Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят третий — допрос свидетелей защиты

13 июля
19:55 Защита заявляет допрос эксперта-лингвиста в четверг
19:50 Эдем Дудаков рассказывает, что в 2010 году Хизб ут-Тахрир проводили официальные мероприятия. После 2014 года собрания в мечетях проходили по текущим делам
17:47 «Все эти притеснения конечно случились не сегодня, а после 2014 года» — свидетельница Хатидже Мамутова
14:45 Суд намерен заслушать четверых свидетелей в интересах Сервера Мустафаева
14:20 Коротко о деле и предыдущих заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят третий — допрос свидетелей защиты
Подсудимые по делу Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир. Фото: «Крымская солидарность»
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
14:20
13 июля
14:20
13 июля
Коротко о деле и предыдущих заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят второй — допрос свидетелей защиты

На прошлом заседании суд допросил целый ряд характеризующих свидетелей защиты, которые давно знают обвиняемых и могли рассказать об их взглядах и обстоятельствах жизни.

В основном, это были знакомые и родственники Сервера Зекирьяева, которые рассказывали о нем, как о примерном семьянине, который не вел разговоров о терактах и вступлению в Хизб ут-Тахрир, выращивал цветы в теплице и этим зарабатывал на жизнь. Никакой взрывчатки и оружия дома у Зекирьяевых они тоже не видели.

14:45
13 июля
14:45
13 июля
Суд намерен заслушать четверых свидетелей в интересах Сервера Мустафаева

В связи с тем, что зал сегодня для заседания выделили маленький, приставы не пропустили родственников подсудимых. В итоге в зале двое корреспондентов и Нияра Ибрагимова, супруга Тимура Ибрагимова, и Айше Асанова — супруга Марлена Асанова.

Приставы попросили посетителей пройти из коридора на улицу или в административную часть здания. Подсудимых проводят по коридору.

Первым заводят Тимура Ибрагимова, его мама машет ему рукой через стекло двери, он видит и улыбается

Вторым заводят Сервера Мустафаева. Ибрагимова говорит, что сегодня за всех приветствует подсудимых. Улыбку Сервера было видно издалека. Заводят по одному через весь коридор. Всех заводят в наручниках с заведёными за спину руками, сильно не загибают.

Суд заходит в зал. Заседание объявляется продолженым. Планируется допросить четырех свидетелей защиты в интересах Сервера Мустафаева.

Муса Татар — пенсионер.

Эдем Дудаков — безработный, проживает в Бахчисарае.

Мустафа Мустафаев — 1956 года рождения, проживает в Бахчисарае

Хатидже (Екатерина) Мамутова — пенсионерка.

Суд разъясняет права и ответственность, свидетели расписываются.

В коридоре суда ждёт перерыва Мустафаева, — жена подсудимого, в перерыве родственники поменяются.

17:47
13 июля
17:47
13 июля
«Все эти притеснения конечно случились не сегодня, а после 2014 года» — свидетельница Хатидже Мамутова

Первая свидетельница — Екатерина Мамутова. Из подсудимых она знает Сервера Мустафаева, Сейрана Салиева — более 15 лет, Марлена Асанова, которого она знает под именем Марлен.

Хатидже Мамутова. Фото: «Крымская солидарность»

Связь очень плохая — свидетели выступают по видеосвязи из Крымского гарнизонного военного суда. Сервер Мустафаев просит перерыв, чтобы сотрудники наладили связь.

— Интересно, что секретарь записывает, — задумчиво говорит Мемет Белялов.
— На самом деле, слышно, — отвечает ему судья.
— По губам читает? — иронизирует Аметов.

Свидетельница рассказывает, что Салиева знает давно, по мероприятиям, которые проходили он помогал организовывать в Бахчисарае — праздники, дуа.

«Я много знаю людей, которые отзывались о нём очень положительно. Будь то праздники или поминание жертв депортации, он всегда был в первых рядах, также он принимал участие в благотворительных акциях.
Относительно Сервера Мустафаева, я знаю его тоже давно, знаю его родителей, знала как он учился, как относился к родителям. Мне очень нравится, как он выражает свои мысли, — мог достучаться до людей, могу оценить с положительной стороны. Знаю его лет 10.

Сулеймана Асанова знаю, как хозяина кафе Салачик, лет 10, — как организованного, умеющего работать и создать уют.

К сожалению, с приходом России очень многим крымским татарам назначали суммы штрафов, которые были непосильны семьям. Некоторые активисты организовывали акции, собирали на штрафы железными монетками по 10 рублей, были случаи, когда собирались вёдрами. Сейран тоже был там и организовывал помощь, он был в первых рядах этого движения. Я не знаю, чем он занимался и специальность Мне очень нравятся его мысли, много статей о крымских татарах, которые попали в беду, знание родного языка и умение донести информацию — это очень важно».

Каких-то призывов в партию Хизб ут-Тахрир, к насильственному свержению конституционного строя, по ее словам, — не было. Так же, как и раздачи подсудимыми запрещенной литературы.

Она называет себя специалистом в журналистском деле, и характеризует публичные высказывания и посты в соцсетях Сервера Мустафаева, как «оперативные и очень качественные».

Она не редко бывала в мечети 6 микрорайона Бахчисарая. Никаких конфликтов там она не замечала, проход вне времени намаза туда был свободный.

— Сколько времени вы проживаете в Крыму? — спрашивает ее адвокат Назим Шейхмамбетов.
— С 1992 года.
— Вы слышали о каких-то террористических актах за это время?
— За всё время никаких терактов не было, мы стали слышать о них из телевизора, когда пришла Россия.

Отвечая на вопросы адвоката Сергея Легостова, она рассказывает, что никогда не слышала от Сервера Мустафаева призывов вступать в Хизб ут-Тахрир, как и о подготовке к совершению террористических актов.

Эрнеса Аметова она не знает вовсе, а про Марлена Асанова слышала, но лично не знакома.

«Никогда не слышала чтобы кто-либо из верующих говорил, что они в Хизб ут-Тахрир», — рассказывает Мамут. Литературы партии она тоже никогда не видела.

Мустафаев приветствует ее и благодарит, что несмотря на жаркую погоду она пришла в суд чтобы дать правдивые показания. На крымскотатарском задаёт ей вопросы через переводчика

«Я никогда не слышала никаких призывов чтобы свергнуть любую власть. Я считаю, что иметь своё мнение это нормально, иначе нас всех будут за это судить, за отличное мнение, — рассказывает она в ответ на вопросы Мустафаева. — «Крымская солидарность» практически становилась, — связь прерывается. — Как движение оно создано … чтобы оказывать помощь моральную, духовную, если надо и материальную. Организовать помощь тем семьям, которые остались без отцов. Исключительно эти вопросы рассматриваются на заседаниях «Крымской солидарности».

— Начиная с 2014 года, когда начались притеснения против крымско-татарского народа, начиная с того времени, сторона обвинения считает, что мы выступали за противоправные действия. Как житель Крыма скажите, во время обысков и задержаний люди сами приходили или их кто-то организовывал? Были ли среди них призывы к противоправным действиям?
— Все эти притеснения конечно случились не сегодня, а после 2014 года, — отвечает Мамутова и рассказывает, как она и другие неравнодушные пришли поддержать уже осуждённого, что российская власть и это может назвать митингом.

— Все приходили исключительно по своему внутреннему порыву. В то время, когда происходят обыски и задержания, никто не призывал ни к чему противоправному, просто стояли и сочувствовали.
— Один из сотрудников сказал нам, что во время этих обысков, конкретно сотрудник ФСБ Кажушный, сказал, что слышал лозунги «позор», «хвала Аллаху», и говорил, что это побуждает к каким-то действиям? Когда вы слышите вас это побуждает к каким-то действиям?
— «Аллаху Акбар» — это настолько ёмкая фраза…
— Эти слова вас к чему-то призывают? — вмешивается судья.
— Я уже ответила, это не призыв, это констатация.

Мустафаев благодарит свидетельницу за то, что она прибыла в суд, за ответы на вопросы, передает привет родным и близким.

Асанов спрашивает, было в его деятельности что-то противозаконное. «Нет, я не видела ничего противозаконного, более того, мне очень жаль, что твоё заведение закрылось», — отвечает Мамутова

Асанов благодарит ее на крымскотатарском языке. Говорит, что желает, чтобы благие дела, которые она делает, вернулись к ней.

Так же свидетельница отвечает Сейрану Салиеву, — что никаких призывов к террористической деятельности она не слышала.

«Сейран занимался своими детьми и помогал тем, кто в этом нуждался», — говорит она.

У прокурора вопросов нет и свидетельницу отпускают.

19:50
13 июля
19:50
13 июля
Эдем Дудаков рассказывает, что в 2010 году Хизб ут-Тахрир проводили официальные мероприятия. После 2014 года собрания в мечетях проходили по текущим делам

Следующий свидетель — Эдем Дудаков. Он рассказывает, что знает всех обвиняемых, встречался с ними и в мечетях во время молитв, но и вообще знает их семьи. Сейрана Салиева знает по организации им праздников для крымских татар.

Эдем Дудаков. Фото: «Крымская солидарность»

«Знаю Сейрана Салиева, знаю его мать, был вхож в семью, видел на праздниках. Сервера и его отца знаю по сообществу «Азизлер», это общество ставило целью возрождение культурного наследия. Я их хорошо знаю, выросли на моих глазах».

Никакой запрещенной литературы Салиев ему не предлагал, о захвате власти от него не слышал, ни в какую партию вступать тоже не предлагал.

«Я конечно бывал на разных сухбетах, но я не слышал ни о каких экстремистских призывах, — говорит свидетель и добавляет. — Находясь на этих мероприятиях, я никогда ничего экстремистского не видел и не слышал. Отдельные прихожане требовали, чтобы женщины были разделены с мужчинами, это было на праздниках. От этих ребят никогда ничего такого не было, я не видел чтобы они в этих конфликтах участвовали».

Он рассказывает, что до 2014 года встречи мусульман проходили во Дворце профсоюзов, но это не значит, что все присутствующие относились к партии. «Это были обычные вещи, которые происходят и сейчас, нужны средства и я сам сдаю деньги. В любом храме какого-либо культа происходят собрания по актуальным вопросам», — поясняет свидетель.

«На сухбет приходят не только участники, но и те, кто поддерживает в части, кто не поддерживает, но интересуется. О Хизб ут-Тахрир вопрос не стоял».

— В митингах кто-то из подсудимых принимал участие? — спрашивает адвокат Шейхмамбетов.
— Я знаю, что они участвовали в национальном движении крымских татар.
— Вам известно что-либо о планах захвата власти со стороны подсудимых?
— Я как начальник правления капитального строительства могу сказать, что никогда ни одной угрозы террористического акта в Крыму не было.

Он добавляет, что вообще никто из подсудимых запрещенную литературу не распространял.

Рассказывает, что Тимур Ибрагимов активно помогал в реконструкции мечети, которая сейчас происходит.

«Я знаю больше их родителей, а вообще — со школьной скамьи, — говорит свидетель про Сервера Зекирьяева. — На праздниках встречались. В месяц несколько раз. Очень, добрый, общительный».

Никаких актов агрессии с его стороны он не видел. О наличии оружия и взрывчатки не знает.

— Слышали ли, чтобы Зекирьяев высказывался на мероприятии о котором вы говорите на теологические темы? — спрашивает адвокат Алексей Ладин.
— Нет.
— Слышали ли вы от Зекирьяева рассуждения о необходимости построения всемирного халифата?
— Я такого не слышал, но я хочу сказать, что каждая религия стремится создать единое своё государство, например, православное. Точно также наверно в индуизме и иудаизме.
— Слышали ли вы чтобы кто-то из подсудимых говорил о насильственном захвате власти?
— В их идеологии на сколько мне известно нет ничего насильственного. Нет.

Про Марлена Асанова, которого свидетель знает с детства, он отзывается очень положительно: «Открытая семья, я дружил с его отцом. Хороший бизнес, кафе «Салачик», я там часто был, неоднократно, сейчас закрыли».

У Эрнеса Аметова, в магазине, — рассказывает свидетель, он покупал российские сим-карты. О Хизб ут-Тахрир, свержении власти, — свидетель от него никогда не слышал.

— С 2-14 года Аметов посещал какие-то запрещённые митинги?
— Нет. Я сам посещал митинги против присоединения, но это не значит, что я террорист.

Адвокат Сергей Легостов спрашивает о случаях, когда члены Хизб ут-Тахрир готовились бы к захвату власти. «Фантазёры», — отвечает Дудаков.

Он так же ничего не знает о подготовке подсудимых для захвата власти.

«Хизб ут-Тахрир в своей идеологии призывает к созданию единого исламского государства. Я считаю, что нужно создать халифат, но при этом признаю национальную символику — я не могу быть Хизб ут-Тахрир. Они не признают национальную символику. Сервер Мустафаев признавал национальную символику», — объясняет свидетель.

Суд делает замечание сторонам, чтобы во время допроса они не общались между собой: когда говорят два голоса, звук наслаивается и ничего не слышно.

Свидетеля допрашивают подсудимые. Дудаков говорит, что ничего противозаконного в их деятельности не видел. «Ты всегда был за то, чтобы был мир, а бизнес процветал в хороших условиях», — говорит он Марлену Асанову.

«За всю мою жизнь в Крыму и общественную жизнь в качестве депутата районного совета не было ни одной террористической угрозы. Здесь проходили мероприятия в 10 тысяч человек, были мероприятия русской общины, ни единого штрафа, ни единого террористического акта или преследования по этим статьям не было», — говорит он в ответ на вопросы Сервера Мустафаева.

— Нас обвиняют в том, что мы посягали за захват власти, слышали ли от меня или других подсудимых призывы на свержение конституционного строя? – спрашивает Мустафаев.
— Нет, не слышал, — говорит свидетель, но суд его прерывает: «Ваш ответ понятен».

Мустафаев возражает, но суд его не слушает.

— Я вспомнил момент, где мы могли встретиться, это было при реконструкции Ханского дворца, — говорит он. — Выходили ли наши действия по защите культурного наследия за рамки закона?
— Я очень тебе благодарен, что ты помогал, Сервер. ЮНЕСКО выразили серьёзную озабоченность процессом реставрации Ханского Дворца.

Суд снова перебивает и просит поскорее.

Мустафаев ещё раз благодарит свидетеля на крымскотатарском языке, передает привет и говорит, что в будущем в хорошие времена они встретятся.

Сейран Салиев общается на крымскотатарском языке через переводчика. Благодарит, что свидетель пришёл в суд. Спрашивает, слышал ли свидетель чтобы он говорил, что неверных нужно уничтожать?

«Нет, никогда, я знаю его с детства, он никогда не посмел бы такое сказать», — отвечает Дудаков.

Прокурор спрашивает, присутствовал ли свидетель на собраниях, где в присутствии подсудимых оглашалась литература Хизб ут-Тахрир. «С участием подсудимых — нет. Когда было официальное собрание в доме профсоюзов в 2010 или 2011 году».

— У вас есть религиозное образование? — спрашивает судья.
— Я закончил академию при президенте Украины по межнациональным и межконфессиональным отношениям.
— Литературу Хизб ут-Тахрир изучали?
— Я её читал в 2010 году.

Суд отпускает свидетеля и объявляет перерыв на 10 минут.

19:55
13 июля
19:55
13 июля
Защита заявляет допрос эксперта-лингвиста в четверг

Защита просит перерыв, поскольку свидетелям необходимо уехать. Они планировали, что заседание начнётся в 14:00, но оно задержалось.

Адвокат Эмиль Курбединов ходатайствует о приобщении заключения специалиста Натальи Навожиловой для ознакомления в суде. Подсудимые поддерживают. Прокурор — не возражает. Сама Новожилова будет в суде в четверг.

Суд благодарит свидетелей за то, что они пришли, сообщает, что не успели допросить, и отпускает свидетелей.

Мустафаев напоминает, что у него было три возражения во время допроса Дудакова Эдема, когда суд прервал свидетеля.

Суд остановил показания свидетеля, когда он давал показания в том числе, как специалист. Во время допросов свидетелей обвинения таким же вопросам уделялось повышенное внимание, а свидетеля защиты прервали.
Когда Эдем Дудаков говорил о религии крымскотатарского народа, суд его остановил. Свидетель говорил, что любая религия несёт призыв, чтобы её слышали, принимали, жили в соответствии с ней, — говорит Мустафаев.

Эти пояснения, по словам Мустафаева, — норма ислама, в которой нет ничего запретного, — говорить о своей религии, жить в соответствии с ней. Свидетель явно не понимал как это может быть предметом гонений.

Суд остановил свидетеля, когда он давал пояснения к своему ответу о том, что Мустафаев не имел отношения к призывам о свержении власти, совершения террористических актов. Мустафаев указывает, что свидетели обвинения всегда имели возможность сказать больше.

Суд его дослушивает и объявляет перерыв до утра 15 июля.

Родственники и адвокаты после заседания. Фото: Ґрати