Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят восьмой — допрос свидетелей защиты

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

https://graty.me/online/delo-vtoroj-bahchisarajskoj-gruppy-hizb-ut-tahrir-den-pyatdesyat-sedmoj/

На вчерашнем заседании суд рассмотрел все отводы, которые ранее заявляли обвиняемые — председательствующему судье Ризвану Зубаирову и прокурору. Во всех отводах суд отказал.

После обеда суд допросил свидетелей защиты — соседей, друзу и знакомых обвиняемых, которые могли их охарактеризовать. В основном, вчера говорили о Сейране Салиеве и Эдеме Смаилове, о которых свидетели говорили только положительно. Ни у кого из них не было замечено ни взрывчатки, ни оружия, ни запрещенной литературы. Вступать в Хизб ут-Тахрир они никого не призывали и конфликтов с другими прихожанами мечети в 6 микрорайоне Бахчисарая не имели.

Первый сегодняшний свидетель — Ридван Максудов, работает в Духовном управлении мусульман Крыма, в отделе халял-сертификации

Он говорит, что знает Эрнеса Аметова, они оказались вместе в хадже.

«Я сопровождаю паломников в хадж, мы находились в одних палатках, вместе кушали, вместе ходили, вместе поклонялись. Люди очень добросовестные и добропорядочные. В хадже был почти со всеми. Дорога длинная, времени много. Могу охарактеризовать Эрнеса как законопослушного паломника».

— Аметов говорил, что он является участником Хизб ут-Тахрир? — спрашивает адвокат Айдер Азаматов.
— Ни в коем случае.
— Аметов или другие подсудимые предлагали вам вступить в террористические организации?
— Нет.

Кроме Корана свидетель никакой литературы у Аметова не видел. «Во время хаджа мы мало помалу знаем психологию человека, у кого может быть какой характер. Он всегда делал то, что положено, что мы говорили. Мы занимаемся хаджем, политические вопросы не обсуждались и не поднимались», — рассказывает Максудов.

Обряды в хадже, по словам свидетеля, у него с Аметовым не отличались.

Максудов также знает Сервера Мустафаева. С ним они также обсуждали вопросы организации хаджа. Его исполнение мусульманских обрядов тоже не отличалось.

— Желает ли Халифата каждый мусульманин? — спрашивает его адвокатка Лиля Гемеджи.
— Понятное дело, это естественное желание жить в исламе.
— Что такое сухбет?
— Это общение 2-3 лиц на тему религии.

Подсудимых свидетель характеризует, как «очень добросовестных людей». Никакой «воинствующей пропаганды» от Мустафаева свидетель не слышал.

Свидетель также знает Марлена Асанова и Тимура Ибрагимова, они тоже участвовали в хадже.

Максудов рассказывает подробно, как организовывается хадж. «В зависимости от категории паломника мы выбираем маршрут, количество остановок. Обязательно все идут целым списком и возвращаются, проверяются документы. Саудовская Аравия не выпускает, если не возвращаются все паломники. Группа для паломничества формируется по факту оплаты 100% или половина стоимости. Есть орган который отвечает за хадж на улице Чехова в Симферополе. Минимально поездка стоит 2 тысячи долларов, каждый паломник обеспечивает себя сам. Мы рекомендуем паломникам брать с собой 15-20 тысяч рублей, чтобы приобрести подарки или с семьёй как-то отдельно покушать».

— Если организатору хаджа известно о террористических настроях человека, он может отправится в хадж? — спрашивает адвокат Тарас Омельченко.
— Если такое происходит, информация направляется в ДУМК и человек не допускается в хадж.

— Придерживались ли подсудимые террористических или экстремистских идей после их проверки?
— Нет.

Свидетель узнает Мемета Белялова, — тот подходит к стеклу «аквариума». Знает почти всех, кроме Эдема Смаилова.

— Противоправные действия были?
— Нет, Ничего противозаконного не было.

Гемеджи вспоминает записанный с помощью прослушки разговор мусульман, в том числе обвиняемых, в мечети о «любви и ненависти».

— Знакомы с темой «любовь и ненависть ради Всевышнего»? Они разные или это общие хадисы?
— Это общие хадисы.
— Когда мы говорим о ненависти, мы говорим о конкретном человеке или группах?
— Нет, ни в коем случае.
— У вас исламское образование есть?
— Да.

Допрашивает Эрнес Аметов: «Совершая хадж, я выполнял ваши рекомендации, которые мне помогали. По версии обвинения я отлучался чтобы получить какой-то инструктаж чтобы свергнуть власть. Вот такое было?».

«Если я помню, Элеонора — ваша жена, была с вами. В хадже есть построения, в которых женщины располагаются в центре, чтобы они не потерялись, вы не отходили от своей жены. Там негде спрятаться», — отвечает свидетель.

Марлен Асанов приветствует свидетеля: «Вы знаете о моей деятельности на свободе, кафе Салачик?». — «Слышал, но близко не знаком».

Сервер Мустафаев приветствует свидетеля, благодарит за прибытие, правдивые слова, поздравляет с прошедшим праздником и задаёт вопросы на крымскотатарском через переводчика.

— Какие у нас были взаимоотношения со стариками?
— Как я и говорил, обряд хаджа — это последний столп ислама, он сложный, в это время все одеты одинаково. Мы, когда организуем хадж, рекомендуем тем, кто сильнее, помогать тем, у кого есть сложности. Я никогда не видел с вашей стороны конфликтов, отказа в подчинении правилам.
— Сторона обвинения говорит, что все религиозные поклонения мы должны выполнять одинаково, скажите пожалуйста есть ли какие-то различия, позволяет ли их религия?
— Было очень много ситуаций в истории, которые имели влияние, много учёных. Есть 4 школы ислама, все они приемлемы и приняты исламом.

Мустафаев благодарит свидетеля и его отпускают.

Следующая свидетельница — Лейла Асанова, 1954 года рождения.

Лейла Асанова. Фото: «Крымская солидарность»

Она работала поваром в кафе Марлена Асанова 7 лет и уволилась, когда закрыли «Салачик».

«Очень добрый, очень отзывчивый, он был лучиком света в тёмном царстве. Нам было с ним очень легко работать. Как семьянин он очень хороший».

Свидетельница говорит, что никакой литературы и призывов от Асанова сотрудникам не поступало.

Марлен Асанов. Фото: Ґрати

— Видели Асанова во время обыска в «Салачике»? Что он делал?
— Он вёл себя спокойно, говорил успокоиться и ждать окончания всего этого. Мы с мужем пришли на работу, он окружён ФСБ, мы стояли и ждали открытия «Салачика».
— У вас были конфликты в «Салачике»?
— Конфликтов никогда не было.

Остальных подсудимых она видела, но не знает. Вступать в какие-то организации они никогда ее не просили.

Марлен Асанов приветствует свидетельницу, поздравляет с прошедшим праздником на крымскотатарском, но вопросы задает на русском.

— У нас очень большой период взаимодействия, слышали ли вы от меня призывы разжигающие межнациональную и межконфессиональную рознь?
— Нет.
— Ставил ли я вас в зависимость, используя своё положение?
— Нет.
— Вы слышали со стороны нас призывы захватить власть?
— Нет, я вспоминаю только хорошее.

Свидетельница начинает плакать.

Сервер Мустафаев тоже спрашивает, слышала ли Асанова от него какие-то призывы — экстремистские, вступать в организацию, захватывать власть. Свидетельница говорит, что нет.

— Я знаю ваших детей, говорили ли они о том чтобы я говорил о каких-то взрывах, свержении власти? — спрашивает ее Сейран Салиев.
— Нет, не было вообще таких разговоров.

То же она говорит Серверу Зекирьяеву: «Я знаю, что ты многодетный отец, трудяга, для меня чуждо слышать такое».

Прокурор Евгений Колпиков спрашивает, сколько свидетельница получала в кафе, но суд снимает вопрос. Прокурор настаивает на вопросе и заявляет замечание на действия председательствующего.

Суд поясняет, что прокурор не может заявлять замечания, только возражения, и сам объявил предупреждение прокурору за обращение к суду сидя. Прокурор указывает в сторону адвокатов, что они сидя давали показания. Суд в ответ поясняет, что защита не выступала, а задавала вопросы свидетелям сидя, и пользоваться заметками, в том числе обвинению.

Прокурор попросил его извинить.

Следующая свидетельница — Феруза Мазалова. Она три года проработала поваром в кафе Марлена Асанова — «1 год при Украине и до закрытия».

Феруза Мазалова. Фото: «Крымская солидарность»

«Очень приятный и ответственный человек. Я с таким человеком, как руководителем впервые столкнулась. Я считаю, что с его стороны он всё делал правильно. Мы чисто отдавались работе, были на равных и никаких призывов не было. Там ничего кроме нужных для нашей работы вещей не было. Все проверки проходили, всё осматривали, — газ, продукты».

Кроме него она знает также Сервера Зекирьяева, как педагога, а Мемет Белялов учился с ее дочерью.

— Белялов призывал к какой-либо террористической деятельности? — спрашивает ее адвокат Семедляев.
— Нет они общались без каких-либо противоправных вещей.
— Как можете охарактеризовать Зекирьяева?
— Как педагога его все уважали, он был как друг и не было призывов или агитации.
— К какой-то антироссийской деятельности он призывал?
— Нет, никогда не слышали ни со стороны этих ребят.

Марлен Асанов спрашивает, слышала ли она от него какие-то призывы к межконфессиональной, межнациональной розни. «Нет, вы были всегда улыбчивым, стремились делать добро всем нам», — отвечает Мазалова и говорит, что в кафе работали люди разных национальностей.

— Распространял ли я экстремистские или террористические материалы?
— Нет, Марлен, вы даже когда разговаривали со мной и с моим мужем обо всём — ничего такого не было.

Асанов благодарит свидетельницу, передает привет мужу.

Сейран Салиев задает вопросы на крымскотатарском.

— Во время обыска в Салачике говорил ли я что-то представителям правоохранительных органов, что их нужно взорвать или убить?
— Нет, вы стояли с остальными мужчинами, призывов не было.

Она поясняет, что во время обыска в кафе люди стояли на частной территории, машины проезжали, никому не мешали, — «Там огорожено было. Дорога центральная, там никаких препятствий не было».

Прокурор спрашивает кем работала свидетельница.

— Поваром.
— В зал блюда носили?
— Нет, для этого другие люди были.

Следующим допрашивают Айдера Мавлюдова. Он занимался бизнесом вместе с Эрнесом Аметовым в Саках в 2009-2011 годах.

«Вместе на море торговали, сувенирами занимались. Хороший человек он и супруга, предприимчивые, есть чему поучиться».

После этого они изредка виделись, но Аметов при этом не говорил при Хизб ут-Тахрир и не призывал вступать в партию. Экстремистскую идеологию он тоже не распространял, как и литературу Хизб ут-Тахрир.

— Говорил Аметов вам и вашим родственникам о необходимости установить какой-то определённый строй?
— Нет.
— Высказывал ли он свою позицию о присоединении Крыма?
— Нет.
— Высказывался ли негативно о других конфессиях, национальностях?
— Нет.

Сам Аметов спрашивает свидетеля о каких-то конфликтах со своей стороны. «Нет, во время работы разные люди бывает подходят, но никаких конфликтов не было», — отвечает Мавлюдов.

«Вы сказали, у вас торговля была на море, удачная торговля была?», — спрашивает прокурор, в зале смеются.

«Государственный обвинитель, при всём уважении…», — намекает судья и отпускает свидетеля.

Следующей допрашивают Раису Лещенко. Она проживает по соседству с родителями Эрнеса Аметова и знает его со школьных лет. У него был свой ларек, никаких конфликтных ситуаций с его участием она н помнит. Так же, как и разговоров о Хизб ут-Тахрир, призывов вступать в партию.

Раиса Лещенко. Фото: «Крымская солидарность»

«Когда он повзрослел он очень интеллигентный стал. По пятницам он ходил в мечеть молиться. Кроме детей и жены никого не видела, соседка иногда заходила, но она уже умерла. Эти Аметовы — хорошая семья, никто такого не скажет, что они что-то такое распространяли, не было такого», — говорит свидетельница об Аметове.

— Предлагал ли Аметов вам и вашим родственникам захватить власть?
— Нет, конечно, нет.
— Свою позицию Аметов о присоединении Крыма высказывал?
— Нет
— Аметов высказывался негативно о других религиях или конфессиях?
— Нет, он просто сказал, — у каждого своя религия, так оно и есть.
— Говорил ли Аметов о необходимости уничтожать не мусульман?
— Нет, такого не было, он доброжелательный.

«Тёть Раечка, скажите, каким авторитетом обладает наша семья? Мы совершали какую-то противоправную деятельность?», — обращается к свидетельнице сам Аметов. «Нет, такого не было», — отвечает она.

Суд объявляет перерыв на обед.

После обеда суд снова допрашивает свидетелей. Частный предприниматель Асан Османов выступает первым.

«Знаю давно, — говорит он об Эрнесе Аметове. — Как его охарактеризовать, хороший парень, общительный, никогда не конфликтовал. Как таковыми источниками его дохода я не интересовался. Знаю фото-видео занимался, пчёлами, магазином».

Они часто виделись, ничего о Хизб ут-Тахрир от Аметова он не слышал, вступать в партию, соответственно, тоже не предлагал. Аметов посещал в основном мечеть 6 микрорайона «Хан Чаир», куда свободно может прийти любой. Всего в мечети помещалось до 500 человек. Никто телефон выключить не говорил, но это и так было понятно. Сам свидетель посещает «Хан Чаир» ежедневно. Обычно там на вечернюю молитву собирается до полусотни человек, некоторые иногда остаются и после. Никаких конфликтов в мечети он не припоминает. Между молитвами люди говорят на разные темы, читают. В мечети муфтиятом проводятся обучающие занятия для детей и взрослых по изучению Корана и арабского языка, попасть на них может кто угодно.

— Планировал захват власти?
— Нет, абсурд эта информация.

— Аметов предлагал объединиться чтобы захватить власть в Крыму?
— Нет.
— Аметов высказывался негативно о присоединении Крыма, других конфессиях и национальностях?
— Нет.
— Аметов говорил о необходимости уничтожения представителей другой веры?
— Нет.

Кроме Аметова свидетелю знакомы Тимур Ибрагимов, Сервер Зекирьяев, Сейран Салиев и Эдем Смаилов.

Смаилова он знает лет 15, со школы. Ничего о подготовке им захвата власти, хранении взрывчатки и орудия не знает. Общались раза два в неделю.

Зекирьяевых свидетель тоже знает, — «все их знают, все их уважают». Ни о каком захвате власти от Зекирьяева он не слышал.

С Сейраном Салиевым он знаком 10 лет, — «жили в одном доме, дети общались». « Обычный спокойный парень». Встречались в мечети.

— Знаете сами или от кого-то слышали о приобретении боеприпасов, подготовке терактов Салиевым?
— Нет.

Марлена Асанова знает по кафе, где и работал и отдыхал с семьёй. Никаких конфликтов с участием Асанова не помнит.

С Меметом Беляловым свидетель познакомился еще в школе. Ничего о его «преступной деятельности» Османову неизвестно.

«Добрый, общительный, начитанный. Он участвовал, как волонтёр при организации мероприятий и праздников для детей и взрослых», — говорит свидетель о Сервере Мустафаеве.

— Известно ли вам о том чтобы Мустафаев распространял запрещённую литературу или идеологию?
— Нет.
— Приглашал ли вас Мустафаев к участию в запрещённой организации?
— Нет.
— Высказывался ли враждебно Мустафаев по поводу присоединения Крыма?
— Нет.

Тимура Ибрагимова свидетель знает с детства, часто был у него в гостях. Никаких запрещенных предметов не видел и ничего о какой-то противоправной его деятельности, не знает.

Ибрагимов приветствует свидетеля на крымскотатарском: «Скажи пожалуйста, Асан, я когда-нибудь призывал тебя свергнуть конституционный строй РФ?». «Нет», — отвечает Османов. Так же он не слышал каких-то националистических высказываний.

Аметов спрашивает у него примерно то же самое, свидетель говорит, что ни призывов, ни подстрекательств, ни приглашений в Хизб ут-Тахрир он не слышал. Асанов, кроме того же самого, спрашивает про обыск в кафе «Салачик». Свидитесь говорит, что люди стояли на стоянке и не мешали ехать автомобилям.

Сервер Мустафаев приветствует свидетеля. Спрашивает о конфликтах во время обысков и задержаний. Свидетель говорит, что никакой агрессии у людей при этом не было.

— Сторона обвинения говорит, что такие фразы как «Аллаху Акбар» вызывает агрессию, что они вызывают у тебя?
— Нет, это воззвание к Аллаху за помощью, не агрессии.

— Я организовывал праздники в нашем дворе, — с моей стороны звучали призывы к убийству, свержению власти? — спрашивает свидетеля Сейран Салиев.
— Нет, Сейран организовывал праздник, в основном, чтобы дети почувствовали атмосферу праздника.

Зекирьяев благодарит свидетеля за честные показания

— Ты слышал хоть от кого-нибудь те вещи, в которых нас обвиняют?
— Нет, я никогда ни от кого такие вещи не слышал.

Прокурор Колпиков спрашивает о том, посещал ли свидетель мечеть вместе со всеми подсудимыми и общались ли они по телефону. Османов говорит, что общались, но иногда были разных городах и, соответственно, в разных мечетях.

Подсудимые шумно прощаются с ним, суд делает им предупреждение.

Зеври Сейтосанов — молодой человек, 1995 года рождения, временно не работает.

Знает Марлена Асанова где-то с 2003 года.

«Нормальный человек. Люди приезжают когда, спрашивают, когда кафе откроют».

Свидетель говорит, что Асанов никогда не приглашал его ни в какую партию. В мечети Сейтосанов бывает по праздникам.

Кроме него он знает Зекирьяева — «хороший учитель» и Тимура Ибрагимова — «хороший парень».

С Мустафаевым он вместе учился и знают друг-друга лет 10. Иногда встречались после школы уже, но в мечети редко — Сейтосанов туда не ходил. Ничего особенного Мустафаев ему не говорил, никуда вступать не призывал.

С Тимуром Ибрагимовым свидетель работал вместе на стоянке.

— Замечали чтобы Тимур с не мусульман брал денег больше? — спрашивает адвокат Тарас Омельченко. В зале смеются.
— Нет.

Про Мемета Белялова свидетель говорит коротко: «Нормальный парень».

— Характеризуете всех положительно?
— Да.

— Что-либо о противоправной деятельности подсудимых вам известно?
— Нет.

Марлен Асанов спрашивает, конфликтовал ли он с кем-то. Свидетель говорит, что нет. Призывов к захвату власти, террористической деятельности, ненависти или розни Сейтосанов от него не слышал.
— нет

Тимур Ибрагимов спрашивает конкретнее.

— За те года что мы работали ты слышал чтобы я высказывал негативные слова по отношению к монахам монастыря московской епархии?
— Нет.
— Призывал ли я кого-либо к захвату власти или свержению конституционного строя?
— Нет.

— Сторона обвинения говорит, что на мероприятиях, где собираются мусульмане и сотрудники, которые проводят обыск и задержания звучат фразы, такие как Аллаху Акбар, — эта фраза вызывает в тебе какую-то ненависть? — спрашивает его Сервер Мустафаев.
— Ничего такого не вызывает.

Сервер Зекирьяев спрашивает про работу в школе: «Ты видел, чтобы я во время работы в школе ставил оценки по национальному признаку, проявлял жестокость к детям?». Свидетель говорит, что нет.

Последний на сегодня свидетель — Ислям Исмаилов.

Он знаком с Марленом Асановым лет 6-7 — работал в кафе «Салачик» до закрытия. «Честный, справедливый, отзывчивый», — говорит Исмаилов про Асанова. Иногда они встречались в мечети на пятничной молитве, — вход в нее был всегда открыт, на двери висит просьба перевести телефон в беззвучный режим. Никаких конфликтов там свидетель не видел.

Ислям Исмаилов. Фото: «Крымская солидарность»

— Высказывал ли он какие-либо антироссийские суждения?
— Нет.

Остальных подсудимых свидетель тоже знает, «но не сильно». Например, с Эдемом Смаиловым он познакомился во время строительных работ и иногда встречались в мечети. Никаких призывов к противоправным действиям от него не слышал.

В мечети свидетель участвовал в занятиях, где, например, обсуждали, что алкоголь нельзя продавать. В мечети и районе вокруг нее проводятся иногда праздники, куда приходят все, в том числе немусульмане. Никаких конфликтов не бывает, — рассказывает свидетель.

Сейрана Салиева свидетель знает примерно с 2010 года. Ничего противозаконного от него не слышал. С Мустафаевым они знакомы лет 15. «Присутствовал всегда на байрамах, помогал», — говорит о нем свидетель. Ни о смене власти, ни о захвате заложников или распространении запрещенной литературы он от него не слышал.

— Сравнивал ли Мустафаев российскую и украинскую власть? — спрашивает адвокат Сергей Легостов.
— Я не помню ничего такого, зачем.
— Были ли у Мустафаева конфликты на религиозной, национальной или расовой почве?
— Нет.

Тимура Ибрагимова свидетель видел в кафе, где тот работал. Ничего запрещенного у него не видел, о противоправной деятельности — не знает.

С Меметом Беляляловым свидетель тоже познакомился в магазине, когда ходил покупать технику, наушники и телефоны

— Предлагал ли он вам приобрести технику с исламскими программами, загруженными книгами? — спрашивает адвокат Эдем Семедляев.
— Нет.

— Рассказывал вам о своих планах захватить власть в РФ?
— Нет.
— Воздействовал ли он на ваши религиозные чувства?
— Нет, такого не было.

Супруга Эрнеса Аметова дружна с сестрой свидетеля, — от того он его знает. «Человек честный, никогда не слышал о нём ничего плохого», — говорит свидетель. Аметов никогда не говорил ему о принадлежности к каким-то партиям, не передавал запрещённую литературу, не предлагал вступить в запрещённые организации.

Обвиняемые задают примерно такие же вопросы: о призывах к межнациональной или межконфессиональной розни, о конфликтах с их участием, о противоправных действиях с их стороны. На все  свидетель отвечает отрицательно.

Вопросы задают по-очереди, сначала Марлен Асанов, потом Мустафаев и остальные.

— Когда ты слышишь на мероприятиях фразы «Аллаху Акбар», у тебя это вызывает чувство агрессии? — спрашивает его Мустафаев.
— Нет.
— Слышал ли ты о деятельности «Крымской солидарности»?
— Я слышал, что они освещают судебные заседания и всё такое.

Суд обращает внимание, что защита представила уже 35 свидетелей, — стороне защиты нужно подумать о целесообразности представления дополнительных характеризующих личность сведений.

Перед завершение заседания суд приобщил письменные возражения на действие председательствующего судьи от Смаилова и Мустафаева. И объявляет следующее заседание в понедельник в 10 часов.