Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День сорок второй — допрос засекреченного свидетеля

10 июня
19:30 Свидетель не смог сказать, когда он перестал посещать собрания Хизб ут-Тахрир
18:05 Свидетель утверждает, что передал на нужды Хизб ут-Тахрир 500 тысяч рублей
17:25 Свидетель характеризует обвиняемых
16:40 Свидетель утверждает, что некие люди с Ближнего Востока передавали в Крым сотни тысяч долларов на нужды Хизб ут-Тахрир. В зале смеются
13:07 Свидетель о встречах членов Хизб ут-Тахрир в мечетях
12:22 Свидетель рассказывает, как члены Хизб ут-Тахрир передавали друг-другу книги в электронном виде
11:05 Коротко о деле и предыдущих заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День сорок второй — допрос засекреченного свидетеля
Заседание в Южном окружном военном суде. Фото: Ґрати
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран.  «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
11:05
10 июня
11:05
10 июня
Коротко о деле и предыдущих заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День сорок первый — неудачный допрос засекреченного свидетеля

На прошлом заседании суд попытался допросить засекреченного свидетеля под псевдонимом «Бекиров Иван Рустемович». По мнению подсудимых, это гражданин Узбекистана Салохиддин Назруллаев, которого принудили свидетельствовать на стороне обвинения под угрозой отнятия ребенка. Свидетель со страхом пытался избежать любых вопросов, которые могли бы раскрыть его личность, но имя уже прозвучало в заседании.

Полноценно допросить свидетеля не удалось из-за проблем со связью — он выступал из другой комнаты, голос был технически изменен. Тем не менее, он успел назвать Марлена Асанова, Сервера Зекирьяева и Мемета Белялова среди членов Хизб ут-Тахрир.

12:22
10 июня
12:22
10 июня
Свидетель рассказывает, как члены Хизб ут-Тахрир передавали друг-другу книги в электронном виде

Заседание, как почти всегда, задерживается. В коридоре родственники и слушатели ожидают начала.

Родственники и слушатели перед заседанием. Фото: Ґрати

В зал пускают адвокатов и слушателей. Сервер Мустафаев без маски, его спрашивает о защите. «Нас зараза не берёт, нас огульные обвинения не берут», — храбрится он в ответ.

Заходит судейская коллегия. Объявляют, что поступило ходатайство адвоката Тараса Омельченко, который просит отложить сегодняшнее и завтрашнее заседания или в ином порядке обеспечить участие в связи с тем, что он контактировал со следователем, больным COVID19.

Его коллега Сергей Легостов комментирует, что конечно следовало бы начать с ходатайства, а не с объявления о продолжении заседания. Адвокатка Лиля Гемеджи напоминает, как Легостов участвовал в апелляции на продление меры пресечения — по видеосвязи из дома. Суд отказывает.

Допрос свидетеля продолжается. Вопросы задает прокурор Евгений Колпиков.

«Вы лично слышали от Марлена Асанова и Сервера Зекирьяева о принадлежности к Хизб ут-Тахрир или от кого-то?» — спрашивает прокурор. Свидетель утверждает, что от них лично. Впрочем, он явно не знал, что организация запрещена. Звук связи ужасный, из того, что говорит свидетель очень мало понятного.

«Участвовал в мечети … Хизб ут-Тахрир … на следующий день сообщили, что нужно … город Бахчисарай… приобрести телефон. На следующий день приехал в магазин … который находится … здание красное … приобрести мобильный телефон. Телефон не предназначен для разговоров, предназначен только для чтения книг», — рассказывает свидетель в ответ на вопрос — просил ли его кто-то купить телефон. После ответа слышен звук, похожий на перелистывание страниц.

Прокурор спросил, как свидетель понял, что телефон предназначен только для чтения. «Бекиров» ответил, что вставил sim-карту и попробовал позвонить, но связь не работала. Продал ему телефон Белялов, об особенностях телефона при этом не говорил. Обратиться за телефоном к нему посоветовал Марлен Асанов. Свидетель купил телефон за собственные средства — 6500 или 7500 рублей. Телефон был нужен для встреч членов Хизб ут-Тахрир, для чтения литературы партии.

На вчерашнем заседании свидетель утверждал, что во время встреч в доме Зекирьяева, читал литературу Хизб ут-Тахрир с телефона учителя. «Фамилию которого не может назвать потому, что этот человек находится на свободе, и влияет на его волю». Вчера свидетель утверждал, что Зекирьяев и есть учитель.

Подсудимым плохо было слышно, просят повторить. Свидетель в ответ сообщает, что боится за свою жизнь и семью.

«Пришли в частный дом, в16-17 часов вечера, я зашёл в дом, отключил свой телефон и показал приобретённый. Учитель сказал … , Я сказал — хорошо и оставил телефон. … Он вернул телефон, показал книги…» — рассказывает дальше свидетель. Что-то неразборчиво говорит о папке в файловой системе, которую нельзя оставлять открытой и где хранилась литература Хизб ут-Тахрир.

По словам свидетеля, учитель вернул телефон с залитой в него литературой исламской организации.

13:07
10 июня
13:07
10 июня
Свидетель о встречах членов Хизб ут-Тахрир в мечетях

Прокурор спрашивает, предупреждал ли свидетель «учителя» о том, что эта литература запрещена. «Бекиров» что-то несколько раз отвечает, но ничего не понятно. Подсудимые возмущаются, что им слышно в лучшем случае процентов 15 от того, что он произносит.

Сервер Мустафаев добавляет, что свидетель может использовать записи, — в некоторых случаях он явно читает текст.

«Если суд сочтёт, что слышно отчётливо, — ваше возражение будет принято за злоупотребление. Если не совсем чётко, то суд и секретарь будут помогать разобрать, внимательно слушайте», — отвечает судья Ризван Зубаиров. И пересказывает последний ответ свидетеля: он сказал о запрещенных книгах Асанову, но тот ответил, что члены Хизб ут-Тахрир находятся за границей и хорошо спонсируется.

Свидетель поясняет, что он и его знакомые проверялись перед тем, как контактировать с членами Хизб ут-Тахрир, чтобы сократить круг знающих об организации.

Кроме того, Асанов объяснил ему, что в телефоне установлена программа, защищающая папку с литературой. А учитель показал, как открыть файл и программу.

«Если бы телефон попал в чужие руки, они не смогли бы найти программу», — объясняет «Бекиров».

Прокурор попросил говорить медленнее т к при быстрой речи она смазывается.

После вопросов о телефонов без подключения к сети и литературы Хизб ут-Тахрир на них, прокурор спрашивает, как проходили встречи — халакаты и сухбеты.

«Бекиров» рассказывает, что для встречей использовались мечети — он сам присутствовал на собраниях, во всяком случае, на трех. Уведомление о них поступало буквально перед началом. Обычно они проходили вечером в субботу и воскресенье, длились минут по 40. Одно из собраний проходило дома у свидетеля, там присутствовали Марлен Асанов и Мемет Белялов.

Сервер Мустафаев и адвокат Сергей Легостов. Фото: Ґрати

Прокурор постоянно переспрашивает свидетеля, потому что его почти не слышно.

«У меня ходатайство: давайте перенесём этот суд, если даже прокурор не слышит, суд не слышит», — говорит Белялов. Но суд отказывает ему.

На самом деле, почти непонятно, что говорит свидетель.

«…Места, события, …Террористической организации Хизб ут-Тахрир, оставляли телефоны, включали свои специальные телефоны,… Учитель задавал вопросы. Учитель переводит… С арабского языка…», — его ответы звучат примерно так.

Он рассказывает, что «учитель» говорил на встречах на русском, читал и переводил с арабского. Он читал с телефона или планшета, ученики следили за тестом на своих гаджетах, потом продолжали читать и задавали вопросы. «Бекиров» говорит, что на встречах, где был он, изучали только книгу «Путь веры».

— Белялов и Асанов сообщали зачем изучать книгу «Путь к вере»? — спрашивает прокурор.
— Да.
— Зачем?
— Чтобы в государстве установить шариат и халифат.
— В какой стране?
— Где нет … и безбожники.
— В каком государстве конкретно?
— …Российская федерация, — суд просит повторить начало фразы. Свидетель повторяет, но снова ничего не разобрать.

Ничего не понятно из ответа на вопрос, каким образом собирались строить халифат: «…чтобы было много сторонников…, чтобы … государство, одна … система, создать халифат».

— Ничего не слышно было, — жалуется Мустафаев.
— Чтобы объединить земли ислама, — вынужден пояснить суд.
— Он про Крым сказал? — спрашивают подсудимые.
— «Чтобы жители Крыма имели необходимые знания чтобы построить халифат», — цитирует свидетеля секретарь суда.

Из обрывочных фраз свидетеля можно понять, что на встречах Хизб ут-Тахрир, в отличие от обычных проповедей имамов, говорили о создании исламского государства. Для этого нужно было вербоваться сторонников, чтобы быть готовым к созданию халифата.

С трудом пробившись сквозь показания свидетеля, суд объявляет перерыв на обед.

16:40
10 июня
16:40
10 июня
Свидетель утверждает, что некие люди с Ближнего Востока передавали в Крым сотни тысяч долларов на нужды Хизб ут-Тахрир. В зале смеются

Перед продолжением заседания начальник службы судебных приставов снова начал ругаться, что в коридоре стоят посетители без медицинских масок. У него самого маски тоже не было, но он в ответ на претензии сказал, что лишь выходил мыть руки.

Уходя в кабинет он напомнил судебной охране, что им грозит дисциплинарное наказание, если они пропустят кого-то без маски.

Заходит судейская коллегия. Эдем Смаилов просит удостовериться в личности свидетеля из-за сильного изменения его речи во второй день допроса. Суд отвечает, что и так видит свидетеля на экране.

Свидетель снова сообщает, что присутствовал на сухбете и перечисляет подсудимых, которые по его словам тоже там были, по имени и фамилии. Перечисляя имена он называет Салиева Эрнтестом. Прокурор обращает на это внимание, свидетель снова называет с ошибкой — Эрнестом. В зале смеются.

Прокурор спрашивает про собрание в мечети 6-го микрорайона Бахчисарая. «Бекиров» говорит, что она проходила без участия имама, но Асанов договорился с «представителями мечети», что они смогут там собраться. Все сухбеты — собрания начинались и заканчивались молитвой.

Из «аквариума» спрашивают: «Что он говорит?». Подсудимым почти ничего не слышно.

«Бекиров» рассказывает, что ключ от мечети лежал в заранее оговоренном месте. На встречу собралось не менее 60 человек.

«…Один сидит в середине, все остальные сидят вокруг, — описывает свидетель. — В центре — Тимур Ибрагимов, остальные — вокруг него». Свидетель утверждает, что рассадка кругом отличает сухбет от халаката — обучения, когда «сидят, как в школе».

— Назовите, какие темы затрагивал Ибрагимов Тимур?
— Меч…
— Меч кого?
— Меч Аллаха, …в исламе
— Вторая тема как?
— … в исламе.
— Второе слово слышим, какое первое? — спрашивает судья.
— Налог в исламе

«Если заходит имам, либо другой человек, не относящийся к Хизб ут-Тахрир, ему задаются вопросы, по которым можно определить свой или чужой», — утверждает свидетель.

Подсудимые снова жалуются: «Вообще ничего непонятно, только Хизб ут-Тахрир слышно! Какой смысл вообще в таком допросе?».

