ОБСЕ запустила «Московский механизм» по гражданским заложникам из Украины. Как это может помочь людям вернуться домой

В последний день февраля этого года Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе объявила о запуске «Московского механизма» в отношении гражданских заложников из Украины, которых удерживают в России и на оккупированных ею территориях. Такое решение поддержали делегаты из 45 стран-участниц ОБСЕ.

Речь идет об организации краткосрочной миссии независимых экспертов, которые должны начать работу в ближайшее время, чтобы проанализировать информацию о системности незаконных задержаний, насильственных исчезновений, пыток и убийств гражданских на оккупированных Россией территориях, установить факты и дать рекомендации.  

«Ґрати» рассказывают, что может означать проведение этой процедуры ОБСЕ, и почему украинские правозащитники возлагают на нее надежды как на первый шаг к освобождению гражданских заложников и привлечению к ответственности причастных к преступлениям против них в международных судах.

«Первый шаг к тому, чтобы построить кейс о преступлениях против человечности»

«Московский механизм» по событиям в Украине страны ОБСЕ запускают в четвертый раз. Первые два доклада, подготовленные в результате работы приглашенных экспертов, касались событий российского полномасштабного вторжения в Украину с 24 февраля по апрель 2022 года и с 1 апреля по 25 июня 2022 года, а третий — насильственного перемещения и депортации украинских детей от начала войны в 2014 и до 2023, когда проводилось это исследование.

Все три документа подтвердили на уровне ОБСЕ факты многочисленных нарушений Россией законов и обычаев войны и совершения действий, которые могут представлять собой преступления против человечности и военные преступления.

Теперь на эти данные можно опираться при рассмотрении дел в международных судах, включая Международный уголовный суд в Гааге, а также в дипломатической работе, объясняет эксперт по международному праву, консультант «Медийной инициативы за права человека» (МИПЧ) Андрей Яковлев.

МИПЧ была среди правозащитных организаций, которые последовательно продвигали идею применения «Московского механизма» ОБСЕ к теме обращения с гражданскими заложниками, которых Россия захватывает на оккупированных ею территориях, фабрикуя против некоторых из них уголовные дела, тогда как других удерживая вообще безо всякого статуса или правовых оснований. 

Положение этих людей в целом еще никто не оценивал на таком высоком уровне, хотя практика насильственных исчезновений и произвольных задержаний в оккупации существует еще с 2014 года. Международные организации, включая ОБСЕ, публиковали заявления в отношении отдельных людей, пострадавших от этих преступлений, например, похищенного в 2017-м в оккупированном Донецке журналиста Станислава Асеева.

Между тем, украинские правозащитники отмечали, что речь идет о массовом явлении, и это не «эксцесс исполнителя» якобы по инициативе отдельных солдат или даже подразделений, а системная и последовательная политика террора в оккупации, имеющая целью усмирение и запугивание местных общин.

После 24 февраля 2022 года ситуация еще более усложнилась, потому что Россия оккупировала новые территории и распространила эту политику на них.

Пыточная тюрьма в Балаклее на Харьковщине, 19 сентября 2022 года. Фото: Станислав Юрченко, Ґрати

В ежегодном докладе Уполномоченного Верховной Рады Украины по правам человека Дмитрия Лубинца за 2022 год приводятся данные о более восемнадцати тысячах граждан, пропавших без вести в условиях войны, среди которых 921 были гражданскими, пропавшими во время оккупации Донецкой, Запорожской, Киевской, Луганской, Сумской, Харьковской и Херсонской областей. Часть из них составляют те, кого российские военные похищали или произвольно задерживали на оккупированных территориях, однако точное количество установить очень сложно — ситуация постоянно менялась: кого-то нового задерживали, кого-то отпускали, кого-то впоследствии находили мертвым.

По мнению Андрея Яковлева, в вопросах о захвате Россией гражданских заложников речь идет о преступлении против человечности.

«Но когда мы говорим, что это — преступления против человечности, то это «мы» говорим, это государство Украина только говорит. А на международном уровне это пока непонятно. Они говорят: попробуйте еще это доказать. И вот «Московский механизм» — это такой первый шаг к тому, чтобы построить кейс о преступлениях против человечности, чтобы на международном уровне подтвердили: да, то, что говорит Украина, что говорят ее НПО, имеет место», — отмечает он.

По мнению Яковлева, если эксперты «Московского механизма» подтвердят факты системного похищения и содержания в заложниках гражданских лиц, их перемещения, пыток или жестокого обращения с ними со стороны России, то это может стать первым шагом к наказанию за эти преступления.

