Сторожа поликлиники в Киеве приговорили к четырем годам заключения за то, что не открыл убежище и погибли люди
Вадим Мошкин в Киевском апелляционном суде, 29 июня 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Деснянский районный суд Киева назначил четыре года лишения свободы бывшему сторожу районной поликлиники №3 Вадиму Мошкину. Более года назад, 1 июля, он был на ночном дежурстве, когда раздался сигнал воздушной тревоги. Жители соседних домов пошли в поликлинику в укрытие, но дверь была закрыта. Вскоре у медучреждения упал обломок сбитой российской баллистической ракеты «Искандер». Погибли две женщины и девятилетняя девочка, которые не успели попасть в укрытие.
Мошкина задержали и объявили подозрение в «оставлении людей в опасности». Сначала охранник признал вину, но на суде сменил позицию. Он настаивал, что официально не отвечал за работу укрытия, а обломок упал очень быстро, так что он просто не успел открыть дверь.
«Ґрати» ознакомилась с приговором и рассказывают, почему суд вынес такое решение.
«Рука была холодная, пульса не было»
Ночью 1 июля 2023 продавец овощей и фруктов Ярослав Рябчук проснулся от сигнала воздушной тревоги. Открыв глаза, он увидел, что его гражданская жена Наталья Вельченко вместе с 9-летней дочерью Полиной уже одеты и готовятся уходить в укрытие, расположенное в здании поликлиники неподалеку. В тот период Россия почти каждую ночь обстреливала Киев, Наталья пугалась и всегда пережидала атаки вместе с дочерью в убежище.
Они первыми ушли в укрытие, Ярослав подошел к ним через несколько минут. Дверь в поликлинику была закрыта, и мужчина пошел проверить боковые входы.
«Я всюду стучал, но никто не открыл, — рассказывал он «Гратам» год назад. — А потом произошел взрыв. Вернее, сначала четыре-пять взрывов в небе. Видно было, что над нами что-то взрывается. А потом один громкий взрыв и стекло посыпалось. Я побежал к входу в поликлинику, был в паническом состоянии. Я увидел, как плачет моя девятилетняя дочь, кричит «мама!». Мама уже лежала в крови. Она уже не дышала. Рука была холодная, пульса не было».
Кроме Натальи, также погибла жительница соседнего дома, бухгалтер Ольга Ивашко и ее девятилетняя дочь Виктория. Семь человек получили ранения.
«Через секунд пятнадцать я сразу побежал искать охранника. Это уже была злость, я просто хотел его найти и нашел очень быстро. Он сидел за столом на стуле. Я несколько раз в ярости его ударил», — рассказал Ярослав.
Ярослав Рябчук дает показания полиции, 1 июля 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
В ту ночь на смене находился 62-летний сторож Вадим Мошкин. Затем полиция задержала его и объявила подозрение в оставлении в опасности , за что предусмотрено от трех до восьми лет колонии.
Также правоохранители решили, что за трагедию у хранилища ответственны четыре должностных лица: начальник департамента общественной безопасности администрации Киева Роман Ткачук, первая заместительница главы Деснянского района Ирина Алексеенко, директор поликлиники Олег Шугалевич и его заместитель по техническим вопросам Василий Десик. По версии следствия они не обеспечили нормальное функционирование укрытия в ночное время. Им объявили подозрение в преступлении меньшей тяжести: служебная халатность , за которую предусмотрено от двух до пяти лет лишения свободы или запрет на занятие должностей до трех лет.
3 июня 2023 года суд избирал всем подозреваемым меры пресечения на время следствия. Чиновники и руководители поликлинники отрицали вину и оказались под домашним арестом. Сторож Мошкин признал вину и сказал, что не успел выполнить свои обязанности. Суд отправил его в СИЗО.
Это решение вызвало резонанс в социальных сетях. Часть общества возмутилась, что чиновникам назначили более мягкую меру пресечения, а из сторожа сделали «козла отпущения». За охранника вступился даже офис президента.
Несколько дней спустя полиция неожиданно объявила Мошкину новое подозрение: в распространении коммунистической символики . Как оказалось, его жена Татьяна Мошкина, сама работающая сторожем в той же поликлинике — сторонница инициативы «Всесоюзное объединение избирателей народов России СССР» (ВОИНР СССР). Это маргинальное движение, считающее, что Советский Союз распался незаконно и де-юре продолжает существовать. ВОИНР СССР считают, что частные компании незаконно присвоили государственное имущество и, ссылаясь на это, отказываются платить коммуналку. Члены организации посылали коммунальным службам письма на бланке со своей эмблемой: советской медалью «Золотая звезда». Одно из таких писем подписал Вадим Мошкин, и это следователи и расценили как «распространение коммунистической символики».
