Могильник в сосновом лесу. Репортаж из Изюма, где эксгумировали массовое захоронение погибших во время российской оккупации

Бабушка на могиле своего внука Данилы Прокопенко на массовом захоронении в Изюме, 17 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати
Бабушка на могиле своего внука Данилы Прокопенко на массовом захоронении в Изюме, 17 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Отступая, российские войска оставили после себя в Изюме большое стихийное кладбище. Тела эксгумировало следствие, чтобы понять масштабы преступлений российских военных, которые полгода держали город в оккупации. Сегодня, 23 сентября, работы на кладбище закончились. Из земли достали 447 тел.

Корреспондентка «Ґрат» несколько дней провела на месте эксгумации в сосновом лесу под Изюмом и рассказывает, как она проходила и каким образом появилось это массовое захоронение.

 

Когда 25 бригада с боями зашла в Изюм, на окраине города в сосновом лесу обнаружили массовое захоронение — сотни крестов, сколоченных из простых досок. Справа от них — покинутые российскими войсками позиции: блиндажи и ямы, где стояла военная техника. 

Кресты пронумерованы до 445, на некоторых указаны фамилии с датами рождения и смерти. Тут захоронены жители Изюма, погибшие за время оккупации: целые семьи, иногда по несколько человек в одной могиле. Отдельно — братская могила с украинскими военными. 

Братская могила украинских военных на массовом захоронении в Изюме, 16 сентября 2022

«Мы надеялись, что такого не будет», — говорили правоохранители, которые еще во время оккупации имели информацию о преступлениях россиян в Изюме. Их худшие опасения подтвердились.

С 16 сентября следствие начало эксгумировать тела погибших, чтобы установить точную причину смерти каждого. Доказательств военных преступлений, говорят в полиции, более чем достаточно для международного суда.

Одновременно над раскопками работали до десяти мобильных следственных групп, состоящих из сотрудника прокуратуры, следователя, криминалиста, судмедэксперта, и оснащенных криминалистической лабораторией. Не только харьковские правоохранители — привлекли специалистов из других регионов Украины. В день доставали и осматривали несколько десятков тел. В работе использовали опыт расследований в Буче и других городов Киевской области, где уже эксгумировали братские могилы после освобождения региона в апреле.

Территория захоронения огорожена полицейскими лентами. Просят ходить осторожно — все еще есть риск наступить на мину или зацепить растяжку. Из леса доносятся звуки взрывов — сотрудники Госслужбы по чрезвычайным ситуациям проводят разминирование. 

Спасатели тоже раскапывают могилы. В голубых защитных халатах поверх бронежилетов, в касках, перчатках и респираторах они роют влажный песок лопатами и вытягивают на поверхность полуразложившиеся тела. Большинство похоронены не в гробах, а в покрывале или просто в одежде. Над захоронением стоит тяжелый трупный запах, периодически кто-то откашливается. Роют посменно — отдыхают тут же неподалеку, не снимая защитной амуниции.

Сотрудники ДСНС на месте эксгумации массового захоронения в Изюме, 17 сентября 2022 Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«Нам тут хватит работы недели на три», — прикидывает Евгений Соколов, начальник отдела областной прокуратуры. На нем и его коллегах жилеты с надписью на английском: «Прокурор по военным преступлениям». 

Тела на месте осматривают криминалисты, они также собирают образцы почвы, так как многие перезахоронены. 

По информации следствия, большинство захороненных — жители Изюма, погибшие в результате обстрелов в первые месяцы полномасштабного вторжения, когда российские войска засыпали город из артиллерии и бомбили авиацией. Из-за сильного гниения в полевых условиях сложно установить огнестрельные или осколочные ранения. Этим займутся судмедэксперты в Харькове. 

Уже в первые дни находят тела с явными следами пыток. 16 сентября достают 17 тел украинских военных, закопанных в братской могиле. У одного из них связаны руки. 17 сентября из могилы под номером 91 достают тело мужчины — со связанными руками и кастрированного. Следы пыток обнаружены уже на 30 телах. Но их может быть больше после экспертиз.  

В массовом захоронении под Изюмом нашли тело мужчины со следами пыток — у него связаны руки и отрезана мошонка (осторожно, эти фото — доказательства преступления)

Эксгумацию завершают быстрее, чем предполагали — за неделю. Всего достали 447 тел. Большинство погибших — гражданские, в том числе пятеро детей. 22 тела — украинские военнослужащие.

Личности погибших продолжают устанавливать. Тело военнослужащего 93-й бригады «Холодный Яр» Сергея Совы опознала его жена Оксана, после того, как в СМИ попало фото останков его руки с сине-желтым браслетом.

В Изюмском районе это не единственное массовое захоронение. По информации Харьковской областной администрации, обнаружили еще три таких могильника. 

 

Могильщики

Машина ритуальной службы в Изюме, 20 сентября 2022 Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Все время российской оккупации в Изюме работало одно похоронное бюро. Его владельцы — семья Стеценко — эвакуировались из города, когда к нему приблизилась линия фронта, и начались сильные обстрелы. За главного остался один из старших сотрудников. 

Его зовут Виталий. Из осторожности мужчина не называет фамилии — как и многие на территориях, освобожденных всего неделю назад. У людей тут пока нет уверенности, что оккупация не повторится. Виталию 55 лет, он житель Изюма. Вместе с ним все это время работала команда из восьми человек — такие же местные мужики, только моложе. 

Бюро ритуальных услуг теперь — небольшое помещение в каменном гараже рядом с моргом. На воротах висит объявление, что захоронение — бесплатно, но без гроба. В первые недели все гробы растащили мародеры: местные жители и российские военные. 

В начале марта украинские войска подорвали мосты через Северский Донец, чтобы остановить наступление российских войск, занявших север Изюма. Линия фронта проходила по реке. 1 апреля армия РФ уже контролировала весь город. 

«Мы начали на той стороне речки, — говорит Виталий, показывая на южную часть Изюма. — Много было после обстрелов разорванных, девать некуда было. Мы выкапывали и хоронили. Когда сделали переправу — на пешеходный мост положили доски — тогда покойников через мост переносили, мы забирали и возили хоронить на кладбище». 

Виталий — сотрудник ритуальной службы в Изюме, 20 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Российские военные приехали к Виталию и сказали: «Давайте так, вы — ритуалка, единственная осталась в Изюме, вы должны работать, должны не допустить эпидемии». 

Так он со своими людьми начал собирать тела, похороненные во дворах, доставать из-под завалов и даже из реки, чтобы перезахоронить их в одном месте — в лесополосе возле кладбища по улице Шекспира. 

Там же российские военные устроили свои позиции.

«Только в начало кладбища пускали, чтобы мы были постоянно у них на виду, — продолжает рассказ Виталий. — Они рядом были, подходили постоянно, смотрели, что мы привезли, как привезли. Потому что постоянно работали ВСУ, наши, они покоя им не давали. Нас постоянно проверяли». 

В северной части города тела собирала «Бригада 200» — местные, которых, по словам Виталия, привлекли россияне, пообещав за работу продуктовые пайки. Когда восстановили пешеходный мост через реку, они переносили тела, найденные под завалами и закопанные родственниками во дворах, а Виталий со своими людьми хоронили их на том же кладбище в лесу. 

Он вел журнал, куда записывал номера могил и даты захоронения. Напротив некоторых номеров вписывал фамилии и даты рождения, когда удавалось установить личность погибших: если находили документы или сообщали родственники и соседи. Так же подписывали и кресты. 

Виталий говорит, что они хоронили только гражданских. Украинскими военными занимались россияне — это они похоронили их в братской могиле. 

«Мы крест поставили», — уточняет мужчина. 

Некоторых гражданских свозили в морг и оставляли там в мешках, несмотря на то, что холодильники не работали из-за отсутствия электричества. 

«Тела с пытками — мы их просто находили в морге. Мы иногда приезжали в морг, а он уже полный», — говорит Виталий.

В первый месяц в морге не было сотрудников, когда они позже появились, тоже стали вести учет умерших.

Морг в Изюме, 20 сентября 2022 Фото: Стас Юрченко, Ґрати

После освобождения оба журнала забрало следствие. Виталий и другие копатели дали показания и помогают с опознанием трупов. Похороненными в лесу лежат и их знакомые и друзья.

У Виталия все так же много работы, поэтому он торопится попрощаться. 

«С завтрашнего дня начинаем работать по селам. В селах в погребах, во дворах закопаны люди, в домах завалены», — говорит он. Садится в белый микроавтобус, в котором стоят два гроба, и едет на кладбище. 

 

Первомайская, 2

Дом на улице Первомайской в Изюме, разрушенный в результате авианалета, 16 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Следствие установило, что большинство захоронений в изюмском лесу были сделаны между мартом и маем. Люди гибли, в основном, в результате массивных артиллерийских обстрелов и авиабомбардировок. Город для войск РФ был стратегически важной точкой для наступления на Донецкую область, и они взяли его ценой уничтожения гражданской инфраструктуры и многих жизней мирных жителей.

9 марта одновременно погибло 54 жителя многоэтажки по улице Первомайской, 2. Дом обвалился в результате обстрела авиацией и артиллерией. 

«Пошла трещина — было около шести выстрелов по дому. А потом контрольный возле фундамента, после которого здание сложилось. Я был внутри», — рассказывает Сергей Штанько, которому повезло выжить. 

Он находился в момент обрушения на первом этаже. Вместе с Сергеем спаслась его мать, он помог вытащить соседа. Те, кто прятался в подвале, все погибли.

Тела из-под завалов начали доставать не сразу. Сергей и другие выжившие помогали с опознанием. Их похоронили на кладбище в лесу. 

«Внутри пусто. Все слезы вышли, все нервы ушли», — говорит Сергей о своих чувствах теперь, когда впервые пришел на могилы своих соседей и друзей уже после освобождения города. 

Среди погибших — вся большая семья Столпаковых: 31-летняя Елена и ее 33-летний муж Дмитрий, с маленькими дочками — пятилетней Олесей и восьмилетней Сашей. Похоронены и родители Елены вместе с младшей сестрой. Их кресты стоят рядом и подписаны. 

Могилы семьи Столпаковых, погибших под завалами дома на улице Первомайской в Изюме, 16 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Когда обвалился дом, было еще холодно, и Сергей с матерью переехал жить на дачу к соседу. После потепления вернулись в дом — поселились в уцелевшей чужой квартире. 

Весь Изюм — в руинах. Инфраструктура почти полностью разрушена. Местные власти готовят эвакуацию жителей города на зиму. 

 

Выжившие

Пожилая женщина в черном платке склонилась над могилой своего 20-летнего внука Данилы Прокопенко и горько плачет. 

«Не надо его выкапывать! Ну, до кого ж мне подойти, скажите? — говорит она отчаявшись. — Я ж подойду. Я на колена встану — только пусть не выкапывают! Пусть не трогают моего ребеночка! Его все равно не поднимешь! Он же у меня золотой был!».

Подходят полицейские и объясняют, что не эксгумировать нельзя, но обещают, что с телом все будет в порядке. 

Бабушка Данилы Прокопенко общается с полицейскими массовом захоронении в Изюме, 17 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Женщина неделю искала могилу своего внука и теперь боится, что снова его потеряет. Российские военные не пускали родственников на кладбище, сообщив им только номер креста. Только после деоккупации города они смогли найти могилы близких.

«Они взяли и забрали! Тут солдаты стояли — видите, сколько накопано всего. Нельзя тут было, страшно!» — рассказывает женщина. Она отказывается представляться.

Данил попал под обстрел и погиб 4 мая, когда пошел к знакомым договариваться, чтобы на следующий день машиной эвакуироваться из Изюма. Его мать и младший брат — уехали раньше в Финляндию. 

«Я не выезжала! Как же я брошу своего внука!», — говорит убитая горем бабушка.

Она прибирает могилу — холмик из песка, кладет на него конфетки в пакетике, в баночку ставит цветы. 

Возле соседней могилы стоит большая семья.

«Я не понял — эксгумация, что такое?» — спрашивает у отца хмурый 14-летний мальчик. Тот молча смотрит на могилу погибшей жены — Любови Штанько. Рядом стоит пожилая женщина — мать Любови Нина Дмитриевна. Она опирается на руку своего сына — Алексея, брата Любови. 

Их любимая дочь, жена и сестра погибла во время того же обстрела 4 мая. Женщина была в доме, когда осколок залетел и попал ей в голову. Родные были на улице и выжили. 

«Только ойкнула — и упала сразу», — вытирая слезы говорит Нина Дмитриевна, мама Любови. 

Любовь работала преподавательницей физики и математики в школе в селе Капитоловка под Изюмом, которую потом разграбили российские военные. Все время оккупации женщина пыталась держать связь со своими учениками, многие из которых выехали. Сама тоже планировала с мужем эвакуироваться из Изюма, но не успела. 

За десять дней до ее смерти погиб ее 29-летний племянник. Он служил в Харькове в Нацгвардии. Мужчина вышел из штаба, когда его обстреляли россияне, и осколок попал ему в голову. Он похоронен вместе с другими украинскими военными на Аллее Славы  харьковского городского кладбища №18. 

Для родных эти смерти связаны. 

«Он забрал ее наверное тоже», — считает Нина Дмитриевна. 

«Нашу семью шарахнуло хорошо», — говорит Ирина, мама нацгвардейца.

На похороны сына она так и не смогла попасть — из Изюма было невозможно выехать. В конце концов ее вывезли за деньги — заплатила пять тысяч гривен.

«Покажите ее фотографию — красавица!» — просит Нина Дмитриевна. 

Родственники на могиле Любови Штанько на стихийном кладбище в Изюме, 17 сентября 2022 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Свекры, которые тоже пришли помянуть Любовь, вытягивают из пакета портрет погибшей с датой смерти. Его закрепят на кресте уже после эксгумации и новых похорон. 

Сколько погибло людей в Изюме за весь период оккупации, пока неизвестно. 

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов