Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать восьмой — допрос замначальника крымского «Центра Э»

01 июня
17:53 «Сколько ноутбуков можно выбросить за 15 минут?» — окончание допроса. Протокол допроса на следствие суд читать отказался
17:37 Свидетеля допрашивает Мемет Белялов
17:24 «Толкали сотрудники Росгвардии женщин?» — «Женщины сами толкали сотрудников Росгвардии» — свидетеля допрашивает Марлен Асанов
17:04 Свидетеля допрашивает Эдем Смаилов
16:31 «Для вас 100 человек мусульман — много?». «Если из общего числа мусульман 100 человек преступники — это много» — свидетель на вопросы Сервера Мустафаева
15:44 Мустафаев подробно допрашивает свидетеля
15:13 Свидетеля допрашивают подсудимые. Первым — Сервер Мустафаев
14:45 Адвокаты Эмиль Курбединов и Эдем Семедляев допрашивают свидетеля
13:26 Допрос ведет адвокат Айдер Азаматов
13:24 Допрос продолжает адвокат Алексей Ладин
13:06 Свидетеля допрашивает адвокатка Лиля Гемеджи
12:37 Свидетеля допрашивает адвокат Сияр Панич
11:46 Прокурор опрашивает замначальника крымского «Центра Э» Александра Кожушного
09:45 Коротко о деле и предыдущих заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать восьмой — допрос замначальника крымского «Центра Э»
Обвиняемые по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир и адвокаты в зале суда. Фото: Ґрати
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
09:45
01 июня
09:45
01 июня
Коротко о деле и предыдущих заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День тридцать седьмой — допрос имама Бахчисарайского района

На прошлом заседании суд допросил в качестве свидетеля обвинения имама Бахчисарайского района Рамазана Асанова, который неожиданно заявил, что ничего о принадлежности подсудимых к Хизб ут-Тахрир ему неизвестно. Прокурор настоял на изучении его показаний, данных во время следствия, но и после них имам сказал:

«Если я раньше мог такое сказать, то сейчас, осознавая ответственность, я поясняю, что никакого участия в Хизб ут-Тахрир не было с их стороны».

11:46
01 июня
11:46
01 июня
Прокурор опрашивает замначальника крымского «Центра Э» Александра Кожушного

Судебная коллегия заходит в зал. Сегодня несколько адвокатов приехали из Крыма — с подсудимыми говорят Эдем Семедляев и Сияр Панич. Подсудимые в «аквариуме» улыбаются.

Обвиняемые по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир. Фото: Ґрати

Судья сразу после начала заседания делает замечание Мемету Белялову за разговоры.

Суд вызывает следующего свидетеля обвинения — Александра Кожушного, замруководителя крымского Центра противодействия экстремизму МВД РФ («Центр Э»). Во время следствия он был еще оперуполномоченным по особо важным делам, в качестве места жительства указал адрес управления МВД в Крыму на проспекте Кирова в Симферополе.

Свидетель подходит к трибуне, представляется. Вопросы задает прокурор.

Кожушной рассказывает, что работает в российских правоохранительных органов с 2014 года, в октябре 2019-го дослужился до замначальника «Центра Э». Во время следствия по делу его допрашивали один раз.

К подсудимым неприязненных отношений нет, — утверждает свидетель. — Знаком с Сейраном Салиевым, поскольку он проходил по нескольким административным делам (статьи 20.3 — нарушение правил проведения массовых мероприятий и 20.29 — производство и распространение экстремистских материалов Кодекса об административных правонарушениях — Ґ ). Лично с Марленом Асановым не знаком, но знает, что он владелец кафе «Салачик».

Прокурор отдельно просит рассказать об административных делах, которые «Центр Э» вел против Салиева.

«В Бахчисарае в 2015-2016 годах проводились мероприятия (обыски и задержания крымских мусульман — Ґ )В это время у кафе «Салачик» собиралась большая толпа людей, которые пришли в качестве поддержки лиц, в отношении которых проводились следственные действия. Среди них выделялись Асанов и Салиев: они выкрикивали лозунги, блокировали выезд», — рассказывает свидетель.

Свидетель говорит быстро, подсудимые попросили говорить помедленнее, прокурор тоже.

«Когда из кафе должны были выйти сотрудники ФСБ, им был блокирован путь. Также там ещё был ряд лиц, личности которых не установлены. Был май месяц 2015 года, — продолжает свидетель немного медленнее. — Возле кафе Салачик стояли сотрудники Росгвардии со щитами. Салиев и Асанов толкали сотрудников, выкрикивали лозунги, занимали лидирующую позицию в толпе. Оскорбления были на русском, а возгласы на их этническом языке. Толпа сразу же будоражилась, люди начинали вести себя агрессивнее, двигаться в сторону сотрудников Росгвардии, толкать, пинать их. Потом прозвучал призыв, толпа начала молиться, потом возглас и толпа будоражилась».

Свидетель утверждает, что Асанов и Салиев стояли тогда на возвышенности, их было хорошо видно. Салиева заметили сотрудники «Центра Э» и впоследствии составили на него административный протокол, посчитав, что он руководил людьми.

«Это был не молебен, молебны проходят более мирно, люди не совершают таких действий. Сотрудники Росгвардии просто стояли», — добавляет Кожушной.

«По распространению Салиевым экстремистской литературы, — продолжает свидетель. — Была установлена его страничка в ВКонтакте, в рамках осмотра. Было установлено, что страничка его. Всё было осмотрено, записано на оптический диск. Он был доставлен в отдел, составлены два протокола. Он дал пояснения, что материалы на его страничке это его позиция. Назначен арест.

Впоследствии материалы были переданы в следственный комитет для изучения по поводу участия в деятельности ИГИЛ.

«ИГИЛ и Хизб ут-Тахрир это одно и то же?», — удивился даже прокурор. «Нет, на странице были связанные материалы», — утверждает свидетель.

Кожушной рассказывает, что все действия в отношении Салиева были санкционированы и проводились в рамках закона. Прокурор просит пояснить.

«Разрешение на проведение обследования предметов и документов, странички [социальных сетей] Сейрана Салиева, осмотр был проведён в присутствии понятых, составлен протокол, сняты скриншоты. Была получена переписка. Материалы были переданы в следственные органы ФСБ», — говорит Кожушной.

«Для осмотра страницы получали разрешение суда?» — спрашивает прокурор.

«Для просмотра странички разрешение суда не требовалось. В социальной сети в ВКонтакте люди общаются, ведут переписку. Для получения доступа к переписке, необходимо обращаться в суд с ходатайством. Обращались в Верховный суд республики Крым. Суд разрешает доступ к переписке, постановление оправляется в офис ВКонтакте в Санкт-Петербург, они присылают диски, диски отправлены в ФСБ. Саму переписку я не смотрел. Много времени прошло.

Обследование квартиры Салиева санкционировал Верховный суд Крыма. Обследование проводилось в присутствии двух понятых в сопровождении сотрудника Росгвардии, всё стандартно».

Прокурор просит рассказать подробно, как проходил обыск. Он проводился в рамках административного дела, к уголовному преследованию отношения не имеет. Тем не менее, пока что свидетель говорить только об этом.

Сейран Салиев. Фото: «Крымская солидарность»

«Постучали. Салиев открыл дверь, мы представились, представили разрешение на проведение обследования, об ознакомлении расписываться отказался. Он показывал всё сам. Мы обнаружили, что дверь балкона была открыта, на земле под окном валяется ноутбук Мы поняли, что Салиев мог что-то выбросить. Вызвали оперативную группу для изъятия. Были изъяты мобильные электронные средства. Опросили жену Салиева по поводу принадлежности странички. Всё опечатали, административно задержали Салиева. В это время у выхода собралась толпа и блокировала проход сотрудникам полиции».

Прокурор спрашивает, было ли возбуждено уголовное дело и что за понятые были на месте.

«Это представители общественности, обычно приглашаем на такие мероприятия», — отвечает свидетель. Обычно в качестве понятых приглашают студентов крымских ВУЗов.

«Один оперативник стоял у двери, один — на лестничной площадке, на выходе и с нами. Представители общественности были всё время начиная с момента как постучали в дверь. В квартире были дети. Салиев в протокол ничего не вносил и не подписывал, права ему разъясняли когда задерживали.
Фактически, провели осмотр в его присутствии, всё изъяли, огласили ему, объявили что он задержан. Вроде так».

Салиев тогда — утверждает свидетель — оказался подписывать протокол и говорить что-то без адвоката. Его супругу Мумине опрашивали уже после осмотра помещения. Она поясняла, что найденная в ВКонтакте страница, принадлежит мужу.

Впрочем, свидетель так и не вспомнил, кто опрашивал Мумине Салиеву и когда это происходило. О том, что вообще опрашивали — узнал из документов уже позже.

«Находился Салиев в ИВС Бахчисарайского района.
При допросе в суде он признал свою страничку, о причине размещения материалов сказал, что это его взгляды, он не видит в них ничего противоправного. На странице была запрещённая символика».

«Чего? — спрашивает прокурор. — Футбольного клуба «Ростов» или другого?».

«Партии Хизб ут-Тахрир, — отвечает свидетель. — Когда ознакамливался с его перепиской с другими лицами, были моменты где он склоняет».

Прокурор спрашивает, как переписка попала к Кожушному.

«Когда получили переписку, свидетель был инициатором того, чтобы её смотреть. Дополнительной санкции на это не нужно. Я знакомился с ней перед судом и сделал вывод, что это может быть доказательством. В переписке разжигания вражды не было, но были проявления в виде создания Халифата.
Сведения о рассылке информации о проведении мероприятий Хизб ут-Тахрир, например. Ссылок было много на мероприятия».

«И что из этого следует?», — подводит итог прокурор.

«Информация Салиевым рассылалась разная, какая конкретно — показать не могу, я просто читал сообщения», — отвечает Кожушной.

Напоследок прокурор спрашивает, чем закончилась история с выкинутым ноутбуком.

«Он был отправлен на проведение компьютерного исследования, изъяты фото и видео файлы, среди которых было множество фотографий Салиева и членов его семьи, множество файлов о халифате, праве при халифате и другие. Материалы были направлены в ФСБ», — отвечает свидетель и на этом прокурор заканчивает допрос. Он ходатайствует после допроса всеми участниками, зачитать показания Кожушного, которые он дал во время следствия.

12:37
01 июня
12:37
01 июня
Свидетеля допрашивает адвокат Сияр Панич

Допрос переходит к стороне защиты. Первым вопросы задает адвокат Сияр Панич. Он спрашивает, знал ли свидетель Салиева до инцидента у «Салачика». Кожаной объясняет, что лично знаком не был, но знал о нем, потому что проводил оперативно-розыскные мероприятия, то есть следил за Салиевым, когда тот проводил молебны-дуа.

— Люди возле кафе молча стояли? — возвращается Панич к событиям возле «Салачика».
— Нет, все выкрикивали протесты.
— Как вы определили, что Салиев имеет влияние на них?
— Стоит толпа, волнения. Салиев выкрикивает «Аллах Акбар», все повторяют.
— Люди возле кафе вели себя агрессивно, по вашим показаниям. Вам известно, что многие из этих действий уголовно наказуемы?
— В отношении сотрудников полиции они выкрикивали проклятия, но не конкретные. На тот момент данные действия не регистрировались или мне об этом не известно. Самые активные участники привлекались потом к административной ответственности.
— К административной ответственности за то, что бросались на щиты?
— За несанкционированное мероприятие, насколько мне известно.

Адвокат спрашивает, как оперативники определили, что страница ВКонтакте, где обнаружили символику Хизб ут-Тахрир, принадлежит Салиеву.

«Была его фотография на странице. Мы сделали запрос к социальной сети о том, к какому номеру телефона привязана страничка. Номер принадлежал Сейрану Салиеву». «То есть, по привязке к телефону?» — уточняет адвокат. «Да, также регистрируются ip адреса, по адресу можно установить провайдера и кто откуда входит в сеть. Со слов Салиева было установлено, что он выходил в интернет с нетбука, который выбросил, и несколько раз с телефона».

Следствию достаточно было заявления самого Салиева, его супруги и информации, полученной из офиса ВКонтакте в Петербурге.

Интересующие правоохранителей публикации, были сделаны Салиевым после марта 2014 года, — утверждает свидетель.

— Вы сами видели, как Салиев выбрасывал ноутбук?
— Сам лично не видел.
— Кто-то из сотрудников видел?
— Кто-то из оперативных сотрудников находился на улице, я, просто, не могу вспомнить.
— Сколько этажей в доме?
— Пятиэтажный жилой дом.
— Сами принимали участие в изъятии ноутбука?
— В тот момент я находился в помещении, была вызвана группа для изъятия, под видеозапись изымали.

— Админарест Салиев полностью отбыл?
— Наверное.
— Отслеживаете?
— Ну да, — признается свидетель.

13:06
01 июня
13:06
01 июня
Свидетеля допрашивает адвокатка Лиля Гемеджи

Дальше вопросы задает адвокатка Лиля Гемеджи. Видеосвязь с Крымским гарнизонным военным судом, откуда участвуют адвокаты и сам свидетель, плохого качества — многие вопросы и ответы не слышны.

Обвиняемые по делу «Красногвардейской группы Хизб ут-Тахрир» и адвокатка Лиля Гемеджи. Фото: Крымская солидарность

Гемеджи подробнее расспрашивает об обыске дома у Салиева.

— В какой комнате был открыт балкон?
— На кухне.
— В спальню заходили?
— Да.
— Кровати были разобраны?
— Да.

Перед этим адвокатка спросила, чем занималась семья, когда оперативники вошли в квартиру, но свидетель пояснить не смог. Видимо, защита подразумевает, что все в это ранее утро еще спали.

Гемеджи спрашивает, давал ли следователь по делу поручение на осмотр жилища Салиева.

— Я имею право самостоятельно при санкции суда проводить мероприятия, — отвечает свидетель.
— Санкции на что?
— В связи с проверкой о причастности к террористической деятельности.
— Статья в решении суда была указана?
— Не помню, нет.

— То есть вы узрели административное правонарушение на страничке в социальной сети, обратились в суд и получили санкцию?
— Да.

Ноутбук, который оперативники нашли под окнами Салиева, на дактилоскопическую экспертизу не отправляли, поскольку не увидели необходимости доказывать его принадлежность — для следствия хватило и фотографий Салиева на нем.

— А если бы не было фотографий Салиева?
— Ну мы же нашли, — ответил Кожушной.

Обвиняемые в основном слушают допрос внимательно. Кажется, дремлют только Аметов и Зекирьяев.

Салиев отрицал принадлежность ноутбука, потом находился под административным арестом, — так объясняет свидетель, что ему не было сообщено, что компьютер направлен на исследование. Впрочем, оперативника, который его проводил, тоже никто не опрашивал.

Гемеджи переходит к инциденту возле кафе «Салачик» в 2015 году и спрашивает, знает ли свидетель крымскотатарский язык, даже говорит для примера фразу. Кожушной говорит, что ничего не понял.

— Вы не понимаете «Аллах Акбар», но говорите, что толпа после этого становится активнее. Можно кричать «Happy Birthday to you» и толпа тоже будет так реагировать.
— Я могу определить, когда толпа реагирует враждебно, а когда нет, — отвечает на это свидетель.

— На какой территории находилась толпа? Ограждённая, частная?
— Не ограждённая площадка справа от выезда из кафе.
— Вы не можете определить это частная или общественная территория?
— Там находятся ещё магазины, можно поставить машину.

— Вы когда находились в толпе в двух метрах от Салиева, пытались пресечь противоправную деятельности? В ваши обязанности же входит пресечение противоправных действий.
— Я находился там с другой целью, устанавливал активность толпы, — объясняет свидетель.
— Телесные повреждения кому-то наносились тогда?
— Нет.

Гемеджи спрашивает его, какое соотношение мусульманского и немусульманского населения в Крыму. Свидетель не знает. «Для меня даже 100 человек — значительное количество», — отвечает Кожушной.

— 100 человек против двух миллионов это сила? — спрашивает адвокатка.
— Если боевые действия это… — свидетель не заканчивает фразу.

Он рассказывает, что не читал никакой литературы Хизб ут-Тахрир, а о партии знает лишь то, что она запрещена решением Верховного суда РФ в 2003 году, а целью имеет — создание халифата.

— Есть различия между ИГИЛ и Хизб ут-Тахрир? — спрашивает адвокатка.
— Можно я не буду отвечать на вопрос? — просит свидетель. Становится ясно, что различить организации он вряд ли сможет. В конце концов, суд снимает вопрос.

Гемеджи спрашивает, была ли запрещенная в России символика Хизб ут-Тахрир, которую оперативники нашли на странице Салиева ВКонтакте, размещена до или после 2014 года. Кожушной утверждает, что это не важно — это длящееся правонарушение, потому что на страницу мог зайти любой и увидеть символику.

— Были доведены после 2014 года до жителей Крыма соответствующие акты, в том числе Кодекс об административных правонарушениях?
— КоАП есть в интернете, также в книжных магазинах его можно купить, — отвечает свидетель.

В конце допроса Гемеджи спрашивает, были ли со стороны Асанова и Салиева, раз их следствие восприняло, как руководителей толпы возле «Салачика», физическое противодействие российским силовикам.

— Может пинали сотрудников Росгвардии? Дорогу перекрывали, плашмя ложились?
— Нет, — отвечает коротко свидетель и адвокатка заканчивает допрос.

13:24
01 июня
13:24
01 июня
Допрос продолжает адвокат Алексей Ладин

Дальше допрос продолжает адвокат Алексей Ладин. Он спрашивает о внутренних инструкциях для проведения оперативной работы, но свидетель говорит, что это секретный приказ о порядке проведения оперативно-розыскных мероприятий.

Адвокаты Айдер Азаматов (слева) и Алексей Ладин. Фото: Ґрати

— Когда мусульмане молились, вы тоже находились в толпе? — спрашивает адвокат о событиях у «Салачика».
— Я был там, – подтверждает свидетель. Они хватались за щиты, руками били, пинали.
— Были ли нанесены сотрудникам Росгвардии телесные повреждения?
— Мне не известно об этом
— Зарегистрированы ли люди, которые пинали и толкали?
— Нет.

Адвокат спрашивает о переписке Салиева ВКонтакте, которую получили оперативники с его компьютера.

— Известны ли вам кто-либо из абонентов, которых Салиев склонял к вступлению в Хизб ут-Тахрир?
— Нет.
— Склонил кого-то в итоге?
— Нет.

При этом писем о противоправной деятельности Салиева в офис ВКонтакте не направлялось, — утверждает свидетель.

— В ходе предварительного следствия следователем протокол допроса записан с ваших слов? Ничего лишнего нет?
— Да, да, ничего лишнего.

13:26
01 июня
13:26
01 июня
Допрос ведет адвокат Айдер Азаматов

Следующим вопросы задает адвокат Адвокат Азаматов. Он спрашивает про Эрнеса Аметова, которого защищает в этом деле.

Свидетель рассказывает, что уголовного преследования Аметов к ответственности не привлекался, информации о том, что он, например, распространял литературу Хизб ут-Тахрир, — нет.

— А другие подсудимые?
— Кроме Салиева, неизвестно. Часто в Крыму фамилии пересекаются, отделом составлено много протоколов. Но лично я не составлял в отношении этих лиц.

Кожушной рассказывает, что у «Центра Э» нет сведений о том, что кто-то из подсудимых вовлек кого-то в Хизб ут-Тахрир. Но оперативное наблюдение велось только за Салиевым.

Азаматов расспрашивает про события у «Салачика».

— На каком расстоянии вы находились в толпе, что восприняли лозунги в свой адрес
— Я понимал, что идёт оскорбление сотрудников внутренних органов.
— После этих событий с сотрудниками Росгвардии общались?
— Общался, но с кем из них, не могу сказать.
— Проклятия все говорили или некоторые люди?
— Некоторые.
— Это было, как угроза? Как это воспринимали сотрудники Росгвардии?
— Некоторые, как угрозу воспринимали.

Он утверждает, что проклятия выкрикивал Салиев, про Асанова не помнит.

— Как вы определили, кому были адресованы слова
— Когда сотрудники уехали им ещё вслед кричали, там «собаки» и другое.

Суд объявляет перерыв на обед, а свидетелю говорит, чтобы никуда не уходил и не контактировал ни с кем из участников процесса. Адвокаты планируют на перерыве консультировать подзащитных.

14:45
01 июня
14:45
01 июня
Адвокаты Эмиль Курбединов и Эдем Семедляев допрашивают свидетеля

После перерыва допрос продолжает адвокат Эмиль Курбединов. Он спрашивает, про обыск у Марлена Асанова, но Кожушный отвечает, что он не присутствовал, а руководил обыском у Сейрана Салиева.

Оперативник рассказывает, что Салиев или его супруга звонили во время обыска адвокату, но он так и не приехал.

На этом видео 2016 года адвокат Эмиль Курбединов требует пустить его к подзащитному, стучит в окно, но его не пускают.

Курбединов планирует продолжить задавать вопросы после изучения протокола допроса Кожушного на следствии. Об этом просил прокурор, но суд еще не выносил решение.

Следующим допрос начинает адвокат Эдем Семедляев. Он спрашивает свидетеля про Мемета Белялова, но Кожушный говорит, что не знает его.

— Не знаете и это хорошо. Среди сотрудников ЦПЭ есть сотрудники, которые знают крымско-татарский язык Крымские татары?
— Да.
— Как относитесь к крымским татарам?
— У меня много друзей, хорошо ко всем отношусь
— Что такое Байт аль-Макдис (Иерусалим — Ґ )? — спрашивает адвокат, очевидно, чтобы проверить, знает ли свидетель то, что говорил на показаниях следователю. Тогда у него никаких затруднений, судя по протоколу, не возникало.
— Не знаю.
— А на допросе у следователя знали?
— Нет.

Адвокат спрашивает про историю исламской организации «Братья Мусульмане» и партии Хизб ут-Тахрир, но свидетель ничего Обь этом не знает. В протоколе допроса следователя довольно подробный кусок текста посвящен как раз этому. И он идентичен показаниям остальных свидетелей обвинения. Суд в итоге не выдерживает и напоминает адвокату, что протокол еще не изучался в суде.

— Кем запрещена Хизб ут-Тахрир?
— Верховным судом РФ.
— В связи с чем?
— Сторонники данной организации несли идеологию халифата со своим Уставом и идеей, — немного путано отвечает оперативник.
— Известно о терактах, поджогах, убийствах со стороны Хизб ут-Тахрир?
— На данный момент — нет.

Белялов пытается сделать какое-то замечание, но суд не позволяет пока вопросы задает адвокат.

— Какими навыками Белялов овладел для совершения террористических актов, известно?
— Не известно.

Судья напоминает, что свидетель уже говорил, что не знает Белялова. Подсудимый не выдерживает: «Тогда зачем я здесь, если никто меня не знает».

Адвокат спрашивает у Кожушного, где он работал до 2014 года, но суд снимает вопрос. Очевидно, адвокат хотел уточнить, работал ли оперативник в правоохранительных органах Украины до аннексии.

«К сожалению, у нас нет других возможностей определить, говорит ли свидетель неправду, скрывает что-то. Это очень серьёзно, характеристика данного свидетеля для нас важна, так как подсудимым грозит срок до пожизненного», — поясняет адвокат, явно намекая на то, что нарушение присяги Украине характеризует свидетеля. Но суд все равно снимает вопрос.

«Состоите на учёте у нарколога?» — спрашивает в конце адвокат. Свидетель отвечает, что нет.

15:13
01 июня
15:13
01 июня
Свидетеля допрашивают подсудимые. Первым — Сервер Мустафаев

Белялов, которому не дали сделать замечание, после того, как адвокат заканчивает допрос, вновь говорит: «У меня два возражения». «Замечания будете членам своей семьи высказывать», — грубит в ответ судья Ризван Зубаиров.

«Я поправился и сказал «возражение». Я считаю неуместными насмешки со стороны судьи. У нас здесь серьёзное разбирательство, насмешки вызывают вопросы к объективности данного судьи. Второе, защитникам было ранее разрешено говорить сидя, чтобы их было слышно, замечание суда к защитнику скорее выражение какого-то негодования», — говорит Белялов. Во время допроса судья делал замечание Семедляеву за то, что он сидя отвечал судейской коллегии.

Допрос продолжает Сервер Мустафаев — первый из обвиняемых.

«С самого начала хотел бы сказать суду…», — его прерывает судья и говорит, чтобы он исключительно задавал вопросы свидетелю.

— Вы меня знаете? — начинает допрос Мустафаев.
— Вы активист «Крымской солидарности».
— В чём проявлялось мое участие?
— Вы принимали участие в акциях-протестах, давали интервью, снимали сотрудников ФСБ. Освещали события с мероприятий. Выкладывали ролики, некоторые из которых не соответствуют действительности в отношении сотрудников ФСБ. Например сообщали что сотрудники вели себя грубо, нарушали права.
— Как это было зафиксировано?
— Социальными сетями.
— Следили за моей деятельностью в соцсетях?
— Не вашей, а «Крымской солидарности», вы выкладывали там видео, делали комментарии о деятельности правоохранительных органов.
— Я правильно понял: я не нарушил никакой закон, поскольку вы не пресекли его, мной высказывались слова которые были моим мнением? А то, что мной было загружено в соцсети вам лично не нравится?
— Я с вами не согласен по поводу незаконной деятельности, все мероприятия проводились в рамках федерального закона.

Кожушной утверждает, что Мустафаев писал в социальных сетях данные, которые не соответствуют действительности. Например об изъятом имуществе во время обыска у жителя Бахчисарая Сейтумера Сейтумерова, когда у него пропали деньги. После нескольких вопросов Кожушной признает, что факт был и полиция даже приносила извинения.

«Какое отношение вопрос имеет к делу?», — прерывает их суд. «Он меня оклеветал, относительно того, что я говорил неправду, а потом сам сообщил, что были извинения и опровержение», — поясняет Мустафаев.

Мустафаев спрашивает, сколько лет свидетель проработал в органах, но суд снимает вопрос.

— В анкетных данных вы пояснили, что являетесь уроженцем УССР. А гражданином РФ с какого года стали? — суд снимает вопрос. «К тем вопросам, которые суд снимает, вы заходите с другой стороны», — улыбаясь говорит судья Зубаиров.

— С моей стороны были насилие, террор, захват зданий? — продолжает Мустафаев.
— Мне не известно.
— Могли бы вы, как сотрудник ЦПЭ, назвать мой образ жизни скрытым?
— Я не знаю ваш образ жизни.

Мустафаев спросил был ли он на улице в толпе с Асановым и Салиевым возле кафе «Салачик», свидетель ответил, что нет. Видеозапись сотрудниками Росгвардии на мероприятии велась, также как и журналистами.

15:44
01 июня
15:44
01 июня
Мустафаев подробно допрашивает свидетеля

В зал Крымского суда заходит адвокат Назим Шейхмамбетов. «Я судорожно извиняюсь», — говорит он. «Судорожно» — лишнее слово», — смеется судья.

Мустафаев продолжает допрос и спрашивает: «Доказательством лидерских качеств со стороны Асанова и Салиева вы считаете, что Асанов стоял на парапете, а Салиев произносил фразы «Аллах Акбар» и  это действия, провоцирующие насилие?». «Я не сказал, что эти, я сказал, что это одни из действий… Одни из действий», — поправляется свидетель.

Сервер Мустафаев. Фото: «Крымская солидарность»

Суд считает, что Мустафаев повторяет вопросы, но он в ответ поясняет, что свидетель говорит «как и понимаю», то есть свои субъективные впечатления.

— Молебны, которые являются частью культуры крымскотатарского народа, вызывают интерес ЦПЭ? — продолжает Мустафаев, но суд снимает вопрос и говорит, что он «передергивает».
— Сравнение Хизб ут-Тахрир и ИГИЛ на основании каких сведений вы сделали?
— Я сказал — это разные организации. Просто, у него (Сейрана Салиева — Ґ ) на страничке были ролики, связанные с Хизб ут-Тахрир, а также, связанные с боевиками ИГИЛ.
— Вы говорите о картинке места боевых действий или о контенте?
— Видеоролики сохранялись на диск, направлялись эксперту, он давал заключение, — что за ролики свидетель назвать явно не может.
— Я имел ввиду, что контент может одобрять или порицать действия, которые отражены в видеоролике.
— Контент одобряет действия ИГИЛ.

Мустафаев уточняет про экспертизу, которую проводили по роликам, найденным у Салиева. «Следователь дал поручение, мы проводили тендер и представляли несколько организаций и экспертов. О результатах экспертизы следователь сказал лично». «Понятно?», — спрашивает судья. «Он ранее говорил, что сам просматривал экспертизу, сейчас говорит, что это был неформальный разговор со следователем», — Мустафаеву не очень понятно.

Мустафаев говорит, что разрешение суда было на осмотр жилья Салиева, но по-факту проводился обыск, но суд не дает спросить об этом.

— Вы рассказали, что при выходе из дома Салиева, вас встретила толпа и оказала вам сопротивление, какое?
— Препятствовали сотрудникам Росгвардии выехать. Это всё есть на видеозаписи

«Подарите компьютеры в СИЗО», — шутит на это адвокат Эдем Семедляев.

— За эти нарушения люди были привлечены к ответственности?
— Мне неизвестно, было несколько машин, я выехал первым. Составляли материалы или нет — неизвестно.

— Как в этих следственных мероприятиях появились понятые?
— Приглашались представители общественности, которые не отказались выполнить свой гражданский долг.
— Где вы их нашли, вы ехали и по дороге предложили, люди согласились или ваши знакомые?
— Данных людей я увидел на своём транспортном средстве, кто эти люди я не знаю. Я ехал на одной машине, за мной был микроавтобус. Я убедился, что они являются представителями общественности, проверил их документы.
— Ранее эти понятые использовались в других мероприятиях?
— Ни ранее, ни позже не использовались, — утверждает свидетель.
— А почему следственная группа привозит представителей общественности с собой?
— Законом не запрещено, соседи могут быть родственниками, заинтересованными в результате, соседи просто не открывают двери.

Мустафаев спрашивает, почему сотрудники полиции не пропустили к Салиеву адвоката. «Как я понял, Салиев смог вызвать адвоката, как и почему он не явился я не знаю. Информация, что его не пропускают, мне не поступала.

Салиева после этого задержания судили по обвинению в распространении символики Хизб ут-Тахрир и запрещенных песен барда Тимура Мацураева.

— Та песня Мицураева, которая запрещённая, это на основании чего и что в ней запрещено?
— Она есть в списке запрещенных материалов, этот список может посмотреть любой, — пояснил свидетель.
— Запрещена песня в его исполнении или текст?
— Я не судья, я не принимаю решения. Она находится в федеральном списке.

Мустафаев спрашивает, какую символику обнаружили на странице Салиева. «Был значок Хизб ут-Тахрир, вам нарисовать его?», — отвечает оперативник, суд не позволяет и говорит, что знает, как выглядит символика партии.

— Как в переписке было отражено, что Салиев вовлекает в Хизб ут-Тахрир?
— Я уже отвечал на вопрос…. Призывал к участию в организации. Смотрите, есть абонент А и абонент Б, где абонент А это Салиев, он представился такой-то-такой-то, дальше идёт диалог. Я не мог смотреть на странице, но на диске читал переписку. Как я понимаю, он говорил за халифат
— Вы показали, что не являетесь специалистом и экспертом, как вы это поняли?

Суд снимает вопрос: «Он же не эксперт, суд оценит, суд исследовал документы».

— Ранее вы говорили, что не было смысла идентифицировать принадлежность страницы ВКонтакте, так как Салиев сам сказал это в суде. То есть все действия до этого были без идентификации?
— …Мы получали ip адреса, мобильный телефон, информация была получена оперативным путём и её мы предоставляли в суд, — ответил свидетель, немного замявшись вначале.

Адвокатка Лиля Гемеджи просит короткий перерыв.

16:31
01 июня
16:31
01 июня
«Для вас 100 человек мусульман — много?». «Если из общего числа мусульман 100 человек преступники — это много» — свидетель на вопросы Сервера Мустафаева

После короткого перерыва несколько адвокатов по соглашению уходят из зала. Мустафаев спрашивает,  открытое ли заседание, потому что в Крыму, возле военного суда стоят родственники, но их не впускают. Суд пояснил, что процесс идёт здесь.

Мустафаев вспоминает вопрос адвокатки Гемеджи и уточняет: «Для вас 100 человек мусульман — много?».
«Если из общего числа мусульман 100 человек преступники — это много», — отвечает оперативник.

В обысках других подсудимых, кроме Салиева, участия свидетель не принимал и ничего про это рассказать не может.

«Когда вы сказали, что реакция людей, проклинающих силовиков, выражалась проклятием, какую реакцию вы ждали?» — спрашивает Мустафаев, но суд снимает вопрос.

Кожушной рассказывает, что люди, собравшиеся у «Салачика» хотели войти во двор и в само кафе, где в это время проводились следственные действия. Поэтому опергруппа вызвала наряд Росгвардии.

Мустафаев напоминает, что это был рабочий день и минимум 30 собравшихся были работниками кафе и они хотели попасть внутрь.

— Вы назвали собравшихся граждан участниками митинга, было ли у этого собрания людей резолюции, требования, лозунги?
— Скорее всего, это была просто массовая акция протеста большого количества граждан, которые находились в общественном месте и нарушали общественный порядок. Были лозунги и было понятно, что большинство пришло туда не на работу.
— Это были люди определённой национальности?
— Жители Крыма, крымские татары.
— А догадки откуда и зачем пришли люди— откуда у вас эта информация?
— Я видел это: люди пытались прорваться, им говорили, что нельзя, они не слушались.

«Во время перерывов в судебном допросе, вы имели доступ к интернету или общались с кем-то поводу темы данного заседания?», — неожиданно спрашивает у свидетеля Мустафаев. Тот отвечает, что общался только «со своим другом, не относящимся к делу».

Мустафаев сомневается, напоминая, что до перерыва оперативник ничего не помнил об истории Хизб ут-Тахрир, а после неожиданно точно стал называть даты и события.

— Прочитал в интернете, нельзя? Освежил память
— Вы что-то ещё читали о деятельности Хизб ут-Тахрир?
— Нет.

17:04
01 июня
17:04
01 июня
Свидетеля допрашивает Эдем Смаилов

Дальше вопросы задает Эдем Смаилов. Он снова спрашивает, были ли зарегистрированы угрозы в адрес правоохранителей у кафе «Салачик» — нет, были ли получены полицейскими травмы — нет.

Эдем Смаилов. Фото: «Крымская солидарность»

Смаилов напоминает, что это исторический центр Бахчисарая и там всегда перекрыто движение из-за туристов. «Не видел в Бахчисарае, чтобы туристы собирались в таком количестве и говорили лозунги», — отвечает на это оперативник и добавляет, что в толпе были разные люди — по возрасту и полу. Никаких орудий у них не было, алкоголь не употребляли.

— Можно сравнить собрание этих людей с собранием людей на дорогах в 2014 году? — напоминает Смаилов про акции протеста против аннексии. Но суд снимает вопрос.
— Было это собрание похожим с собранием возле Верховной рады 26 февраля 2014 года? — снова напоминает о протестах против ввода российских войск. Суд этот вопрос тоже снимает.

17:24
01 июня
17:24
01 июня
«Толкали сотрудники Росгвардии женщин?» — «Женщины сами толкали сотрудников Росгвардии» — свидетеля допрашивает Марлен Асанов

Допрос продолжает Марлен Асанов, владелец кафе «Салачик», у которого в 2016 году собирались возмущенные обысками крымские татары.

Ему Кожушной рассказывает, что знал его еще до обыска в кафе, но не лично. В том числе, потому что он «неоднократно приходил на территорию отдела полиции с активной гражданской позицией по поводу событий в Бахчисарае». Асанов напоминает, что он приходил, как и многие крымские татары, после похищения Эрвина Ибрагимова (крымскотатарского активиста Эрвина Ибрагимова похитили в Бахчисарае неизвестные в форме полиции в 2016 году, поиск до сих пор не дал результатов — Ґ ).

Асанов говорит, что находился все время обыска в кафе, а не на улице, и его свидетель не мог видеть, залезшим на парапет. К тому же место, где собрались люди, принадлежало кафе и толпа не могла там никому перекрыть движение, потому что его там и так нет.

«С чего вы решили, что люди создавали какие-то трудности», — спросил Асанов, но суд снял вопрос. Так же, как и вопрос о принадлежности территории кафе.

Свидетель утверждает, что тогда большинство людей стояло на площадке перед кафе, но человек 15-20 — вдоль дороги. До этого он говорил, что они перекрыли дорогу. «Люди на месте не стояли, кто-то стоял, выходил с площадки, кто-то подходил», — попытался он пояснить противоречие, но ничего не вышло. Была ли помеха автотранспорту со стороны собравшихся, так и осталось неясным.

— Работники заходили в кафе после обыска?
— Я не знаю.
— Толкали сотрудники Росгвардии женщин?
— Женщины сами толкали сотрудников Росгвардии.
— Вы следите за соблюдением закона со стороны сотрудников?
— Да.
— Есть видео, где видно, как сотрудники Росгвардии толкают женщин щитами.

Суд тут же снимает вопрос.

— Был ли в тот день кто-либо задержан у кафе?
— Я не видел, чтобы кого-то задерживали.
— Вы говорили, что видели противоправные действия, вы сообщали о противоправных действиях?
— Там для этого находилось руководство.

— Была ли дана команда сотрудникам Росгвардии теснить людей?
— Мне не известно об этом, — отвечает свидетель, но Асанов прямо говорит, что не верит, будто сотрудники «Центра Э» не следят за другими правоохранителями.

Сыновья Марлена Асанова, Фото: Ґрати

— Я являюсь членом каких-либо организаций? — прямо спрашивает Асанов.
— Не знаю.
— Вы говорили, что я кого-то проклинал. Это является нарушением закона?

Суд снимает этот вопрос.

 

17:37
01 июня
17:37
01 июня
Свидетеля допрашивает Мемет Белялов

Следующим допрос проводит Мемет Белялов. Он спрашивает, как свидетель идентифицировал Салиева и Асанова. Тот отвечает, что знал их и раньше, фотографии для опознания ему не предъявлялись. Асанова он видел у райотдела полиции, а за Салиевым вел наблюдение.

— Какая фамилия следователя, который проводил ваш допрос?
— Граммашов Дмитрий?
— Вы рассказывали от себя или отвечали на его вопросы? — Белялов явно подразумевает, что свидетель лишь подписал протокол, который на самом деле составил следователь. Суд снимает вопрос — он будет задан после изучения самого протокола.

Белялов задает несколько вопросов о ситуации возле «Салачика», но почти все они уже звучали.

— Вы говорили, что находились тогда рядом с Салиевым. Он знал, что вы сотрудник ЦПЭ?
— Я на тот момент находился в толпе, чтобы со стороны толпы не бросали камни и металлические предметы, не было провокаций.

О том, перекрывали ли правоохранители тогда дороги к кафе, он не знает, проверяли ли документы у собравшихся — возможно.

Он также подтвердил, что во время обыска на Салиева наручники не надевали, но после, во время задержания, спецсредства применили.

Белялов напоминает, что обыск проводили не только у него дома, но и в доме родителей. «Какое отношение это имеет к делу?», — спрашивает судья. «Я расцениваю это, как давление», — отвечает Белялов, но суд снимает вопрос.

17:53
01 июня
17:53
01 июня
«Сколько ноутбуков можно выбросить за 15 минут?» — окончание допроса. Протокол допроса на следствие суд читать отказался

Сервер Зекирьяев начинает допрос с заявления, что сам является политзаключенным, как и его отец. Суд прерывает его, но подсудимый поясняет, что таким образом хотел спросить у свидетеля — узнает ли он его.

Кожушный объясняет, что не знает ничего в отношении подсудимых, кроме Салиева и Асанова.

— После 2014 года о терактах на территории Крыма вам известно?
— Какое это имеет отношение? — спрашивает судья.
— Он же со рудник ЦПЭ.
— Нет, неизвестно, — отвечает Кожушный.

Несколько вопросов снова возникли у адвоката Айдера Азаматова. Он спрашивает, были ли экстремистские материалы на странице Салиева в ВКонтакте после его админареста. Но свидетель не вспомнил.

На этом допрос заканчивается, и судья предлагает прочитать, как и просил прокурор, протокол допроса свидетеля во время следствия. Прокурор считает, что есть противоречия между сегодняшними показаниями и протоколом допроса в том, что тогда говорил свидетель о партии Хизб ут-Тахрир и как он обнаружил ноутбук Салиева под окнами его дома.

Адвокат Сияр Панич напоминает, что свидетель не специалист и не может давать показания об исламской партии, о которой читает в интернете в перерыве заседания, а также о принадлежности ноутбука Салиеву — это лишь его предположения.

Суд еще раз спрашивает про компьютер у свидетеля. Оперативник вновь рассказывает, что выглянул с балкона во время обыска и увидел в снегу ноутбук или планшет, сопоставил это с тем, что ему долго открывали дверь, и предположил, что Салиев мог выкинуть технику. Территориально, по словам свидетеля, ноутбук находился прямо под окном.

Белялов на это заметил, что свидетель говорил разное: ноутбук был обнаружен, потому что обычно во время обыска сотрудники встают у окон, а с другой стороны, — он сам его увидел с балкона. «Так кто обнаружил, вы или сотрудник?» — уточняет Белялов. «В том числе, я лично увидел ноутбук из квартиры Салиева на земле», — уклончиво ответил оперативник.

Прокурор отметил противоречие, что ранее свидетель сказал, что обнаружил ноутбук на снегу, свидетель подтвердил, на снегу.

Суд не увидел никаких противоречий в показаниях и отказался читать протокол допроса.

— Сколько секунд, исходя из вашего опыта, нужно чтобы выкинуть ноутбук? — спрашивает адвокат Алексей Ладин. Суд снимает вопрос.
— Сколько ноутбуков можно выбросить за 15 минут? — вновь спрашивает адвокат, в зале смеются. Но вопрос снимается.

Ладин спрашивает про тендер между экспертными организациями на проведение экспертизы материалов, найденных у Салиева.

«Установили организации, которые могут дать ответ в ближайшее время», — говорит оперативник. Но когда Ладин просит уточнить, как был организован тендер, размещалась ли информация о нем в интернете, — суд снял вопрос, несмотря на возражение адвоката.

Адвокатка Лиля Гемеджи спрашивает, обращался ли оперативник в суд по поводу якобы ложной информации про сотрудников органов, которую размещал Сервер Мустафаев. Связь прерывается, потом снова становится слышно, адвокатка повторяет вопрос. Нет, — отвечает свидетель.

— Известно ли вам, в чём обвиняют меня и моих товарищей? — в завершение допроса спрашивает Сервер Мустафаев. Суд спрашивает у него, какое это имеет отношение к делу. Важно, чтобы можно было сопоставить показания свидетеля с обвинением, иначе его показания не относятся к делу», — пытается пояснить подсудимый, но суд отклоняет вопрос.

Свидетеля отпускают.