Однако после новых подозрений общественность не отвернулась от сторожа, его вызвался бесплатно защищать частный адвокат. И в августе 2023 года он добился увольнения Мошкина из СИЗО под домашний арест. А поскольку такая мера пресечения не может применяться к подозреваемым более полугода, впоследствии сторож оказался на свободе.
Вадим Мошкин (в центре) после освобождения из-под стражи. Слева его адвокат Сергей Моргун, справа — коллега из его адвокатской конторы, 29 июня 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
«Моими действиями руководил только рационализм»
12 января 2024 дело Мошкина об «оставлении людей в опасности» начал по существу рассматривать Деснянский районный суд Киева. Прокурор Назарий Фединяк зачитал обвинительный акт и заявил, что Мошкин должен был открыть укрытие по своим должностным инструкциям. Следствие приобщило к делу приказ директора поликлиники Шугалевича № 310 от 30 декабря 2022 года, согласно которому «ответственность за своевременное открытие подвальных помещений предприятия возложена на дежурного сторожа здания».
Прокурор Фединяк заявил, что Мошкин не выполнил приказ. По версии прокуратуры, он «достоверно знал, что жизни пришедших в укрытие людей грозит реальная опасность, но отнесся к этому безразлично». Прокурор заявил, что Мошкин «намеренно не помог двум женщинам и ребенку и оставил их в беспомощном состоянии».
Прокурор Назарий Фединяк в Деснянском районном суде Киева 12 января 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Согласно приказу № 310 о том, что именно сторож должен открывать укрытие, контроль за исполнением этого документа возложен на главного инженера Десика, которого позже повысили до заместителя директора. Он выступил на суде в качестве свидетеля. Десик объяснил, что в качестве убежища в больнице использовался подвал, где проходят коммуникации — трубы и электрокабели. Ключи были в регистратуре и у сторожей. Замдиректора поликлиники подтвердил, что ответственным за открытие двери был именно Мошкин. По словам свидетеля, подсудимый был «нормальным работником», замечаний к нему не было, и почему сторож не открыл дверь, он не знает. То же сказал на допросе в суде и директор поликлиники Шугалевич.
Свидетельствовали также и местные жители, которые в ту ночь не смогли попасть в укрытие. Они рассказали примерно то же, что и муж погибшей Ярослав Рябчук. Сигнал воздушной тревоги раздался где-то в 22:50, где-то в 22:55 люди уже стучали в дверь, которую никто не открывал, и около 3 часов ночи раздался взрыв. Свидетели сообщили, что до этого часто ходили в это укрытие. Они пожаловались, что там было некомфортно и плохо пахло.
В суде выступили родственники погибших. Мать Натальи Вельченко просила назначить Мошкину суровое наказание, поскольку он «должен извлечь суровый урок». А тесть и дедушка погибших Ольги и Виктории Ивашко сказал, что пусть суд избирает наказание по своему усмотрению.
Во время рассмотрения дела по сути, обвиняемый Мошкин поменял свою позицию и уже отрицал вину. Он заявил, что его основной обязанностью было следить за сохранностью имущества больницы. Поэтому ночью входная дверь была закрыта, а во время тревоги он открывал ее и впускал желающих, если таковые были.
«Помещение очень здоровое. За всем следить очень трудно… Надо было так, чтобы ничего не вынесли. Это тоже могло быть. Люди разные ходят. После того, как я запускал партию людей через центральную дверь, мне приходилось закрывать дверь, потому что это ночь. Я сам. Могло случиться, что угодно. Моими действиями руководил только рационализм. Я был поставлен как сторож и должен был охранять, я подписался за сохранение имущества поликлиники», — цитирует выступление Мошкина во время допроса в конце июня этого года «Судовий репортер».
Подсудимый рассказал, что однажды во время тревоги исчезли вещи слесаря и неизвестные проникли в бассейн, за что его «не помиловало» руководство. По словам Мошкина, он «в глаза не видел приказ № 301», согласно которому именно он должен был открывать дверь, и делал это на свой страх и риск, опасаясь, что люди что-то украдут в поликлинике. Его адвокат Андрей Слюсаренко обращал внимание суда, что Мошкин нигде не расписывался об ознакомлении с приказом, поэтому его нельзя привлекать к ответственности за невыполнение.
