«Я выглянула в окно, а там летают шахеды так красиво». Последствия ночной атаки российских дронов на Одессу

В ночь на 10 июня россияне атаковали Одессу восемью дронами «Шахед». По данным оперативного командования «Юг», все дроны были сбиты. Однако один из них упал между жилыми домами на детскую площадку. По данным городских властей, три человека погибли, еще 27 получили ранения, повреждены оказались 290 квартир в 11 домах. Городские власти привезли пленку и фанеру, чтобы люди могли временно защитить свои дома. В результате атаки погибла пара — Юлия и Юрий Антоненко, переселенцы из Бахмута.

В Офисе генерального прокурора сообщили, что в связи с атакой открыто уголовное производство о нарушениях законов и обычаев войны.

Журналисты «Ґрат» побывали на месте падения российского дрона-камикадзе и пообщались с местными жителями.

Поворот к улице, где во дворе упал дрон, перекрыт полицейскими автомобилями. Пропускают только городские службы, журналистов и тех, кто живет в окрестных домах. Остальным рекомендуют обходить и объезжать перекрытый квартал. Оттуда приходится идти пешком почти полкилометра. Вдоль тротуара стоят лотки со свежими овощами и ягодами, возле них очереди по несколько человек. Проходим немного дальше и видим поворот во дворы, затянутый ограничительными лентами. Рядом стоят военные и полиция. Внутрь не пропускают, советуют обойти, возле воронки от упавшего дрона до сих пор работают криминалисты.

Рядом с ограничительной лентой стоит толпа людей. Подавляющее большинство зевак из соседних домов, пришли, чтобы посмотреть на последствия — немало пожилых людей, некоторые даже с детьми.

Последствия обстрела Одессы, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«Оно так шарахнуло, что просто трындец», — говорит одна женщина другой, глядя на последствия падения дрона.

Воронка находится между домами, на детской площадке. Рядом с ней стоят несколько человек в полицейской форме и гражданской одежде, и сверяют какие-то данные. К ограничительной ленте подходят люди в форме коммунальной службы и переспрашивают у полицейских, где, прежде всего нужна их помощь — они пришли, чтобы нарезать пленку и фанеру и закрыть ими разбитые окна. Им советуют обойти дом, пострадавший сильнее всего — во дворе развернули штаб помощи жителям. Коммунальщики помогают жителям резать пленку и фанеру, и вместе идут в подъезды. Рядом стоят самосвалы, куда выбрасывают поврежденные ставни, двери и обломки стекла. Люди стоят в очереди к длинным столам, за которыми сидят волонтеры.

Никос Ксандинов — менеджер Одесского отделения гуманитарной организации Acted.

«Мы созвонились с местными властями в 8 утра, скоординировались с ОСМД Объединение совладельцев многоквартирного дома  и приехали сюда, чтобы людям было удобно. Когда я приехал, увидел людей, которых переполняют эмоции. Негативные эмоции», — рассказывает он.

По его словам, за пол дня работы его коллеги зарегистрировали более 50 человек, которым необходима помощь, но сколько их будет еще, сказать сложно. Тем, кому не успеют оформить помощь физически, организация оформит дистанционно по спискам от местных властей.

Волонтеры организации Acted выдают пострадавшим помощь, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«В общей сложности мы выдаем помощь в размере 6660 гривен на одного члена семьи, это фиксированная сумма. Это многоцелевая финансовая помощь, она может использоваться по своему усмотрению, мы ее выдаем на карточки людям напрямую», — рассказывает он.

Организация работает не только в Одессе, но и во многих других регионах. Оказывают как финансовую, так и гуманитарную помощь, например раздают гигиенические наборы. Acted работает в Украине с 2015 года, первые программы реализовывали на Донбассе. Сейчас у них более десяти баз по всей стране и несколько десятков проектов, в том числе помощь в восстановлении инфраструктуры. 

Заходим в соседний дом. В подъезде висит объявление с просьбой закрывать окна, чтобы не залетали голуби и не умирали на техническом этаже. Сейчас эти окна выбиты, на лестнице — несмотря на то, что многое успели убрать — все еще разбросаны осколки битого стекла. Ольга на третьем этаже помогает мужчине выносить из квартиры строительный мусор, который когда-то очевидно был мебелью. Дверь от взрыва повреждена настолько, что вырвало замок, а ковер отошел от стены сантиметров на пять.

«К счастью, нас здесь не было. Когда мы вошли, здесь было столько стекла, что наступить было некуда. Позвонили соседи. Входную дверь вырвало. Тут дверь уже вынесли пацаны, эту тоже надо выносить», — говорит она.

Возвращаемся во двор. Рядом сидят уставшие коммунальщики, говорят, что работают на ликвидации с семи утра. Рассказывают, что преимущественно у людей выбило окна, и посрывало двери, и очень много раненых стеклянными осколками. Две женщины выносят ставни от пластикового окна. Говорят, что радуются тому, что их не было дома во время атаки, и показывают пробитый осколками дрона пластик — в нем заметны дыры размером с палец.

Одна из женщин во дворе говорит: «В наш район еще так не прилетало. Шахеды летали, мы слышали, их сбивали, но тут впервые. Вообще в Одессе это, наверное, первый такой прилет, когда выбило столько окон. На Пасху ракета прилетела, а это вторично такое, чтобы масштабно. Раненых очень много выносили».

https://graty.me/gallery/odessa-pod-udarom-na-meste-popadaniya-rakety-rabotayut-spasateli-i-kriminalisty-iz-pod-zavalov-dostali-dvuh-chelovek-i-spasayut-zhivotnyh/

В небольшом продовольственном магазине напротив рабочие снимают поврежденные рамы и стекла и забивают окна. Женщина-продавщица сначала достаточно агрессивно просит не снимать, но когда м объясняем ей, что журналисты, отступает. Говорит, что магазин работает.

«Люди хотят есть и пить, все в шоке, но должны как-то работать и помогать», — говорит она, и возвращается обратно в магазин.

Во дворе рядом с нами останавливается пожилая женщина. Ирина с собакой Адой рассказывает, что окна повредило и в ближайших школе и детском саду. Она сама тоже слышала взрыв.

«Я через дорогу живу, так бабахнуло, что мы подпрыгнули все. А потом мы увидели, что возле парковки рядом с магазином люди идут, целая толпа. Вот уже видно, как бабахнуло, они испугались и пошли туда», — вспоминает она предыдущую ночь.

Дом, пострадавший от российского обстрела, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«Мы сидели в туалете, у нас укрытий здесь нет. У меня внуки. Я еще выглянула в окно, а там летают шахеды так красиво. И потом этот «бум». Как Новый год! Я думала, оно где-то дальше [упало], а это совсем рядом», — рассказывает она и добавляет, что теперь понимает: надо прятаться.

«Я даже позавчера ходила в филармонию стресс снимать, на симфоническую музыку. Так людей было много», — делится она. А потом саркастически добавляет: «Вот позавчера ходила, а вчера «сняла стресс».

Собака рядом в это время подставляет голову и ластится, тяжело дышит — на улице жарко. Рядом люди делятся водой с пожилым мужчиной с перевязанной рукой.

На парапете рядом сидит пожилой мужчина и нервно пытается открыть пачку сигарет. Говорит смесью украинского, русского и английского. Представляться и фотографироваться не хочет, говорит, излишнее внимание журналистов ему не нужно. Сам он родился здесь, но большую часть жизни прожил в Калифорнии. Приехал на несколько недель в родные места. Жил он в квартире своих друзей на втором этаже, но окна выходят во двор, поэтому квартира уцелела.

«Я был в постели, и оно как ухнуло. До этого ничего не было слышно. Я думал, что это что-то взорвалось. Они сказали, что что-то упало, но там такие повреждения, что, вероятно, что-то взорвалось. Бывает, сбивают и просто падают обломки, а тут прям взорвалось. Хорошо, что остался жив», — говорит он и возвращается в дом.

Из подъездов домов коммунальщики выносят поврежденные двери и окна. Какая-то женщина говорит, что они пришли помочь соседям, советует подняться в один из сильно пострадавших от взрыва подъездов. В соседний ходить не советует — там был пожар.

Пострадавшие от обстрела Одессы, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Поднимаемся по лестнице вверх. На восьмом этаже сильно пахнет дымом, но следов от огня нет. В одной из квартир открыта дверь, в дверь выглядывает женщина. Представляется Ольгой. Мы спрашиваем, можно ли снять последствия взрыва. Соглашается, и пропускает нас внутрь.

В просто обставленной квартире одна из комнат до сих пор полна строительной пыли, а в коридоре чувствуется сильный запах гари. В одной из комнат уже убрано, но нет двери — ее выбило взрывом. В стене под обоями выбоина — сила была такой, косяк вырвало «с мясом». Женщина говорит, что здесь была старая советская дверь. 

«Вчера была», — нервно улыбается она.

Сервант со стеклом в комнате уцелел, из него только выгребали обломки стекла. Окна здесь еще не забиты, Ольга говорит, что ждут, пока выветрится запах дыма.

Рядом с женщиной управляются два высоких коренастых парня. Один из них — ее сын, Артем. Он был здесь в момент, когда дрон упал на детскую площадку.

Артем в своей квартире, разрушенной в результате обстрела, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

«Я сидел ужинал, смотрел кино. Ничего такого не было, ну стреляли когда их сбивали, но это обычное дело в Одессе. Услышал, как стекло разбилось, выбежал и понял, что нужно собираться и уходить из квартиры, пока не прилетело во второй раз», — вспоминает он вчерашний вечер.

Артем рассказывает, что звука взрыва не было, но его могли слышать живущие в квартирах ниже.

Артем показывает домовой чат. Первое сообщение — 23:55. В нем соседка спрашивает, что происходит. В целом по сообщениям видно, что паники среди жителей сначала не было — она началась, когда в соседнем подъезде начался пожар.

«У меня здесь был выключен свет, я помню, выбежал и первое, что увидел — стекло и яму. Будь это ракета, наверное, была бы большая воронка. И людей было слышно. Когда я вышел сюда (в комнату на стороне прилета — Ґ ), я услышал, что люди кричат и суетятся, крики «помогите». Ощущение было, что они кричат у нас в квартире. Собрался, мама подсказала, что нужно выключить электричество и газ в квартире, выключил и вышел», — рассказывает парень. 

«В целом , мне повезло, что дрон упал не с той стороны, где я ужинал. Еще дом — как колодец. Когда летали ракеты, я прятался в коридоре, потому что у меня и с этой, и с этой стороны правило двух стен. Я жив, и это самое главное. Будь я по другую сторону, меня бы точно посекло осколками», — говорит Артем.

Парень вышел из квартиры и помогал раненым соседям.

«Когда я вышел из квартиры, в подъезде уже дымка такая появилась, пыль, как пелена. Кто-то кричал «помогите поднять родственника», я поднялся на девятый этаж. Там человек практически на балконе стоял в момент взрыва. Я не знаю, выжил ли он. В тот момент он был еще в сознании, но говорил, что не чувствует ног. Еще одного соседа на тот момент уже вынесли на лестничную площадку, я помог вынести, он был весь в крови. Я не готов был брать на себя такую ответственность, чтобы кого-то нести и он умер у меня на руках», — рассказывает парень.

Его мама добавляет, что в новостях рассказали, что как раз на девятом этаже погибли люди — в этом или соседнем подъезде.

Поднимаемся этажом повыше. Из открытой двери квартиры выглядывают дети. У некоторых из них наклеены пластыри, у одного парня перевязана рука. Внутри двухкомнатной квартиры возится несколько женщин — метут, бегают с пылесосом, что-то вытирают. Одна из них, невысокая женщина в шортах, соглашается с нами поговорить. Выглядит устало, но собранно. Представляется Аней. Это ее квартира, где она жила с сыном и мужем Владиславом. Говорит, что у них не осталось ни одного целого окна.

Рассказывает, что когда упал дрон, ребенок спал в спальне на кровати.

«Ребенок заснул на нашей кровати. Мы поужинали, посидели, началась тревога. Спать никто не ложился. Бежать нам некуда, потому что у нас нет никаких хранилищ, где мы могли бы спрятаться. Конечно, мы не думали, что такое может произойти. Его чуть поцарапало вдребезги разбитого стекла. Он ничего не понял, что произошло. Проснулся только тогда, когда я его подняла, чтобы осмотреть, не ранило ли его осколками. Завела его к соседям, — вспоминает она и добавляет. — Мой муж Владислав получил тяжелое ранение, сейчас в реанимации в стабильно тяжелом состоянии. Ему пробило легкое, сломанное ребро. Меня сейчас не пускают в реанимацию. Но я знаю, что он пришел в себя. Не сразу понял, что его ранило. Это уже потом сказал: «Вызови мне скорую, меня ранило», и тогда упал», — говорит Аня.

Анна показывает разрушения в своей квартире, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Осколки на кухне повредили вытяжку. В стене тоже застряли мелкие кусочки стекла — если провести по стене ладонью, ощущаются мелкие острые иголочки.

«Если бы мы были на кухне, мы бы не выжили», — спокойно рассказывает Аня, и ненадолго выходит из кухни, чтобы вытряхнуть собранный пылесосом мусор.

На кухне остается ее соседка. Женщина протирает вытяжку, в которой заметна дыра от осколка дрона. 

«Когда это уже все закончится, когда, сколько могут люди страдать. Хочется жить нормальной жизнью. У меня ребенок — четыре года спрашивает: «Мама, это был сон?». Но мы не пострадали, просто помогаем. У нас только картина со стены упала, а окна квартиры выходят на другую сторону во двор. Бедные люди столько выносили. А там в комнате все в крови: балкон, кровать, стены, окровавленный ковер мы выбросили. У нас такого еще не было», — рассказывает она.

Возвращается Аня. Чтобы не мешать ей, продолжаем разговор уже во время уборки. Аня говорит, что ее муж был рядом с балконом, когда прилетело.

«Меня посекло просто, а в него что-то попало, осколок какой-то. Соседи помогли его вынести. — Это был Артем с 8 этажа? — Да, но я настолько была в шоке, что не сразу вспомнила, кто это. Мы бегали, искали, кто бы мог нам помочь. Владислав под два метра роста, его так просто я бы сама не вытащила, да и не каждый его вытянет», — говорит она.

Следы крови в квартире Анны, 10 июня 2023 года. Фото: Стас Юрченко, Ґрати

Женщина вернулась домой из клиники только под утро.

«Я всю ночь не спала, была с мужем в больнице. Голова сейчас не работает. Я не знаю, куда обращаться, потому что все сейчас заняты тем, что окна и двери выбили, а что делать, если он в таком тяжелом состоянии? Я одна с ребенком, кто мне поможет? Кого не спрашивала, все пожимают плечами и говорят — собирайте документы. Мы не готовы были к тому, что такое произойдет. Как лечить, как оплачивать. Хорошо, что есть семья и друзья, я не знаю, как бы я с этим всем справилась одна с ребенком. Мне очень обидно из-за того, что с нами такое произошло», — говорит она, и начинает плакать.

Предлагаю ее обнять, но она отказывается — говорит, что тогда просто разрыдается, а ей нужно держаться.

«Все, мы держимся», — останавливает она сама себя и возвращается к уборке квартиры.