«Сколько пассажиров избито, сколько проводников порезано» — начальник поезда о карманниках, дебоширах и возвращении полиции в составы

Александр Абросимов. Фото: Алексей Арунян, Ґрати
Александр Абросимов. Фото: Алексей Арунян, Ґрати

В конце июля в поезде «Мариуполь – Киев» безбилетный пассажир избил и попытался изнасиловать соседку по вагону на глазах у ее семилетнего сына. Случай получил широкую огласку и вызвал дискуссии о том, как сделать железнодорожный транспорт безопасным. Министр инфраструктуры Владислав Криклий заявил, что в поезда нужно вернуть сопровождение полиции.

Уже много лет от руководства «Укразализницы» того же требует Александр Абросимов — лидер независимого профсоюза, объединяющего работников поездных бригад из Харькова. В советские годы он сам служил в милиции, но в 93-м году ушел на железную дорогу и сейчас работает начальником поезда «Харьков — Рахов». Железнодорожник рассказал «Ґратам», почему проводники не могут справиться с карманниками и дебоширами, и как это можно изменить.

 

До 2012 года милиция сопровождала поезда. Они имели право при необходимости задержать человека и пресечь правонарушение. Мы же не имеем права никого задерживать, да и не обучены этому. Ладно я, — раньше работал в спецподразделении, а проводники то у меня — нет. Да и я когда работал? Уже сколько лет прошло.

Одно время милиции выделялись места в вагоне, потом их забрали. Они ходили по поезду, работали и если кого-то задерживали, то тогда уже мы искали возможность найти свободное купе, чтобы они могли содержать там нарушителя. Там они составляли необходимые документы, материалы и передавали их вместе с задержанным тому наряду, который приходил к поезду во время остановки.

В 2012 году милицейское сопровождение убрали. С тех пор действует такой порядок. Если происходит нарушение, проводник делает нарушителю предупреждение: «Извините, вы нарушаете правила проезда пассажиров, правила поведения граждан в общественных местах. Если вы не прекратите нарушение, мы откажем вам в продолжении поездки».

Если пассажир не реагирует на замечание, я, как начальник поезда, принимаю меры, чтобы его высадить. Что в этом случае я делаю? Составляю необходимые документы, акт снятия в двух экземплярах, делаю отметку на билете, ищу пассажиров, которые могут дать пояснения и поставить подписи. Попутно вызываю полицию в надежде на то, что она придет. Это все, что я могу сделать.

Александр Абросимов. Фото: Алексей Арунян, Ґрати

Еще при необходимости я могу локализовать пассажира, но с этим сложнее. Раньше для таких случаев у меня была бронь не несколько мест, но теперь ее забрали. Представьте, идет у меня полный состав, а в купе моего вагона, допустим, есть девушка, а к ней пристали трое, извините меня, наглеца. И куда мне девать девушку? Раньше я мог воспользоваться бронью, а теперь куда я ее дену? Вот куда? А если двое едут, и двое хулиганят, куда я их отселю?

Если говорить о недавнем случае в поезде «Мариуполь — Киев», поездная бригада должна была действовать так. Прежде оказать пострадавшей медпомощь, если она нужна. Второе — локализовать пострадавшую, перевести в другой вагон вместе с ребенком. Бог с ним: можно даже в купе проводника. Принять все возможные меры, чтобы нарушитель тоже был локализован, чтобы не покинул вагон до прихода полиции.

Это преступление, это не какое-то там мелкое хулиганство или распитие спиртных напитков. Нарушителя нужно передать полиции как можно скорее. Наряд нужно вызывать в первый же населенный пункт, даже, если надо, делать вынужденную остановку, не предусмотренную расписанием.

Но очень часто, из-за того что полиции нет в самих поездах, нарушители остаются безнаказанными. Вот у меня в прошлую поездку был случай. Вызывает меня проводник на вагон. В купе женщина на нижней полке, двое мужчин — на верхней. Они там лежали, якобы пили вино, она им сделала замечание, а они ей вылили вино на голову.

Ни мой проводник этого не видел, ни я. Но мы пришли, я поговорил с этими ребятами. Они говорят: «Мы ничего не делали»; а она говорит: «Вылили». Как начальник поезда, то, что я мог сделать, — я сделал.

Я ее перевел в другой вагон, нашел и предоставил место, локализовал от этой компании. Я развел их. Она вызвала полицию. И что вы думаете? Во Львове полиция пришла, но за 5 минут до отправления! Записали паспортные данные этих ребят, даже у этой женщины заявление не взяли и ушли. Просто сделали такой показательный визит, типа, извините за выражение, — отъебитесь. Вот мы пришли, показались, записали. А меры никакие приняты не были. Хоть я им высказывал, и она была готова дать заявление. И никто ничего! Вот она: полиции, которая работает на расстоянии.

