«Мы не сбежим, бережем Украину, а она пусть нас бережет». Как Львов пережил первый ракетный обстрел

Львовянка Валентина заклеивает скотчем окно, треснувшее от ударной волны после обстрела аэродрома. Фото: Ганна Соколова, Ґрати
Львовянка Валентина заклеивает скотчем окно, треснувшее от ударной волны после обстрела аэродрома. Фото: Ганна Соколова, Ґрати

Утром 18 марта российские военные обстреляли львовский авиаремонтный завод, расположенный на территории местного аэродрома — рядом с аэропортом. Четыре ракеты, выпущенные, по заявлению минобороны, российской подлодкой с Черного моря, уничтожили ангары для ремонта самолетов. Это первый обстрел Львова с начала войны.

Журналисты «Ґрат» побывали на месте удара и рассказывают, как случившееся пережили люди из окрестных домов и почему они не хотят уезжать подальше от аэродрома, несмотря на опасность.

 

«Хочет меня Путин убить, пусть убивает»

Рано утром дворничиха Лидия проснулась, собралась на работу и около 6:20 услышала вой воздушной тревоги. Женщина решила не идти в укрытие и отправилась мыть подъезд.

«Только зашла, а оно как начало бахать: один, второй, третий, четвертый! Вдруг слышу, полетело стекло. От этого удара стекло [ходуном] ходило в наших домах. С той стороны, оттуда волна шла», — рассказывает она, показывая в сторону аэропорта.

Как выяснилось позже, российские войска обстреляли здания Львовского государственного авиационно-ремонтного завода. По словам главы Львовской областной военно-гражданской администрации Максима Козицкого, Россия выпустила шесть ракет с корабля в Черном море. Две из них, как заявил чиновник, перехватили украинская ПВО, остальные четыре попали в здание предприятия.

Дворничиха Лидия возле дома рядом со львовским аэропортом. Фото: Ганна Соколова, Ґрати

Дворничиха Лидия признается, что от взрывов ей стало немного не по себе, но она никуда не убежала, домыла подъезд, собрала и выкинула вылетевшие там несколько стекол. Несмотря на то, что ракеты упали совсем близко, она все равно не собирается идти в убежище.

«Я принципиально не хожу. Хочет меня Путин убить, пусть убивает. Я не прячусь. Понимаете, у меня такая натура. Я себе убираю, а люди мимо меня ходят в подвал. Если есть Бог и он позволит, чтобы меня убили, пусть убивают», — говорит она, смеясь.

Дом, который она убирает, почти не пострадал от взрывов. Вылетели и потрескались только несколько стекол в подъезде, которые и так еле держались в дряхлых деревянных рамах.

Жительница дома Валентина, стоя на табуретке, заклеивает образовавшуюся дыру скотчем.

«А что делать, будет же дуть. Как без стекла? — жалуется она. — Говорила: надо идти в ЖЭК. Что, нельзя поменять на пластиковые окна? Мы такие деньги платим за квартиры! Я получаю две тысячи пенсии, а за хату плачу две с половиной!».

Во время воздушной тревоги Валентина была в подвале церкви неподалеку, который местные используют как убежище. Взрывов она не слышала. А когда вышла на поверхность после отбоя, увидела над аэропортом густой дым.

«Мы хотим мира и покоя, чтобы Путин ушел прочь отсюда со своими войсками, — злится Валентина. — Нам не нужна ни помощь его, ничего не надо! Мы сами себе советчики и живем, очень хорошо живем. Только не хотим войны, хотим мира».

Валентина жалуется, что из-за частой воздушной тревоги и походов в бомбоубежище не может нормально выспаться и у нее скачет давление. Но несмотря на соседство с аэродромом, уезжать тоже не собирается.

«Мы не бежим, бережем свою Украину, а она пусть нас бережет», — говорит она.

Ее соседка, которая вышла помочь, также не хочет уезжать. Во время обстрела она была дома, но говорит, что не испугалась.

«Я читаю Библию… У меня мир в сердце. А куда вы предлагаете бежать? Каждый просто должен подумать, готов ли он встретиться с Богом. Это дело времени, мы все с ним встретимся», — рассуждает она.

 

«Информация — это источник для врага»

Обстрел авиазавода — первый ракетный удар по Львову с начала войны и второй в области. 13 марта российские военные выпустили 30 ракет по Международному миротворческому центру в 50 километрах от города. Тогда погибли 35 человек, больше 130 получили ранения.

На аэродроме, к счастью, обошлось без погибших, но один человек получил травму средней тяжести. Мэр Львова Андрей Садовой сказал, что с завода заранее вывезли производственные мощности. Но, по его словам, ракеты уничтожили все ангары для ремонта самолетов.

Мэр Львова Андрей Садовой. Фото: Алексей Арунян, Ґрати

Садовой сообщил об обстреле первым, через час после взрыва. Он уточнил, что ракеты упали рядом с аэродромом, но аэропорт, который находится по соседству, не пострадал. Глава Львовской военной администрации Максим Козицкий был недоволен тем, что эта информация попала в сеть, но прямо Садового не критиковал.

«Давайте ответственно относиться к информации во время войны. Потому что любая информация — это источник для врага. Обращаюсь ко всем еще раз с просьбой и приказом: никакой информации, никаких фото, никаких видео, никаких комментариев до официальных данных от наших военных!» — попросил Козицкий на брифинге.

Сам Садовой в оправдание ответил, что люди должны знать о произошедшем, а информация и так бы просочилась через соцсети.

«Вы знаете активность соцсетей во Львове. К сожалению, соцсети сегодня живут в режиме мирного времени, а не военного», — посетовал он.

Заявление главы военной администрации, видимо, насторожило некоторых жителей домов у аэропорта, и к появлению журналистов в их дворах они отнеслись с недоверием. Кто-то отказался отвечать на вопросы, кто-то провожал недружелюбным взглядом или с подозрением рассматривал пресс-карты.

— Сказали, что произошло, и сказали. Зачем вы это рассусоливаете? — возмущается женщина, вышедшая из дома. — Нужно молиться. А то, что вы ходите и фотографируете, это никому не нужно.

— Но вы же читаете новости, значит они нужны, — пытаются возразить журналисты.

— Садовой сказал, и этого достаточно, — стоит на своем женщина.

Неподалеку от места взрыва находится автопарк муниципальных автобусов. Вход на предприятие перегородили охранник и полицейский с автоматом. Мэр сказал, что там вылетели все окна, но охранник ничего об этом не знает.

Окно возле дома у львовского аэродрома, поврежденное от ударной волны. Фото: Ганна Соколова, Ґрати

Полиция оцепила дорогу к аэропорту и не пускает никого, в том числе, журналистов. Неподалеку еще один жилой квартал. Здесь в двухэтажных домах тоже вылетело несколько стекол из старых окон. Рядом встречаем солиста Национальной оперы Украины Юрия Горина. Неделю назад он остановился здесь в квартире брата. В первый день войны он с женой и ребенком переехал из столицы в село Мощун под Киевом. Думал, что там будет безопасней, но россияне с вертолетов атаковали аэропорт в Гостомеле в нескольких километрах оттуда. Тогда семья Горина вернулись обратно в Киев.

«Потом семь или восемь дней в Киеве на паркинге провели. Жена с ребенком в машине, я рядом с машиной в рыбацком кресле. Потом не выдержали, приехали сюда», — рассказывает Юрий.

Во Львове его опять настигли обстрелы, но переезжать подальше от аэродрома он тоже не собирается.

«Куда ты убежишь? От войны не убежишь», — вздыхает он.

Кроме авиаремонтного завода, во Львове есть еще несколько объектов военной инфраструктуры. Однако мэр Андрей Садовой считает, что необязательно именно они могут стать объектом будущей атаки россиян.

«Если вы проанализировали атаки по разным местам в Украине, то это школы, это детсады, это больницы, это любые объекты инфраструктуры. И в минимальном количестве это объекты военной инфраструктуры… Поэтому все города в нашей стране и все объекты во всех городах находятся в равной ситуации», — сказал он.

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов