«А в чем его обвиняют, можете сказать?». В суде по делу бывшего начальника одесской милиции допросили сестру погибшего 2 мая 2014 года в Доме профсоюзов — репортаж «Ґрат»

Допрос Татьяны Острожнюк в Приморском райсуде Одессы по делу бывшего главы областной милиции Петра Луцюка и событий 2 мая 2014 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати
Допрос Татьяны Острожнюк в Приморском райсуде Одессы по делу бывшего главы областной милиции Петра Луцюка и событий 2 мая 2014 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

В Приморском суде Одессы допросили одну из потерпевших по делу Петра Луцюка. Бывшего главу областной милиции обвиняют в неоказании помощи часть 3 статьи 135 УК , злоупотреблении властью часть 2 статьи 364 УК  и служебном подлоге часть 1 статьи 366 УК . По версии обвинения, из-за того, что 2 мая 2014 года он не обеспечил охрану общественного порядка и не ввел в действие план «Волна», разработанный для подавления массовых беспорядков, в столкновениях погибли 48 человек.

Одним из них был Игорь Острожнюк. Его сестра Татьяна выступила в суде, хотя сначала даже не очень понимала, куда пришла. 

«Ґрати» рассказывают, что говорила сестра погибшего 2 мая и почему в конце концов заступилась за обвиняемого. 

 

На скамейке в зале судебных заседаний молча сидит женщина лет сорока на вид. У нее в руках бумаги, на которых видно слово «генпрокуратура». Секретарь настраивает видеконференцию — подсудимый Петр Луцюк выходит на связь из Ровненской области, где живет, прокурор Андрей Ширяев — из Киева. Когда все приготовления закончены, в зал заходит судья Вадим Коваленко. Начинается судебное заседание.

Адвокат Луцюка Андрей Веселов сообщает суду, что просил прибыть  свидетелей защиты, но они не пришли. Эти свидетели должны были выступать со стороны обвинения, но прокуратура от них в итоге отказалась. Луцюк заявил тогда, что это сделано намеренно и защита заявила их со своей стороны. 

Прокурор говорит, что вызывал потерпевших. Судья начинает было говорить, что на заседание не пришли ни свидетели, ни потерпевшие, но женщина на лавочке неуверенно говорит: «Я потерпевшая»; — и выходит к трибуне. 

На вопрос судьи о том, знает ли она, что за дело сегодня слушают, как будто пытается угадать: «Что-то связанное со вторым мая?».

Судья соглашается и пытается разъяснить ей, что сейчас будет допрос. Острожнюк слышит слово «вопрос» и спрашивает сама: почему считается, что погибло 48 человек, хотя в морге она видела более 300 тел? Судья останавливает ее и спрашивает, потеряла ли она кого-то в тот день. Острожнюк отвечает, что брата — Игоря.

— Где именно он умер? — продолжает судья.
— В Доме Профсоюзов, — Острожнюк делает глубокий вдох. —  Выпал то ли с четвертого, то ли с третьего этажа, не помню уже.

Судья интересуется, что еще она хочет пояснить суду. Острожнюк снова спрашивает, на этот раз — почему тело брата отдали без левой руки, хотя в морге она еще была на месте. Судья никак не реагирует, и допрос начинает прокурор. 

Андрей Ширяев спрашивает, известно ли Острожнюк, как ее брат оказался в Доме Профсоюзов. Женщина поворачивается и поднимает голову наверх — на экран телевизора, из которого с ней говорит прокурор. 

«У него был свой бизнес, он был на работе и увидел по телевизору, что ребят, которые с ним учились… Что там началась какая-то заварушка, трагедия, и решил пойти на помощь. Приехал, их загнали в Дом Профсоюзов, как мне рассказывали свидетели, которые это видели» — говорит Острожнюк. 

Прокурор спрашивает об этих свидетелях. Такие же потерпевшие, как она — родственники, друзья погибших, отвечает Острожнюк. Их имен она уже не помнит. 

Прокурор спрашивает о причине гибели ее брата, указанной в медицинских документах. 

— Падение с высоты.
— 
Какая причина смерти? — уточняет прокурор.
— 
Ну скорее всего, что вытолкнули, либо спасался. Просто падение с высоты. Там не обозначена причина. 

Прокурор спрашивает про моральный и материальный ущерб от смерти брата. 

«Не могу ответить сходу на ваш вопрос. Кроме того, что у нас пожилая мама, из-за которой я могла положиться на него, как на опекуна тоже, который мог ее содержать. Сейчас я вынуждена быть единственным опекуном. То есть я не могу ее оставить одну вообще. Я не могу работать, потому что за ней нужен уход, она не встает, не видит» — объясняет Острожнюк. 

Адвокат Луцюка Андрей Веселов, сидящий прямо перед ней, начинает допрос защиты. Он говорит с ней негромко и осторожно. 

«Татьяна Евгеньевна, скажите, пожалуйста, вы когда узнали, что ваш брат умер? От кого? — спрашивает Веселов. 

Острожнюк отвечает, что брат не отвечал на телефонные звонки в течение суток. На ее глазах выступают слезы.   

«Мы обзвонили больницы, мы звонили в милицию, когда поняли, что это происходило все… И нам сказали «приедьте в морг для опознания». 

Адвокат уточняет, когда это было. Острожнюк отвечает, что третьего или четвертого мая. Она говорит, что знает о трагедии только общеизвестные вещи из интернета — что выпавших из Дома профсоюзов добивали. 

— Вам что-либо известно по поводу того, что МЧС, ну, пожарники… Есть такая версия…  Несвоевременно прибыли для тушения пожара в Доме профсоюзов? — спрашивает Веселов.
— Мне известно, по рассказам тех же людей, которые там были, — родственники погибших, — что все это видели, что милиция бездействовала, а пожарники не виноваты, потому что они разворачивали шланг, им его сворачивали, не давали проехать. 

Судья разрешает задать вопросы самому Луцюку, но его не слышно. Секретарь пытается наладить связь. Луцюк начинает с того, что выражает Осторожнюк свои соболезнования и что-то говорит про роль прокуратуры, но качество звука очень плохое, судья не может разобрать его слова и переспрашивает. 

Петр Луцюк (слева) с адвокатом в зале Приморского райсуда Одессы. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

Луцюк уточняет, подавала ли Острожнюк гражданский иск. Она не помнит: «Возможно да, потому что я получала от государства помощь». 

Острожнюк рассказывает, что это была не ее инициатива, а «какого-то адвоката». Судья спрашивает, поддерживает ли она сейчас свой иск. 

— Если бы я помнила какой иск, я бы вам ответила. Я помню, что был какой-то адвокат, который занимался всеми делами и он сказал: «Вы можете написать доверенность и я буду приходить вместо вас в суд». Возможно он что-то подавал и я что-то подписывала. Я помню что-то такое.
— А у вас сейчас есть претензии имущественного характера к обвиняемому Луцюку? — спрашивает судья.
— Нет, я не знаю, кто такой Луцюк, — говорит Острожнюк и добавляет после паузы. — А в чем его обвиняют, можете сказать?
— Луцюк был в то время руководителем главного управления МВД в Одесской области…
— Который давал команду бездействовать? — перебивает судью Острожнюк. 

Он говорит, что не совсем так и перечисляет ей статьи, по которым обвиняют Луцюка. 

— Он был на месте? — спрашивает Острожнюк.

Судья не успевает ответить, Луцюк объясняет, что был в торговом центре «Афина» во время столкновений и если бы не он, то сгорел бы и он. Бывший милиционер перечисляет, кого отправил к Дому профсоюзов — бойцов «Беркута» и внутренних войск, всех своих заместителей. МЧС о происходящем тоже сообщил он, — утверждает Луцюк. Он заявляет, что прокуратура арестовала материалы, которые это подтверждают.

Допрос Татьяны Острожнюк в Приморском райсуде Одессы по делу бывшего главы областной милиции Петра Луцюка и событий 2 мая 2014 года. Фото: Анна Фарифонова, Ґрати

— Я людей в опасности не оставил. Я выполнил все возможные варианты, — пытается убедить потерпевшую Луцюк.
— А кто дал команду бездействовать, когда все это происходило? Когда милиция стояла и не пропускала… — говорит Острожнюк, но Луцюк ее перебивает и начинает тараторить о том, что по закону координацией деятельности занимается прокуратура, но всех силовиков собрали на совещание и парализовали их работу.
— Вот к ним и все вопросы, — заключает Луцюк.

Допрос заканчивается. Судья сообщает Острожнюк, что она может ознакомиться с материалами дела и решить, поддерживает гражданский иск или нет. 

— Я так понимаю, что пока я не напишу заявление, что не имею претензий, человек будет сидеть? — спрашивает женщина.

Луцюк никогда не находился под стражей но ей об этом не говорят. Судья объясняет, что дело слушают по сути и должны изучить, в том числе, и гражданские иски, поэтому, если у нее есть желание, она может разобраться с этим. 

Уже после заседания Острожнюк говорит корреспондентке «Ґрат», что связь с адвокатом, собиравшим материалы для гражданского иска, она уже давно потеряла. За судами, по ее словам, потерпевшие, и она в том числе, не следят — нет времени и не видят смысла. 

«Я понимаю, что если кого-то и будут судить, то козлов отпущения, также как пожарных. Поэтому, что я смогу сделать, чтобы не обвиняли безвинных, то я это и сделаю», — говорит она, спускаясь на следующее заседание суда — по обвинению еще пяти милиционеров по событиям, связанным с трагедией 2 мая. Их дело слушается отдельно. 

На вопрос о том, кого она все же считает виноватым, Острожнюк говорит, что никого, потому что точно знать не может, только предполагать. Кого же она предполагает, спрашивает корреспондентка. Острожнюк разводит рукам и отвечает: «Авакова, Коломойского, (смеется), понимаете?».

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов