Около 500 возбужденных административных и уголовных дел в течение месяца, кадры жестоких избиений демонстрантов и два месяца непрерывных протестов. Такую цену грузинское общество платит за сопротивление решению «Грузинской мечты», оглашенному 28 ноября, приостановить переговоры с ЕС до 2028 года. Большая часть грузинского общества восприняла этот шаг как нарушение Конституции страны и отказ от евроатлантического курса и вышла на улицы.  Первая волна протестов вспыхнула сразу после победы партии «Грузинская мечта» на парламентских выборах 26 октября 2024 года, которые оппозиция, президент Саломе Зурабишвили и сотни тысяч граждан назвали сфальсифицированными. До сих пор часть международного сообщества отказывается признать их легитимными. На протяжении месяца на улицах страны требовали новых выборов. Задержания протестующих стали обыденностью, но все резко обострилось 28 ноября.  Ответ властей на народный гнев оказался очень жестким: мирных демонстрантов разгоняли водометами, травили слезоточивым газом и перцовыми баллончиками, а задержания сопровождались избиениями, которые транслировались в прямом эфире. Впервые в истории грузинских протестов люди начали защищаться, запуская фейерверки в сторону спецназа. Проспект Руставели стал эпицентром народного сопротивления. Власти обвинили в организации протестов так называемую «Глобальную партию войны» — так они клеймят всех, кто, по их мнению, стремится втянуть Грузию в конфликт: оппозицию, неправительственные организации (НПО) и Запад. После начала войны в Украине и усиливающейся критики со стороны западных партнеров «Грузинская мечта» перешла в контратаку, заявляя, что «деструктивные силы» планируют открыть в Тбилиси «второй фронт» и обречь страну на судьбу Украины. Эти заявления стали частью широкой кампании по запугиванию общества и оправданием для подавления политических оппонентов. События после 28 ноября стали переломным моментом для Грузии и ее правоохранительной системы.  Правозащитники называют избиения задержанных демонстрантов «пытками» и считают, что масштабные репрессии и насилие нужно квалифицировать как преступления против человечности.  

Правосудие по шаблону

В полутемном фойе похоронного бюро в центре Тбилиси происходит тихий разговор. 

«То, что вы для меня сделали, я даже не знаю, как выразить свою благодарность», — говорит женщина в черном — Инга Мирцхулава, сжимая руку адвокату Омару Пурцеладзе. Он пришел не только почтить память покойного мужа Инги — ветерана Илия Мирцхулава, скончавшегося от продолжительной болезни, — но и обсудить с ней возможность временного освобождения из СИЗО ее сына Гурама в день похорон. 

О смерти отца 32-летний копирайтер и переводчик Гурам Мирцхулава узнал, находясь в СИЗО. Мужчину задержала полиция возле собственного дома 5 декабря. Через два дня Тбилисский городской суд отправил его под арест. Через неделю прокуратура предъявила Мирцхулава обвинение в [suggestion title="участии в групповом насилии" text="часть 2 статьи 225 УК Грузии"]. Санкция статьи предполагает от 4 до 6 лет лишения свободы. Действия, инкриминируемые Гураму, не содержат признаков уголовного преступления, настаивал в суде, когда подзащитному избирали меру пресечения, его адвокат Омар Пурцеладзе. Он подчеркивал, что на видео, которое суду представила прокуратура в качестве доказательства причастности Мирцхулава к преступлению, зафиксировано только, как участник протеста наклоняется к асфальту, берет в руки крайне маленький, едва различимый предмет и делает бросок якобы в сторону полиции. 

«Но видео не подтверждает, достиг ли этот предмет цели или нанес какой-либо ущерб. Сам предмет настолько мал, что даже на записи невозможно определить, что именно было поднято и брошено. Движение предмета в воздухе не зафиксировано. Несмотря на это, прокуратура интерпретировала его как тяжелый объект, который представляет угрозу причинения вреда. Таким образом, предъявленное обвинение явно не соответствует содержанию видеозаписи», — настаивал Пурцеладзе.

Несмотря на доводы защиты, суд принял сторону прокуратуры и следствия. Освободить Гурама в день похорон не удалось. Он до сих пор находится под арестом, его дело начнут слушать по сути в марте. В результате протестных акций по уголовным обвинениям были арестованы более полусотни человек. Интересы троих из них защищает Омар Пурцеладзе.  Он частный юрист, специализирующийся на уголовном праве. В первые дни протестов, когда стали поступать сообщения о массовых задержаниях и нарушениях прав человека, он предложил свою помощь инициативной группе из четырнадцати НПО. Они создали горячую линию для поддержки задержанных. Основные статьи, которые инкриминируют участникам протестов, — [suggestion title="организация или участие в групповом насилии" text="часть 1 или 2 статьи 225 УК, санкция части 1 — от 6 до 9 лет лишения свободы, части 2 — от 4 до 6 лет колонии"], [suggestion title="причинение вреда здоровью полицейскому при исполнении " text="часть 2 статьи 353 УК — наказываются штрафом, или домашним арестом на срок от шести месяцев до двух лет, или лишением свободы на срок от двух до пяти лет"].  Но есть и другие квалификации. Например, четверых активистов обвинили в преступлениях,[suggestion title="связанных с наркотиками" text="статья 260 УК"] — задержанные  утверждают, что полиция подбросила им запрещенные вещества во время обыска. В деле об участии в групповом насилии, помимо Гурама Мирцхулава, фигурирует и другой подзащитный Омара Пурцеладзе — Джано Арчаия. Арчаия — человек с серьезными проблемами со здоровьем, ему постоянно нужно принимать медикаменты. Он работает водителем такси. Во время акций он заботился о том, чтобы его дочь с друзьями могли безопасно добраться до места протестов и вернуться домой.