Мошкин утверждал во время допроса, что в ночь на 1 июня во время тревоги он находился в коридоре больницы.
«Первое, что я сделал, сразу же взял ключи. Вышел, посмотрел перед дверью: никого нет. Хорошо. Придут — не придут — вопрос гательный. Думаю, ладно, я подготовлю укрытие. Пошел открыл дверь (внутренняя дверь из поликлиники в подвал — ред.), включил свет. Начал подниматься, слышу, стучат. Ну, я и отправился на выход. Не успел я дверь открыть, как оно рвануло очень сильно! Я думал, что атомная бомба. Очень с силой. Мне вспоминать плохо. Дверь в туалете пополам разломило. Все двери вырвало с кишками», — говорил Мошкин.
Вадим Мошкин в Деснянском районном суде Киева, 12 января 2023 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
По его словам, от сигнала воздушной тревоги до падения обломков прошло очень мало времени, поэтому он не успел открыть дверь.
Адвокат Слюсаренко также настаивал, что, по законодательству, подвал в поликлинике нельзя считать укрытием, поскольку это помещение не обустроено: не было туалета, а на потолке проходили теплотрассы и провода с высоким напряжением. По мнению защитника, Мошкина нельзя обвинять в том, что он не открыл укрытие, поскольку формально этот подвал — это не укрытие.
Однако прокурор Михаил Кулик настаивал на обратном. По его словам, подвал поликлиники находился в официальном перечне укрытий, созданном Киевской администрацией, и главное, что оно могло защитить людей от обстрела. Поэтому он просил суд признать Мошкина виновным и назначить 6,5 года колонии.
Сам подсудимый просил его оправдать.
«В своей душе я его простил»
30 июля 2024 года судья Дмитрий Шмигельский объявил приговор. Он указал в решении, что «критически оценивает доводы защиты» о состоянии укрытия и о том, что Мошкин не был обязан открывать хранилище.
«По своему внутреннему убеждению» судья решил, что подсудимый виноват в «оставлении людей в опасности» и назначил ему четыре года колонии.
Суд не избирал Мошкину меру пресечения. То есть он будет оставаться на свободе, пока приговор не вступит в силу. А это произойдет только в случае, если апелляционный суд оставит вердикт в силе. Адвокат Андрей Слюсаренко сказал «Гратам», что будет подавать апелляцию.
«Мы с приговором, конечно, не согласны. Я и мой подзащитный считаем, что в его действиях нет состава преступления», — сказал адвокат.
С самим Мошкиным «Ґратам» связаться не удалось, мы дозвонились только его жене, которая проходит по делу свидетелем.
«Обвинение построено на лживых суждениях. Анализ улик судья не сделал. Судя по всему, им же надо на кого смерти свалить. Нашли козла отпущения», — сказала Татьяна Мошкина.
Татьяна Мошкина в Деснянском районном суде Киева, 7 марта 2024 года. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Сейчас она сама обвиняемая в деле о «распространении коммунистической символики». Его рассматривает тот же судья Шмигельский. Вадим Мошкин тоже фигурирует в этом деле как обвиняемый. Оба отрицают вину.
Муж погибшей у укрытия Ярослав Рябчук недоволен приговором, который вынесли Мошкину. По его мнению, вердикт слишком мягкий.
«Считаю, что [дали] мало. А как вы считаете за три смерти много дали? Я не судья, но считаю, что однозначно мало. [Я рассчитывал] как минимум, на шесть-восемь. Загубили трех человек. У меня ребенок без матери остался», — сказал Ярослав.
Он добавил, что все же почувствовал небольшое облегчение, так как Мошкина признали виновным.
«В своей душе я его простил», — признался Рябчук.
На вопрос почему Ярослав замолчал на несколько секунд и ответил: «Жена так учила».
Он не просил суд, чтобы Мошкин компенсировал ему моральный ущерб.
«Что с него там взыскивать, — объяснил Ярослав.
И добавил, что планирует подать иск о компенсации против чиновников и руководителей больницы, которым инкриминируют служебную халатность. В настоящее время их дело рассматривает тот же Деснянский суд. Процесс до сих пор на начальной стадии.
Нашли ошибку в тексте?
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
Выделите ее и нажмите Ctrl + Enter