Подсудимые и адвокат Сергей Легостов. Фото: Ґрати

Прокурор спрашивает о мерах безопасности во время встреч Хизб ут-Тахрир в мечети. «Бекиров» рассказывает, что в случае, если в мечеть заходит имама или кто-то не проверенный, ведущий встречи должен изменить предмет речи или даже язык. До этого все говорили на русском, — утверждает свидетель. Теперь он говорит, что во встречах в мечети принимали участие все обвиняемые — вчера он называл только три имени. Тимура Ибрагимова, Сервера Мустафаева и Сервера Зекирьяева он назвал среди тех, кто вел сухбеты. Но главой ячейки на полуострове он назвал Марлена Асанова, «через которого проходят все вопросы, связанные с Хизб ут-Тахрир в Крыму», а его заместителем — Зекирьяева.

Задача каждого, кто посещает сухбет, — рассказывает свидетель, — привести еще людей для вербовки в партию. Самому свидетелю тоже давали такое задание. Он не говорит кем именно, но утверждает, что такие задания давали и Асанов, и Зекирьяев.

После сухбета все разъезжались с заданием прочитать следующую часть книги, которую каждый хранил на своем электронном носителе — обычной флеш-карте.

В доме, который снимает свидетель в Бахчисарае, тоже проходили халакаты-обучения. Тогда же, — утверждает «Бекиров», — шла речь о необходимости создания халифата в Крыму и в России.

Фактически, свидетель соглашается со всем, что говорит и спрашивает его прокурор.

— Вам что-либо известно о сбыте подсудимыми оружия, взрывчатых веществ? — спрашивает прокурор.
— Нет.
— Вам известно об участии подсудимых в поджогах, взрывах, нападениях на органы государственной власти и местного самоуправления?
— Нет.

При этом свидетель утверждает, что некий «незнакомый человек, прилетевший из Сирии, Ливии» оставлял Марлену Асанову «сумму, которую надо распределить по Крыму». Он никак не может это подтвердить и сам не видел, но слышал об этом во время «чаепития» с участием подсудимых.

«Кроме вас и подсудимых кто-то был еще?» — спрашивает прокурор. «Половина Крыма», — тихо комментирует адвокатка Лиля Гемеджи.

«Бекиров» называет сумму 400 тысяч долларов и в зале смеются подсудимые и слушатели. Когда он говорит, что был при распределении денег в мечети (но какой, снова отказывается говорить), все снова смеются. Суд делает замечание. Но и предупреждает прокурора, чтобы он «не выдавливал ответы из свидетеля».

— А тот человек, который передавал деньги, он говорил откуда они?
— Нет.
— То есть распределение было молча, на деньги 400 тысяч долларов?
— Да.

И все же прокурор и суд пытаются добиться подробностей про деньги и их распределение. «Бекиров» говорит, что распределяли во время собраний Хизб ут-Тахрир, проговаривая даже самые мелкие траты — он там тоже был. Прокурор спросил, перепало ли свидетелю что-то, но суд неожиданно снял вопрос. Деньги распределялись и среди подсудимых, — говорит свидетель, — Серверу Мустафаеву, Сейрану Салиеву, чтобы купить гаджеты для чтения литературы Хизб ут-Тахрир.

«Бекиров» говорит, что сам видел всю сумму.

17:25
10 июня
17:25
10 июня
Свидетель характеризует обвиняемых

Продолжая рассказ о встречах Хизб ут-Тахрир, свидетель утверждает, что такие проходили в мечети в селе Новеньком. «Бекиров» говорит, что с 2014 года он принимал в них участие более 20 раз.

— А в селе Новенькое вы в 2020 году участвовали во встречах в мечети? — спрашивает прокурор.
— Да, — успевает ответить свидетель, но судья говорит, что это не имеет отношение к делу и снимает вопрос.
— Свидетель говорит, что продолжает участвовать — это существенный вопрос, — замечает адвокат Сергей Легостов.

«Может он и нас там до сих пор видит», — шутит Мустафаев.

В маленькой мечети Новенького обсуждались те же вопросы о создании Халифата. Ездил туда свидетель так же вместе с Асановым на его машине по воскресеньям, вечером.

Прокурор просит охарактеризовать всех подсудимых по-очереди, кроме Марлена Асанова — о нем «Бекиров» уже говорил.

О Белялове и Тимуре Ибрагимове свидетель говорит только, что они «очень сильно обучены литературой Хизб ут-Тахрир».

— Как можете охарактеризовать Зекирьяева Сервера?
— Я не могу охарактеризовать.
— Вы поясняли, что были в сауне у Сервера. Какой он человек?
— Человек как человек, 13-14 детей, две жены.

«Бекиров» утверждает, что Зекирьяев преподавал в Бахчисарае, но ни место, ни время не называет из опасения некоего «человека, который находится на свободе». Про Мустафаева, Салиева, Эдема Смаилова  говорит, что активисты, семьянины.

Свидетель утверждает, что Марлен Асанов и сейчас влияет на верующих из-за решетки с помощью телефонной связи. «Бекирову» об этом якобы сказал член Хизб ут-Тахрир, находящийся на свободе.

Внезапно отключается связь с Крымским гарнизонным судом, но почти сразу ее восстанавливают.

«Связь в пять отключается», — шутит Мустафаев.

18:05
10 июня
18:05
10 июня
Свидетель утверждает, что передал на нужды Хизб ут-Тахрир 500 тысяч рублей

Прокурор спрашивает свидетеля, знает ли он мусульманские термины, перечисляет их — давай, вилайят. «Бекиров» несколько путано пытается ответить. Заходит речь о шариате. «Чтобы создать государство халифат, нужно чтобы всё население Российской Федерации состояло в Хизб ут-Тахрир», — говорит он и поясняет, что для этого нужно проходить обучение и рассказывать другим людям, учить их исламу. Когда узнают, что с человеком можно заниматься вербовкой, ему помогают финансово, находят работу.

«А разве это плохо, или это в зависимость ставилось?» — спрашивает прокурор. «…Обучать человека чтобы спокойно его готовить», — непонятно отвечает свидетель.

«Бекиров» рассказывает, что в Хизб ут-Тахрир учат методам конспирации. Например если прозвучит прямой вопрос «ты относишься к партии Хизб ут-Тахрир?», то можно отвечать отрицательно. Из партии можно и выйти — Эрнес Аметов заявлял о таком желании на собрании. Свидетель предполагает, что с ним «провели беседу» — либо Асанов, либо Зекирьяев. Но это предположения, на что обращает внимание адвокатка Лиля Гемеджи. Судья сначала спорит с ней, но потом соглашается, после того, как Мустафаев напоминает: «Обычно у нас такие вопросы снимались».

— Обсуждалось присоединение Крыма?
— Да, и по сей день обсуждается, — отвечает свидетель. Но прокурор сам домысливает и спрашивает, кто был инициатором негативного обсуждения.
— Марлен Асанов.
— И что он хотел?
— Привести русских к исламу.
— А он говорил зачем?
— Не помню.

«Ваша честь, может свидетелю нужен переводчик, он возможно не очень хорошо понимает», — предполагает Гемеджи. «Этот вопрос выяснялся, всё он понимает», — отвечает судья.

Свидетель действительно иногда отвечает будто на другой вопрос, чем был задан.

— Какие притеснения были?
— Например, можно курить, нельзя курить.
— Что курить?
— Сигареты.

«Ваша честь, можно высказаться? Заседание нельзя проводить в таком режиме: свидетель не знает язык в достаточной степени», — говорит снова Гемеджи. «Ну как это, его спрашивают про притеснения, а он отвечает про сигареты?», — возмущается Сервер Мустафаев.

«Продолжайте», — говорит судья прокурору, не обращая на них внимания.

«Бекиров» рассказывает, что он сам передал «бухгалтеру Хизб ут-Тахрир» половину миллиона рублей.

«Я вас правильно понял, вы передали 500 тысяч рублей на нужды Хизб ут-Тахрир?» — удивился прокурор. Свидетель ответил утвердительно. «Он нормальный вообще?», — не выдержав, отреагировал Мустафаев.

— У вас есть источник доходов?
— Да.
— Праведным трудом?
— Да.
— Вы находитесь в зависимости у подсудимых?
— Нет.

Судья говорит, что сегодня работаем до 19 часов, а потому сейчас будет небольшой перерыв.

19:30
10 июня
19:30
10 июня
Свидетель не смог сказать, когда он перестал посещать собрания Хизб ут-Тахрир

В перерыве, в коридоре суда, адвокат Сергей Легостов обсуждает допрос.

«Свидетель открыто заявил, что он совершал преступления и продолжает совершать, финансировал деятельность Хизб ут-Тахрир и продолжает участвовать в деятельности террористической организации, — говорит адвокат. — Суд на это не обращает внимания, а следовало бы сделать выписку и вынести в отдельное производство».

А провоз 400 тысяч долларов через границу и вовсе говорит о некомпетентности погранслужбы и таможни, — рассуждает адвокат.

Заседание продолжается.

Свидетель утверждает, что «при каждом участии в халакате и сухбете обсуждалось, как изменить конституционное право и сотворить шариатский закон». «А можно пояснить?», — просит Аметов. Кто-то из подсудимых добавляет: «Да он гонит». Свидетель продолжает говорить, что в случае, если в России не удастся распространить шариат, то исламское государство объявит ей войну.

«Клоун», — говорит кто-то из подсудимых.

— Кем должна вестись война?
— …Должны обучаться люди…
— Из числа кого?
— На уроках подсудимых говорилось.

Гемеджи говорит о противоречиях. Ее поддерживает Назим Шейхмамбетов.

«Вам вопрос понятен? Вы сказали, что должен воевать кто-то с кем-то, вот кто это?» — пытается добиться ответа от свидетеля суд. Гемеджи снова возражает: свидетель отвечал на этот вопрос.

Эрнес Аметов возмущается, что заседание затянулось. Суд делает ему замечание Аметову. «Но мы уже и ужин пропустили», — говорит на это Мустафаев.

Прокурор настаивает на продолжении допроса о подготовке военных действий. «Все подсудимые обсуждали вопрос, что нужно обучить людей, чтобы создать шариат в Российским государстве», — говорит свидетель. «Мирным или вооружённым способом?» — переспрашивает прокурор. Слышен звук перелистываемых страниц, свидетель молчит, потом отвечает: «Если не получается мирным способом, то объявляется война».

— Кем?
— Правителем исламского государства. Марлен Асанов имеет право…
— Что имеет право?
— Отдать приказ, если это необходимо, если идёт война.
— Какой?
— Приказ тем людям, которые причастны к Хизб ут-Тахрир.
— Чем воевать он пояснял, с чего войну начинать?
— Не помню.

Прокурор продолжает расспрашивать про «изменение госстроя в России». Свидетель рассказывает, что это должно было произойти с помощью «роста» Хизб ут-Тахрир — ежедневно нужно выпускать по 30 учеников, приверженцев партии.

— Обсуждалось, какое количество учеников нужно для изменения формы правления в России? Обсуждалось это? — настаивает прокурор.
— Да, обсуждалось. Нужно не менее чем одна страна.
— Что такое «одна страна людей»?
— 100% людей Крыма — Хизб ут-Тахрир. Этого хватит для войны.

Будто послушав разговоры в коридоре во время перерыва, прокурор спрашивает, звал ли кто-то свидетеля выйти из Хизб ут-Тахрир. «Бекиров» говорит, что да, звали. Но не подсудимые, а сам он закончил посещать собрания в 2017 году.

Адвокатка Лиля Гемеджи обращает внимание, что свидетель отвечал на вопрос о своём участии до 2020 года.

— А вместе с подсудимыми до какого времени вы участвовали?
— 2018 года.
— Сначала 2017-й, потом 2018-й, потом пока не были задержаны подсудимые, какой год?
— Я не могу точно сказать время.

У прокурора вопросов больше нет. «Сторона защиты, подготовьтесь, вопросов будет много, видимо», — говорит судья и объявляет перерыв до завтрашнего утра.