Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятнадцатый — продление ареста и изучение письменных доказательств

06 февраля
17:00 Следствие не смогло получить доступ к технике Тимура Ибрагимова, к которой он не предоставил пароль
16:24 Прокурор перечисляет изъятые при обыске вещественные материалы. Слушатели спят
12:05 Арест подсудимым продлен на три месяца
11:54 «Нас лишили конституционного права на свободу вероисповедания» — Сейран Салиев. Обвиняемые просят изменить меру пресечения
10:47 Прокурор просит продлить арест обвиняемым на 3 месяца. Подсудимые и защита возражают
09:20 Коротко о деле и прошедших заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятнадцатый — продление ареста и изучение письменных доказательств
Обвиняемый по делу Сервер Зекирьяев с ребенком. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами – фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
09:20
06 февраля
09:20
06 февраля
Коротко о деле и прошедших заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже – 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальные пятеро обвиняются в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День четырнадцатый — исследование письменных доказательств

На протяжении двенадцати заседаний суд допрашивал основного свидетеля обвинения — оперуполномоченного ФСБ, бывшего сотрудника СБУ, Николая Артыкбаева. На последнем заседании прокурор представлял письменные доказательства по делу — в основном, протоколы обысков и списки изъятых вещей и книг.

10:47
06 февраля
10:47
06 февраля
Прокурор просит продлить арест обвиняемым на 3 месяца. Подсудимые и защита возражают

Заседание начинается с большим опозданием. Слушателей запускают в зал после адвокатов. Судебный пристав корреспонденту издания Грани.ру, что съемка разрешена в перерывах заседания, но только когда никого кроме подсудимых  не будет в зале.

Суд предлагает гособвинителю продолжить представлять  письменные доказательства, но прокурор Евгений Колпиков заявляет ходатайство о продлении ареста подсудимым, мотивируя это тем, что основания для содержания под стражей не изменились. Срок ареста прокурор предлагает продлить на 3 месяца, до 13 мая.

Адвокат Эмиль Курбединов, выступая по видео-связи из Крымского гарнизонного суда в Симферополе, в ответ заявил, что обстоятельства как раз изменились — прежде всего, ухудшилось здоровье подсудимых.

«Если пытки и унижение чести и достоинства являлись бы целью меры пресечения, то можно было бы рассматривать вопрос о продлении сроков, но закон ставит иные цели», — несколько образно заявил адвокат Назим Шейхмамбетов.

Адвокатка Лиля Гемеджи тоже выступает против — она присутствует в зале суда. Говорит, что в Уголовно-процессуальном кодексе нет формулировки «обстоятельства не изменились», а каждое продление должно подтверждаться фактами, которые не были приведены стороной обвинения.

«Необходимости содержать ребят в СИЗО не было с самого начала, фактов попытки со стороны подсудимых нарушить режим не было», — отмечает адвокат Эдем Семедляев.

Адвокат Айдер Азаматов, кроме согласия с коллегами, рассказывает об ужасных условиях в СИЗО, что приводит к постоянным нарушениям прав заключенных. «По пятибалльной шкале, скорее всего, условия в СИЗО соответствуют единице. Права не соблюдаются, условия гигиены не соответствуют нормативам, медицинская помощь не оказывается. Только после множества долго рассматриваемых жалоб что-то меняется, но всё это время права остаются нарушенными. Нет смысла содержать в СИЗО и тратить деньги налогоплательщиков, другая мера пресечения кроме следственного изолятора позволит обеспечить права подсудимых в отличии от сотрудников ФСИН», — говорит адвокат. Кроме того, он ссылается на письменное согласия муфтия мусульман Крыма Эмирали Аблаева поручиться за его подзащитного Эрнеса Аметова.

Адвокаты по назначению согласны с коллегами и просят не продлевать арест. Адвокатка Ольга Лиманская напоминает, что мать Сейрана Салиева обязалась арендовать квартиру рядом с судом,  в случае назначению сыну домашнего ареста, чтобы он мог посещать заседания суда.

«Наша изоляция от общества — это преступление. Сегодня рассматривается мера пресечения людям, которые жили в Крыму более 20 лет. Содержание здесь и обвинение — это преступление. Я работал преподавателем, никогда не было проблем с законодательством, но с приходом России всё изменилось. Те кто нас сюда поместил нарушил закон и международные нормы…», — выступает Марлен Асанов, но как всегда, когда заходит речь о нарушениях международного права при аннексии полуострова, судья перебивает его.

— Ваша речь не связана с обвинением, — объясняет судья.
— Она связана, — спорит с ним Асанов.
— Не связана, иначе суд вас не прервал бы!
— Обвинение строится на экспертизах специалистов без теологического образования… — пытается доказать свое Асанов, но все заканчивается вынесением ему очередного предупреждения о нарушении регламента заседания. Адвокат Курбединов возражает, но сам подсудимый переходит к условиям в СИЗО.

«Была принята не одна резолюция ООН. Я требую чтобы репрессии прекратились! Нас депортировали в очередной раз и держат в СИЗО с клопами и тараканами. У всех за эти два года здоровье подкосилось. Понятно, что реалии не позволят нас оправдать, но прошу отменить меру пресечения чтобы мы могли заняться своим здоровьем», — просит он суд.

11:54
06 февраля
11:54
06 февраля
«Нас лишили конституционного права на свободу вероисповедания» — Сейран Салиев. Обвиняемые просят изменить меру пресечения

Против продления ареста выступает Мемет Белялов, который сразу заявляет, что не намерен просить суд ни о какой поблажке. «Все свидетели уже допрошены, а ключевые свидетели скрыты, ни о каком сокрытии доказательств и давлении на свидетелей (со стороны обвиняемых — Ґ ) речи быть не может. Я не испытываю иллюзий, просить у суда не считаю необходимым. Хотел высказаться о том что идёт планомерная попытка закрыть нас на долгие сроки», — жестко говорит Белялов.

Тимур Ибрагимов повторяет, что считает себя невиновным, а содержание под стражей при этом считает незаконным. «Придёт время и каждый понесёт ответственность», — заканчивает он свое выступление.

«Заранее решено ФСБ вам работу подкинуть — нас признать виновными», — говорит Аметов. В оправдательный приговор никто из подсудимых, очевидно, не верит.

«Обыкновенных добропорядочных граждан, у которых есть семьи, посадили в условия где их не лечат. Вы будете наказаны, это моя форма протеста», — заявляет коротко Сервер Зекирьяев.

Сервер Мустафаев вновь напоминает о том, что российское законодательство вовсе не должно применяться на территории Крыма, но судья его останавливает и требует высказываться о мере пресечения.

«ФСБ не располагает данными о попытках скрыться, прокурор указывает, что обстоятельства не изменились. Указание на то, что мы можем повлиять на ход дела — я так понимаю, все  доказательства уже находятся в материалах дела. Что касается содержания в СИЗО… Когда у одного опухоль не лечат, у другого один глаз не видит — лечения нет. Вопрос питания неоднократно поднимался в суде — очевидно пренебрежение правами мусульман. Если я месяц в связи с планом заседаний буду ездить, я не то чтоб говорить и защищать свои права не смогу….

Таких как наш — десятки кейсов против крымско-татарского народа. Мнение обвинения для суда — закон, желания обвинения — это важно, аргументы обвинения — это важно, а аргументы защиты —  не важны. Чем больше мы получаем фактов обвинительного уклона, тем больше получаем фактов формального подхода суда к процессу».

Судья вновь останавливает его и делает замечание, чтобы подсудимый высказывался о мере пресечения. Снова останавливает, когда Мустафаев говорит о политическом характере преследования. «Я считаю что всё это является преследованием по национальному признаку: невинные люди при очевидных нарушениях законодательства. Сторона защиты парадоксально просит лишь изменения меры пресечения», — говорит Мустафаев.

Фигуранты «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Фото: «Крымская солидарность

«Есть определённая торговля  — нет проблемы в назначении домашнего ареста, в самом начале мне предлагали домашний арест за признание. Я хотел бы чтоб изменили меру пресечения или изменили порядок в СИЗО (до этого он подробно рассказывал о проблемах в изоляторе — плохом питании, неоказании медицинской помощи — Ґ ), при этом я понимаю что у каждого, как вы говорите, своя зона ответственности — при этом ничего не решается».

Сейран Салиев выступает последним и тоже просит изменить меру пресечения на несвязанную с арестом. «Мы обвиняемся в том, что собирались в мечети, якобы конспиративно, оказывается ещё хотели захватить власть, а я ещё и распространял терроризм через Интернет. Я с детства ходил в мечеть, мой дедушка её строил. А нас лишили конституционного права на свободу вероисповедания», — говорит он суду.

Судья Ризван Зубаиров зачитывает несколько ходатайств защиты: поручительство муфтия Крыма Эмирали Аблаева за Эрнеса Аметова, благодарственные письма от сети пекарен, которыми руководил Мустафаев и другие.

Судья говорит, что для рассмотрения заявления муфтия нужно его присутствия. Адвокат Азаматов отвечает, что отзыва поручительства не было, но можно вызвать Аблаева повесткой.

Судейская коллегия удаляется в совещательную комнату.

12:05
06 февраля
12:05
06 февраля
Арест подсудимым продлен на три месяца

После перерыва все заходят в зал. Корреспонденты Граней пытаются снимать, но пристав им запрещает, посчитав, что они берут у подсудимых интервью. Журналисты пытаются спорить, но безуспешно.

В зал заходит судейская коллегия и объявляет решение: продлить арест подсудимых на три месяца до 13 мая, как и просил прокурор.

«Доводы со ссылкой на нормы международного права суд считает необоснованными», — читает судья Зубаиров.

Сервер Мустафаев после решения суда пытается сказать, что у него есть ходатайство, но судейская коллегия объявляет перерыв на обед и выходит из зала.

16:24
06 февраля
16:24
06 февраля
Прокурор перечисляет изъятые при обыске вещественные материалы. Слушатели спят

Суд возвращается на заседание, но адвокатов Эмиля Курбединова и Эдема Семедляева нет — судья начинает возмущаться и объявляет короткий перерыв для выяснения причины отсутствия защиты.

Пока длится перерыв, подсудимые тихо обмениваются со слушателями короткими фразами — узнают о передачках в СИЗО.

Судейская коллегия возвращается в зал, выслушивает отчет о причинах отсутствия адвокатов и объявляет о продолжении заседания.

Сервер Мустафаев просит предоставить ему протокол первой половины заседания для подготовки к апелляции. Суд разрешает.

Прокурор начинает читать материалы дела. Читает тихо. Суд просит его погромче, но ничего не меняется. Подсудимые тоже просят читать громче, прокурор немного повышает голос и наклоняется над микрофоном.

Суд изучает документы из 16 тома дела, в котором, в основном, содержатся разрешения суда и протоколы выемки и осмотра вещественных доказательств, собранных оперативниками во время обысков.

На прошлом заседании прокурор прочитал почти весь 35 номер «Халифат», в этот раз он читает статьи из 123 издания «Аль-Ваъй», в котором следствие обнаружило обращение Амира приверженцам Хизб ут-Тахрир, тексты о проведении месяца Рамадан. На дисках в материалах дела — файлы, обнаруженные на изъятых флешках и компьютеров: папка «11 сентября, кто за этим стоит?», несколько видео и файлов, не имеющих отношения к делу, фильм «о покушении на Россию», включенный в список запрещенных в России материалов. Кроме того, среди файлов несколько видео с собрания Хизб ут-Тахрир в разных странах, видео — «Кирим Велайят. Возрождение Крыма». Несколько текстовых файлов запрещенных в России книг — Пусть. Ислам.doc, Законы Джихада.doc, книга «Единобожие». Материалы, не интересные для следствия, прокурор называет «не имеющими значения». К таким, например, он отнес ноутбук, несколько дисков и другое.

 

Список изъятого при обыске. Фото материалов дела

Закончив с 16-м томом, прокурор продолжает читать следующий — протокол осмотра вещественных улик в июле 2018 года, который провел следователь ФСБ Грамашов.

Прокурор перечисляет содержимое пакета — почти все исламские материалы в нем из списка запрещенных в России. «Указанные предметы — идеолого-пропагандистские материалы Хизб ут-Тахрир», — читает прокурор.

То же самое во втором пакете: «Хизб ут-Тахрир. Политические проблемы», «изб ут-Тахрир. Система правления в исламе», брошюра «Путь к вере». Но кроме этого, например, брошюра правозащитного центра «Мемориал».

В следующем пакете несколько телефонов и флешек. Номера исламского журнала «Аль-Ваъй».

Особенно отмечает прокурор файлы, обнаруженные следствием в почте и переписке в мессенджерах с телефона Сервера Мустафаева: «zip, файлы «Индонезия…», файлы с аббревиатурами «хизб».

«Оценены как идеолого-пропагандистские материалы. Также на телефон установлена программа SuperVPN, которая используется для сокрытия реального ip адреса в интернете и получения доступа к запрещённым ресурсам», — утверждает прокурор. Ту же программу следствие обнаружило на планшете, изъятом у Эдема Смаилова.

Слушатели скучают, многие откровенно дремлют. Суд объявляет технический перерыв на 15 минут.

17:00
06 февраля
17:00
06 февраля
Следствие не смогло получить доступ к технике Тимура Ибрагимова, к которой он не предоставил пароль

После перерыва судьи стремительно входят в зал. Один из журналистов в первом ряду не успевает встать и Зубаиров это замечает. Он просит его подняться и объясниться. Подсудимые заступаются за него и говорят, что объявления о начале заседания не было.

Прокурор продолжает зачитывать список изъятых вещей. В основном, это книги и диски с записанными на них файлами. Читает протокол обыска, проведенного в октябре 2017 года следователем Паршутиным.

«Телефон Xiaomi с номерами, подписанными, как Сулейман Ага, Белялов, Сервер Хиджаб, Аметов, Сервер Мустафаев, — и на это прокурор обращает особенное внимание. — В памяти установлен WPS офис, файл Signal».

Среди предметов, изъятых у Тимура Ибрагимова, несколько телефонов и планшетов, к которым следствие не смогло подобрать пароль, а он отказался его сообщать. При осмотре на его телефоне Samsung оказались удалены все данные. Неизвестно точно, как это произошло — сам Ибрагимов доступа к технике не имел и не мог зайти в свой аккаунт чтобы удалённо стереть данные, вероятно сработало шифрование файловой системы после нескольких неудачных попыток входа.

Уже к концу заседания один из адвокатов по назначению просит прокурора читать быстрее — у защитника ребенок в школе ждет на вахте после окончания занятий. «Пусть уходит», — говорит Мустафаев. Судья делает ему замечание и расспрашивает адвоката, сколько времени он сможет еще быть и придет ли на завтрашнее заседание. Адвокат в итоге просит прервать заседание.

«Высказаться можно? — просит прокурор. — По Конституции материнство и детство в РФ охраняется законом, прошу удовлетворить ходатайство».

Судья объявляет перерыв до завтра.