«Это искусственно созданное дело, настолько необоснованное, что даже экспертиза не нужна. В обвинении представлено примитивно смонтированное видео. На одном из кадров якобы рядом с автомобильной покрышкой лежит камень, который, по версии прокуратуры, мой подзащитный должен был бросить. Однако факт остается фактом: на улице Чичинадзе, где находились десятки тысяч человек, никакого автомобиля не было. Монтаж настолько грубый и очевидный, что спорить с ним даже нет смысла. Это лишь подтверждает необоснованность предъявленных обвинений», — рассказывает «Ґратам» Пурцеладзе.

Даже если предположить, что кто-то совершил это действие, его следует квалифицировать как мелкое хулиганство в рамках административного дела, а не как насилие, отмечает адвокат. За аналогичные действия, например, бросок камня или словесные оскорбления, задержали более 400 человек, и большинство из них привлекли к административной ответственности. Адвокат Омар Пурцеладзе в суде, Грузия. Фото: Netgazeti

«Возникает вопрос: почему в данном конкретном случае действия стали основанием для уголовного дела, в то время как в остальных — для административного? Такая избирательность вызывает сомнения в объективности и равенстве правосудия», — считает Пурцеладзе.

Прокуратура рассматривает действия задержанных как преступления, совершенные группой, с предполагаемыми организаторами и исполнителями. Однако, как утверждают адвокаты обвиняемых, до судебных процессов они не были знакомы ни друг с другом, ни с «организаторами». Об этом на одном из судебных заседаний заявил и сам обвиняемый, 28-летний актер Андро Чичинадзе:

«С частью парней я познакомился сегодня, а с частью — на предыдущем заседании. И хочу сказать, что очень хорошие люди собрались».

Прокуратура утверждает, что обвиняемые контактировали между собой и участвовали в насильственной группе ради выгоды. 

«Единственное доказательство, по версии прокуратуры, — это показания полицейских, которые основываются на неидентифицированных источниках, что вся эта группа якобы действовала согласованно», — говорит Пурцеладзе, называя такие доказательства незаконными и недопустимыми.

Обвинения, по словам адвоката, составлены по принципу «копипаста»: меняются только имена и фамилии. 

«Мы имеем дело не с обычным судебным процессом или уголовным преследованием, а с организованным политическим решением, реализуемым через прокуратуру», — уверен Пурцеладзе.

Его третьего подзащитного — 22-летнего официанта Даниэля Мумладзе — обвинили в порче семи камер наружного наблюдения, которые установил на улицах, прилегающих к парламенту, техдепартамент МВД спустя несколько дней после начала акций. Ему инкриминируются статью о [suggestion title="повреждении или уничтожении имущества группой лиц" text="подпункт “г” части 3 статьи 187 УК"]. Максимальное наказание по этой статье — до 6 лет лишения свободы. Сумма ущерба составляет 12100 лари (около 4300 долларов). Несмотря на семейные обстоятельства Мумладзе — он отец двухлетнего ребенка и единственный кормилец в семье —  суд отправил его в СИЗО. Арест как самая строгая мера пресечения применялся судом практически во всех случаях рассмотрения уголовных дел.

 «Судьи используют арест не в соответствии с законными целями, а по политическим мотивам», — считает Пурцеладзе.

Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

«Странный процесс»

Утро 10 января 2025 года в Тбилисском городском суде шумное: как внутри, так и снаружи. На улице собираются сотни людей. В руках у них плакаты: «Свободу узникам режима», «Всюду полиция, правосудие — нигде», «Режим доберется до каждого». У входа в здание суда полиция выстраивается кордоном. В суде будут рассматривать вопрос о продлении меры пресечения 11 участникам протестов. Ранее дела арестованных были разделены на два отдельных производства, но теперь объединены в одно — прокуратура посчитала, что они связаны общим контекстом. Их обвиняют в участии в групповом насилии против полиции во время протестов.  Среди обвиняемых — двое подзащитных Пурцеладзе Джано Арчаия и Гурам Мирцхулава. Фигурантами того же дела стали известный актер Андро Чичинадзе и юморист Онисе Цхададзе, а также другие граждане, люди разных профессий, студенты, чьи имена теперь тоже знает вся Грузия: Руслан Сиваков, Лука Джабуа и Реваз Кикнадзе, Валерий Тетрашвили, Георгий Теришвили, Ираклий Керашвили и Сергей Кухарчук.  В коридоре суда, который ведет в зал заседания, — давка. Родственники обвиняемых не могут попасть на слушание. Для него выбран зал номер три — один из самых маленьких.  Охранник просит собравшихся отступить.

— Нет места, отойдите. — Меня это не волнует, я должна войти. Я что, не имею права увидеть брата? Сейчас выйдет адвокат, и тогда меня впустят», — отвечает сестра одного из обвиняемых.

Через несколько минут к собравшимся выходит один из адвокатов и предлагает сначала пропустить в зал членов семей обвиняемых. Он признает, что, скорее всего, места всем не хватит. Адвокаты еще до начала слушания пытались убедить судью изменить зал, но Кетеван Джачвадзе отклонила их просьбу. В это время самый большой зал на 150 человек оставался свободным. Судья сослалась на «технические проблемы», из-за которых нельзя перенести слушание туда, но не стала разъяснять, какие.

«Откройте первый зал», — начинают скандировать собравшиеся в здании. Требование превращается в небольшую протестную акцию. 

Заседание начинается с часовым опозданием, но длится недолго. После выступлений адвокатов судья Кетеван Джачвадзе все-таки принимает решение переместиться в более просторное помещение.  Охрана заводит в зал задержанных. В воздухе — напряжение и эмоции. Заключенные и их семьи общаются жестами, взглядами и выражениями лиц: они машут друг другу, складывают пальцы в форму сердца, выражая любовь. Родные подсудимых, хоть и настроены сдержанно-пессимистично, все же выражают надежду на то, что суд примет решение об освобождении под залог.

«Это скорее показательное наказание, цель которого — причинить как можно больше страданий», — говорит «Ґратам» отец одного из обвиняемых, пока заседание не началось.

На судебном процессе правом на слово воспользуются трое задержанных. Один за другим все 11 обвиняемых встают со скамьи подсудимых и заявляют, что не признают своей вины. 

— Все протесты начинаются с требования освободить политических заключенных, и вы можете своим решением успокоить обстановку, —  обращается к суду адвокатка актера Андро Чичинадзе, Натия Котрикадзе.

Она призывает судью заменить арест в отношении Чичинадзе на залог.

— Андро стоял в первом ряду, полицейский бросил бутылку с водой, которая упала перед ним. Андро поднял эту бутылку и вернул ее назад, после чего она упала посередине. О каком ущербе идет речь? <…>. Уважаемый судья, я бы не хотела, чтобы ваше имя оказалось в списке тех, кто попал под санкции. Я забочусь о вашей репутации. Андро — актер. Стыдно, что такой образованный и умный человек сидит на скамье подсудимых.

Еще один адвокат Чичинадзе Торнике Мигинеишвили отмечает, что отсутствуют какие-либо доказательства, оправдывающих содержание его подзащитного под стражей. Он подчеркивает, что с момента начала расследования прошел уже месяц, но личность потерпевшего до сих пор не установлена. Сам Чичинадзе встает и коротко обращается к суду:

«Это очень странный процесс... Нас как людей формирует не только прошлое, но и то, как мы воспринимаем и видим будущее».

Слово берет и юморист Онисе Цхададзе. По его словам, капсула слезоточивого газа, которую, согласно версии обвинения, он якобы бросил в сторону полицейских, на самом деле едва не попала ему самому в ногу. Цхададзе саркастически предлагает оштрафовать его за попытку самоубийства.

«Хотя в тюрьме тяжело находиться, меня не волнует, оставите ли вы меня в тюрьме. Люди умирали за эту страну, и я не хочу делать для страны меньше... Если приговорить меня к максимальному сроку [по статье], то получится, что я получу на 9 месяцев меньше, чем [suggestion title="Вано Мерабишвили" text="экс-министр МВД, соратник Саакашвили, который провел в заключении 6 лет и 9 месяцев. Его осудили по обвинению в превышении должностных полномочий по делу об убийстве сотрудника «Объединенного банка Грузии» Сандро Гиргвлиани. Сам Мерабишвили вину не признал и заявлял, что дело против него — политическое преследование"]. По-вашему, я буду немного меньшим преступником, чем он», — обращается к судье Онисе Цхададзе.

В конце выступления юморист бросает коробок спичек в сторону прокуроров и иронично замечает: если за бросок бутылки ему грозит от 4 до 6 лет тюрьмы, то за это он готов получить еще три месяца. Студент Реваз Кикнадзе, пользуясь своим словом, говорит, что «этих хороших и патриотичных людей впервые увидел на суде», но в качестве меры пресечения готов заплатить определенный залог, ради спокойствия родителей.

«Единственное, чего бы я не принял – запрета приходить на проспект Руставели. Все остальное – пожалуйста, можете запретить мне посещать любые места или покидать Тбилиси. Не понимаю, за что нас наказывают – столько людей, горящих любовью к родине. Нас наказывают за любовь к стране? Нас наказывают за то, что мы не хотим в Россию? За то, что не хлопаем здесь в ладоши пляшущим под дудку Путина? За то, что предпочитаем Европу Ирану, Китаю и темноте? Вы сами, наверное, смеетесь, когда видите аргументы, представленные прокуратурой. Вы приговариваете людей к 4–6 годам лишения свободы за брошенный камень, бутылку или скомканный бумажный шарик? Я не был в цирке последние шесть лет и не думал, что в 27 лет окажусь здесь».

Спустя девять часов судья выносит решение: всех задержанных оставить под стражей. Родственники и друзья обвиняемых покидают здание суда, выкрикивая в адрес судьи и прокуроров:

«Рабы!».

  Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

А судьи кто?

Судебная система Грузии переживает кризис, а «клановый» контроль над судами продолжает усиливаться.  После смены власти в 2012 году правительство договорилось с судьями, которые, по их данным, принимали незаконные решения при прежней власти. Судей решили не наказывать в обмен на реформы для улучшения судебной системы. Был создан «Высший совет юстиции», который, по мнению НПО «Ассоциация молодых юристов», сосредоточил три механизма контроля в руках так называемого «судейского клана». Это назначение судей по принципу личных связей; назначение председателей судов на основе личных интересов;дисциплинарное преследование независимых судей для их наказания.   Судьи, возглавляющие этот «клан», попали под санкции Госдепартамента США. Грузинские власти игнорируют требования Европейского Союза о судебных реформах.  После подписания Грузией Соглашения об ассоциации с ЕС в 2014 году партия «Грузинская мечта» пообещала обеспечить независимость судебной системы к 2018 году. Однако этого так и не произошло, и спустя десять лет западные партнеры продолжают критиковать проведенные реформы. Согласно опросу CRRC-Грузия 2024 года, 34% респондентов не доверяют судебной системе, 29% заявили, что «ни доверяют, ни не доверяют», а доверяют судам 23% опрошенных. На следующий день после вынесения решения по продлению меры пресечения 11-и заключенным, их родители и еще десятки демонстрантов собираются у ресторана «Бабило», где судьи проводят корпоративный ужин.  Мужчины в костюмах и женщины в нарядных платьях пытаются пройти ко входу в ресторан. Но чтобы попасть внутрь, им приходится преодолеть несколько препятствий: пройти через «коридор позора», созданный протестующими, и низко наклоняться, чтобы пройти под большим белым баннером с надписью: «Коррумпированное правосудие разрушает демократию и права человека». Протестующие не сдерживаются, и в сторону судей летят яйца под крики: «Рабы! Горите в огне, рабы!». Матери заключенных, вместе с другими протестующими, блокируют путь судьям и заставляют одних заходить через служебные входы ресторана, а других — вовсе развернуться. Вскоре на место прибывает отряд спецназа, чтобы охранять судебную трапезу. К позднему вечеру судей пришлось выводить из ресторана под полицейским оцеплением — протест не утихал. На месте даже появился глава отдела особых поручений, находящийся под санкциями США, Звиад Харазишвили. Вдоль улицы выстроили водометы.  Полицейские стали оттеснять активистов от входа и в результате задержали девять человек за «мелкое хулиганство» и «неповиновение полиции». Среди задержанных оказались и молодые политики: трое представителей оппозиционной партии «Единое национальное движение» Тите Геденидзе, Шако Маградзе и Бека Папашвили. Суд отправил их под административный арест.   Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

Мониторинг нарушений

Неправительственная организация «Ассоциация молодых юристов» внимательно следит за судебными процессами в отношении протестующих и регулярно публикует отчеты о нарушениях. Среди основных выявленных проблем: применение меры заключения под стражу без учета индивидуальных особенностей обвиняемых, нарушение стандарта обоснованного предположения при рассмотрении дел, искусственное затягивание процессов, допрос лжесвидетелей и случаи неподобающего обращения с обвиняемыми. Тамар Ониани, руководительница программы по правам человека в «Ассоциации молодых юристов», анализирует и освещает судебные процессы. У правозащитников в новых условиях не остается практически ни одной свободной минуты, поэтому, чтобы не терять время, мы говорим с ней по телефону. Подробная информация о случаях насилия во время задержаний со стороны полиции, как она говорит, будет доступна к концу февраля. Но уже сейчас первичные данные показывают тревожную тенденцию: большинство задержанных сообщают о физическом насилии, оскорблениях и психологическом давлении. По данным Народного защитника Грузии, с 28 ноября по 16 декабря представители омбудсмена посетили 362 человека, находящихся во временных изоляторах и медицинских учреждениях, которые были задержаны на протестах. Из них 227 человек сообщили о случаях ненадлежащего обращения, а у 158 человек были зафиксированы видимые телесные повреждения. Согласно информации, полученной от адвокатов и задержанных, случаи насилия часто имели место во время транспортировки.

«Задержанных избивали в маршрутках, в которых специально убирались задние сиденья, а также подвергали словесным унижениям и оскорблениям. В случае транспортировки в автомобилях насилие продолжалось. Особенно вызывает обеспокоенность информация о сексуальных домогательствах. Одна из пострадавших рассказала мне как адвокату, что сотрудники правоохранительных органов обсуждали, куда следует везти задержанную, и затем комментировали: “Повезло тебе”, сопровождая это намеками на сексуальный характер действий», — рассказывает юристка Тамар Ониани. 

Судебный подход к рассмотрению заявлений о насилии носит крайне формализованный и технический характер, отмечает она. По данным мониторинга, в некоторых случаях судья, заслушивая пострадавших, задавал вопросы, пытаясь разделить инциденты избиения на административные и уголовные дела.

«К примеру, если задержанный заявлял о насилии, суд интересовался, происходило ли оно в процессе административного задержания или уже в рамках уголовного производства. Такая искусственная сегрегация позволяет суду формально игнорировать определенные эпизоды насилия, особенно если они имели место в административном контексте», — отмечает Ониани.

Некоторые жертвы унижающих достоинство действий со стороны спецназа, также сообщают об изъятии их личных вещей. По словам пострадавших, это не фиксировалось в рамках следственных или процессуальных действий.

«Задержанные указывают, что вещи фактически были украдены, так как до настоящего времени ни одно ведомство не предоставило информации о судьбе этих предметов. Среди изъятых вещей называются мобильные телефоны, наушники, личные документы и даже обувь», — говорит юрист.

Некоторые демонстранты продолжают отслеживать свои телефоны с помощью специальных приложений для наблюдения. Иногда их мобильные устройства активируются в окрестностях соседних городов и на территории базы Департамента особых поручений МВД Грузии.   

«Придешь еще на акцию?»

Дата Хараишвили — 28-летний переводчик, который уже не первый год выходит на акции протеста. Его фотография с отекшим и посиневшим от ударов лицом оказалась практически во всех грузинских СМИ. Грузинский активист Дата Хараишвили после избиения. Фото из социальных сетей Хараишвили Ночью 3 декабря, когда его задержали, Дата был один у здания парламента. Когда начался разгон на проспекте Руставели, он потерял своих друзей. Спустя несколько минут решил пройти на параллельные проспекту улицы, чтобы добраться до своей машины, припаркованной на площади Свободы, и уехать домой. По пути он заметил группу людей и понял, что это спецназ. Дата развернулся, чтобы найти другой маршрут, но в этот момент силовики начали двигаться в его сторону. Он ускорил шаг, свернул на соседнюю улицу, но выронил телефон. Дата вернулся, чтобы его поднять.

«Когда я наклонился, на меня напали люди в масках. Я не считаю это задержанием, потому что задержание — это уже более формальная часть, которая произошла позже. На них была спецодежда, но достаточно проста: противогазы и черная одежда, без каких-либо опознавательных знаков полиции. Когда меня поймали, они вырвали мой телефон из рук. Они не говорили много, в основном оскорбляли меня. Мат был их единственным способом общения. Уже во время задержания начали меня избивать. Затем меня перенесли в горизонтальном положении, кажется, в сторону задней части парламента, где стояла маршрутка. По дороге они говорили: "Ты даже не представляешь, в какую передрягу ты попал. Ты не знаешь, что тебя ждет". Они пытались меня напугать. Во время того, как они меня тащили к маршрутке, сняли с меня куртку и рюкзак, забрали часы с руки, телефон и ключи от машины, которые были в кармане брюк», — рассказывает он «Ґратам».

У маршрутки Дату поставили на ноги, силой сорвали с его уха серьгу, и забросили парня в салон. Многие участники протестов, пережившие насилие во время и после задержания, неоднократно упоминали о специальных маршрутках без сидений, которые использовались для карательных мер. Один из сотрудников спецназа повернулся к Дате и спросил у коллеги: «Этого уже пробивали?», имея в виду, избивали ли его.

«Я думал, что уже сильно избит, но оказалось, что меня недостаточно избили, и процесс продолжился. Это были пытки. Мне говорили: "Придешь еще на акцию?", "Скажи: "Да здравствует [suggestion title="Хареба" text="прозвище главы департамента МВД по особым поручениям Звиада Харазишвили"]!", и раунд избиений продолжался. У меня было ощущение, как будто я оказался в плену во время войны. В маршрутке они снимали видео и фотографии с вспышкой, наверное, чтобы лучше было видно наши повреждения», — вспоминает Дата.

Потом его передали сотрудники криминальной полиции, которые общались с ним в более формальной манере. Уже в отделении они намеревались поместить Дату в изолятор на 24 часа, а затем доставить в суд. Однако он настоял на вызове врача.

«Врач проверил меня на сотрясение и сказал полиции, что они не смогут принять такого пациента. Это им не понравилось, они не хотели переводить меня в больницу. Но все же вызвали скорую, и меня отправили в больницу. Там даже пытались приставить ко мне полицейского, но врач не разрешил. Я провел в больнице 48 часов. Помимо сотрясения мозга, у меня сломанный нос, повреждения около глаза, но зрение не пострадало. На голове и теле — синяки и гематомы».

Спустя несколько дней состоялось судебное заседание по делу Даты — мужчину обвинили в мелком хулиганстве, оскорблении полицейских. В качестве свидетелей обвинения выступили сотрудники полиции. Одного из них Дата увидел впервые, когда его пересадили из маршрутки в «Шкоду», а второго — в изоляторе. Во время дачи показаний второй свидетель сильно путался. Когда его спросили, когда акция перестала быть мирной, он ответил, что это произошло около половины третьего дня. Затем его спросили о точном времени задержания Даты, и он ответил, что это было в начале первого часа.

«Сначала он утверждал, что акция была мирной, но меня задержали. Тогда он сказал, что я оскорблял его, стоял в нескольких метрах и был агрессивен, бросал бутылки в их сторону. При этом он утверждал, что на нем не было специальной одежды, и он сказал сотрудникам спецназа, чтобы меня задержали. Его спросили, когда я получил повреждения. Он ответил, что они у меня уже были до задержания. Получается, что я со сломанными костями лица оказался на акции».

Многие адвокаты и задержанные обращают внимание на распространенную практику дачи ложных свидетельств. Значительная часть обвинений основывается на показаниях сотрудников полиции, которых обвиняемые никогда раньше не видели. Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа Правозащитные организации «Европейская орбита Грузии» и «Центр верховенства закона» опубликовали список полицейских, которые по данным этих организаций, лжесвидетельствовали против протестующих.  По утверждениям НПО, такие сотрудники часто дают показания, используя шаблонные фразы для описания правонарушений. В ряде случаев их показания совпадают дословно в различных делах. Как отмечают правозащитники, это практика не новая.

«Эти ситуации практически не отличаются от прошлых случаев задержаний в административном порядке. Потому что всегда, когда людей задерживали на акциях и отправляли в суд, достаточно было показаний двух полицейских, чтобы человека оштрафовали. В большинстве случаев во время таких процессов в суде выступают полицейские, которые на самом деле не принимали участия в задержании этих лиц. Это делает их показания лжесвидетельством. Такая практика зафиксирована в отчетах прошлых лет. Полицейские могут говорить что угодно, а суд автоматически примет их показания за истину», — говорится в совместном заявлении этих неправительственных организаций. 

Суд признал Дату правонарушителем и вынес ему словесное предупреждение.  Однако не всем так «повезло». Было заведено более 400 дел по административным правонарушениям двух типов: [suggestion title="неповиновение законному требованию сотрудника полиции или его оскорбление " text="часть 1 статьи 173 АК"] и [suggestion title="мелкое хулиганство" text="часть 1 статьи 166 АК"]. Наказание варьировалось от 500 до 3 000 лари штрафа (от 180 до 1070 долларов) и до 15 дней ареста. Около 95% пришлось выплатить эти суммы и провести несколько дней за решеткой.   Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

Люди в черном

В контексте нарушений, связанных с задержаниями и заявлениями о насилии, Специальная следственная служба должна была бы играть центральную роль. Однако, утверждают в «Ассоциации молодых юристов», ее систематическое бездействие вызывает подозрения в возможном соучастии службы в насилии против протестующих. Представители партии «Грузинская мечта» утверждают, что насилие во время протестов было направлено не только против демонстрантов, но и против сотрудников МВД. По их данным, более 100 правоохранителей пострадали в ходе акций, и четверым из них потребовалась медицинская помощь. В качестве подтверждения были опубликованы несколько кадров, на которых у полицейских повреждены пальцы рук.  Применение силы против участников протестов, наоборот, было зафиксировано на множестве фото и видео, стримах в соцсетях и в прямых эфирах медиа. Тем не менее ни один случай насилия в отношении мирных демонстрантов до сих пор не был расследован, и никто из сотрудников правоохранительных органов не понес ответственности. Тем временем оппозиционный телеканал «Мтавари» получил от своих источников в МВД список спецназовцев и их командиров, которые участвовали в жестоких разгонах и насильственных задержаниях протестующих. Имена силовиков были опубликованы.

«Спецназовцы Иванишвили действуют без идентификационных номеров и в масках, чтобы скрыть свои личности. Однако теперь их имена известны всей Грузии, а также их семьям, друзьям и близким. Мы считаем, что каждый должен знать имена тех, кто жестоко избивает протестующих, использует газовые гранаты, применяет запрещенные химикаты и жестоко обращается с задержанными даже после ареста», — говорится в заявлении телеканала.

Эта практика требует особого внимания. Впервые на этих акциях появляется контингент, чье назначение остается неизвестным. Они одеты в черное и не имеют идентифицирующих знаков.  Глава Специальной следственной службы Карло Кацитадзе в интервью телеканалу «ТВ Пирвели», комментируя вопросы идентификации виновных в насилии над протестующими спецназовцев, сказал:

«Мы пытаемся выяснить с помощью имеющихся у нас средств. Но если нет номеров, как мы это сделаем, верно?»

Это заявление вызвало критику со стороны правозащитников. Они считают, что отсутствие у спецназа опознавательных знаков выгодно Специальной следственной службе, так как позволяет утверждать, что расследование предприняло все возможное, но не добилось результата по объективным причинам. Возглавлявший до 3 декабря 2024 года глава Управления оперативного планирования Департамента особых поручений МВД Грузии Ираклий Шаишмелашвили в интервью оппозиционному телеканалу «ТВ Пирвели» выразил подозрение, что люди в черной одежде и масках, проявляющие агрессию на протестах, не являются сотрудниками обычных подразделений МВД. По его мнению, это могут быть специальные группы, которые направляются на акции не для обеспечения порядка, а с целью спровоцировать беспорядки. Шаишмелашвили называет таких спецназовцев «робокопами».

«"Робокопы" действуют в составе колонны, которая очищает проспект Руставели с использованием водометов. Вторая группа — это подразделения для задержаний. Однако на кадрах я также видел людей в джинсах, которые точно не являются сотрудниками Департамента особых поручений. Я не знаю, кто эти люди. Такого департамента не существует, этот департамент никогда не делал ничего подобного», — сказал Шаишмелашвили, добавив, что он даже не узнает их в лицо.

Интервью телеканал опубликовал только после того, как Шаишмелашвили покинул страну по соображениям безопасности. Это первый случай, когда высокопоставленный сотрудник МВД откровенно рассказал о своем решении уйти из ведомства из-за протестов, с которыми он не смог мириться.

«Последние события стали для меня своего рода переломным моментом. Я не смог выдержать ни физически, ни эмоционально, ни морально», — признался Шаишмелашвили, прослуживший в силовых структурах более 20 лет.

Он также отметил, что насилие в отношении демонстрантов было целенаправленным и организованным, и не произошло из-за того, что «кого-то не удалось контролировать». Шаишмелашвили не хотел больше быть частью системы, которая использует насилие против мирных людей. Это стало первым случаем, когда высокопоставленное лицо покинуло силовые структуры в знак протеста. Протест был и среди рядовых сотрудников госорганов, включая полицейских. Например, Нини Гогинашвили, бывшая сотрудница МВД, ушла из полиции и написала в Facebook: 

«Я гордилась формой, а теперь горжусь, что больше ее не ношу».

На фоне событий после 28 ноября в отставку подали послы Грузии в нескольких странах, сотрудники Генштаба Минобороны и другие, а сотни работников госучреждений публично осудили политические решения и действия властей.   Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

Два месяца репрессий

В грузинской реальности трудно вспомнить случаи, когда власти так интенсивно использовали различные репрессивные механизмы против граждан на протяжении более месяца. Это не только разгон уличных протестов, но и нападения и незаконные задержания активистов, похищения с улиц, сокрытие местонахождения задержанных на несколько часов. Это и законодательные инициативы типа запрета ношения масок и использования пиротехники на акциях, которые быстро прошли все этапы одобрения — всего за неделю. Параллельно с акциями в центре Тбилиси в офисах и домах активистов проводились обыски, причем полиция отказывалась предъявлять ордера или вовсе их не имела. Почти всегда активисты включали прямые трансляции в Facebook, чтобы процесс стал публичным. Это зачастую обеспечивало им определенную степень безопасности.  Во время одного из таких рейдов был задержан и арестован на 12 суток Ника Гварамия, лидер оппозиционной «Коалиции за перемены». Ему предъявили обвинения в мелком хулиганстве и неподчинении законным требованиям полиции. Политика вынесли из офиса партии и поместили в полицейскую машину в бессознательном состоянии, и увезли в отделение. Исследователя Фонда Рондели Вато Бжалава правоохранители в гражданской одежде задержали  прямо возле дома, когда он выгуливал собаку. Полицейские не позволили ему поднять питомца домой, оставив его привязанным во дворе. Официальная причина задержания — за неповиновение законному требованию сотрудника полиции. Адвокат представил в суде видеозапись, на которой видно, что Вато Бжалава не оказывал сопротивления.  На улицах стали орудовать «титушки». Они нападали на участников акций, иногда на глазах полицейских, которые не предпринимали никаких попыток вмешаться.  

«Охота на журналистов» 

Демонстрации после 28 ноября отличились физическими атаками на представителей СМИ как со стороны силовиков, так и «титушек». Так, например, нападение на журналистов оппозиционного телеканала «ТВ Пирвели» вызвало широкое общественное возмущение. В прямом эфире неизвестный в маске подкрался сзади, ударил журналистку и сбил ее с ног. После этого люди в черном напали на оператора. В результате оба получили черепно-мозговые травмы.  На акциях протеста журналисты стали одной из главных мишеней. По данным НПО «Международная прозрачность — Грузия», которая ведет мониторинг нападений на журналистов на протестах, 28 ноября по 30 декабря пострадали около 90 представителей СМИ, многие из них подверглись физическому насилию, в том числе со стороны силовиков. Некоторые из пострадавших получили травмы, требующие хирургического вмешательства. На журналиста оппозиционный телеканала «Формула» Гурама Рогава спецназовец напал целенаправленно, в результате журналист получил переломы лицевых костей и дуги 7-го шейного позвонка. Журналист «Публики» Александр Кешелашвили получил перелом носа. Давид Цагарели пострадал от рук спецназа — момент его целенаправленного избиения был зафиксирован в прямом эфире, который он вел для грузинской службы «Радио Свобода».  Журналист грузинского бюро Радио Свобода Давид Цагарели во время нападения на него на акции протеста в Тбилиси. Скриншот з видео Радио Свобода Давид Цагарели — опытный журналист с многолетним стажем работы в горячих точках. Он освещал две войны в Карабахе, войну в Украине, спецоперации на улице Габриела Салоси, а также революции в Армении в 2018-ом и Турции в 2016-ом. Давид Цагарели активно освещал протесты в Грузии в предыдущие годы, на которых применялись слезоточивый газ, резиновые пули и водометы. Однако демонстрации, начавшиеся осенью 2024 года, запомнились ему «охотой на журналистов». Мы садимся с Дато для беседы в тесную звукозаписывающую студию «Радио Свободы». 

«Журналистов словно взяли под прицел, наказали за то, что они говорят и показывают. До этого у меня такого [опыта] не было. Я никогда не чувствовал себя незащищенным в своей собственной стране. И не думал, что полицейские могли бы пойти на такое — силовики. Я и раньше освещал протесты, глотал газ, попадал под водометы. Но такого, правда, не было. Когда за тобой бегут, сбивают тебя. Или просто идущего человека пробивают по животу», — говорит он.

28 ноября Давид Цагарели работал всю ночь. К шести утра начался разгон протестующих. Он включил прямую трансляцию и рассказал о происходящем: как ловят, избивают и арестовывают людей на акции. Во время этого один из спецназовцев приказал ему не выходить на проезжую часть и оставаться на тротуаре.

«Я спокойно снимал, как ловят, как избивают. Рассказывал об этом. Есть 10-минутное видео в прямом эфире. Уже где-то рядом с метро Руставели я шел, держал телефон в правой руке. Был сфокусирован на правую сторону, потому что поправлял кадр. Говорил о том, что я вижу в кадре. И с левой стороны я заметил, как по диагонали ко мне идет какая-то черная тень. На секунду повернулся и увидел, что это спецназовец. Но не придал значения, потому что я и мои коллеги были одеты в куртки с логотипом Радио Свободы, у нас были бейджики. Один держал камеру. То есть было понятно, что мы журналисты. Я не мог даже предположить, что такое может произойти. Но он подошел и грубо выругался. В тот же момент ударил меня по животу. Я упал. По-моему, даже потерял сознание на несколько секунд, потому что происходящее я не помню, людей, которые были рядом, тоже не вспомнил. Потом, когда пришел в себя, не мог встать. Я был словно прикованный и валялся на этом тротуаре. Не мог подняться. Меня хотели поднять, но боль была невыносимой. Я просто не мог встать. В этот момент прошли еще спецназовцы. Один наступил на меня, как на окурок. Растоптал меня, выругался и прошел. Другие просто ногой заехали мне по ступне. Сказали что-то вроде “доснимался”. Смеялись, материли».

На одном из брифингов премьер-министр «Грузинской мечты» Ираклий Кобахидзе назвал насилие над журналистами «печальным фактом», но при этом поблагодарил полицейских за их работу. Он лишь призвал сотрудников правоохранительных органов проявлять максимальное терпение и избегать излишнего применения силы.

«Вчера произошли несколько неприятных инцидентов, которых мы не должны допустить в будущем. Напоминаю, что любые подобные инциденты используются радикальной оппозицией и ее насильственными группировками для прикрытия их жестокого насилия», — заявил Кобахидзе.

Через час после нашего разговора Давид наденет на себя протестную журналистскую экипировку и пойдет на проспект Руставели освещать события.   Проевропейский протест в центре Тбилиси, Грузия. Фото: Хатиа Хасаиа

От противогазов до социальной помощи

Нанука Жоржолиани на протяжении почти всех дней протестов находится на проспекте Руставели — в центре событий. Она то раздает протестующим еду и воду, то на одной из точек рядом с церковью Кашвети передает выстроившейся к ней очереди тысячи противогазов и респираторов. Но сейчас она сосредоточена на другой важной задаче — оказании финансовой помощи тем, кто в ней нуждается. Нанука — популярная в Грузии телеведущая. В рамках своей программы она основала «Фонд Нануки», который через прямые эфиры собирал пожертвования от зрителей на спасение жизней людей. В мае, когда в стране развернулись напряженные политические события, связанные с законом об иноагентах, фонд решил принять активное участие в процессе и уделить внимание участникам протестных акций.

«Нашим первоначальным мотивом была забота о здоровье участников акций. Затем мы начали заниматься вопросом их питания, так как менялись их нужды. Позже возникла необходимость привозить участников из регионов. Самыми крупными расходами стали средства для обеспечения безопасности: противогазы, очки и так далее, поскольку масштаб ситуации был значительным. Мы были потрясены тем, как зрители мгновенно восполняли наши расходы, как только мы их осуществляли», — рассказывает мне Нанука.

От снабжения участников демонстраций средствами защиты Нанука и ее команда с началом массовых задержаний перешли к поддержке тех, кто оказался под стражей.

«Мы обязаны заботиться о семьях задержанных, потому что многие из них являются социально незащищенными. Из 50 семей только семь отказались от помощи, остальные — это студенты, которые еще не успели оплатить учебу. Это были совершеннолетние, которые обеспечивали свои расходы на учебу, аренду жилья и поддерживали семьи. Например, один парень работал курьером. В некоторых случаях задержанные были единственными кормильцами в семье. Эти семьи потеряли самое ценное — свободу своих близких, и к этому добавились социальные проблемы. Мы поняли, что наша основная забота теперь должна быть направлена на них».

Средства для поддержки этих семей поступают в «Фонд Нануки» через различные каналы, главным образом через призывы в социальных сетях. Артисты передают выручку от своих концертов, а также проводятся аукционы, деньги с которых идут в фонд. Кроме того, планируются мероприятия, на которых собираются средства от множества других групп людей и граждан. Фонд помогает заключенным и их семьям не только финансово, но и решая их повседневные проблемы. Например, чьей-то маме покупают дыхательный аппарат, кому-то оплачивают кредиты, кого-то обеспечивают одеждой, соответствующей тюремным требованиям. Поддержку оказывают и анонимные бизнесмены. Также у фонда есть группа в соцсетях, где обсуждаются нужды семей заключенных. Это не просто переводы денег, а постоянное участие в их жизни и заботах, которые обычно решали их близкие. Нанука воспринимает этих людей не как долгосрочных бенефициаров, а как тех, кому необходима поддержка в данный момент для общей борьбы и победы. Она подчеркивает, что помощь этим людям так же важна, как и то, что сами эти люди необходимы борющемуся грузинскому обществу. Популярная в Грузии телеведущая Нанука Жоржолиани. Фото з Facebook Жоржолиани

«Эти процессы создали невероятное единство в грузинском народе. Они дали начало новой Грузии. Только ради этого стоило пройти через этот ад, чтобы понять, кто мы такие, как мы выросли и как действительно являемся частью Европы. Мы видим этот процесс как нечто, что скоро закончится. Нас часто сравнивают с Украиной, но мне это не нравится. Несмотря на то, что Украина для меня всегда была примером героизма, я поняла, что мне не нужно завидовать, потому что наш народ способен на такой же героизм в современной Грузии. Мне не нравится это сравнение, потому что у каждого процесса в разных странах есть свой характер. Украинцы борются с их характером, с невероятной смелостью и мужеством, в Беларуси — со своим, а у нас — с нашим. Чем больше нас бьют, тем больше нас выходит на улицы. Это грузинское дело, и спустя время другие страны будут приводить нас в пример как символ тяжелых, но героических дней борьбы Грузии за свободу».

Борьба протестующих продолжается второй месяц. За это время в стране сменился президент — им стал бывший футболист Леван Кавелашвили. Только его легитимность не признают ни пятый президент Саломе Зурабишвили, ни оппозиция, ни значительная часть населения, ни ряд международных организаций.  Уже в первые недели своего правления он подписал множество репрессивных законов, предложенных «Грузинской мечтой». Например, теперь необходимо заранее уведомлять власти о спонтанных акциях, запрещено оскорблять госслужащих и депутатов, запрещено носить маски на демонстрациях, а за административное правонарушение можно получить арест не на 15 дней, а на 60. Перекрытие важных дорог после попытки демонстрантов заблокировать одну из магистралей теперь считается уголовным преступлением. По этому делу уже есть восемь задержанных. Пока они отпущены под залог. Среди них бывший мэр Тбилиси — Гиги Угулава. В тюрьмах некоторые заключенные объявляют голодовки в знак протеста. Уже больше 30 дней ее держит журналистка, основательница изданий «Батумелеби» и «Нетгазети» Мзия Амаглобели. Ее во время акции в Батуми задержали 11 января 2025 года по указанию начальника полиции города Ираклия Дгебуадзе. Амаглобели обвиняют в том, что она дала пощечину начальнику полиции. Ей грозит от 4 до 7 лет лишения свободы. 14 января суд постановил взять ее под стражу, а апелляционный суд отказался рассматривать жалобу. На фоне безнаказанности сотрудников МВД, уличенных в жестоком насилии, и нанятых «титушек», журналистка оказалась за решеткой за «нападение» и теперь ждет своего приговора. Тем временем уже 76-й день подряд на главном проспекте Руставели мирные демонстранты перекрывают движение. И каждый день там звучат все те же требования: «Новые выборы!» и «Свободу политзаключенным!».