Правозащитники надеются, в частности, что Международный уголовный суд сможет принять во внимание результаты исследования в тех производствах, которые он уже расследует, или даже выделить захват гражданских в заложники и жестокое обращение с ними в отдельное дело против российских чиновников вроде отдельного расследования депортации детей, где подозреваемыми выступают российские президент Владимир Путин и уполномоченная по правам ребенка Мария Львова-Белова.

Как происходит исследование в рамках «Московского механизма»

В отличие от многих других процедур международных организаций, исследование в рамках «Московского механизма» длится недолго — около трех недель с момента образования экспертной группы. В ближайшее время ОБСЕ должна выбрать экспертов из списка кандидатур, которые подают страны-участницы, после чего они приедут в Украину собирать данные о насильственных исчезновениях и произвольных задержаниях на оккупированных Россией территориях с начала войны в 2014 году.

По словам главы «Медийной инициативы за права человека» Ольги Решетиловой, вероятнее всего, что кроме официальных отчетов от государственных органов, для исследования будут использоваться свидетельства, собранные правозащитниками. 

«По опыту их предыдущей работы по депортации детей мы знаем, что в течение двух дней они назначали встречи различным общественным организациям, а на этот раз мы надеемся также, что они найдут время пообщаться с жертвами произвольных задержаний, освобожденными заложниками, чтобы из первых уст услышать, что те переживали», — говорит Решетилова.

Кроме того, отмечает правозащитница, эксперты ОБСЕ будут обращаться с запросами и к российским властям, но Россия в основном доступа к местам несвободы, где она держит военнопленных и гражданских заложников, не предоставляет даже специально созданным для такого мониторинга организациям, таким как Международный Комитет Красного Креста.

«И чем дальше, тем больше у нас информации о смертях в плену: от пыток и из-за неоказания медицинской помощи люди там умирают. И те военнопленные, и те гражданские, которые чудом были освобождены из плена, говорят, что если бы были хоть какие-то наблюдатели, если бы хоть кто-то имел доступ к этим тайным тюрьмам, так бы над нами не издевались», — отмечает Решетилова.

 

«Невидимки в юридическом поле»

МИПЧ установила более 100 мест несвободы в России, на оккупированных ею территориях Украины и в Беларуси, где удерживали украинских военнопленных и гражданских заложников. Однако по словам Ольги Решетиловой, таких мест может быть значительно больше, потому что Россия постоянно перемещает задержанных, расширяя географию своих секретных тюрем.

Так произошло, в частности, с известным в Херсоне волонтером и общественным деятелем, гражданином Испании Мариано Гарсия Калатаюдом, которого похитили два года назад, в марте 2022-го, когда он возвращался домой с митинга против российской оккупации. А когда впоследствии российские войска отступали из Херсона, то забрали Калатаюда с собой вместе со многими другими гражданскими заложниками.

Мариано Гарсия Калатаюд. Фото: с архива Татьяна Мариной

После длительных и упорных поисков его гражданская жена Татьяна Марина обнаружила, что Мариано перевезли в оккупированный Крым и поместили в Симферопольское СИЗО, однако никаких обвинений оккупационная власть ему так и не выдвинула, а на запросы российского адвоката, которого наняла Татьяна, отвечала отписками. Иногда удавалось что-то узнать от людей, выходивших оттуда на свободу.

«Новости из тюрьмы если доходят, то с большим опозданием, потому что Мариано — он же заключенный без статьи, ему ничего не инкриминируют, он сидит с такими же заключенными, как и сам, с «невидимками» в юридическом поле», — говорит она.

Но примерно в сентябре прошлого года Татьяна перестала получать какие-либо новости после того, как ей пришло письмо от российской прокуратуры в ответ на один из очередных запросов, где было указано, что первого июня 2023 года Мариано Гарсия Калатаюд «пересек границу между Крымом и Херсонской областью в направлении Херсонской области».

«Адвокат надеялся, что его просто выпустили, но он узнал по своим каналам, что на Мариано оформляли бумаги, то есть фактически его перевели в другую тюрьму, — рассказывает Татьяна, — Перевели его в Чонгар. Об этом я тоже узнала через адвоката, но в Чонгаре я не имею никаких связей, и если его решат этапировать еще куда-то, в другую тюрьму… Фактически я занимаюсь сейчас заново его поисками».

Адвокат также подавал гражданский иск о бездействии правоохранительных органов России по поиску Мариано Гарсия Калатаюда как пропавшего лица, но, по словам Татьяны Мариной, 5 марта она получила решение — суд отказал в возбуждении уголовного дела.