Как только милицию убрали, мы — профсоюзные лидеры — ходили к руководству, писали, что сопровождение необходимо. Приводили случаи, сколько пассажиров было избито, сколько правонарушений было, сколько проводников пострадало и было порезано. Так вот пока этот случай в поезде «Мариуполь — Киев» не грянул, на все остальные закрывали глаза! Было дело, что двоих киевских проводников порезали. А они всего лишь сделали замечание, что человек курит в тамбуре. Забыли про это? Ну это же проводников порезали, это же не телеведущую «Интера» порезали.

У меня проводнице женщине голову разбили за то, что она туалет убирала.  Мужик подходит, отталкивает ее. Пописять ему захотелось! Она говорит: подождите, я здесь домою, и вы сходите. И выгребла! Так это же проводник выгреб, понимаете? Получила сотрясение, и ни фига там не удалось оформить.  Но это же поездная бригада выгребает. А теперь, когда выгреб пассажир, мы об этом кричим.

Без полиции мы и против карманника ничего сделать не можем. Сами задерживать его физически мы не имеем права. Да и рискованно это, легко можно на монету заточенную нарваться. А сейчас как раз карманники активизировались. В интернете пишут, на каких направлениях они работают, фотографии их есть. Но мы не посадить их не имеем права, если они садятся по билету.

Или, например, обратился к нам пассажир, что его, допустим, обворовали, и мы увидели, что кто-то пошел по составу. Что мы должны делать? Мы вызываем полицию на ближайшую станцию, а ближайшая станция это какие-то, извините меня, «Пендюки» или «Тополь в распылении», где один участковый на четыре села. И все! Подозреваемый вышел из поезда, его нет. Или он просто может выйти на той же станции, где заходит полиция.

По нашему вызову, полиция приходит где-то в 80% случаев. Но бывает я звоню, а мне дежурный отвечает: вот у нас один наряд, он сейчас находится в городе на семейном скандале, они сейчас приехать не могут. Полиция приезжает поздно, и поезд отправляется с получасовым опозданием. И вот здесь начинается херня.

Херня в том, что руководящий менеджер конкретно отымеет меня за эти полчаса, за то, что я задержал поезд. Скажет: «Ты не должен был его держать. Делай как хочешь, пусть пассажир выходит, но ты не имеешь права держать поезд». И получу я трындюлину. В таких случаях кто крайний оказывается? Поездная бригада!

Александр Абросимов. Фото: Алексей Арунян, Ґрати

А если бы меня не наказывали, то я бы действовал так. Есть нарушители, есть люди в вагоне, которые создают невыносимые условия проезда для других пассажиров и мешают работе поездной бригады. Все, дорогие мои, я держу поезд нахрен! И стою, пока не прибудет наряд полиции, и не снимет их.

Но есть еще такой нюанс. Если таких нарушителей снимают, то их отпускают через пару часов, или же суд дает им штраф 200-300 гривен. А вот если бы их штрафовали на несколько тысяч за задержку поезда! Если бы люди знали, что по их вине происходит задержка поезда, например, на 10 минут — 5 тысяч гривен, на 15 минут — 7 тысяч гривен.

А то я вызываю полицию, они приходят и 20 минут не могут снять правонарушителя. То он пока трусы наденет, то он пока носки наденет, то он пока сумку соберет. Начинают его уговаривать. Это не та полиция, которая раньше была. Пришли, — ага, нарушитель. Выходишь? Нет? Скрутили и выкинули. А эти приходят и сопли пускают. А мы, поездная бригада, потом пишем объяснительные, почему полиция одного нарушителя снимала 40 минут. А люди на самолет опаздывают, на пересадку.

Я руководству предлагал несколько путей решения этих проблем: дать больше полномочий поездной бригаде, ввести черный список пассажиров — запрещать нарушителям проезд на определенный срок. Но главное — вернуть сопровождение полиции. И обязательно с выделением купе для того, чтобы они могли там оформлять документы на нарушителя или же локализовать его до того, как они передадут другим правоохранителям.

Есть риск, что сопровождение вернут, но «умные головы» из пассажирской компании отдадут полиции служебное купе проводников! А поездные бригады и так обложили обязанностями, а условия труда, отдыха, учет рабочего времени работодателем грубо нарушается! И профсоюзы не в силах побороть это бесправие. 

Естественно, это сопровождение полиции с выделением отдельного купе будет стоить денег. Но деньги можно изыскать, потому что человеческая жизнь и здоровье деньгами не измеряется. Если мы везем пассажиров мы обязаны оказывать не только комфортабельные условия проезда, но еще и безопасные условия проезда. Мы обязаны это делать, как железнодорожники. Но не делаем, потому что мы хотим заработать как можно больше и на всем. Не мы, конечно, а они. Мы железнодорожники, а они — руководители железной дороги, и между нами пропасть. Иногда мне даже кажется, что у нас специальности разные.

517 ув
517

ув'язнених померли в українських місцях неволі в минулому році

Начальник поїзда про кишенькових злодіїв, дебоширів і повернення поліції в потяги «Скільки пасажирів побито, скільки провідників порізано»

«Скільки пасажирів побито, скільки провідників порізано»

Начальник поїзда про кишенькових злодіїв, дебоширів і повернення поліції в потяги

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов