Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать второй — вещественные доказательства, изъятые книги и записи

14 мая
16:49 Суд изучает вещественные доказательства — книги и записи, изъятые во время обыска у Марлена Асанова
12:59 Суд предлагает оформить письменное ходатайство об исключении экспертизы из материалов дела
12:16 «Стенограмму необходимо исключить и признать недействительной экспертизу сделанную на основе неё» — Тимур Ибрагимов
11:50 «На этой встрече были только призывы к хорошему, но эксперты делают из нас террористов» — Сервер Зекирьяев
11:05 «Мы, крымские татары, оказались под катком» — Сервер Мустафаев
09:45 Коротко о деле и предыдущих заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать второй — вещественные доказательства, изъятые книги и записи
Крымские мусульмане в мечети Бахчисарая. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
09:45
14 мая
09:45
14 мая
Коротко о деле и предыдущих заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать первый — аудиозаписи прослушки в мечети

На предыдущем судебном заседании обвинение продолжило представлять доказательства из материалов дела. Суд прослушал две часовые аудиозаписи — результат прослушки, организованной ФСБ в мечети Бахчисарая, где собирались крымские мусульмане, молились и обсуждали политические и религиозные темы. Прослушку, по мнению защиты, вел Константин Тумаревич — он приехал из Латвии в Крым и принял ислам. Именно его адвокаты и подсудимые подозревают в засекреченном свидетеле обвинения «Исмаилове». Он приходил на встречи мусульман в мечети, снабженный записывающим устройством. Аудио встреч расшифровал потом оперуполномоченный ФСБ, бывший сотрудник СБУ, Николай Артыкбаев. Он также выступает в деле свидетелем обвинения.

После прослушивания записей, суд предложил обвиняемым прокомментировать их. Сервер Мустафаев перечислил десятки несоответствий аудио и текстовой расшифровки Артыкбаева. По мнению Мустафаева, это свидетельствует о некомпетентности оперуполномоченного и низком качестве лингвистической экспертизы следствия — ее проводили на основе текстов расшифровки, сделанных с ошибками.

11:05
14 мая
11:05
14 мая
«Мы, крымские татары, оказались под катком» — Сервер Мустафаев

Судейская коллегия заходит в зал. Сервер Мустафаев продолжает сравнивать аудиозапись прослушки в мечети и расшифровки, которую сделал оперуполномоченный Артыкбаев. Он смотрит в записи, где поминутно расписаны противоречия.

Сервер Мустафаев. Фото: Ґрати

«На 17-й минуте голос М4 (все участники встречи указаны литерами — Ґ ) слышно лучше всех и качественнее, что подсказывает — микрофон был на нём или рядом. Этот голос мы определяем как голос Константина. Именно этот человек присутствовал в мечетях, известно его уголовное преследование и мотивы сотрудничества с органами. Никто ему не препятствовал присутствовать в мечети, угроз ему не поступало. Более того он сам подтвердил, что угроз от подсудимых не было», — говорит Мустафаев.

Он указывает еще на несколько несоответствий и завершает выступление.

«Прошу обратить внимание на качество проведённых оперативно-розыскных мероприятий, качество их выполнения. Мы услышали свидетеля Артыкбаева и свидетеля «Исмаилова». На что они указали в своих показаниях? Это показывает истинную цель статьи и политические мотивы [дела]. Мы, крымские татары, оказались под катком».

Судья останавливает Мустафаева, но он уже закончил говорить. Подписывает заметки для приобщения к материалам дела и садится.

11:50
14 мая
11:50
14 мая
«На этой встрече были только призывы к хорошему, но эксперты делают из нас террористов» — Сервер Зекирьяев

Следующим выступает по поводу прослушанных аудиозаписей Эдем Смаилов. Он говорит, что Мустафаев довольно подробно проанализировал расшифровку записи, но он добавит немного статистики.

Эдем Смаилов. Фото: «Крымская солидарность»

Слово мусульмане используется в тексте 61 раз, кяфиры — 7 раз, —перечисляет Смаилов и добавляет, что по арабо-русскому словарю Баранова, слово кяфир имеет несколько значений, от «неверный» до «небольшой деревушки». «Непонятно, как эксперт нашёл здесь противопоставление мусульман и неверных», — добавил Смаилов.

«39 мест, где стенограф определяет слово и при этом сомневается — ставит знак вопроса
Есть места где он сомневается, но не ставит знак вопроса. Так, например, заменено гийбат на хизб. Есть места, где слова полностью заменили: на первом листе таких слов 6, на третьем — 5, на четвертом — 2».

Остальные подсудимые выступают короче.

«Мы прослушали три аудиозаписи, на последней моего голоса нет, — говорит Эрнес Аметов. — За каждое слово в аудиозаписи я готов ответить, мне нечего скрывать. Непонятно, как из изречения о хадисе эксперт смог инкриминировать мне статьи о свержении власти, назвать меня преступником».

Марлен Асанов не отрицает, что это его голос слышен на записи, но говорит, что расшифровка сделана так, что смысл полностью теряется. Когда он начинает говорить о «демонизации ислама», которой способствуют и такие уголовные дела, суд его останавливает: «Сконцентрируйтесь на том, что мы прослушали».

Марлен Асанов. Фото: Ґрати

«Если нам дадут четырёхэтажные сроки на основе этого исковерканного текста — сколько ошибок указал Мустафаев, — то это буде явно ангажированный процесс.

Я уповаю на всевышнего и на вас, — обращается Асанов к суду. — Если в вас человечность осталась, если это не будет учтено, то вы будете банкрот в судный день».

Сервер Зекирьяев выступил совсем коротко: «На этой встрече были только призывы к хорошему, но эксперты делают из нас террористов. Когда будете принимать решение, учтите это пожалуйста. И вообще эту запись надо устранить».

12:16
14 мая
12:16
14 мая
«Стенограмму необходимо исключить и признать недействительной экспертизу сделанную на основе неё» — Тимур Ибрагимов

Тимур Ибрагимов просит признать расшифровки аудиозаписей неприемлемыми и исключить их из материалов дела из-за огромного количества ошибок. А также исключить экспертизу, которая была проведена на основе этих текстов.

Тимур Ибрагимов. Фото: «Крымская солидарность»

«Это не шутки, нам колоссальные сроки светят. Мы мирные граждане, а нас обвинили в какой-то вербовке военных. Звучат слово «судилище» и вас это цепляет, но это наша оценка. Такую стенограмму необходимо исключить и признать недействительной экспертизу сделанную на основе неё», — говорит Ибрагимов.

Мемет Белялов отмечает, что все уголовное дело выстроено на этих аудиозаписях и их экспертизе. Учитывая низкое качество и того и другого, он просит сделать другую стенограмму по аудиозаписям и провести независимую экспертизу.

«Работа сделана халатно. С другой стороны, мы видим что это сделано для того чтобы выставить людей, голоса которых записаны преступниками».

Сейран Салиев тоже называет расшифровку некачественной и говорит о политической мотивации всего дела.

12:59
14 мая
12:59
14 мая
Суд предлагает оформить письменное ходатайство об исключении экспертизы из материалов дела

Стенограмм, которые сделал оперуполномоченный Николай Артыкбаев, было несколько. Мустафаев теперь анализирует вторую из тех, которые были прослушаны вчера. В целом, о ней он говорит так же, как о первой: «По всему тексту стенограммы аудиозаписи многократно используется подмена слов, перевод, пропуск отчётливо слышных слов».

Он приводит десятки ошибок и несоответствий расшифровки и аудиозаписи.

«На 15-й минуте по тексту «всё, как ни странно», а в аудио — «все арабские страны». Это значительное отличие. В стенограмме: «то испортится вся область». В аудио: «то испортится вся умма (мусульманская община — Ґ ). Обыватель может подумать, что речь идет о захвате какой то области. В тексте: «на стороне войны, на стороне ИГИЛ». В аудио: «на стороне одних, на стороне других».

Артыкбаев полностью поменял слова и смысл. А потом речь идёт о том что Салиев ездил в Сирию договоры заключать, о чём речь идёт?».

Мустафаев стоит фактически на одной ноге, на второй — на коленке держит записи и листает их. Наконец не выдерживает и обращает на это внимание суда.

«Именно поэтому мы подавали ходатайство о том, чтобы вместе со всеми работать за столом, чтобы на них держать свои записи. Мне больно смотреть как Эдем Смаилов, старый человек, точно также вынужден стоять».

После него действительно выступает Эдем Смаилов. Ему тоже неудобно стоять, но он подробно перечисляет ошибки стенограммы, называя ее некачественной.

Подсудимые по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир. Фото: Ґрати

В 57 местах из контекста удалены где слово, где словосочетание, а где предложение, — говорит Смаилов. — В 66 местах, где слышно слово или выражение, — в стенограмме они не указаны. В 41 месте большие слова или выражения заменены на другие.

«Когда мы допрашивали Артыкбаева, он указывал, что на собраниях террористических организаций обсуждаются книги. Данные аудиозаписи подтверждают обратное. Тема собрания не была взята из книги, она была об актуальных событиях.
Относительно того, что обсуждалось: если включим телевизор, увидим новости, где обсуждается множество аналогичных тем, давайте тогда анализировать каждое ток-шоу. Люди высказывают альтернативные точки зрения, в том числе относительно действий государств. Данная тема не является преступлением, — выступил Эдем Белялов и приложил исключить аудиозапись из списка доказательств. — У меня вообще вопрос к стороне обвинения почему мы тратим время на это, мы находимся в нечеловеческих условиях и тратим на банальный разговор время».

Зекирьяев вновь возвращается к обсуждению предвзятости оперуполномоченного ФСБ и экспертов. «Нам приписывают терроризм и воинственную пропаганду. В стенограмме М6 рассказывает обыкновенный хадис о том, что представляет священное место для мусульманина. Там говорится: пусть не останется камня на камне от этого священного места, если прольётся капля крови».

Сейран Салиев его поддерживает: «Такой негатив налаживается на эти хадисы, привязываются к террористическим статьям. Артыкбаев говорит, что мы хотели свергнуть власть, распространить терроризм».

Судья выслушивает всех и предлагает оформить ходатайство об исключении доказательств из материалов дела письменно. Спрашивает, успели ли вчера подсудимые поужинать — успели. Суд планирует и сегодня закончить так же.

Судья объявляет перерыв на обед.

 

16:49
14 мая
16:49
14 мая
Суд изучает вещественные доказательства — книги и записи, изъятые во время обыска у Марлена Асанова

После перерыва судейская коллегия заходит в зал — у одного из судей нет медицинской маски. Впрочем, через некоторое время маску снял и председательствующий Ризван Зубаиров.

Прокурор Евгений Колпиков просит суд исследовать вещественные доказательсва из материалов дела. Из картонной коробки он достает вещи, изъятые во время обыска у Марлена Асанова в октябре 2017 года.

По-большей части, это книги и записи Асанова. Прокурор достает их, зачитывает название, иногда обращает внимание на некоторые подробности.

Книга — «Жизнеописание пророка Мухамеда», — говорит прокурор и описывает последнюю страницу с выходными данными. Материал в пластиковом переплете, «Вторая женская исламская конференция» — программа конференции, тетрадь с рукописным текстом.

Прокурор называет среди вещей «Историю Халифата» и еще несколько религиозных книг.

Перечисляет монотонным голосом, иногда не понятно, закончил он описывать одну книгу и перешел к следующей или продолжает.

Печатный текст формата А4 — семь экземпляров текста с названием «Лицемерие и сплетни». Текст с двух сторон — 3 экземпляра «Мольба к всевышнему». Текст с двух сторон — 5 экземпляров «Нравственность мусульманина (о шариате, нравственности в шариате)».

Прокурор перечисляет, в это время в зал Крымского гарнизонного суда заходит адвокат Эмиль Курбединов.

Кроме прочих религиозных записей, прокурор достает 2 листа текста издательства Хизб ут-Тахрир о конференции в Багдаде. Иногда Колпиков комментирует книги и записи.

Сервер Мустафаев обращает на это внимание суда, настаивая, что сейчас лишь оглашаются вещественные доказательства. Суд в ответ отметил, что прокурор лишь поясняет.

Текст о ношении украшений, несколько пресс-релизов партии Хизб ут-Тахрир. «Британское правительство раскрывает свой план…», — описывает один из них прокурор.

Текст, — продолжает Колпиков. — Либо халифат, либо смерть шахида, не берите евреев и христиан в друзья.

Прокурор отмечает, что некоторые лозунги заявляли подсудимые. Эрнес Аметов пытается возразить, но суд его обрывает, — все комментарии после.

Судья замечает, что адвокат Эдем Семедляев сделал фото на телефон, останавливает прокурора и начинает разъяснять, что съемку можно вести только с разрешения.

— Я лишь фиксировал нарушение масочного режима, — отвечает адвокат.
— Адвокат фиксировал, как сам нарушает режим? — спросил его Зубаиров. Семедляев в заседании тоже без маски. Все засмеялись.

Называя среди записей текст «Как сформировать сильную влиятельную личность?», прокурор обращает внимание на использование термина «озаряющая мысль», которая есть и в другой литературе Хизб ут-Тахрир. Например, в тексте «О сообразительности и проницательности» — прокурор зачитывает оттуда кусок.

Прокурор перечисляет, зачитывая только названия: «Нестабильность фондовых бирж, ноябрь 1997 год», 22 листа, текст «Фетва», текст «Где нет доблестных героев…», «Обращение к командирам и офицерам вооружённых сил», «Обращение к сотрудникам спецслужб».

Судья его останавливает: «Сколько осталось?». «В килограммах?», — отвечает прокурор. «Покажите», — не поддержал шугу судья Зубаиров. Прокурор показал. «Надо отпускать», — решает судья и объявляет перерыв до 10 утра 18 мая.