.

Взрывотехник поясняет, что с учетом изменений граната относится к самодельной мине с контактным датчиком цели. 

— Из какой классификации вы взяли, что устройство относится к мине с контактным датчиком цели? — спрашивает Динзе.
— Да не помню, много есть классификаций. Я проходил обучение, я много читал… — говорит Галкин.

Юрист указывает свидетелю, что тот постоянно ссылается в экспертизе на постановление Пленума Верховного суда РФ, но при этом там нет понятия — «переделанное взрывное устройство». 

— Из чего вы сделали вывод, что леска на чеке находилась для того, чтобы использовать устройство как мину?
— Ну как, была чека заменена, привязана леска…
— Вам же не был поставлен вопрос о применении взрывного устройства. Кто вас попросил установить применение данной гранаты с учетом лески?
— В каком виде у меня представлен предмет, с учетом его назначения, я и провожу эксперимент.

Дмитрий Динзе обращает внимание на то, что специалист не изучал подсумок, в которой хранилась граната, в своем исследовании, но при этом утверждает, что сумка являлась предметом для доставки цели. Галкин в ответ объясняет, что сумка «входит в элемент конструкции взрывного устройства в качестве средства доставки». 

Защитник продолжает допрос, приводя в пример техническую литературу, согласно которой граната содержит год изготовления, шифр снаряжательного завода, номер партии, индекс изделия и шифр взрывного вещества. Он пытается выяснить, почему свидетель не указал эти данные в своем заключении. Техник листает экспертизу, находит в тексте некоторые из этих данных.

— Вот, все указано, — отвечает Галкин.
— Вы все отметили? А где шифр изделия? Шифр взрывного вещества? Год изготовления?

Описание гранаты и сумки во взрывотехнической экспертизе. Скриншот из материалов дела

Специалист указывает, под какими символами в тексте обозначаются эти маркировки: «Я не видел смысла их расшифровывать, меня об этом не спрашивают».

Он говорит, что решил в своей экспертизе обозначить кольцо, проволоку и чеку одним словом «чека».

Динзе говорит, что не обнаружил в экспертизе цели применения взрывного устройства. Галкин начинает листать документ.

«Если адвокат не нашел, может вы найдете», — вставляет судья.

Специалист указывает, что цель переделанной взрывчатки остается такой же, как у гранаты изначально. 

Юрист спрашивает у эксперта, почему он не посчитал термоусадочную трубку — колпачок — конструктивным изменением гранаты.

— Ну это просто дополнительный предохранитель, — отвечает Галкин.
— Так это тоже дополнительное изменение, она ведь была надета, было нанесено специальное вещество, я так понимаю. Она была штатная или нет?
— Ну ее там не должно быть.
— А почему вы посчитали что она не относится к самодельным взрывным устройствам? Сумку вы посчитали.
— Это не переделка, это дополнительный элемент…
— Так и леска дополнительный элемент, — парирует адвокат.
— Нет, леска привязана к кольцу.
— Так и термоусадочная трубка была надета на запал. Поясните причину.

Глубоко вздыхая, свидетель продолжает отвечать.

— Данная трубка при применении взрывного устройства — ее нет. При транспортировке она надевается, при использовании — снимается.
— Так и сумка, — стоит на своем юрист.
— Необязательно.
— Откуда мы тогда знаем, что трубка могла мешать? У вас этого не написано.
— Это указано в экспертном эксперименте.
— А что она блокировала?
— Рычаг.
— Где это написано?
— Это очевидно, — резюмирует свидетель.

Динзе просит специалиста пояснить тогда, что он понимаем под измененным взрывным устройством.

«Взяли штатное устройство и доработали его», — говорит Галкин, добавляя, что несколько раз указывал это в экспертизе. 

На этом Динзе заканчивает и вопросы задает его коллега Тарас Омельченко. Он спрашивает почему эксперт не приложил рентгенограмму к своему заключению. Эксперт говорит, что не обязан этого делать, но описал ее в экспертизе.

При этом он не готов показать на фотографии рентгена, где именно у гранаты находится термоусадочная трубка. А о том, что она применялась, как предохранитель, исходит из своего опыта. Защитник пытается выяснить, как же ему тогда проверить достоверность его знаний.

— Принцип действия гранаты с леской: идет человек, цепляет, она взрывается, правильно? — уточняет юрист.
— Тарас Владимирович, вы откуда такие ужасы рассказываете? — вступает судья.
— Фильм «Менты…» ой!
— Первоисточник попрошу!
— Первоисточник, когда Васю вытягивали из мины…
— Тарас Владимирович, давайте ближе к делу, потом еще итальянский фильм вспомните.

Взрывотехник подтверждает, что устройство, найденное в машине Есипенко, работоспособно, так как силы натягивания лески оказалось достаточно, чтобы выдернуть чеку. Он также говорит, что устройство является опасным для транспортировки и может сдетонировать при падении.

«На кочках может взорваться?» — выясняет юрист, но суд отклоняет вопрос.

Омельченко тоже спрашивает, почему взрывотехник не указывал литературу в своем заключении. Свидетель отвечает, что это базовые вещи и не все нужно указывать. Вмешивается судья, указывая Галкину, что тот все-таки должен указывать источники. Специалист ссылается на нормативно-техническую документацию, обозначенную в исследовании как источник.

Омельченко спрашивает, остались ли «усики» гранаты и чека после эксперимента, чтобы проверить, что они действительно не штатные. Галкин  не моет сказать, были ли они уничтожены и ссылается на фотографии, на которых все видно. 

«У вас есть юридические знания?» — спрашивает у эксперта Омельченко, но суд снимает вопрос.

— Почему вы в своем заключении ссылаетесь на постановление Пленума? — вновь спрашивает адвокат.
— Для того, чтобы сторонам и суду было понятно.
— В каком нормативном акте эксперту разрешено давать правовую оценку?
— Это не правовая оценка.

Защитник просит взрывотехника пояснить различие размера сумки, которые указаны в заключении эксперта и видны на фотографиях. Эксперт объясняет это тем, что она тканевая и подвергается деформации. 

— А почему около 130 сантиметров, а не точно?
— Ну а как, если она тянется? — недоумевает Галкин.
— А из какой ткани она сделана?
— У нас взрывотехник по-моему? — неоднократно повторяет судья, снимая вопрос.

Дмитрий Динзе просит задать еще один вопрос. Он спрашивает, почему канцелярская резинка не была причислена к изменению конструкции. Техник поясняет, что она была просто надета сверху, в отличие от лески, которая была привязана. Юрист уточняет, можно ли с помощью резинки вырвать чеку из гранаты. Специалист сомневается в этом. 

— На основании какого правового акта вы утверждаете, что ручная граната применяется только для бросания? — напоследок спрашивает Омельченко.
— Я снимаю вопрос! Он, извините за выражение , носит тон издевательства и не имеет отношения к делу! — обрывает его судья.

На этом допрос окончен, эксперта отпускают из зала суда.

11:45
22 ноября
11:45
22 ноября
Справка специалиста на экспертизу ФСБ №109. Суд отказался приобщать ее к материалам дела

После допроса защита попыталась приобщить к материалам дела справку специалиста Виктора Чепенко, выполненную по договору с автономной некоммерческой организацией «Судебно-экспертное агенство». С запросом к независимым экспертам обратился адвокат Дмитрий Динзе. Но суд отказал защите.

— Лицо, которое делало выводы, не предупреждалось об уголовной ответственности, — говорит на предложение защиты прокурор.
— Я направлял адвокатское письмо с разъяснением статей 58 и 37 УПК РФ, отвечает Дмитрий Динзе.
— Отклоняем. Фактически, ваша справка — я пробежался глазами — она просто критически относится к заключению эксперта, потому что оно не соотносится с действующим законодательством — то есть дает оценку доказательствам. Это будет оцениваться нами в совещательной комнате. Тут, фактически, оценка доказательств специалистом, — отказал в ходатайстве судья.


Чепенко, рассказал потом адвокат Динзе «Ґратам», имеет экспертный стаж более 10 лет. На его счету порядка 40 научных и методических публикаций. Он имеет сертификаты компетентности судебного эксперта на право проведения судебных экспертиз по направлениям «Исследование радиоэлектронных, электротехнических, электромеханических устройств бытового назначения›, «Исследование изделий из металлов и сплавов», «Исследование технического состояния транспортных средств», «Исследование технологических, технических, организованных и иных причин, условий возникновения, характера протекания пожара и его последствий» и «Исследование технических, организационных причин, условий возникновения, характера протекания взрыва и его последствий на объекте промышленности, транспорта, сельского и коммунального хозяйства».

Специалист Виктор Чепенко. Скриншот видео «Первого канала»

Перед специалистом защита поставила главный вопрос — соответствует ли заключение №109 от 20 апреля 2021 года, выполненное экспертом Игорем Галкиным, действующему законодательству об экспертизах и исследованиям.

Специалист уверен, что нет. Чепенко пояснил, что в работе эксперта следствия грубо нарушены нормы закона и объяснил, почему:

  1. В заключении отсутствуют указания на примененные методы исследования. Таким образом, нельзя проверить результаты экспертизы.
  2. В заключении отсутствует информация о заводском или серийном номере фотокамеры, использованной при экспертном исследовании, что не позволяет проверить достоверность фотографий исследования.
  3. В заключении отсутствует информация о заводском и серийном номере рентгеновского комплекса, использованного при экспертном исследовании, что не позволяет проверить соответствие внутренней конструкции и расположения деталей гранаты.
  4. В заключении отсутствует информация о сертификате калибровки линейки, примененной при экспертном исследовании. Из-за этого все измерения, произведенные с помощью линейки можно поставить под сомнение. 
  5. В заключении отсутствует информация о разделе, содержащем названия использованных экспертом методических, справочных и нормативных документов, а так же другая информация о нормативных и справочных источниках. Из-за этого можно поставить под сомнение утверждения о том, что часть найденного в машине предмета соответствует запалу для модернизированных ручных гранат, а также о том, что предмет вообще соответствует ручной осколочной гранате РГД-5.

Ввиду важности документа «Ґрати» публикуют его полностью.

Справка специалиста
12:00
22 ноября
12:00
22 ноября
Суд изучает оперативное видео ФСБ о задержании Есипенко. Защита просит найти пропавший из машины видеорегистратор

Суд изучает видеозапись репортажа местного телеканала с видеозаписями места схрона и задержания Владислава Есипенко, которые распространила ФСБ.

По поводу этой видеозаписи Тарас Омельченко отправил в крымское управление ФСБ по электронной почте адвокатский запрос, но спецслужбы ответили отказом. 

«В связи с тем, что на данной видеозаписи присутствует не все, а сотрудник ФСБ, который был допрошен ранее по ведению видеозаписи говорил, что будет презентация 20 сентября, я отправил адвокатский запрос о том, чтобы они мне предоставили полную запись. Они мне отказали. Может суд сможет получить», — говорит адвокат и просит Берберова обратиться с запросом к спецслужбе. 

Защита предполагает, что на отсутствующей части видео есть данные о том, где находится граната в машине и присутствует пассажирка в автомобиле Есипенко — Елизавета Павленко.

— Ваша честь, было установлено, что есть штатное крепление для навигатора, а на осмотре места происшествия мы не увидели навигатор.
— Навигатор или видеорегистратор? — уточняет Берберов.
— Видеорегистратор с навигатором. Со слов жены.
— Потому что бывают видеорегистраторы, которые, извините за выражение, тупо пишут. А есть видеорегистраторы, которые не просто пишут, а к каждой видеозаписи еще и идут координаты. Но это не является навигатором. Просто они показывают время и так далее. Но это не навигатор.
— Ваша честь, документы приедут, я более точно скажу. Девушка (супруга Есипенко — Ґ ) говорила, она может тоже какие-то моменты не понимает.
— Ну мы же юристы, на слово верить не можем, — отвечает судья.

Адвокат говорит, что видео нужно изучить, чтобы определиться с размером гранаты в сумке. На ролике видно, что граната по размерам не менее 14,5 см в высоту и выпирала из чехла.

«Она просто не влезет в бардачок под рулевым колесом, термоусадочная трубка мешает поместиться всей этой конструкции в отсек», — объяснил Динзе, почему защита ходатайствовала о просмотре видеозаписи ФСБ.

Дмитрий Динзе еще раз говорит о важности найти видеорегистратор, который находился у Есипенко в машине и не был обнаружен в ходе осмотра машины на выездном заседании суда. 

«Во многих подобных устройствах бывает установлен модуль GPS. Если у Владислава был именно такой видеорегистратор, то, при условии сохранения данных, будет зафиксировано, заезжал ли он в место схрона с гранатой, как утверждает обвинение, или нет»,— уверен защитник. 

Защита убеждена, что сведения, сохранившиеся на видеорегистраторе имеют принципиальное значение для обеих сторон. 

Судья Длявер Берберов закрывает сегодняшнее короткое, но важное и для судебного следствия и для защиты заседание. Ходатайство корреспондентки «Ґрат» о фотосъемке Есипенко и его защитников сегодня так и не было рассмотрено.

Следующеие заседания запланированы через полмесяца — на 8 и 10 декабря. 

12:30
22 ноября
12:30
22 ноября
«Много вопросов, мало ответов», — адвокат Дмитрий Динзе

На улице адвокатов ждут слушатели и корреспонденты, которых по-прежнему не допускают к участию в заседаниях. Дождаться комментариев адвоката — их единственная возможность узнать о ходе судебного процесса.

Адвокат Дмитрий Динзе. Фото: Ґрати

«Постепенно выходим на стадию прений», — говорит Дмитрий Динзе и терпеливо пересказывает слушателям хронику заседания о допросе эксперта крымского управления ФСБ, который проводил взрывотехническую экспертизу «самодельного взрывного устройства».

«Следствие называет самодельным взрывное устройство, которое состоит из запала, лески, корпуса гранаты и сумки, в которой хранилась граната. Вот этот весь комплекс называется у них — самодельное взрывное устройство», — говорит защитник.

Юрист объясняет, что основываясь на постановлении Пленума Верховного Суда, «самодельное взрывное устройство — это то взрывное устройство, в рамках переделки которого впоследствии нельзя использовать это взрывное устройство как штатное».

По словам защитника, эксперт следствия Галкин не смог назвать сегодня ни одного документа, который он применял для того, чтобы исследовать гранату. А суд снимал многие вопросы защиты. 

«Ни ГОСТа не назвал, по которому граната изготавливалась, ни завода-производителя, ни откуда граната, ни каких-либо данных, идентифицирующих эту гранату. Но самое главное, он не привел вообще никаких методических данных, которые позволяли бы установить, что данная граната являлась самодельным взрывным устройством. Очень много по экспертизе было задано вопросов и, фактически, получено мало ответов. Эксперт плавал по полной программе в рамках своего же исследования. Я надеюсь, что суд примет во внимание слабость экспертизы. Признает ее недопустимым доказательством. И в конце-концов, нам удастся отбиться от статьи 223.1 УК РФ Незаконное изготовление взрывчатых веществ, незаконные изготовление, переделка или ремонт взрывных устройств  — наиболее тяжкой для Есипенко. Мы понимаем, что такое заключение — не является объективным, это чисто субъективная оценка без приведения каких-либо нормативных материалов», — заявил адвокат.

2 місяці. В середньому стільки українці очікують від подання позову до першого судового засідання
2

місяці. В середньому стільки українці очікують від подання позову до першого судового засідання

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов