«Там ад внутри был». Потерпевшие и их родственники — об авиаударе в Кременчуге

Шесть дней после авиаобстрела торгового центра «Амстор» в Кременчуге спасатели разбирали завалы. Государственная служба по чрезвычайным ситуациям сообщила о 18 погибших, тела которых нашли сразу, еще один человек умер в больнице, а также о найденных 29 фрагментах тел. 66 — пострадавших. Во время спасательной операции пострадало трое работников ГСЧС, один из которых находится в коме.

В соцсетях родственники работников и посетителей торгового центра публиковали объявления о поиске родных. Некоторых до сих пор не нашли. Чтобы идентифицировать тела погибших проводили ДНК-исследование. 

«Ґрати» пообщались с несколькими работниками «Амстора», которым удалось спастись, родственницей посетительниц, одна из которых выжила, и директором охранной компании, который вместе со случайно оказавшимися возле торгового центра мужчинами выносил пострадавших из-под завалов.

«Мы ничего не могли сделать»

Роман, 28 лет

Я работал продавцом в «Comfy». Это был обычный рабочий день. Уже полиции рассказывал: не помню, сколько на тот момент было посетителей в магазине. Сотрудников было то ли 24, то ли 25 человек… 

Как правило, после 15-и часов до вечера людей становилось больше, чем в обед, поскольку раньше — очень жарко, да и это был рабочий день. Но людей внутри было много.

После сирены мы вышли на перекур еще с тремя коллегами. Потом пошли в укрытие в «Дніпровські зорі» — отель возле торгового центра. Там было много людей, мы постоянно туда ходили во время сирены. 

Разрушенный российским обстрелом ТЦ «Амстор» в Кременчуге, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

Взрыв был в 13:50. Звук был очень сильным, уши заложило. Немного придя в себя, мы выбежали на улицу и увидели, что дымится торговый центр. Он еще не сильно горел. Мы увидели нашего сотрудника, который успел выйти на улицу, и был ранен осколками. Помогли ему немного, и я начал звонить другим коллегам. Дозвонился одному — он кричал, просил о помощи, сказал, что заблокирован, все дымится и горит. Там ад внутри был. 

Мы начали бегать, пытались зайти внутрь со стороны «Сильпо» — там пожара еще не было. Но пройдя 5-6 метров, задыхались. Не помогала и футболка. Дым, паника, суматоха… Мы ничего не могли сделать. Пожарных не было. Первыми приехали полицейские, потом скорые, а пожарных не было. Не знаю, сколько времени прошло, пока они приехали, и за сколько времени должны доехать, но мы с коллегами пытались прикинуть — минут 15-20 после взрыва их не было точно. Трудно оценить время, в том состоянии кажется, что минуты тянутся вечность.

Пока я бегал, пытался как-то добраться к сотруднику, которому дозвонился, его вывел наш бывший коллега — он тоже был внутри. Никто из них не помнит, как это произошло, где они пересеклись и как в темноте один спас другого, но так произошло. Слава Богу, он выжил. 

Спасатели разбирают завалы ТЦ «Амстор» в Кременчуге, разрушенного российской ракетой, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

Вчера (разговор состоялся 1 июля — Ґ) мы похоронили другого коллегу, смерть еще троих подтвердили, шестеро — пока не нашли, они считаются пропавшими без вести. Большинство погибших — именно наши сотрудники, поскольку ракета упала именно на наш магазин, работники других магазинов, как правило, выжили, но получили разные травмы. Еще нескольких человек — Татьяну, Константина, которые продавали чехлы, телефонные аксессуары, — пока не нашли. Девочку из магазина «Eva» — тоже. 

Я рассказывал это уже сотню раз журналистам. Сначала эмоционально, а теперь как-то уже не могу.

«После сирены ничего не помню»

Елена Безус, 20 лет

Я работала баристой — точка была в коридоре «Амстора» возле «Comfy», куда, собственно, и попала ракета. Начала работать где-то в марте именно в «Амсторе». 

Тот день (27 июня — Ґ ) был обычным. Все было нормально. Посетителей — не много. Еще в начале [войны] много людей было в городе, поскольку многие приезжали из Харькова [где были сильные обстрелы]. Со временем люди поразъезжались. 

Где-то около обеда была сирена, после этого я ничего не помню — ни звука взрыва, ни что было дальше. Наверное, меня вырубило. 

Спасатели разбирают завалы ТЦ «Амстор» в Кременчуге, разрушенного российской ракетой, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

Сирены были часто в городе, все по началу боялись, а позже привыкли, расслабились, наверное. Но и прятаться особо не было где. В начале просто закрывали магазины и просили посетителей выйти из ТЦ. В «Амсторе» не было ничего в качестве укрытия, это — картонная коробка с перекрытиями, много стекла, балки. В ТЦ было много подвальных помещений, но их не использовали как укрытие. За несколько дней [до обстрела] в рабочем вайбере администрация ТЦ прислала сообщение, что во время сирен можно не закрываться — то есть, кто хочет, может закрываться, но это не обязательно. Большинство сотрудников ТЦ остались внутри, но были и те, кто вышел на улицу покурить, проветриться. 

Мне казалось, что я сплю. Периодически я приходила в себя в скорой, помню, как открывала глаза в больнице, когда мне промывали глаза, а позже — в операционной, где вынимали осколки, отмывали меня от грязи медсестры. Тогда я поняла, что что-то случилось в «Амсторе». Было понятно без лишних слов.

У меня все нормально с ногами, живот цел. Мне задело плечи, руки, получила ранение от осколков в висок. Наверное, все стекло магазинов посыпалось.

Напротив меня мужчина продавал аксессуары к телефонам, не знаю, что с ним. Девочки, которые работали в «Еve», в порядке — мне сказали. Ко мне также приходили парни из «Comfy», которые вышли покурить на улицу, и выжили.

Раны заживут, все будут нормально, лицо немного подлатают. Думаю, буду в больнице еще неделю, надеюсь потом спокойно вернуться домой. Сейчас в городе — тихо, иногда сирены снова звучат. Но новости не смотрю — мой телефон остался в ТЦ, как и документы в сумке. 

В начале [войны] родители хотели меня отправить куда-то ближе к западу Украины, потом может в Польшу бы поехала, но я отказалась. Здесь у меня — работа, учеба, я хочу доучиться. А ехать за границу, не зная языка, просто, чтобы потратить деньги. Я бы просто вернулась обратно без денег, без ничего. Сейчас я тоже останусь, никуда не поеду.

«Они только неделю как вернулись из-за границы»

Юлия, сестра посетительницы ТЦ — Екатерины и ее мамы Елены

У моей сестры Кати — тяжелая травма ноги. Парни, которые ее выносили, говорили, что она еле держалась на коже. Сейчас ее госпитализировали в Киев, возможно нужно будет транспортировать за границу. 

Елена, Катерина и младшая дочь только неделю как вернулись из-за границы. Катя как раз закончила обучение в Канаде, только получила диплом. Ее мама с младшей дочкой после начала войны уехали в Италию как беженцы. Позже решили вернуться в Украину на месяц, чтобы увидеться с папой, с родственниками, побыть дома. Они планировали, как будут перемещаться, чтобы нигде не быть там, где есть военные объекты, не попасть под обстрелы. Они боялись ехать, поэтому решили быть очень осторожными.

Разрушенный российским обстрелом ТЦ «Амстор» в Кременчуге, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

В Кременчуге до этого относительно было спокойно (ранее российские войска несколько раз обстреляли Кременчугский нефтеперерабатывающий завод и ТЭЦ — Ґ ). Катя с мамой просто пошли в торговый центр. Когда ее отец узнал о случившемся, сразу помчался туда, он знал, что они собираются пойти в торговый центр. Но он не смог узнать, что с ними, где они, — внутрь никого не пускали. Он с моим папой объездил все больницы, но всюду говорили, что их там нет. Через три часа ему все же позвонили и сказали, что дочка в больнице. Она очнулась и назвала фамилию.

Позже я увидела видео, на котором узнала сестру — ее вынесли обычные парни. Закрыли лицо одеждой и вынесли. Я записала видео с благодарностью тем, кто это сделал, а позже увидела также видео одного из них — Сергея Горбатюка, который говорил о Кате — поскольку с такой травмой ноги была только она. Мы созванивались, я его поблагодарила.

О матери Кати пока ничего не известно. Катя рассказывала врачам, что помнит, что было тяжело дышать, и, наверное, ее маму привалило, и она не смогла выйти.

«Россияне должны каждый день страдать от того, как уничтожают их города, убивают их родных, чтобы понять, что чувствуем мы»

Сергей Горбатюк, директор охранного агентства

Я не был в «Амсторе» на момент обстрела. Я живу неподалеку, также там рядом есть кондитерская фабрика, где работает моя жена. Когда я узнал об обстреле, быстро поехал туда — это где-то пять минут на машине от моего дома.

У меня есть охранное агентство, и у нас с ребятами есть правило: если что-то случилось в городе, сразу ехать туда и пытаться спасти людей. Мы это обсуждали заранее, поэтому были готовы. Тем более, сейчас мы ездим как волонтеры в «горячие» точки, где ведутся сильные бои. Ездили в Киев, Ахтырку, Бердичев, даже Северодонецк, когда там был сильный обстрел. После обстрела «Амстора» я ездил в Лисичанск. Кто-то же должен туда ездить, возить военным помощь.

Обломки российской ракеты, попавшей в ТЦ «Амстор» в Кременчуге, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

После взрыва мы быстро собрались возле «Амстора» и как-то все самоорганизовались — прибежали мои парни, другие парни, которые находились рядом, — в шортах, майках, кто куда шел и увидел взрыв. Нужна была вода, люди из толпы давали воду, кто-то откуда-то носил. Мы мочили майки, обвязывали лица и заходили внутрь. Выносили пострадавших через два выхода. Кто-то заходил внутрь и пробирался к людям, кто-то стоял сразу возле обрушенного здания и принимал там, кто-то — нес их дальше к скорым, которые не подъезжали близко, боялись. 

Внутри было очень жарко. Казалось, что глаза сейчас лопнут. Кругом были крики, вопли, я вспоминаю, и у меня мурашки по коже. Хотя, говорю, я ездил в «горячие» точки… Там у меня всегда сильный скачок адреналина — мне хочется много пить и все время что-то кушать, но возле «Амстора» такого не было. Я не соображал вообще, что происходит, но очень быстро реагировал на то, что нужно делать. Если бы вовремя подвезли воду, спасти можно было больше людей. 

Когда усилился пожар, все плавилось. Внутрь зайти уже было невозможно. Возле центра стояло много машин, мы начали их оттаскивать, чтобы они не взорвались. Я увидел машину своего друга и начал ему звонить — шли гудки. Мы никак не могли передвинуть его машину, потом разбили окно, сломали руль и передвинули. Но друг так и не отвечал. Когда пожар стал сильнее, гудки уже не шли. Я очень огорчился, думал, что все. Но потом оказалось, что его вынесли ребята, а телефон остался внутри и поплавился. 

Пожарные действительно долго ехали, минут 40 их не было. Обычные парни смогли сделать то, что некоторые чиновники не могут. Пусть они даже могут пить пиво, но они спасли людей. А некоторые чиновники приезжают, лишь чтобы попиариться.

Психологи ГСЧС работают с выжившими пострадавшими и их родственниками, 29 июня 2022 года. Фото: Александр Куликов

Эту девочку (Катю — Ґ ) я запомнил. Я поднял ее за подмышки, парень хотел помочь положить ее на подстилку, чтобы вынести, но она сильно закричала, тогда мы очень аккуратно ее положили и вынесли. Ее нога еле держалась на коже. На следующий день я записал видео, где рассказал о ней. Думаю, вдруг не вернусь с Лисичанска, а люди должны знать правду (на видео Сергей просит тех, кто имеет какую-то информацию, сообщить о пострадавшей девушке, которую вынес из ТЦ — Ґ ).

До войны я уже некоторое время жил в Братиславе — открыл там охранное агентство и хотел остаться. Но когда все началось, я вернулся. Попросил парней забрать меня в Ужгороде на следующий день после начала войны. Не мог просто там отсиживаться.

А россияне должны гореть в аду. Они должны каждый день страдать от того, как уничтожают их города, убивают их родных, чтобы понять, что чувствуем мы.