Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят шестой — допрос свидетелей защиты

04 августа
18:23 Суд отказывает в отводе судейской коллегии
18:01 Суд рассматривает отвод всему составу коллегии
17:51 Арест подсудимых суд продлил до середины ноября
17:42 Суд неожиданно рассматривает продление меры пресечения. Защита и подсудимые требуют отпустить их
16:01 «Сердце любящее своих детей, оно больше чем камеры» — свидетель Рефат Эмиров о Мемете Белялове
13:41 «Хороший, порядочный» — свидетель о Мемете Белялове
13:34 «Все его уважают, вызывает доверие, всегда помогает, организует, поддерживает чем может» — свидетельница о Эдеме Смаилове
13:14 Таир Маметов — сосед Эдема Смаилова, рассказывает о нем
12:46 «Честный, порядочный человек ко всем, друзьям и родственникам» — двоюродная тетка Тимура Ибрагимова о племяннике
11:41 Учительница Тимура Ибрагимова, Сейрана Салиева и Мемета Белялова рассказывает о подсудимых
11:10 «Добропорядочный. Я учила любить Родину, я его воспитывала честности» — бывшая учительница о Тимуре Ибрагимове
10:53 Суд намерен допросить свидетелей защиты, приглашенных адвокатом Тимура Ибрагимова
10:00 О деле и предыдущем заседании
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят шестой — допрос свидетелей защиты
Обыски в Крыму в домах крымских татар. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати
В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
10:00
04 августа
10:00
04 августа
О деле и предыдущем заседании

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальных обвиняют в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День пятьдесят пятый — допрос специалистки Елены Новожиловой

На прошлом заседании, одном из самых важных в процессе, суд допросил лингвистку Елену Новожилову. Она, по просьбе защиты, проанализировала аудиозапись прослушки встреч мусульман, в том числе обвиняемых, в Бахчисарайской мечети. На основе записанных ФСБ разговоров эксперты университета в Уфе сделали вывод о принадлежности обвиняемых к исламской партии Хизб ут-Тахрир, признанной террористической в России и свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран.

Основные выводы независимого специалиста, которая проанализировала и записанные разговоры в мечети, и экспертизу коллег из Уфы, сделанную для ФСБ.

1. В разговорах мусульман в мечети партия Хизб ут-Тахрир даже не упоминается. Делать вывод о том, что в ходе разговора кто-то вербовал собеседника в исламскую партию, можно лишь, обладая религиоведческими знаниями. У экспертов следствия таких знаний нет, их вывод о принадлежности обвиняемых к Хизб ут-Тахрир просто ни на чем не основан.

2. В разговорах нет высказываний, которые содержали бы враждебное отношение к другим нациям и конфессиям, или призывали бы к борьбе с ними.

3. Лингвисты, проводившие экспертизу для ФСБ, вышли за пределы своей компетенции и выступили, как психологи и религиоведы. Все исследование было проведено под уже сформированные заранее выводы о принадлежности обвиняемых к Хизб ут-Тахрир.

4. Собственно, эксперты следствия в ряде случаев вообще придумывали свои, не употребляемые в науке методы, а действующие научные — не использовали. Они придумали несколько терминов, которые вообще не используются в экспертизах. А исламские религиозные термины они расшифровывали по словарю русского языка, а не арабского, например.

5. И наконец, эксперты следствия фактически говорят не об идеологии Хизб ут-Тахрир, а об исламе, между которыми явно не видят никакой разницы, но утверждают, что это признак террористической организации.

10:53
04 августа
10:53
04 августа
Суд намерен допросить свидетелей защиты, приглашенных адвокатом Тимура Ибрагимова

После довольно долгого перерыва из-за болезни председательствующего судьи Ризвана Зубаирова процесс продолжается. Часть адвокатов участвует по видеосвязи из Крымского гарнизонного военного суда в Симферополе, некоторые, как и родственники, приехали в Ростов. Здесь же в зале — представитель украинского генконсульства Сергей Юрченко.

Он рассказывает супруге Марлена Асанова Айше, что встретился с мужем в СИЗО. Они говорят о его здоровье, что сделали кардиограмму, — состояние, в общем, стабильное. Асанова отвечает, что раньше у мужа не было проблем с давлением.

Представитель украинского генконсульства Сергей Юрченко и Айше Асанова. Фото: Ґрати

Подсудимые в «аквариуме» обрадовались когда увидели, родственников. Перед перерывом они просили рассказать о семьях и последние новости из Крыма. Сервер Мустафаев говорит с мамой, спрашивают друг у друга о здоровье.

Сегодня суд намерен допросить свидетелей защиты, приглашённых адвокатом Тимура Ибрагимова — Тарасом Омельченко.

Свидетели ожидают заседания суда. Фото: «Крымская солидарность»

Ибрагимова Алие — 1966 года рождения, учитель в школе.

Эмирова Гуляра — 1950 года рождения, безработная.

Сейтаблаева Айше — 1954 года рождения, пенсионерка.

Им объясняют права и ответственность, отбирают подписки.

11:10
04 августа
11:10
04 августа
«Добропорядочный. Я учила любить Родину, я его воспитывала честности» — бывшая учительница о Тимуре Ибрагимове

Первой допрашивают Айше Сейтаблаеву. Она была классным руководителем Тимура Ибрагимова с 7 по 11 класс.

«Добропорядочный. Я учила любить Родину, я его воспитывала честности, если вдруг найдёте деньги, — возвращайте директору. Знаю, что он хороший семьянин. Работал в магазине».

Тимур Ибрагимов. Фото: «Крымская солидарность»

Сейтаблаева говорит, что они встречались иногда и после школы, но никогда речь не заходила о религии.

— Видели у Тимура Ибрагимова какие-либо запрещённые в обороте вещи? — спрашивает ее адвокат Омельченко.
— Нет, никогда.

Адвокат Назим Шейхмамбетов спрашивает ее о других подсудимых, но она никого больше не знает.

Тимур Ибрагимов приветствует ее на крымскотатарском, вопросов у него нет, но благодарит за то, что бывшая учительница пришла поддержать его, поздравляет с прошедшим праздником Курбан-байрам.

Айше Сейтаблаева. Фото: «Крымская солидарность»

«Конечно, вы мои дети», — отвечает ему Сейтаблаева. Ее отпускают.

11:41
04 августа
11:41
04 августа
Учительница Тимура Ибрагимова, Сейрана Салиева и Мемета Белялова рассказывает о подсудимых

Следующей допрашивают Алие Ибрагимову — однофамилицу Тимура Ибрагимова и учительницу его детей.

«Хорошо его знаю, он очень заботливый отец, только с положительной стороны. Нн работал, магазин был. Дети всегда ухоженные, чистые, жена его регулярно интересуется по школьным делам».

Ибрагимова жила по соседству с его родителями и до задержания часто видела его с семьей. Она тоже довольно часто ходила в гости к Ибрагимовым. Они общались, но Тимур не говорил с ней о религии и она не выдела, чтобы он кого-то агитировал. Так же она не видела у него никаких запрещенных предметов.

— Среди ваших соседей есть представители других национальностей? — спрашивает адвокат Омельченко.
— Да, рядом живёт семья Марченко, из Москвы переехали, спрашивали о Тимуре, дружили и работали вместе.

Из остальных подсудимых Ибрагимова знает Сервера Зекирьяева и Сейрана Салиева.

«Зекирьяев работал учителем физкультуры, — знаю, но давно не видела. Салиева знаю, — его сын учится сейчас, он заходил интересовался, как учится сын. Салиев — грамотный, общительный, культурный. Он интересовался обучением сына, когда ремонт был — как помочь. Сына зовут Салиев Салех».

Адвокат Алексей Ладин спрашивает про Зекирьяева. Ибрагимова рассказывает, что они общались примерно с 2001 до 2008 года.

«Выполнял работу нормально, такой весёлый. Когда он уже женился, — не общались, он ушёл со школы. Знаю, что он в теплице работал много параллельно с работой учителем, — зарплата учителя небольшая. Он был весёлый, жизнерадостный».

Тимур Ибрагимов приветствует учительницу.

— Вы слышали, чтобы я, Салиев, Белялов, который учился тоже в этой школе, — распространяли какие-то мысли такие о мятеже?
— Нет.
— Среди крымско-татарского народа вообще ходили такие мысли? — Суд снимает вопрос.

У прокурора вопросов нет и свидетельницу отпускают.

12:46
04 августа
12:46
04 августа
«Честный, порядочный человек ко всем, друзьям и родственникам» — двоюродная тетка Тимура Ибрагимова о племяннике

Следующей допрашивают Гуляру Эмирову — двоюродную тетку Тимура Ибрагимова.

Она знает его с рождения, довольно часто была в гостях. Никаких запрещенных предметов у него не видела.

Гуляра Эмирова. Фото: «Крымская солидарность»

— Известно, чтобы он унижал кого-то? — спрашивает Омельченко.
— Нет.
— Известно чтобы Тимур проявлял нетерпимость?
— Нет.
— Как вы можете охарактеризовать его?
— Как честного, порядочного человека ко всем, друзьям и родственникам. Я никогда не слышала чтобы он повышал голос.
— Высказывал ли Тимур Изетович какие-либо мнения по поводу присоединения или аннексии Крыма?
— Нет.

Алексей Ладин спрашивает про Сервера Зекирьяева, которого Эмирова знает, как учителя уже семь лет.

«Я его знаю как дисциплинированного учителя, очень внимательного».

Никакой агрессии, нетерпимости, агитации в какую-то организацию от него она не замечала.

Как учителя крымско-татарского языка она знает Марлена Асанова — он приходил в школу для проведения  семинара.

— Как можете охарактеризовать?
— Улыбающийся человек.

Из остальных подсудимых она знает Мемета Белялова — он учился у нее в школе.

«Он очень серьёзный был, нормальный ученик, в кабинет директора его не водили».

Ничего о связях его с террористическими организациями она не знает. Никогда не видела, чтобы он распространял запрещённую литературу.

— По каким признакам вы определяете открытость человека? — спрашивает у нее прокурор Евгений коликов.
— Как учитель, всегда чувствуешь открытость человека, скрывает он что-то или нет.
— По каким признакам вы определяете наличие или отсутствие агитационных навыков?
— Ну сразу видно, когда ребёнок хочет себя проявить и помочь.
— Я правильно понял, те дети, которые хотят себя проявить и помочь являются лидерами?
— Да.

Марлен Асанов приветствует Эмирову, благодарит, что она пришла. Спрашивает ее о призывах к террористической деятельности с его стороны.

«Нет, — отвечает свидетельница. — Единственное, что я знаю, учителя крымско-татарского переживали, чтобы дети говорили на крымско-татарском языке».

Суд просит ее придерживаться вопроса.

Мемет Белялов спрашивает, слышала ли она когда-нибудь от него о планах по захвату власти. Эмирова говорит, что нет. То же она отвечает Серверу Зекирьяеву.

«А вообще в Крыму слышали о таком?» — спрашивает он ее, но суд снимает вопрос.

Мустафаев явно хочет возразить, но судья говорит ему, что все возражения после допроса свидетелей.

— После 2014 года вы слышали от меня какие-либо недовольство? — спрашивает Ибрагимов. — Призывы свержения конституционного строя?
— Нет, не было такого.
— Проявлял ли я вообще интерес в этом направлении?
— Нет, не проявлял.

Ибрагимов благодарит свидетельницу и ее отпускают.

Остальные свидетели во дворе. Адвокаты говорят, что сегодня планируют прибыть еще два человека.

Суд попросил пристава привести свидетелей для удостоверения личности и разъяснения прав.

13:14
04 августа
13:14
04 августа
Таир Маметов — сосед Эдема Смаилова, рассказывает о нем

Следующий свидетель — Таир Маметов, 1971 года рождения.

Он сосед по селу с Эдемом Смаиловым и хорошо его знает больше 10 лет.

Эдем Смаилов. Фото: «Крымская солидарность»

«Он занимается строительством, у меня дома сделал хороший ремонт. Охарактеризовать могу только с положительной стороны, — человек очень честный, никогда не конфликтовал. У него семья, трое детей. Еще ухаживает за пожилой женщиной. Знаю его, как верующего мусульманина».

— Он говорил о призывах что-то? — спрашивает свидетеля адвокат Эдем Семедляев.
— Он учился в МГУ при СССР, был коммунистом, потом принял веру,
— В ходе посещения мечети что он делал?
— Как и все мусульмане — молился.

— В конфликтах участвовал?
— Нет, наоборот останавливал конфликт. До России приезжали из муфтията, возник спор, он его остановил.

Меметов сам иногда заходил в мечеть 6 микрорайона Бахчисарая. Когда он приходил — туда был свободный доступ, были и другие прихожане — читали книги.

— Когда вы заходили, требовал ли кто-то отключить телефон?
— Напоминают, что нужно, чтобы телефон не отвлекал, имам говорит и на входе написано.

«Никаких разговоров о рассовых или национальных конфликтах не было. У тебя даже дочь когда замуж выходила, ты говорил, что главное чтобы человек был порядочный», — отвечает Меметов на вопросы самого Смаилов.

Прокурор Колпиков спрашивает, как часто свидетель виделся со Смаиловым. Тот говорит, что не каждую пятницу.

«Он порядочный человек, в общении можете сами убедиться. Он рос в семье коммунистов, он приветствовал идеи коммунизма, говорил, что многие законы взяты из религии».

Свидетеля отпускают.

13:34
04 августа
13:34
04 августа
«Все его уважают, вызывает доверие, всегда помогает, организует, поддерживает чем может» — свидетельница о Эдеме Смаилове

Следующая свидетельница — Эльмира Алиева. 1978 года рождения, безработная.

«Я сначала знала Эдема Смаилов, как человека, который омовением усопших занимается, потом познакомилась с его семьёй. Все его уважают, вызывает доверие, всегда помогает, организует, поддерживает чем может», — рассказывает она.

Со Смаиловым она знакома около 20 лет. Он религиозный и она с ним иногда консультировалась. Ничего о запрещенных предметах у него она не знает. Праздники и помощь при прощании с усопшими всегда проводил бесплатно.

— Были очевидцем или свидетелем конфликтов каких-либо? — спрашивает адвокат Эдем Семедляев.
— Нет, он сам по себе не конфликтный.

Алиева знает и Марлена Асанова — она работала несколько месяцев в его кафе «Салачик».

«Он справедливый человек, где-то кому-то не нравилось, но он всегда за справедливость».

Из остальных подсудимых она знает Тимура Ибрагимова. «Компьютер надо было собрать, нам его посоветовали. В Симферополь поехали, комплектующие купили, он собрал, работает, слава Богу», — объясняет свидетельница. Лично она не общалась, с ним разговаривал муж. Никаких запрещенных предметов у него она не видела, никакой агитации он не вел.

Эдем Смаилов приветствует Алиеву. «Многие в шоке и русские [в селе], что такого человека — Смаилова, забрали», — говорит она.

«Ч удивился, когда увидел вас в такой необычной обстановке», — приветствует свидетельницу Марлен Асанов. Суд призывает его задавать вопросы.

— Вы слышали с моей стороны призывы к межнациональной розни, терроризму?
— Нет.
— В кафе работали люди другой национальности?
— Да, работало пара человек, повара были крымские татары.
— Видели в моей деятельности что-то противозаконное?
— Нет-нет, ничего такого.

Прокурор Колпиков уточняет про работу в «Салачике» — Алиева была там с мая 2016 года по договору посудомойкой. Свидетельницу отпускают.

В это время в зале слышны разговоры. Судья спрашивает, кто говорит с ним параллельно. По видеосвязи из Крыма кто-то отвечает: «Прокурор».

— Кто сказал прокурор!? — злится судья.
— Курбединов, — отвечает адвокат Эмиль Курбединов.
— Я прокурора вижу, он молчал!

13:41
04 августа
13:41
04 августа
«Хороший, порядочный» — свидетель о Мемете Белялове

Последняя до обеда свидетельница — Амет Суфья. Он говорит про Мемета Белялова, своего соседа и товарища.

«Хороший, порядочный».

— Вас или ваших знакомых он склонял к террористической деятельности, распространял запрещённую литературу? — спрашивает его адвокат Эдем Семедляев.
— Нет.
— Призывал к свержению власти?
— Нет, это смешно.
— Под словами «это смешно», что вы имели ввиду?
— Ну как можно свергнуть власть в государстве.
— Возможностями не обладал или навыками?
— Ни возможностями, ни навыками.
— Вёл ли Белялов скрытую террористическую деятельность?
— Нет.

Из остальных он с детства знает Марлена Асанова. Часто виделись с ним на праздниках и в быту.

«Добропорядочный, хороший человек».

Лет 10 назад свидетель познакомился с Сервером Мустафаевым. Раза два свидетель был в мечети 6 микрорайона Бахчисарая — двери всегда были открыты, телефон никто выключать не требовал. Ни о каких конфликтах в мечети он не слышал.

— Известно ли вам о проведении в мечетях сухбетов, уроков для прихожан?
— Нет.

«вы часто бывали и бываете у нас дома, частый гость и мы к вам ездили. Когда либо может вы были свидетелем конфликтов или высказываний, может с соседями ругался на религиозной или национальной почве, призывы?», — спрашивает свидетеля Мемет Белялов. «Нет, ничего такого не было и быть не могло», — отвечает свидетель и его отпускают. У обвинения нет вопросов.

Суд объявляет перерыв на обед до 14:15.

16:01
04 августа
16:01
04 августа
«Сердце любящее своих детей, оно больше чем камеры» — свидетель Рефат Эмиров о Мемете Белялове

Следующий после обеда свидетель — Рефат Эмиров. Госслужащий, работает преподавателем в детской музыкальной школе.

Рефат Эмиров. Фото: «Крымская солидарность»

Он знает уже лет 7 Мемета Белялова — «часто ксерил у него по работе». При этом никаких документов он ему не предлагал.

«Он любит своих детей, свою жену. Я, как госслужащий, работающий с детьми, говорю, — сердце любящее своих детей, оно больше чем камеры. Хочу сказать, что никакими террористами они не являются».

— Известно ли вам чтобы Белялов участвовал в террористической организации, призывал к насильственному захвату власти, планировал что-то такое?
— Нет, я его знаю очень хорошо
— Соблюдал ли Белялов меры конспирации?
— Нет.

Свидетель попробовал пояснить, но суд слушать не стал, Мустафаев хотел заявить возражение, но суд снова не позволил.

Никакой запрещенной литературы и тем более взрывчатки у Белялова свидетель не видел. Эмиров заходил в мечеть в Бахчисарае несколько раз, она всегда была открыта, телефон его никогда отключить не просили. О конфликтах в мечети он ничего не слышал.

Из остальных подсудимых свидетель знает отца Асанова.

— Известно ли вам о проведении каких-либо массовых мероприятий на территории мечети? — спрашивает его адвокат Назим Шейхмамбетов.
— Я посещал у себя по месту жительства мечеть. Знаю, что проводил сам народ мероприятия.
— Известно ли вам о совершении каких либо действий со стороны наших подзащитных для покупки оружия, свержения власти?
— Нет.

«В кругу преподавателей, в своё время, очень хорошо отзывались о нем другие преподаватели и директор», — вспомнил свидетель Марлена Асанова.

Белялов приветствует Эмирова и спрашивает у него, заметил ли он какую-то дискриминацию с его стороны по национальному признаку. Свидетель говорит, что нет.

— Белялов является специалистом в средствах связи? — спрашивает прокурор Колпиков. Свидетель поясняет, что не специалист, чтобы оценить это.
— Вы обращались только за услугами светокопирования? — свидетель начинает перечислять, прокурор его перебивает: «Всё, спасибо».

Эмирова отпускают. Другие свидетели в пути, адвокаты говорят, что им нужно ещё минут 10.

Адвокат Эдем Семедляев просит суд рассмотреть возражения Мустафаева, но суд неожиданно предлагает рассмотреть продление меры пресечения.

17:42
04 августа
17:42
04 августа
Суд неожиданно рассматривает продление меры пресечения. Защита и подсудимые требуют отпустить их

Прокурор оснований для изменения меры пресечения не видит, существующие, по его мнению, не отпали, просит продлить срок ареста.

Адвокат Эмиль Курбединов возражает: сторона обвинения не предоставила доказательства своих предположений, все доказательства обвинения отпали, обстоятельства кардинально изменились.

«Содержание в СИЗО не соответствует ни международному праву, ни национальному. Любая мера пресечения, не связанная с нахождением в СИЗО, будет более обоснована. Подсудимые могут находится и жить на съёмном жилье в городе Ростов-на-Дону», — говорит Курбединов.

Обвиняемые. Фото: Ґрати

«Ваша честь, — выступает адвокат Айдер Азаматов. —Вообще нет необходимости продлевать или избирать какую либо меру пресечения. Прокурор не назвал оснований, это не серьёзно, гособвинитель должен обосновать, зачем им сидеть в СИЗО. Гособвинитель говорит, что в материалах есть какие-то документы и всё. Людей нужно освободить из под стражи, никто не будет их заставлять, они сами придут в суд, не было ни одного случая в Крыму чтобы люди не являлись в суд. Они каждый раз говорят, что сами будут доказывать свою невиновность, не собираются скрываться. Судебный процесс имеет большой общественный резонанс, никаких оснований для дальнейшего содержания этих людей в СИЗО нет. Я прошу освободить их в зале суда».

«Столь длительное содержание под стражей фактически, на мой взгляд, может рассматриваться не как мера пресечения, а как мера наказания, — заявляет адвокат Алексей Ладин. — Что касается случая Сервера Зекирьяева это уникальный случай, он отец 12 детей. Я поддерживаю позицию моих коллег. Защита поддержит явку подсудимых в случае изменения меры пресечения. Я считаю, необходимости даже в домашнем аресте нет, достаточно подписки о невыезде. Они сами будут являться, причём задолго до начала заседания, не надо будет ждать долгих доставок. Мой коллега правильно сказал, что гособвинитель не обосновал необходимость продления меры пресечения. Верховный суд в своём постановлении требует обосновывать продление меры пресечения при длительном содержании под стражей. Обстоятельства давно изменились, доказательства обвинения исследованы, опасность продолжения занятия преступной деятельностью очевидно — иллюзорна. Это основание о возможности продолжения занятия преступной деятельностью было удалено судами апелляционной инстанции. Спасибо».

«Постановление пленума Верховного суда №141 определяет основания принятия решения о избрании меры пресечения, — выступает адвокат Назим Шейхмамбетов. — Но возможность попытки скрыться, как основание продления меры пресечения, может применяться только в случае, если ранее были попытки скрыться. Смаилов не пытался сбежать, осуществляет уход за инвалидом I группы и за старушкой, живущей по соседству, — сейчас у них возникли сложности в связи с невозможностью получить помощь. Опасения обвинения связаны с предположением без фактических предпосылок. Что касается доказательств, все доказательства обвинения были собраны и представлены, мы полагаем, что объём удовлетворил сторону обвинения, доказательства хранятся в суде, надёжно. Остаётся тяжесть обвинения. Хочу обратить внимание, что Конституция РФ гарантирует презумпцию невиновности и они невиновны в данный момент. Никаких предметов, которые могли бы быть предметом общественной опасности, мы не изучаем. Я обращаю внимания, Ваша честь, в ходе допроса все свидетели в один голос характеризуют подсудимых положительно. Мой подзащитный занимался омовением усопших на безвозмездной основе. Асанов — рестаратор и в прошлом учитель. Свидетель, допрошенный сегодня — не крымская татарка, и она пояснила, что ей было спокойно в его присутствии. Ибрагимов Тимур это IT-специалист, его услугами довольны, дети до сих пор пользуются компьютером. Аметов, — его семья ведёт блог, снимали, в том числе, историческое наследие Крыма. Что касается Салиева Сейрана, хочу сказать, извините, глупая фантазия скрытого свидетеля, он всегда помогал в организации праздников. Зекирьяев своим трудом выращивал цветы, отец 12 детей, в школе о нём положительно отзывались. Что касается Мустафаева, это человек который закончил высшее учебное заведение с красным дипломом, он был одним из основателей такой организации которую весь мир признал как несущую пользу («Крымская солидарность» — Ґ ). Белялов Мемет, как только что человек пояснил, — это грамотный человек, работник магазина цифровой техники.

Эдем Семедляев с подсудимыми. Фото: Ґрати

Также хочу обратить внимание, несмотря на то, что мы начали после длительного перерыва. Ваша честь, содержание подсудимых в условиях пандемии является угрозой их здоровью. Как известно, у наших подсудимых были проблемы со здоровьем за период содержания под стражей.

В заключение, я хочу обратить внимание, Ваша честь, — у суда есть возможность поменять практику безосновательного продления меры пресечения. После значимого для мусульман праздника можно сделать, я убеждён, для 31 одного ребёнка сделать праздник и для всех крымских татар. У нас есть возможность показать, что суд может разобраться, принять правосудное решение. Я ходатайствую об отмене меры пресечения в отношении наших подзащитных. Спасибо».

«На протяжении длительного времени гособвинитель нам сообщает, что основанием для продления меры пресечения является тяжесть преступления. Обвинением не предоставлено доказательств необходимости продления меры пресечения. У меня ходатайство отменить меру пресечения или избрать не связанную с содержанием в следственном изоляторе», — коротко говорит адвокатка Татьяна Морозова.

«Даже следователь не мог принимать решение о избрании меры пресечения на основании 4-й Женевской конвенцией. Я их все распечатал для приобщения. Согласно 4-й Женевской конвенции — на оккупированной территории должно использоваться законодательство оккупированной территории, в Украине организация Хизб ут-Тахрир не является запрещённой, оснований применять к ним такие меры и содержать их в нечеловеческих условиях не было. Мы слышим сугубо сухие формулировки из УПК без обоснования. И сегодня сторона обвинения буквально в двух предложениях представила свою позицию, я считаю, это не обоснует необходимость продления меры пресечения», — говорит адвокат Эдем Семедляев.

Суд делает ему замечание за то, что адвокат выступает сидя. Семедляев ссылается на то, что прокурор Колпиков также выступал сидя и должен быть паритет. Прокурор в ответ поясняет, что микрофон слишком низко расположен и ему нужно было сидеть, чтобы в него говорить.

Микрофон на всех местах располагается одинаково. Тем не менее, суд делает адвокату предупреждение за намеренное нарушение порядка.

Адвокатки Маргарита Бабич и Ольга Леманская тоже отметили отсутствие оснований для ареста и наличие малолетних детей у подсудимых.

«Для меня выбивается из здравого смысла [рассматривать продление меры пресечения] — без паритета сторон, без возможности подготовки. Для меня такой внезапно появившийся вопрос неожиданный. Просто появилось 15 минут и мы рассматриваем такой, как будто формальный, вопрос», — говорит Сервер Мустафаев, но суд его останавливает.

Возражения есть у адвокатов Шейхмамбетова и Семедляева, а также Сервера Мустафаева. Он продолжает выступать.

«Я, через 22 дня, буду находиться уже год в судебном заседании. Даже формальные доводы уже не пытаются повторить под протокол. Я — крымский татарин, политзаключённый, узник совести. Это не я себя так назвал, это мир так меня назвал. Я требую соблюдать положения 4-й Женевской конвенции. Всё, что происходит сейчас в Крыму по отношению к крымчанам в целом и к крымским татарам, в частности, — это нарушение закона. Я не услышал срока продления меры пресечения, спросил у других подсудимых и они тоже не слышали. Прокурор и суд сейчас что рассматривают? Мне неизвестно. На что будет опираться суд — мне непонятно.
Это вообще правовое мероприятие в рамках какого-то правового поля в рамках закона происходит? Прокурор сообщил, что как будто уже всё понятно, дальше ничего не надо и вина доказана. Ну если так, давайте объявим приговоры.

В части того что было озвучено, я заявляю отвод [всему составу суда], общие слова не позволительны для гособвинителя. Я объявляю отвод [прокурору] ввиду некомпетентности, предвзятости в ходе участия в данном процессе.

Прокурор не привёл все старые основания для нашего ареста, логика просто ломается. Сторона обвинения уже закончила представление доказательств. Из показаний скрытых свидетелей мы получили абсолютно противоречивые показания, кроме того, они показали, что ни от нас, ни от наших близких не поступало угроз. Почему я сделал акцент на скрытых свидетелях, — это основная ось обвинения, но даже они этой опасности нашей не показали. Что сказали свидетели и понятые, в целом, после множества вопросов, которые мы только успели задать. Показания свидетелей обвинения показали надуманность и некомпетентность, правовое беззаконие, которое творили следователи. Эти свидетели показали, что они не знают, что они свидетели, что они не могут показать ничего, что нам предъявляет обвинение».

Суд прерывает Мустафаева и требует от него придерживаться темы меры пресечения и не уходить в прения. Мустафаев пытается заявить возражение. Суд делает замечание Белялову, который встревает в разговор, и предупреждает, что после следующего — его удалит.

«Я хочу для суда ещё раз напомнить или предложить задаться вопросом, — продолжает Мустафаев. — Мне приходится догадываться, что имел ввиду прокурор. Прокуратура и следствие от продления к продлению заявляли, что есть доказательства, которые мы можем уничтожить, свидетели обвинения, но тогда почему мы перешли к стадии представления доказательств стороной защиты? Когда нас судят, нас судят как граждан России, когда пытаются нам не дать наше право — мы граждане Украины. Вы не позволили нам внести ясность, как граждане Крыма получили эти паспорта. Свидетели обвинения, люди разных слоёв и возраста говорят о нас лишь положительные характеризующие данные, приводя конкретные примеры что они видели или слышали от нас. Разве возможно так, чтобы люди, которые не могли сговориться, не имели неприязненных или родственных отношений давали положительные показания? По поводу лингвистической экспертизы, она не выдерживает никакой критики в том числе и правовой».

Суд снова прерывает Мустафаева, обращает внимание, что он уходит в оценку доказательств. Суд внимательно записывает то, что относится к мере пресечения, — говорит ему судья Зубаиров.

«Я вас слышу, я заканчиваю, — обещает Мустафаев. — И тем не менее, это моя жизнь. Эксперт Навожилова коротко и по сути разложила то почему экспертиза обвинения несостоятельна. Сложно говорить, когда прерывают, это очередной раз показывает предвзятость суда. На допросе свидетеля Бекирова суд меня остановил и сообщил, что мы не доказываем террор или захват власти, мы доказываем — есть наше отношение к Хизб ут-Тахрир или нет. Не важно что там, есть решение 2003 года, которое стало основой для фабрикации».

Суд снова прерывает его и напоминает о том, что «терпение суд не бесконечно».

«Я понимаю, что суд говорит о правосудии и о букве закона. Для общества и для суда сегодня буква закона стала выше духа закона», — парирует Мустафаев.

Суд заявляет, что рассматривает отвод прокурору как злоупотребление правом на защиту и определяет время рассмотрения после допроса свидетелей.

Марлен Асанов зачитывает несколько строчек из айятов в которых Моисей обращался к Всевышнему. Суд объявляет ему за это предупреждение, требует соблюдать этикет и уважение к суду. Если обращаетесь к Всевышнему, обращайтесь к нему, не надо говорить это в микрофон, — говорит ему судья.

«На протяжении трех лет мы являемся свидетелями, как в отношении нас была принята самая строгая мера пресечения, — говорит Марлен Асанов. — Мы говорили о незаконности, как с точки зрения международного законодательства, так и национального. Я никаких иллюзий не питаю о продлении. Если суд раньше нас не знал, теперь он нас знает. Вы обратили внимание, что два скрытых свидетеля, которым было стыдно показывать своё лицо, они нас оговорили, кроме сотрудников [ФСБ], которые являются предвзятыми. Недавно произошёл референдум, на котором было провозглашено главенство национального законодательства [перед международным], это почему происходит, — потому что руководство страны боится ответственности».

Суд его прерывает, призывает придерживаться темы меры пресечения.

«Я призываю вас, как тех людей, которые являются стражниками закона, какое будущее вы приготовили для своих детей. Всё что вы делаете, вы делаете только в отношении себя, всё вернётся бумерангом. Я требую освободить нас», — заканчивает Марлен Асанов.

«Когда суд проводил следствие, я тоже проводил своё следствие. У меня в руках постановление о привлечении в качестве обвиняемого», — говорит Эдем Смаилов и цитирует почти полную цитата решения Верховного суда РФ. Суд его прерывает.

«Я вам и говорю, меня судят незаконно», — продолжает Смаилов, но суд делает ему предупреждение, — в данном заседании не оценивается законность Постановления Пленума Верховного суда РФ. «Я же не должен доказывать преступник или не преступник я, решайте, если у нас верховенство закона», — заканчивает Смаилов.

«Какой вывод можно сделать, — прокурор зачитывал документы, которые составил следователь ФСБ Грамашов. Этот следователь подобен бабушке, которая сплетни собрала, — говорит Эрнес Аметов, но суд прерывает его,  — это не довод, у него будет возможность выступить в прениях. — Я когда смотрю как что происходит в суде, мы когда говорим, — нам нужно сослаться, когда они говорят, — они там что-то руками помахали, в микрофон поговорили и не на что не ссылаются».

Суд снова прерывает его.

Слово в суде моего супруга Эрнеса Аметова.

Posted by Элеонора Аметова on Tuesday, August 4, 2020

Мемет Белялов ходатайствует о переносе рассмотрения вопроса о мере пресечения, чтобы не занимать время людей, прибывших свидетелей. Суд отклоняет. Белялов интересуется о сроке продления меры пресечения.
Суд ничего не отвечает.

«Для нас, в принципе, непонятно обстоятельство, о котором мы должны говорить. Прокурор сослался на какие-то две фразы и не ссылался ни на какие обстоятельства. Каждый раз сейчас во время допроса свидетелей защиты мы слышим, что никакой общественной опасности мы не представляем, но на продление меры пресечения эти характеризующие показания почему-то не влияют.

Я общался в СИЗО с человеком у которого срок в общем три года, у нас три года — мера пресечения. Правильно сказал адвокат Ладин, это уже не мера пресечения, это наказание.

По сути, суд показывает нам всем, что вопрос нашего содержания под стражей это формальность, когда за 15 минут ожидания свидетелей хочет его внезапно решить. Следствие все эти три года считает, что мы скроемся. Вы нас уверяете, что суд во всём разберётся. Я убеждён, что по результату того, что мы рассмотрели и рассматриваем, нас всех сегодня отпустят».

Суд прерывает его и указывает на необходимость придерживаться темы меры пресечения.

«Зачем мне скрываться, если я не виновен и сам заинтересован в скорейшем принятии решения по делу.
Суд полагает, что только в таком случае, как все понимают, что нас осудят на большие сроки, мы заинтересованы в том чтобы скрыться. Я требую, чтобы никакие меры пресечения к нам не применялись, мы сами придём, очистим своё доброе имя и уйдём», — заканчивает Белялов свою речь.

Суд определяет время для рассмотрения отвода после допроса свидетелей.

Тимур Ибрагимов удивляется и замечает, что для прокурора это было тоже неожиданно, что суд начал рассматривать вопрос о мере пресечения. «Прокурор даже не потрудился обосновать основание нашего задержания, одно и то же говорят и говорят. Я считаю, что наше нахождение в СИЗО является незаконным, я не питаю никаких иллюзий, но требую незамедлительно освободить нас из зала суда», — говорит Ибрагимов.

Суд требует работать «шустрее».

«Очевидно полное нарушение закона со стороны Государства, полная несправедливость, — выступает Сервер Зекирьяев. — Пророк нам сообщает, что за два греха будут наказания и в этой и в следующей жизни, прерывание родственных связей и порождение несправедливости».

«Я хочу сказать, что я как политзаключённый и гражданин Украины требую, чтобы в отношении нас прекратили это незаконное дело, соблюдали 4 Женевскую конвенцию, по которой мы должны судиться по закону Украины», — коротко выступает Сейран Салиев.

«Считаю необоснованным ходатайство о продлении меры пресечения, считаю, что с самого начала мой подзащитный привлекается незаконно, на наших подзащитных распространяется законодательство Украины. Обвинением не представлено доказательство необходимости применения меры пресечения, что наши подзащитные могут скрыться, повлиять на следствие, уничтожить доказательства. Содержать их три года под стражей считаю необоснованным, прошу изменить меру пресечения на не связанную с содержанием под стражей», — говорит адвокат Сияр Панич, он пришел во время заседания.

Суд просит адвоката Ладина пояснить про упомянутые им в выступлении пытки. «Установлено несоответствие нормам условия содержания в СИЗО, РФ данного факта не отрицает. Данные условия являются пыточными. Мы за всё время смогли добиться только УЗИ, медицинского обследования нет», — поясняет адвокат.

Суд удаляется в совещательную комнату.

17:51
04 августа
17:51
04 августа
Арест подсудимых суд продлил до середины ноября

В перерыве Сервер Мустафаев показывает печенье с плесенью, которое подсудимые получили в сухом пайке, выезжая в суд из СИЗО.

Печенье с плесенью. Фото: Ґрати

Суд заходит в зал.

«Обстоятельства ареста не изменились и не отпали. Окончание представления доказательств стороной обвинения — это не окончание судебного следствия. Подсудимые могут повлиять на свидетелей», — говорит судья после перерыва.

Суд определил удовлетворить ходатайство гособвинителя Евгения Колпикова и продлить срок содержания под стражей на три месяца до 12 ноября включительно.

18:01
04 августа
18:01
04 августа
Суд рассматривает отвод всему составу коллегии

Суд переходит к отводу прокурору Евгению Колпикову, который заявил Сервер Мустафаев.

«Хочу сказать, что только сейчас мы узнали инициатора ходатайства и срок, это есть в аудиопротоколе, в аудиозаписях защитников, — говорит Мустафаев, но суд его прерывает — снова указывает на необходимость придерживаться темы отвода. — Суд в своём определении обозначил такие вещи, которые гособвинитель не раскрывал. Представляется наличие такой внепроцессуальной связи или телепатической связи между прокурором и судом, как сговор. У меня нет оснований затягивать процесс».

Мемет Белялов тоже отмечает, что в ходатайстве прокурора не было указано доводов к продлению ареста.

«Не было указано, какие конкретно материалы доказывают позицию прокурора и на чём основано данное ходатайство. Это говорит о некомпетентности человека, человек заявил и не обосновал свою позицию», — говорит Белялов.

Суд решает рассмотреть сначала отвод составу суда.

«Прокуратура и обвинение имеет привилегированное положение, — 8 месяцев на представление доказательств, — продолжает Мустафаев. — Защита ограничена, состязательности не наблюдается. Двое судей молчаливо согласны с решением председательствующего. Это можно увидеть на примере того как прокурор, сидя высказывал мнение, а адвокату за это было высказано замечание. И как я раньше говорил, — это зафиксировано в аудиопротоколе, то что нам стало известно, кто инициировал ходатайство и на какой срок — только из определения суда. Это ли не показатель внепроцессуального общения суда со стороной обвинения и показатель предвзятости».

«Уважаемый суд, — начинает прокурор, он снова сидит, и суд делает ему замечание. Колпиков встает. — Прошу прощения. Не усматривается какой-либо заинтересованности [в действиях суда], прошу отказать в удовлетворении отвода всему составу суда».

Суд удаляется в совещательную комнату

18:23
04 августа
18:23
04 августа
Суд отказывает в отводе судейской коллегии

Судейская коллегия возвращается и объявляет решение по отводу.

Обстоятельств свидетельствующих о предвзятости суда подсудимым Мустафаевым не приведено, заявление об отводе основывается на его субъективной оценке. Отвод оставлен без удовлетворения как необоснованный.

Суд объявляет перерыв до завтрашнего утра.