«Адвокат говорит, что это еще не конец, что мы не исчерпали все средства. Он будет еще подавать обжалование.  Россия не подтверждает, что Мариано — у них, и для меня это очень печально, потому что с этого симферопольского направления по крайней мере за время полномасштабного вторжения никто из гражданских не был обменян. Но вместе с тем я знаю, что при обменах порой отдают и тех, кто был официально без вести пропавшим, а они, оп, и на обмен попали. Поэтому вся надежда на это», — говорит женщина.

 

Что делают в Украине, чтобы гражданские заложники вернулись домой

Обыски в домах крымских татар в оккупированном Крыму, Бахчисарай, сентябрь 2023 года. Фото: «Крымская солидарность»

Произвольные задержания и насильственные исчезновения на оккупированной Россией территории продолжаются и сейчас, но собирать информацию о них становится все сложнее, потому что люди в оккупации боятся об этом говорить, а те, кто соглашается о чем-то рассказать — подвергаются серьезной опасности, отмечает руководитель отдела документирования Центра прав человека ZMINA Елизавета Сокуренко. По словам правозащитницы, задержания и насильственные исчезновения на оккупированных территориях часто осуществляют или российские военные, или вероятные представители ФСБ.

«Это абсолютно вне правовой процедуры происходит. Часто это сочетается с физическим насилием, психологическим давлением. Большое количество людей, которые были незаконно лишены личной свободы, также являются пострадавшими от пыток», — говорит она.

Установить точное количество украинских гражданских заложников, которых удерживает Россия, очень сложно. По данным Координационного штаба по вопросам обращения с военнопленными по состоянию на конец января этого года, речь идет о более 1600 человек, о которых есть подтверждение, что они в заложниках, а еще тысячи людей имеют статус пропавших без вести.

В свою очередь МИПЧ задокументировала пребывание в заложниках около 1550 гражданских лиц, которых захватили россияне после начала их полномасштабного вторжения в Украину. Кроме этих людей, по данным организации, речь идет еще об около 300 гражданских заложниках, захваченных в предыдущие годы на оккупированных Россией территориях Донецкой и Луганской области, и 140 задержанных или осужденных по политически мотивированным обвинениям на территории оккупированного Крыма. Большинство из этих людей до сих пор за решеткой, а некоторые содержатся без связи с внешним миром, поэтому невозможно установить ни точное место их пребывания, ни условия содержания, нет информации о состоянии здоровья и возможности доступа к медицинской помощи.

За все время из числа гражданских заложников освобождено менее пятисот человек, говорит Ольга Решетилова. По ее словам, единой логики или какого-то понятного алгоритма для этого нет: некоторых Россия ошибочно или умышленно назвала комбатантами и включила в списки на обмен военнопленных, кого-то уволили из-за очень плохого состояния здоровья.

«Например, Никита Горбань, у которого обмороженные ноги были из-за того, что россияне держали их [гражданских, задержанных в Киевской области в марте 2022 года] несколько дней на поле в сильный мороз без обуви — они их разули, — рассказывает правозащитница, — Он несколько месяцев содержался в Курске, и, извините за такие подробности, у него пальцы ног начали отпадать. Ему не оказывали длительное время медицинскую помощь, потом его забрали в военный госпиталь, ампутировали ему пальцы и отправили домой со словами начальника госпиталя, мол, с такими травмами никто тебя здесь содержать не собирается, пусть тебя содержит семья».

Ранее Украина пыталась вести переговоры с Россией об освобождении военнопленных и гражданских заложников или хотя бы мониторинга условий их содержания на уровне омбудсменов, а также с участием представителей третьих стран, в частности, Турции, но устойчивых результатов именно в отношении гражданских эта работа не дала.

В отличие от военнопленных, обращение с которыми и, в частности, возможности освобождения которых регулируют Женевские конвенции, произвольно задержанные гражданские остаются как бы вне правового поля, потому что международное гуманитарное право не содержит других норм, кроме запрета захвата заложников, который Россия регулярно нарушает.

«Механизма освобождения гражданских на сегодня нет. Поэтому мы очень приветствуем создание коалиции государств, которая в конце февраля появилась по инициативе Украины, по освобождению именно гражданских. И мы очень надеемся, что пока такая декларативная цель будет наполнена очень конкретными шагами», — говорит Ольга Решетилова.

По информации офиса Уполномоченного Верховной Рады по правам человека, в упомянутую коалицию — Международную платформу за освобождение незаконно удерживаемых Российской Федерацией гражданских лиц — вошли сейчас 52 участника из разных стран мира. Первая встреча платформы состоялась 26 февраля 2024 года в Киеве.