Системные проблемы в обеспечении справедливого правосудия при рассмотрении дел в отношении обвиняемых в уголовных преступлениях украинских гражданских и военнопленных в судах РФ и на оккупированных ею территориях имеют признаки международных преступлений и свидетельствуют о развертывании Россией политики судебного преследования. Об этом говорится в исследовании «Отказ в праве на справедливый суд как международное преступление во время войны России против Украины: контекст, практика, право и перспективы», инициированном и подготовленном Центром прав человека ZMINA и Медийной инициативой за права человека в сотрудничестве с изданием «Ґрати» и ОО «Крымский процесс». Сегодня правозащитные организации представили исследование в Киеве. Рассказываем об основных его выводах.  

После начала полномасштабного вторжения в Украину Россия открыла не менее 600 дел против граждан Украины

В течение 2024 года группа экспертов, в которую вошли юристы-международники из правозащитных организаций и адвокатских объединений, обработала данные мониторинга судебных процессов по около 600 делам против украинских граждан, которые рассматривали суды в РФ и на подконтрольной ей территории, а также отдельные материалы украинских уголовных производств, и проанализировали показания потерпевших со стороны преследований российских властей.

«Результаты проведенного нами исследования ярко демонстрируют, что масштабный и систематический отказ украинским гражданским и военнопленным в справедливом правосудии в подконтрольных РФ судах является не просто отдельными нарушениями прав человека или фактами военных преступлений. Это — согласованная государственная политика, направленная на подавление украинского сопротивления оккупации, использование страха преследований для контроля над населением и оправдания заявленных Кремлем целей агрессии против Украины», — во время презентации исследования отметила Дарья Свиридова, партнер Адвокатского объединения «Azones», принимавшая участие в экспертной группе.

По оценкам исследователей, количество жертв такой политики может составлять от 5 до 6 тысяч украинских граждан. ZMINA отвечала за сбор данных из крымских оккупационных судов. Председатель правления Центра прав человека ZMINA Татьяна Печончик во время презентации исследования рассказала, что в Крыму за последние годы резко возросло количество дел по обвинению в «государственной измене». В 2024 году их насчитали 35, тогда как до 2021 года таких вообще не было. Эти судебные процессы проходят в закрытом режиме, без возможности внешнего контроля. Кроме того, по словам руководительницы Центра прав человека ZMINA, граждан Украины, которых ранее похищали с новооккупированных территорий и перевозили в Крым, сейчас возвращают обратно и судят во вновь созданных «судах» на оккупированных частях Херсонской и Запорожской областей. Доступ к этим процессам ограничен, а сама система правосудия действует в условиях полной непрозрачности.

«Суды в оккупированном Крыму давно перестали быть местом, где можно найти справедливость. Это скорее часть репрессивного механизма, обслуживающего российскую оккупационную власть. Людей судят не за преступления, а за их проукраинскую позицию, за нежелание мириться с оккупацией, за попытки сопротивляться. Вместо закона — террор, вместо правосудия — фабрикация дел и суровые приговоры, имеющие одну цель: заставить людей бояться и молчать», — отметила Татьяна Печончик.

Как отметила глава «Медийной инициативы за права человека» Татьяна Катриченко, после начала полномасштабного вторжения в Украину Россия возбудила не менее 600 дел против граждан Украины — военнопленных и гражданских. Эти судебные процессы сопровождаются системными нарушениями прав человека, в частности применением пыток для получения показаний. В случаях с гражданскими обвинения часто касаются «шпионажа» или «экстремизма».

«По нашим данным, сейчас в России рассматривается или уже завершено 94 дела в отношении украинских военнослужащих, в которых по меньшей мере 151 подсудимый. Что касается военнослужащих, которых судят на оккупированных территориях, то нам известно о 218 делах и 342 подсудимых. Если говорить об оккупированных территориях Донецкой и Луганской областей, а также об оккупированных территориях Запорожской и Херсонской областей, то речь идет о 196 делах по гражданским и 267 подсудимых. Если же говорить о судах над гражданскими в РФ, то таких дел 236, а количество подсудимых — 269», — сообщила Катриченко.

Также, по словам Катриченко, в отношении примерно 75 граждан Украины продолжаются суды, которые начались еще до 2022 года. Как отметили авторы исследования, эта статистика не является окончательной, а масштабы преследований продолжают расти. Директор Ресурсного центра демократии и прав человека в Молдове Сергей Остаф, который также участвовал в экспертной группе, отметил, что суды, находящиеся под контролем России, формально утверждают обвинения правоохранительных органов в рамках государственной политики РФ по преследованию украинских граждан.

«Тысячи людей подвергаются судебному преследованию с системными нарушениями стандартов справедливого судопроизводства. Приговоры политически мотивированы. Это дает основания говорить о преступлении преследования путем лишения права на справедливый суд», — отметил Сергей Остаф.

Исследование охватывает период с декабря 2023 года до декабря 2024 года. Однако для анализа отдельных его гипотез были также рассмотрены судебные процессы за более ранний период с начала полномасштабного вторжения РФ в Украину в 2022 году. Важным ограничением исследования была необходимость соблюдать меры безопасности как потерпевших от преследования и нарушений, которые анализировались, так и лиц, осуществлявших мониторинг судебных дел. Поэтому исследователи приняли решение анонимизировать все дела, описанные в докладе. Собранные данные правозащитники передадут Международному уголовному суду, чтобы он расследовал эти преступления и привлек виновных к ответственности.  

Судебное преследование для подавления сопротивления и оправдания российской агрессии

Экспертная группа подтвердила, что Россия развивает и реализует согласованную государственную политику судебного преследования украинских граждан — гражданских и военнопленных. Ее цель фактически подчиняется целям военной оккупации Россией украинских территорий: делегитимизация украинской государственности, подавление украинского сопротивления оккупации и использование страха преследования как инструмента контроля населения захваченных территорий. Эти цели официально декларировались российским политическим руководством, включая президента, совет безопасности и других высокопоставленных должностных лиц РФ. К реализации политики судебного преследования привлечены представители ФСБ, российские правоохранительные органы и суды. Первым случаем, отмечает группа экспертов, когда судебные инстанции были использованы как механизм обоснования политических решений российской власти и утверждения государственного нарратива отрицания вооруженной агрессии, был Конституционный суд РФ. С 2014 года он рассмотрел шесть дел по обращению президента РФ, непосредственно связанных с оккупацией территорий Украины, а именно: по оценке конституционности договоров между РФ и так называемыми республиками и областями. На основании этих так называемых «международных договоров» упомянутые территории должны были войти в состав России как новые субъекты федерации. Во всех случаях КС РФ признал указанные «международные договоры» конституционными, чем де-юре санкционировал так называемое присоединение оккупированных территорий Украины в состав РФ. В фокусе преследования находятся гражданские: активисты, местные лидеры и журналисты, которых обвиняют в сотрудничестве с украинскими властями, попытках сопротивления оккупации или в продвижении нарративов украинской идентичности. Эта часть государственной политики в рамках масштабного и систематического нападения на гражданское население представляет собой [suggestion title="преступление против человечности" text="в соответствии со статьей 7 РС МУС"]. Кроме того, преследованиям подвергаются украинские военнослужащие. Их могут обвинять в членстве в запрещенных организациях или терроризме, но фактически преследуют исключительно за участие в вооруженном конфликте. Статус военнопленных согласно МГП преимущественно игнорируется российскими судами, что представляет собой военное преступление — [suggestion title="отказ в праве на справедливый суд" text="в соответствии со ст. 8(а)(vi) РС МУС"]. По данным из открытых источников, с конца 2022 года по меньшей мере 200 гражданских и более 400 военнослужащих подверглись преследованиям в рамках этой политики.  

Часть стратегии контроля над оккупированными территориями

Исследование установило, что реализация политики судебного преследования происходила этапами, что отражает ее интеграцию в более широкую стратегию контроля над оккупированными территориями. Так, в 2022 году РФ сосредоточила усилия на создании механизмов выявления, арестов и дальнейшего осуждения несогласных, а в 2023 году — на увеличении количества судебных процессов и вынесенных приговоров. Демонтаж правовой системы Украины и распространение российского законодательства на оккупированные территории происходили на основании законов о принятии и образовании новых субъектов в составе РФ. Эти законы установили переходный период, в течение которого российские власти пытались согласовать свое законодательство с «правовыми системами» квазигосударственных образований на оккупированных Россией украинских территориях. Каждый из них предусматривал, что законодательство России вступает в силу с момента «присоединения» соответствующих территорий в состав федерации. Этим моментом определена дата подписания «международных договоров» между РФ и «республиками, областями и городом Севастополь». Начало функционирования федеральных судов на оккупированных территориях было связано с решением Пленума Верховного суда РФ. Днем начала деятельности судов на оккупированной территории Автономной республики Крым и города Севастополь было определено 26 декабря 2014 года, а на оккупированных территориях Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей Украины — 21 сентября 2023 года. Уголовное законодательство РФ на оккупированных территориях применяется с даты так называемого присоединения: в Крыму это 18 марта 2014 года, на подконтрольной России части Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей — 30 сентября 2022 года. Вместе с тем, преступления, совершенные до 30 сентября 2022 года в Донецкой и Луганской областях против интересов группировок «ДНР» и «ЛНР», считаются совершенными против интересов РФ. Лица, совершившие эти преступления, будучи «гражданами» так называемых «ДНР», «ЛНР» для целей уголовного законодательства рассматриваются российским законодательством как граждане РФ. А вступившие в силу судебные решения, принятые на оккупированных территориях, имеют такую же юридическую силу, что и судебные решения, принятые на территории РФ.  

Российские суды игнорируют контекст международного вооруженного конфликта

Военнопленный Максим Буткевич в Верховном суде РФ, 13 марта 2024 года. Фото: Елена Кондрахина Российская Федерация после оккупации и последующей попытки аннексии украинских территорий вводит на них собственные силовые структуры и суды, а также целенаправленно создает альтернативную правовую реальность вопреки стандартам международного гуманитарного права. Как следствие, подконтрольные РФ суды игнорируют контекст международного вооруженного конфликта в делах об уголовном преследовании украинских гражданских и военнопленных, а также фактически поддерживают позицию российского политического руководства. Кроме того, суды на всех подконтрольных РФ территориях оказались не способны обеспечить эффективное судебное разбирательство из-за отрицания существования международного вооруженного конфликта и факта агрессии РФ против Украины. Также, по данным мониторинга, российские суды каждый раз избегали исследования вопроса правового статуса военнослужащих сил обороны и безопасности Украины как комбатантов и военнопленных в делах, когда этот статус имел решающее значение для результата судебного процесса, например, в делах, где украинские военные были обвинены или осуждены за так называемое участие в «террористических организациях», якобы совершение «террористических актов» или «незаконное пересечение государственной границы РФ». Начиная с августа 2023 года, в практике российских оккупационных судов прослеживается увеличение количества дел против пленных украинских военнослужащих по статье 356 Уголовного кодекса РФ — «Применение запрещенных средств и методов ведения войны». За период с 2023 по 2024 годы доля обвинений по этой категории преступлений составила 27% из всех исследованных случаев. Особенностью состава преступления, предусмотренного статьей 356 УК РФ, как и любого другого преступления, связанного с нарушением законов и обычаев войны, является наличие контекстуального элемента — совершение преступления в условиях вооруженного конфликта. Однако политика отрицания международного вооруженного конфликта (МВК) между РФ и Украиной имеет отражение даже в таких категориях дел. Российские суды, функционирующие на оккупированных территориях, в своих решениях упоминают только о существовании МВК между Украиной и группировками «ЛНР» и «ДНР». В течение 2022-2024 годов Верховный суд и ряд военных судов РФ признали отдельные украинские организации, в том числе и военные формирования Украины, террористическими. Аргументация Верховного суда РФ в этих процессах основывалась на утверждениях о публичной антироссийской позиции указанных формирований и их участии в ведении боевых действий против «ДНР» и «ЛНР». К тому же для обоснования «террористического» характера этих подразделений Верховный суд РФ опирался на практику «Верховного суда ДНР», который признал террористическими подразделения «Азов» и «Айдар» еще в 2016 году. https://graty.me/ru/ya-soldat-ya-vypolnyal-prikazy-gosudarstva-ukraina-v-rossii-bojcza-azova-prigovorili-k-20-godam-nesmotrya-na-pytki-on-ne-priznal-vinu/ В дальнейшем указанные судебные решения стали «правовым основанием» для массового предъявления незаконных уголовных обвинений гражданам Украины, в частности действующим и бывшим военнослужащим, в участии в террористических группировках. Очевидным недостатком указанных судебных решений являются ложные утверждения о соответствующих подразделениях как о «военизированных националистических объединениях», «террористических сообществах» или «националистических организациях», которые игнорируют то, что они официально были и остаются составной частью сил обороны и безопасности Украины и являются законными участниками вооруженного конфликта, по международному праву. Однако эти очевидные элементы статуса комбатанта в контексте МГП каждый раз оставались без внимания как Верховного суда, так и других судов общей юрисдикции, подконтрольных РФ. Так же суды РФ не рассматривали граждан, проживавших на оккупированных ею территориях, как лиц, находящихся под защитой МГП, в частности Женевской конвенции о защите гражданского населения во время войны 1949 года. Только в случаях, когда применения МГП было абсолютно невозможно избежать (как, например, в делах об обвинении украинских военнопленных в якобы совершении военных преступлений), российские суды могли признать наличие вооруженного конфликта, но только между Украиной и ранее оккупированными РФ украинскими территориями. Зато военно-политическое руководство РФ с начала полномасштабной агрессии заявило о проведении так называемой специальной военной операции (СВО), однако сам этот термин не имеет правовой основы на уровне российского законодательства. Следствием этого искусственно созданного конструкта стало развертывание преследования, незаконного задержания и лишения свободы лиц на временно оккупированной территории за любую публичную критику СВО, вооруженных сил РФ или любые другие действия — через установление статуса «лица, противодействующего СВО». Любое высказанное несогласие с оккупацией, осуждение вооруженной агрессии РФ, использование слов «оккупация», «агрессия», «аннексия» в отношении оккупированных Россией украинских территорий рассматривалось властями РФ как преступление. https://graty.me/ru/zatrimani-za-protidiyu-svo-yak-14-rodichiv-czivilnih-zaruchnikiv-z-ukra%d1%97ni-sudyatsya-u-moskvi-z-genprokuraturoyu-rf/  

Массовые нарушения гарантий справедливого судебного разбирательства и деградация судебной системы РФ

Военнопленный Денис Мурыга в суде Ростова-на-Дону. Фото: София Ростова, Ґрати Результаты исследования демонстрируют систематические и массовые нарушения гарантий справедливого судебного разбирательства по делам против украинских гражданских и военнопленных в России и на оккупированных ею территориях. А именно: равенства сторон, оценки доказательств, исключения скомпрометированных и полученных под принуждением или пытками доказательств, права на защиту. Тотальная закрытость и недоступность для публики таких судебных процессов в совокупности с нарушениями упомянутых стандартов приводят к тому, что суды в таких делах в основном воспроизводят в приговорах суть обвинений прокуратуры. Выявленные закономерности и уровень нарушений процедурных прав настолько системные и регулярные, что, по мнению экспертной группы, это свидетельствует о деградации системы правосудия, используемой как инструмент преследования. Также это указывает на неспособность судов дать оценку другим нарушениям фундаментальных прав человека, о которых подсудимые заявляли при рассмотрении таких уголовных дел. В частности, речь идет о пытках, незаконном лишении свободы, нарушении права на уважение частной жизни и тому подобное. В 70% судебных заседаний суды демонстрировали предвзятость в пользу обвинения, а вынесенные решения систематически согласовывались с позицией обвинения. Также зафиксированы многочисленные случаи, когда судьи демонстрировали пренебрежительное отношение к подсудимым. В 80% случаев заседаний в рассматриваемых делах общественности было полностью отказано в доступе к судебным слушаниям, что серьезно подрывало принципы прозрачности и подотчетности. В почти 60% судебных заседаний с самого начала содержания под стражей и дальнейшего судебного разбирательства наблюдалось нарушение прокурорами или судьями презумпции невиновности фигурантов уголовных дел. Они делали предвзятые заявления в отношении подсудимых в зале заседаний или давили на них с целью самооговора, задавали наводящие вопросы и тому подобное. В 54% случаев ходатайства стороны защиты, касающиеся важных аспектов дел, игнорировались или отклонялись, тогда как ходатайства обвинения принимались без надлежащего рассмотрения. Также защите часто отказывали в возможности вызывать и допрашивать ключевых свидетелей. В 41% случаев поведение судей создавало препятствия для эффективного представления защитой своей позиции: адвокатам не предоставляли достаточно времени на ознакомление с материалами дел, не допускали к встречам с клиентом или не предоставляли переводчика. В более 50% случаев зафиксировано использование доказательств, полученных под принуждением. Обвинение часто полагалось на показания лиц с сомнительной репутацией или такие, которые тоже были получены под давлением, а суды часто игнорировали этот контекст в конкретных делах. Также анализ судебных дел, связанных с вооруженным конфликтом, которые рассматривались подконтрольными РФ судами, указывает на то, что созданная на оккупированных территориях система адвокатуры не является независимым профессиональным сообществом, призванным обеспечивать защиту прав граждан. https://graty.me/ru/monologue/ya-budu-prilagat-maksimum-usilij-chtoby-i-vse-ostalnye-okazalis-na-svobode-monolog-narimana-dzhelyala-o-sfabrikovannom-rossiej-dele-zaklyuchenii-i-obmene/ Характерным поведением лояльных к власти адвокатов было побуждение обвиняемого или подсудимого признать свою вину, пассивность на стадии следствия и судебного производства, избегание встреч с клиентом для обсуждения стратегии защиты и тому подобное. Иногда имели место сокрытие адвокатом фактов применения пыток и жестокого обращения в отношении их подзащитных со стороны силовиков во время незаконных задержаний и допросов. Вместе с тем, политике судебного преследования граждан Украины на оккупированных территориях противостоит небольшое количество независимых адвокатов, которые не шли на сотрудничество с оккупационными властями, однако вынуждены были остаться на этих территориях. Они подвергаются систематическим репрессиям. Эксперты пришли к выводу, что такая политика оккупационных властей имела охлаждающий эффект на других представителей адвокатского сообщества, заставляя их избегать дел, связанных с вооруженным конфликтом. Это имело значительный негативный эффект на возможности обеспечить надлежащую защиту в судебных делах украинских гражданских и военнопленных. https://graty.me/ru/podcast/iskorenit-zlo-podkast-zahisniczya-imayeci/ Россия фактически превратила в оружие свое так называемое антитеррористическое и антиэкстремистское законодательство, а также массово инкриминировала преступления «шпионаж», «государственная измена», «дискредитация вооруженных сил» и другие в рамках судебного преследования. Гражданских арестовывали без предъявления обвинений, незаконно задерживали, часто держали без связи с внешним миром, пытали для получения признаний, которые в дальнейшем использовались как «доказательства» в уголовном производстве. Затем они представали перед судами по обвинению в преступлениях, которых они не совершали. Им отказывали в возможности представить или исследовать доказательства, часто — не позволяли выбрать собственного защитника, а в некоторых случаях — вообще отказывали в правовом представительстве. Эти судебные процессы часто проводились за закрытыми дверями или с освещением процесса только в подконтрольных российским властям медиа. Украинские военнопленные часто выставлялись перед общественностью как «опасные нацисты», безосновательно обвинялись в тяжких преступлениях, что направлено на манипуляцию общественным мнением для поддержки так называемой СВО.  

Медиа — инструмент реализации политики судебных преследований

Адвокат Эмиль Курбединов в Верховном суде РФ. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати Подконтрольные властям РФ медиа, утверждается в исследовании, фактически являются одним из инструментов реализации политики судебных преследований украинских граждан. Они, в частности, играют ключевую роль в организации клеветнических кампаний против украинских гражданских и военнопленных, которые представали перед судом, изображая подсудимых «террористами», «экстремистами», «убийцами невинных мирных жителей» и тому подобное. На это выделяются значительные финансовые ресурсы со стороны российских властей. В медиа создают публичный образ обвиняемых как потенциальную экзистенциальную угрозу для России, что приводит к системным нарушениям презумпции невиновности и оправдывает карательные действия РФ против несогласных и всех других преследуемых лиц. А подход к выбору объектов судебного преследования и дальнейшее информационное сопровождение этих дел фактически подчинены цели пропаганды войны и оправданию заявленных политическим руководством РФ целей развязывания агрессии против Украины.  Осуществленный в ходе исследования анализ медиаконтента базировался на 15 делах, отобранных из начального массива 600 публично известных дел с учетом квалификации, территории уголовного преследования лиц, уровня освещения в подконтрольных РФ медиа и тому подобное. Всего было проанализировано примерно 150 публикаций, в среднем — 10 на дело. Результаты анализа демонстрируют особую роль ФСБ, Следственного комитета и прокуратуры в определении приоритетов выбранных дел для освещения и дальнейших пропагандистских кампаний. На официальных сайтах этих ведомств выборочно публикуется краткая информация, которая впоследствии подхватывается национальными СМИ.    Полный текст исследования — по ссылке. Исследование подготовлено при поддержке Министерства иностранных дел Нидерландов