Рассудите по-братски: как целый район Николаевщины год жил без правосудия

Рассудите по-братски: как целый район Николаевщины год жил без правосудия

За три года судебной реформы число судей в Украине сократилось на треть. В результате массового исхода «старой гвардии» в 2016 году и затянувшейся переаттестации без уполномоченных судей остаются целые районы. «Ґрати» отправились на север Николаевской области, чтобы посмотреть как местные жители справляются со своими проблемами без судебной власти.

 

Братский районный суд. Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

 

Нерабочая атмосфера

Послеобеденная жара последних августовских дней погружает поселок Братское в типичную южную сиесту. Продавщицы в пристанционных магазинах поплотнее закрывают жалюзи и дремлют под жужжание вентиляторов. Официантка единственного кафе безжалостно обрывает просьбы посетителей о лимонаде «мохито»: «Закончился!». Двое водителей, недолго поразмыслив, берут пиво – все равно рейсов сегодня уже не будет.

Одноэтажное здание местного районного суда стоит на солнцепеке центральной площади. Его обитатели, кажется, изо всех сил пытаются не поддаваться всеобщему ленивому настроению. Охранник, завидев меня на пороге, даже включает рамку металлоискателя, старший секретарь Анна Сивирян за окошком приема документов принимается перебирать бумаги.

Анна Сивирян. Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Последнее заседание здесь прошло 17 октября 2018 года – на следующий день у единственной судьи Инны Скарницкой закончились пятилетние полномочия. С тех пор, Братский районный суд «не может вершить правосудие». Тем не менее все девять его работников продолжают ежедневно трудиться.

Их должно было быть даже больше: по штатному расписанию Братскому району полагается минимум трое судей. Но в сентябре 2016 году Сергей Мартынюк и Валентина Губанова, как многие их коллеги по всей стране, решили не дожидаться анонсированного квалификационного оценивания и обязательного электронного декларирования имущества и ушли в отставку на гарантированную судейскую пенсию – более 20 тыс. гривен. В том году в Украине практически одновременно уволились полторы тысячи судей.

Адвокатка из Братского Оксана Козыревич, как и многие ее коллеги, почувствовала проблемы от сокращения на себе: рассмотрение дел ее клиентов затянулось на долгие месяцы. Но зла на судей она не держит.

«У нас в Братском говорили: судьи поувольнялись, чтобы состояния свои спрятать. А я думаю, просто испугались переаттестации. Не было у них таких богатств, чтобы скрывать от соседей, да и не утаишь здесь ничего. Но когда тебе уже под 60, учиться, готовиться к экзаменам, наверное, это как-то поздно. Вот по соседству в Южноукраинске судьи не смогли пройти переаттестацию, так одного инфаркт прямо во время экзамена схватил», – с грустной улыбкой рассказывает она.   

Скарницкая была единственной судьей в Братском районе два года, проводя в день по 15 заседаний. Статистика, которую руководительница аппарата суда Снежанна Дариенко регулярно ведет и публикует на сайте свидетельствует: отсутствие у судьи полномочий не остановило и даже не очень то убавило поток обращений. С августа 2018 года, когда автоматическая система перестала распределять на судью Скарницкую новые дела, их поступило более 850.

«Мы просто по-прежнему принимаем к рассмотрению все: иски, админпротоколы, ходатайства следователей, жалобы граждан, – поясняет Дариенко. – Сегодня просто не базарный день. Вот в пятницу, когда придут маршрутки из сел, подтянется народ с заявлениями».

Что делают со всеми этими новыми обращениями? В суде не сразу нашли решение, признает руководительница аппарата. «В уголовных делах задержка недопустима. Поэтому их через областную апелляцию начали перераспределять на соседние суды», – рассказывает она. С гражданскими исками оказалось сложнее – они в Братском суде копились еще полгода.

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

 

Купидоны поневоле

Одноэтажное здание, в котором разместился офис Оксаны Козыревич, втиснулся между судом и местным «Белым домом» – четырехэтажкой районной администрации. «У нас суд трижды переезжал по поселку, и я всегда переезжала за ним, – рассказывает адвокатка, ведущая практику в Братском уже девять лет. – Не переезжать же теперь в соседний район».

Козыревич ведет в основном гражданские производства: установление фактов при оформлении пенсий и наследства, разводы, разделы имущества и опеки над детьми. Специфика сельскохозяйственного региона добавляет к ним споры из-за земли, пересмотр договоров аренды и даже ссоры пчеловодов. «Бывает кто-то поля химикатами обработает, а пчелы потравятся – вот и убыток. Или один рой на другой нападет, а пчеловоды в суде выясняют, кто виноват», – адвокатка, кажется, сама посмеивается над своими делами.

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

До февраля 2019 года у Козыревич и ее клиентов еще была надежда, что судье Скарницкой вскоре вернут полномочия. Механизм автоматической передачи гражданских дел в другие суды не предусмотрен украинским законодательством. Сделать это можно только по отдельному ходатайству, указав особые причины – почему дело требует незамедлительного рассмотрения. Причины торопиться у местных жителей бывают разные, рассказывает адвокатка: «Например несовершеннолетней девушке срочно нужно было разрешение суда на брак – она была уже беременна. Или вот двоюродная тетка десять лет воспитывала племянника, у которого умерли родители, никак эту опеку не оформляя. А потом выиграла грин-карту, срочно собралась в США, и кинулась оформлять усыновление».

Лишь в мае Братский суд начал перенаправлять все новые гражданские иски в соседние суды. Но большинство старых дел продолжают ждать решения Высшей квалификационной комиссии судей и указа президента, которые восстановят в должности судью Скарницкую. За это время некоторые дела разрешились сами собой.

Оксана Козыревич и ее коллега Елена Петренко по отдельности, но с равным энтузиазмом, рассказывают историю своих клиентов – семейной пары, разъехавшейся после развода по соседним селам и затеявших спор об опеке над пятилетней дочерью. За тот год, на которое зависло дело, они не только смогли договориться о том, с кем жить ребенку, но и сошлись и собираются вновь пожениться.

«Я с самого начала видела: их любовь еще не сгорела. Но все равно держу дело на контроле», – романтично вздыхает адвокатка Петренко. «В конце-концов, мы, адвокаты, созданы, чтобы помогать людям. А так хоть ребенку жизнь не испортили», – философски резюмирует Козыревич.

  

Головная проблема

Утро последней летней пятницы в Братском начинается с ЧП – из-за аварии на подстанции во всем райцентре пропадало электричество. Сотрудники банков и магазинчиков вываливают из душных офисов под тень редких деревьев, в отключившихся холодильниках быстро нагревается минералка и пиво, не на чем приготовить даже кофе.

В районном отделении полиции дежурный трехэтажным матом ругается в трубку, виня во всех бедах то ли коллегу на другом конце линии, то ли разряжающийся служебный планшет. Но в общем-то все без проблем, заверяет он меня, закончив разговор.

Виктор Щербак. Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Подполковника Виктора Щербака, начальника районного следственного управления,  приходится дожидаться – сперва из-за проблем с электрикой, затем он долго согласовывает интервью «с областью». Но, получив добро, с ходу начинает жаловаться, ловко, как и все собеседники, вплетая в юридический канцелярит южноукраинский суржик:

«Самою головною проблемою для нас являються меры обеспечения криминального производства, которые приймаються только решением судьи. Во-первых, это задержание лица за совершение преступления. После этого задержания нам нужно доставить его в суд для избрания меры пресечения. А в какой суд?».

Схема, которую, потея то ли от напряжения, то ли от жары объясняет подполковник навевает мысли о хождении по кругам бюрократического ада. Ходатайство об избрании меры пресечения следователь вынужден подавать в местный, неработающий суд. Там его перенаправляют в областной апелляционный, где система автоматического распределения подбирает коллегию из трех судей-криминалистов. Судьи, собравшись, определяют подсудность ходатайства и направляют его в один из соседних с Братским судов, где и должно пройти итоговое слушание. С учетом регулярности почтового сообщения в области на все про все уходит от семи до двенадцати дней, говорит Щербак.

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

«Смыслу задерживать подозреваемого по 208-й статье КПК, получается, нема, бо все равно не успеваем арестовать».

Та же история у трех районных следователей и с ордерами на обыск и с направлениями на экспертизу. Нагрузка на каждого – по 140 уголовных производств, рассказывает начальник управления. В основном – мелкие кражи, пьяные драки, хранение наркотиков, мошенничество.

«За этот год хоть убийств не было, – стучит по деревянному столу полицейский и ностальгически  добавляет, – Раньше люди реже обращались в милицию – все как-то сами решали».

 

Между добротой и смертью

«А еще раньше следователи умнее были», – едко отвечает на это замечание Щербака адвокатка Елена Петренко.

В полдень она ведет прием прямо на центральной улице, в тени небольшого магазинчика. На зеленом пластиковом столе пепельница, квас и табличка: «Личная собственность. Просьба: не занимать мест».

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Петренко – депутатка поселкового совета, ведет с мужем фермерское хозяйство и за пять лет уголовной практики, по ее собственным словам, не устает конфликтовать с местной полицией.

«Есть стереотип, что районный адвокат работает в связке с правоохранительными органами. Я же считаю, что у нас правоохранительная система прогнила. Никто не хочет ничего делать, – категорично обозначает свои она позиции. – А у меня принцип: в каждом человеке есть что-то хорошее, доброе. Это хорошее нужно найти и по возможности уменьшить ему срок».

Словно в подтверждение этих рассуждений о доброте, наш разговор прерывает проходящая мимо старушка. Она обнимается с адвокаткой, дарит ей букетик садовых  роз и Библию – в благодарность за оказанную когда-то помощь.

По словам Петренко, ее клиенты, обвиняемые в уголовных преступлениях, –  каждый с чем-то своим хорошим и добрым – тоже жертвы братского судебного кризиса. После окончания полномочий судьи Скарницкой их дела перенаправили в соседние суды. Там процессы и до того тянувшиеся год-два, начинались вновь.

Даже смерть в Братском и та спотыкается о неработающий суд. Возле уличного офиса Петренко останавливается местная чиновница Виктория Антонова – недавно она потеряла сестру Ольгу. Та умерла внезапно, дома, и полиция по требованиям уголовного кодекса открыла производство о возможном убийстве. Ходатайство о судебно-медицинской экспертизе пошло гулять между Братским, Николаевом и соседними судами – сестру Виктория не может похоронить уже две недели.

«Вот только завтра вскрытие будут делать, – сетует она. – А нам ее потом еще три с половиной часа по жаре вести».

 

Извилистый путь правосудия

Братский район – тысяча квадратных километров на севере Николаевской области, по которым раскидано 17 тысяч жителей и 59 сел практически не соединенных дорогами. Всего в 30 километрах отсюда шумит Южноукраинск со своей атомной станцией и проносится национальная трасса, но в Братском – ни одного промышленного предприятия, упадок торговли, а о статусе райцентра напоминают лишь вывески банков и официальных учреждений.

О дороге в соседний райцентр – точнее об ее отсутствии – все собеседники в Братском меня предупреждают заранее. До поселка с типичным южноукраинским названием Арбузинка – а именно туде чаще всего передаются дела из братского суда – 23 километра, но местный таксист Александр везет меня туда около часа за солидные по местным меркам 300 гривен. Автобусы между Братским и Арбузинской не ходят уже несколько лет.

Дорога в Арбузинку. Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

«Для большинства местных это большие деньги, особо в суд не поездишь. А добавьте к этому судебный сбор, гонорар адвокату, его транспортные расходы – правосудие становится чрезвычайно дорогой штукой», – объясняет адвокатка Оксана Козыревич.

Асфальт на местной дороге заканчивается вскоре за мостом через речку с мрачным названием Мертвород. Петляя, она течет через Братский район в сторону Южного Буга. Так же, петляя между ямами на дороге, Александр ведет свою «нексию» на восток, в Арбузинку. Сам он регулярно ездит на слушания о выплате алиментов на запад – в райцентр Еланец, уверяет, что в том направлении дорога еще хуже.

За час пути навстречу нам проезжает от силы десяток машин: легковушка везет на прицепе купол православного храма, фермерский грузовичок сворачивает на поля подсолнечника, аварийка газовой службы трясется куда-то по делам.

Арбузинка – райцентр побольше и побогаче Братского, с настоящей автостанцией, откуда раз в полчаса отходят автобусы в соседние города. Да и суд здесь посолиднее – двухэтажное здание, просторные залы и четверо штатных судей. На мой вопрос о том, как выросла нагрузка из-за неработающего братского суда, судья-спикер Ирина Догарева отмахивается: «Проблема не в нашей нагрузке, проблема в том, что люди страдают – трястись сюда на каждое слушание – не самая приятная прогулка. Вот я вчера рассматривала приговор – кража – так обвиняемый приехал в 7 утра на попутке, ждал заседания до двух дня и уехал после 7 часов вечера. А ведь кражу он совершил тоже не от хорошей жизни».

Судья Догарева признает – волокита с передачей дел затягивает рассмотрение даже мелких административных проступков: пьяное вождение, нарушение родительских обязанностей. Разгрузить образовавшиеся заторы дел можно было бы поехав в Братский суд в командировку – такое предложение уже четыре раза делала Государственная судебная администрация. Но Догарева посчитала что полгода командировки не решат проблему, и не стала бросать собственные производства в Арбузинке.

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Через  два года и у нее закончатся пятилетние полномочия, но судья надеется, что переаттестация не затянется на долгие месяцы, как у Инны Скарницкой.

«Мы пришли в 2016 году, обновлять судебную систему после победы Революции достоинства. Но что теперь? Наша жизнь превратилась в один сплошной экзамен – постоянно приходится доказывать государству и гражданам свою добропорядочность и способность разрешать их споры».

Местные судьи живут в постоянном ожидании перемен – план административной судебной реформы предполагает объединение Арбузинского и Братского районных судов с городским судом Южноукраинска. Как именно и когда это произойдет – никто пока не понимает.

 

Цивилизационный выбор

Разговор с судьей Инной Скарницкой я оставляю напоследок.  Мы встречаемся 1 сентября в Николаеве – здесь живут ее родители, здесь в школу ходит ее ребенок. Праздничный областной центр со своими театрами, ресторанами и  уличными танцорами настолько контрастирует с замершей жизнью северных районов, что первый вопрос напрашивается сам собой: зачем молодая судья променяла цивилизацию на работу в глухой провинции?

«Не буду кривить душой – я не лучшим образом сдала экзамены и вряд ли прошла бы конкурс на должность судьи в Николаеве, хотя и проработала до этого в Центральном районном суде почти двенадцать лет, – признается она. –  В 2013 году выиграла конкурс в Братском, думала через год переведусь, но еще полтора года была без  полномочий – сперва Янукович не назначал новых судей, потом Порошенко не принимал у нас присягу».

Инна Скарницкая. Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Только в 2017 году поселковый совет Братского выделили Скарницкой бесплатное жилье. До этого, по ее словам, она то жила у знакомых, то ездила каждый день на работу из областного центра. Но даже сейчас в небольшой квартирке, оставшейся после уехавших из района врачей, судья проводит только рабочие дни, уезжая на выходные в Николаев, к семье.

«Несмотря на все эти проблемы, я там как-то прижилась уже. Сейчас вот появилась возможность перевестись, объявили еще один конкурс здесь, но я не участвую», – говорит она.

Отвечая на вопрос, чем же именно привлекает ее бедный район с разрушающейся инфраструктурой и неясными перспективами административной реформы, судья долго подбирает слова. Да, она уже привыкла к этой спокойной, размеренной жизни, к однотипным местным спорам из-за земли, мелким кражам, пьяным дракам и другим будничным делам.

О единственном своем резонансном политическом процессе Скарницкая вспоминает неохотно. В марте 2017 года она вынесла первый и до сих пор единственный приговор о массовых беспорядках под Верховной Радой 31 августа 2015 года. Тогда, протестуя против рассмотрения поправок в Конституцию об особом статусе Донбаса националисты столкнулись с нацгвардейцами, от взрыва гранаты погибли четыре человека.

Дело попало в Братский суд окольными путями – подозреваемого Геннадия Дуброва задержали в соседнем районе якобы при попытке похитить человека, обвинение в участии в беспорядках объединили с похищением и передали судье Скарницкой. Она приговорила Дуброва к беспрецедентным шести годам лишения свободы. Защита обжаловала приговор, апелляция рассматривается до сих пор.

«В Братском районе ко мне относятся как к приезжей, но я, кажется, полюбила местных, как своих, – завершает она разговор на слегка патетической ноте. – Они хитрят, иногда жульничают и воруют, но не со зла, а от бедности. Они работящие, но у них работы нет, а большинство надежд связаны с выездом за границу на заработки. Моя задача обеспечить им хотя бы надежду на справедливое правосудие».

****

Фото: Игорь Бурдыга, Ґрати

Пока «Ґрати» готовились к запуску президент Владимир Зеленский подписал указ о назначении Инны Скарницкой судьей Братского районного суда. С 15 октября он снова начал работать. По информации Верховного суда, в Украине до сих пор не хватает около 2 тысяч судей.

517 ув
517

ув'язнених померли в українських місцях неволі в минулому році

Начальник поїзда про кишенькових злодіїв, дебоширів і повернення поліції в потяги «Скільки пасажирів побито, скільки провідників порізано»

«Скільки пасажирів побито, скільки провідників порізано»

Начальник поїзда про кишенькових злодіїв, дебоширів і повернення поліції в потяги

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов