Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День двадцать второй — допрос засекреченного свидетеля «Исмаилова»

25 февраля
17:19 Свидетель почти ничего не помнит. «Костик, не ври!» — кричат ему подсудимые
16:18 Подсудимые просят вызвать скорую помощь — судья отказывает. Мать Тимура Ибрагимова выводят из зала суда
15:59 Подсудимые ничего не ели и им становится плохо. Сервера Мустафаева удаляют из зала суда
15:36 Прокурор спрашивает свидетеля о конспирации во время встреч мусульман, о роли подсудимых и отличиях в молитве
13:39 Сухпайки подсудимым выдали в пакете, коробки убрали, чтобы не было видно просроченной даты. «Вопрос решенный!» — судья Зубаиров
13:24 Свидетель не говорит ничего конкретно. И его почти не слышно
12:19 «Исмаилов» утверждает, что наблюдал встречи мусульман в мечети и это были занятия Хизб ут-Тахрир
11:45 Суд начинает допрос засекреченного свидетеля «Исмаилова» — Константина Алексеева. Он скрыт, голос изменен
11:26 Прокурор просит допросить засекреченного свидетеля
09:00 Коротко о деле и предыдущих заседаниях
Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День двадцать второй — допрос засекреченного свидетеля «Исмаилова»
Южный окружной военный суд. Заседание по делу «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Фото: «Крымская солидарность»
 В Южном окружном военном суде российского Ростова-на-Дону продолжается судебный процесс над крымскими татарами — фигурантами дела «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». Восемь крымских мусульман были задержаны в 2017-2018 годах по обвинению в принадлежности и создании в Бахчисарае ячейки исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в России, но действующей свободно в Украине и большинстве европейских стран. «Ґрати» продолжают вести онлайн судебных заседаний процесса.
09:00
25 февраля
09:00
25 февраля
Коротко о деле и предыдущих заседаниях

12 октября 2017 года сотрудниками Федеральной службы безопасности РФ были задержаны и впоследствии арестованы Тимур Ибрагимов, Марлен (Сулейман) Асанов, Мемет Белялов, Сейран Салиев, Сервер Зекирьяев и Эрнес Аметов. Все они участники организации «Крымская солидарность» – объединения адвокатов, родственников политзаключенных и активистов, которое помогает крымчанам, подвергшимся преследованиям по политическим или религиозным мотивам.

Эдем Смаилов и координатор «Крымской солидарности» Сервер Мустафаев были задержаны и арестованы позже — 22 мая 2018 года.

По версии следствия, все задержанные состояли в одной ячейке исламской партии Хизб ут-Тахрир, запрещенной в 2003 году в России, но свободно действующей в Украине и большинстве европейских стран. Марлен Асанов, Тимур Ибрагимов и Мемет Белялов обвиняются в «организации деятельности террористической организации» (часть 1 статьи 205.5 Уголовного кодекса РФ). Наказание предусматривает от 15 лет колонии до пожизненного заключения.

Остальные пятеро обвиняются в участии в террористической организации (часть 2 той же статьи 205.5 УК РФ) с возможным наказанием – от 10 до 15 лет заключения. Всем восьмерым также вменяется приготовление к насильственному захвату власти (часть 1 статьи 30, статья 278 УК РФ).

Все подсудимые отвергают обвинения в терроризме и утверждают, что их преследуют по политическим и религиозным мотивам.

Дело «Второй Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». День двадцать первый — изучение прослушки ФСБ в мечети Бахчисарая

На протяжении нескольких последних заседаний гособвинение представляло письменные доказательства из материалов дела. В суде включали прослушку встреч мусульман в бахчисарайской мечети, которую организовал оперативник ФСБ Николай Артыкбаев — один из основных свидетелей обвинения в этом процессе. Он же расшифровал эти аудиозаписи и передал их для экспертизы. Эксперты утверждают, что по расшифровке определили связь присутствующих на встречах с исламской партией Хизб ут-Тахрир.

После прослушки аудио-файлов и прочтения их расшифровки обвиняемые и защита прокомментировали материалы. Сервер Мустафаев насчитал десятки несоответствий между аудио-записями и расшифровкой.

«Люди собрались поговорить о исламе. В экспертизе же это преподносится, как скрытое побуждение к противоправным поступкам. Эксперт говорит о речевых клише, идёт попросту подмена понятий.

Эксперт говорит, что использование понятий «вы»-«мы» — это языковой маркер, который указывает на принадлежность участников к террористической организации. «О вы» — это начало аятов, а не противопоставление в речи!

В разговорах вообще не говорится о ненависти к людям. Речь о ненависти к поступкам. Эксперт указывает, что они испытывают ненависть к людям, далее делает вывод о воинствующей пропаганде», — говорила адвокатка Лиля Гемеджи.

11:26
25 февраля
11:26
25 февраля
Прокурор просит допросить засекреченного свидетеля

Очень медленно слушателей — родственников, журналистов и активистов «Крымской солидарности» запускают в здание суда. В зал заходят адвокаты и судьи, но тут же выходят обратно — перерыв в заседании до 10:30.

После перерыва все вновь заходят в зал. Пока судей нет обвиняемые из «аквариума» и родственники поддерживают друг-друга. Журналист издание Грани.ру попытался сфотографировать — съемка в перерыве была разрешена, но пристав остановил и не позволил.

В зал заходит судейская коллегия во главе с Ризваном Зубаировым.

Сегодня в Симферополе, в зале Крымского гарнизонного военного суда никого, поэтому видеосвязь не подключена. Адвокаты Алексей Ладин и Назим Шехмамбетов в Ростове, остальные адвокаты — по назначению.

Журналисты Граней просят разрешения снимать во время заседания, но им отказывают.

Сервер Мустафаев проучит приобщить к материалам дела его замечания на аудио прослушки встреч мусульман в мечети Бахчисарая, которое в десятках мест не совпадает с расшифровкой записи.

Сервер Мустафаев и адвокатка Лиля Гемеджи. Фото: «Крымская солидарность»

Заодно Мустафаев говорит, что СИЗО вновь не обеспечило подсудимых сухпайком. После того, как он показал просроченный паек на одном из последних заседаний, их перестали выдавать вовсе. Суд решил разобраться с этим позднее.

Прокурор просит обеспечить скрытный допрос засекреченного свидетеля, но Мустафаев возражает. Он говорит, что защита и подсудимые не могут эффективно готовить стратегию защиты, если прокурор резко меняет порядок работы с доказательствами. «Мы готовились к продолжению работы с аудиозаписями», — напоминает Мустафаев.

Адвокат Ладин его поддерживает и говорит, что обвинение, меняя порядок исследования, нарушает право на защиту.

Он же ходатайствует о рассекречивании данных свидетеля, поскольку, считает адвокат, свидетелю ничего не угрожает. Просит суд провести допрос открыто.

Адвокат Алексей Ладин. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати

Прокурор возражает, иронизируя, что адвокат путает действующий Уголовно-процессуальный кодекс с УПК РСФСР. За что сразу получает от суда замечание за «переход на личности».

«Я не изменяю, я устанавливаю. Указывать на то, что государственное обвинение что-то меняет не корректно», — считает прокурор.

Мустафаев попытался возразить, но суд ему не позволил. Уже когда суд начинает зачитывать конверт с данными засекреченного свидетеля — он проходит в деле под псевдонимом «Смаилов» — Мустафаев все же успевает высказать возражения.

Он указывает на то, порядок заседания утверждает не прокурор, а суд, и настаивает установленном ранее порядке. «Иначе нет смысла знакомиться с материалами дела!» — отмечает он.

По поводу засекреченного свидетели Мустафаев говорит, что его личность давно известна, ни у кого нет целей ему угрожать.

Адвокат Ладин тоже говорит, что оснований для засекречивания прокурором представлено не было.

«Если не было обоснования, значит засекречивание не обосновано, — говорит адвокат. — Заявление свидетеля о том, что ему может угрожать опасность такое же, как если бы он опасался, что на него упадёт метеорит».

Адвокат Шехмамбетов также просит рассекретить свидетеля: «Фактов нет, есть только заявление лица, проверок не проводилось».

Но суд удовлетворяет ходатайство прокурора о допросе  засекреченного свидетеля скрытно и уходит, чтобы установить его личность.

Пока судейской коллегии нет в зале, Марлен Асанов выразительно и быстро читает стихи из своих записей.

11:45
25 февраля
11:45
25 февраля
Суд начинает допрос засекреченного свидетеля «Исмаилова» — Константина Алексеева. Он скрыт, голос изменен

Суд возвращается и говорит, что личность свидетеля установлена, он будет выступать с измененным голосом и скрытно под псевдонимом «Исмаилов».

«Я понимаю переживания подсудимых», — говорит судья Зубаиров. Тем не менее начинает допрос.

Свидетеля в зале нет, в динамиках слышен лишь его технически измененный голос, но ничего не понятно. В колонках шипение, свидетель отвечает в режиме рации с большими задержками.

— Настаиваете на порядке допроса? — спрашивает его Зубаиров.
— Настаиваю.
— Почему настаиваете?
— Опасаюсь за свою жизнь.

Засекреченный свидетель «Исмаилов», как давно уже заявляют и обвиняемые и защитники, — это Константин Алексеев. Житель Бахчисарая, уроженец Латвии, который приехал на полуостров и принял ислам. Его свидетельские показания были в основе обвинения и самого первого дела Хизб ут-Тахрир в Крыму после аннексии — «Севастопольской группы», задержанной в начале 2015 года.

Константин Алексеев. Скриншот из видео «АлифТВ»

Мемет Белялова пытается что-то заявить, но суд ему не позволяет и делает предупреждение. «Не переходите эту грань», — предупреждает его Зубаиров.

Подсудимые жалуются, что ничего не слышно. Видимо, это же хотел сказать и Белялов.

Первый вопрос прокурора — является ли свидетель крымским татарином и какого он вероисповедания — суд снимает.

Свидетель утверждал в своих показаниях следствию, что лично общался и видел подсудимых во время встреч в мечети. Прокурор просит суд позволить провести опознание прямо в зале суда.

Мемет Белялов тут же заявил, что отказывается.  Мустафаев тоже, назвав происходящее цирком.

Адвокат Ладин говорит, что такого процессуального действия не предусмотрено, и просит отказаться от проведения опознания.

Суд в итоге отказывает прокурору «из-за отсутствия такого порядка опознания и в связи с возражениями защиты».

12:19
25 февраля
12:19
25 февраля
«Исмаилов» утверждает, что наблюдал встречи мусульман в мечети и это были занятия Хизб ут-Тахрир

— Вы можете описать мечеть, есть ли минарет, какое внутреннее убранство? — спрашивает прокурор про мечеть, где проходили встречи бахчисарайских мусульман.
— Одноэтажное здание… Минарет рядом стоит, — отвечает свидетель, но почти ничего не слышно. Мустафаев просит повторить, но понятнее не стало.

— На каком языке вы думаете? — продолжает прокурор.
— На русском, — отвечает «Исмаилов» и говорит, что крымско-татарским владеет «не в идеале».

— Где и при каких обстоятельствах познакомились с Асановым?
— В мечети.

Прокурор повторяет вопрос, добиваясь развёрнутого ответа, кажется немного злится.

— В мечети Камчаир, он представился, как Сулейман — говорит свидетель.
— У Асанова есть мусульманское имя? Назовите его, — но возможно прокурору просто не слышно так же, как всем остальным.
— Сулейман.

Марлен Асанов. Фото: Ґрати

— Вы общались с Асановым на мусульманские темы Где? Когда? Что обсуждали?

В ответ — тишина, длится долго. «Вы вопрос слышали?» — повторяет прокурор, но в ответ снова молчание.

«Ему готовят ответы», — иронизирует в «аквариуме» Мустафаев.

— Я общался давно, уже не помню, в материалах дела всё написано, — отвечает свидетель после того, как прокурор дважды повторил вопрос.

Из «аквариум» кто-то из обвиняемых кричит: «Ученик Артыкбаева»; намекая на оперуполномоченного ФСБ Николая Артыкбаева. Он устанавливал прослушку в мечети, его суд допрашивал на протяжении 12 первых заседаний, но на большинство вопросов оперативник не отвечал, ссылаясь на забывчивость и отправляя читать материалы дела.

Связь со свидетелем ужасная — ничего не слышно, паузы после вопросов очень длинные. Адвокаты и подсудимые периодически говорят, что ничего не разобрали среди шумов и хрипов.

Вопросы прокурора в основном про Марлена Асанова.

— Почему вы считает, что Асанов обладал большими знаниями чем вы?
— Потому что он говорил, что надо ходить на уроки, ходить в мечеть, читать литературу (журналист «Ґрат» пытается воспроизвести ответы свидетеля, но трансляция не может быть точной из-за качества связи — Ґ ).
— О какой литературе вы говорите?

Снова длинная пауза после которой свидетель называет «Исламскую экономику» и какую-то ещё литературу.

Свидетель утвердительно отвечает на вопрос, имеет ЛИ Асанов отношение к Партии исламского освобождения.

— Почему вы так решили? — уточняет прокурор.
— Он был учителем.

— Вам что либо известно об иерархии этой партии — адепты, сочувствующие, руководители? — Белялов пытается возразить, что свидетель не эксперт, но суд говорит продолжать.
— Партия Хизб ут-Тахрир… Они опасаются преследования властей.
— А как члены партии называются?
— Хизб ут-Тахрир
— У учителя какое-либо название есть? Почему вы Асанова назвали учителем?

Снова длинная пауза, прокурору приходится переспрашивать, но в итоге свидетель просит задать вопрос еще раз. Прокурор повторяет

— Он преподавал, ещё двое преподавали, — говорит свидетель.
— А двое это кто?
— Зекирьяев.
— Кто ещё?
— Ибрахим (пауза), Белялов Мемет (пауза), Марлен Асанов.

Белялов просит не отключать звук, когда свидетель слушает — возможно в этот момент ему подсказывают ответы. Судья отвечает, что это технические особенности системы сокрытия голоса и в другом режиме она не работает.

— Входят ли в круг общения другие подсудимые? — спрашивает прокурор, свидетель так же с паузами после каждого имени называет остальных обвиняемых.
— Где проходило общение?
— В мечети.
— Можете назвать время?
— Приблизительно полвосьмого (говорит очень неразборчиво), время менялось.
— Сколько встреч?
— 10 — 15, точно не помню.

13:24
25 февраля
13:24
25 февраля
Свидетель не говорит ничего конкретно. И его почти не слышно

Прокурор перечисляет книги, которые свидетель назвал среди тех, что изучались на встречах. Свидетель подтверждает и говорит, что темы предлагал учитель.

— Темы как выбирались?
— Они сами, приносили в телефонах.
— Назвать можете тему, помните?
— Не помню, есть в материалах дела.

Учителями свидетель называет троих, делая ошибки в фамилиях — Ибрахимова, Беляева и Асанова. Прокурор его поправляет, несмотря на возражения Белялова.

— На какие темы велись занятия?
— Беляев, — снова ошибается свидетель. — Проводил политику в основном.

Сервер Мустафаев не выдерживает и протестует, что ничего не слышно. Суд его даже не выслушивает, как и адвоката Ладина.

«Всё поехали дальше», — говорит Зубаиров, Ладин возражает, судья начинает на него кричать.

— Где занятия проводились?
— В мечети.
— Где в мечети? — свидетель называет адрес мечети в Бахчисарае.
— Это адрес, а где внутри? — ничего не понятно из ответа.
— Это где коврики? — снова неразборчиво.

Мустафаев снова не выдерживает и просит хотя бы чтобы переводчик ему объяснял, что говорит свидетель. Судья не позволяет.

Прокурор спрашивает про конфликт мусульман и имама мечети Рамазана Асанова.

— А почему люди собрались, начали обсуждать права мусульман… В чём возмущение имама? — спрашивает прокурор.
— Что это не соответствуют религиозным стандартам.
— А он пояснил в чём несоответствие?

Белялов заявил возражение, но суд его остановил. Тогда Белялов заявил отвод и прокурору и судье Зубаирову. Отвод поддержал Сервер Мустафаев.

Судья Зубаиров включает микрофон, явно хочет что-то сказать в ответ, но сдерживается и только молча со злостью смотрит на обвиняемых. Отвод решено было судом отложить на после допроса.

— Сообщал ли Асанов, какие законы должны действовать в обществе? — продолжает допрос прокурор.
— Мусульманские.
— А обосновывалось это как-то?
— Чтобы мусульмане жили лучше, чем в других регионах.

Белялов выкрикивает из «аквариума»: «Мы что, спрашиваем личное мнение свидетеля?». Но суд ему не позволяет высказаться. Адвокат Ладин тоже пытается возразить — «это оценочное суждение», — но суд отклоняет и его возражение.

— Приводил ли Асанов какие-либо доводы преимущества халифата?
— Я не помню, всё приводилось в материалах дела.
— Каким образом и кто убеждал в необходимости создания халифата на территории Крыма после присоединения к России в ходе этих занятий?
— Затрудняюсь сказать, я не помню, всё в материалах дела, — свидетель только подтверждает, что эта тема вообще обсуждалась.

«Ему Артыкбаев подсказывает», — замечает Белялов, снова вспоминая забывчивого оперуполномоченного.

Судья предлагает сделать перерыв на обед.  «Да, только у нас обеда нет», — отвечает Мустафаев. «Тогда вам не надо на перерыв получается», — шутит Зубаиров. «Ну да…», — тихо соглашается подсудимый. «В этом вообще ничего смешного нету», — добавляет Мемет Белялов.

Суд объявляет перерыв до 15:00.

13:39
25 февраля
13:39
25 февраля
Сухпайки подсудимым выдали в пакете, коробки убрали, чтобы не было видно просроченной даты. «Вопрос решенный!» — судья Зубаиров

В перерыве из зала выходит старший конвоя. Родственники спрашивают его: «Покормили?». Он молча уходит.

Через некоторое время всех вновь запускают в зал. Пока судей нет, подсудимые читают в «аквариуме» намаз. Во время перерыва им выдали сухпайки, но чтобы не было видно даты — вынули из коробок и положили в прозрачные пакеты. Подсудимые их есть не стали — свиной паштет, запрещенный религиозными нормами, печенье и чай в пакетиках.

Заходят судьи. Зубаиров спрашивает у старшего конвоя, какой срок годности пайков. 2022-й — отвечает конвоир, Мустафаев пытается сказать, что дату без коробки установить невозможно. Суд ему не позволяет говорить и угрожает удалением из зала. Мустафаев и Марлен Асанов просят сделать фото пайков — суд отказывает. Ладин просит то же самое — суд его попросту игнорирует.

Вопрос с питанием судья назвал решенным, отвод постановил рассмотреть после допроса свидетеля, а если рассматривать сейчас — это будет злоупотреблением права на защиту.

Допрос продолжается.

15:36
25 февраля
15:36
25 февраля
Прокурор спрашивает свидетеля о конспирации во время встреч мусульман, о роли подсудимых и отличиях в молитве

«Поучал или советовал кто-то из подсудимых изучать литературу Хизб ут-Тахрир? Если да, назовите литературу», — продолжает прокурор. Свидетель просит повторить вопрос, долго молчит. Потом называет несколько книг с общими названиями: «Исламская система» и тому подобные.

— Предпринимал ли Асанов какие-то действия, чтобы вы более углублённо изучали литературу?
— Да, предлагалось обучение.
— И что дальше?
— Обучение не пошло, потому что проходило в мечети.

Среди учителей свидетель вновь называет Марлена Асанова.

Прокурор спрашивает о том, что 10-я часть доходов тех, кто участвовал во встречах, отдавалась кому-то из них. Свидетель утверждает, что раз в месяц — Асанову.  «Куда уходили деньги, мне неизвестно», — добавляет он.

Свидетель рассказывает о вербовке, которую якобы вели Асанов, Зекирьяев и Беляев. Прокурор, замечая ошибку в фамилии, настойчиво поправляет, но свидетель и дальше ошибается.

— Кого помните из подсудимых кто при этом присутствовал.
— Я не помню, всё есть в материалах дела.

Переводчика все же привлекли, чтобы он расшифровывал обвиняемым то, что говорит свидетель. Но он не успевает, Мустафаев просил делать перерывы.

«Продолжайте, государственный обвинитель, у них уже диспут идёт, перевод сделан», — говорит судья.

Свидетель рассказывает о мерах конспирации, которым учили во время встреч: «Говорили, Асанов, что надо прятать заметки и литературу, запрещалось слова употреблять — Хизб ут-Тахрир». Кроме того, он утверждает, что планшеты и телефоны подсудимых не имели выхода в интернет. Но и их просили выключить во время встреч.

Время и место встречи, утверждает свидетель, не публиковались, сообщались лично кем-то из подсудимых. По словам «Исмаилова», сам он присутствовал на встрече в октябре 2016 года.

Когда прокурор спрашивает о руководителе Хизб ут-Тахрир — Амире, он тщательно проговаривает все имена подсудимых, будто чтобы свидетель их запомнил.

— Кому разрешалось комментировать вопросы во время встреч? — спрашивает прокурор.
— Всем, но активное участие принимали Мустафаев, Тимур, Мемет, — свидетель вновь перечисляет имена с большими паузами.
— Были случаи, когда руководителя занятия кто-то не слушался?
— Таких инцидентов не было.

Адвокат Шехмамбетов заявляет возражение — большинство вопросов прокурора наводящие.

Прокурор спрашивает о роли каждого из подсудимых. Свидетель невнятно отвечает: приходили вместе, Белялов — активный участник, подготавливал темы для разговоров. Активными участниками он называет и всех остальных подсудимых. Про Сейрана Салиева говорит, что он также активист «Крымской солидарности» и вел занятия с детьми 16-17 лет об идеологии Хизб ут-Тахрир. Прокурор несколько раз переспрашивает про возраст.

«Сервер Мустафаев высказывался очень негативно о государстве на судах», — говорит свидетель. «В каком государстве по его словам ущемляют?» — уточняет прокурор. «В России».

— Вы были свидетелем обсуждений, как эта работа по пропаганде обсуждалась среди подсудимых?
— Я не помню. Сейчас я не помню, всё в материалах дела.

Прокурор спрашивает известны ли свидетелю религиозные понятия — и перечисляет дальше исламские термины. Список длинный, в конце обвиняемые начинают возражать, указывая, что свидетель не эксперт.

— Вы замечали какие-либо особенности при молитвах у присутствующих подсудимых?
— Да.
— В чем проявлялись эти особенности?
— Они молились за людей, чтобы их выпустили из тюрем?
— А кто эти люди?
— Из партии Хизб ут-Тахрир.

Свидетель утверждает, что даже намаз обвиняемых отличался — «в молитве в конце было сказано: освободи из российских тюрем».

— Высказывали ли подсудимые мнение о присоединении Крыма?
— Недоброжелательное, потому что по закону они будут подвергаться преследованию.

Свидетель утверждает, что обвиняемые во время встреч делились своими номерами телефонов, но у него они не сохранились.

— Вам известно понятие джихад (борьба за веру)?
— Да.
— В ходе бесед подсудимые поясняли о джихаде?
— Я не помню. Если что-либо говорили, я указал это в материалах дела.
— Вам известно понятие газават (священная война)?
— Нет.

Прокурор говорит, что закончил допрос. «Слава Богу!», — выдыхают слушатели в зале.

15:59
25 февраля
15:59
25 февраля
Подсудимые ничего не ели и им становится плохо. Сервера Мустафаева удаляют из зала суда

Допрос свидетеля начинает адвокат Назим Шехмамбетов.

Адвокат Назим Шейхмамбетов. Фото: Антон Наумлюк, Ґрати

— Вас опрашивали сотрудники ФСБ до задержания подсудимых?
— Нет.
— Вас допрашивал оперуполномоченный Николай Атыкбаев?
— Да.

«Так где же правда», — обращается к суду адвокат. Прокурор возражает, что это не противоречие. Свидетель тут же исправляется: «Нет, до задержания меня не опрашивали». Назвать год и имя следователя, который его допрашивал, он не смог. Адвокат называет меня следователей ФСБ Сергея Махнева, Дмитрия Гармашова. Махнева свидетель вспомнил.

— От кого либо из подсудимых в ваш адрес поступали угрозы?
— Нет.
— От родственников поступали?
— Не могу ответить на вопрос, это может раскрыть мою личность.

Адвокат попытался возразить, судья заступился за свидетеля, прокурор — за судью.

— Были конфликты с подсудимыми? — продолжает адвокат.
— Нет.
— Долговые обязательства?
—  Нет.
— Страдаете ли вы наркоманией?
— Никак нет.

«Исмаилов» говорит, что знал Марлена Асанова, но они не общались. При этом он утверждает, что Асанов «убеждал, что мусульманин должен знать свою религию» — в это время свидетель почувствовал психологическое давление.  Но свидетелей этому разговору назвать не смог. Адвокат попытался уточнить — где происходил разговор, ночью или днем, во что был одет Асанов и так далее, но ничего из этого свидетель не вспомнил.

— Когда, где, на какие темы и с какой периодичностью Асанов предложил общаться?
— В августе в мечети Камчаир, он подошёл на улице, разговор я не помню.
— Какую периодичность он предложил?
— Раз в неделю.
— А на тот момент вы предполагали, что Асанов является членом Хизб ут-Тахрир?
— Не помню.
— Асанов тогда носил бороду?
— Не помню.
— А это точно Асанов был?
— Да.

Свидетель рассказывает о встречах в мечети, но назвать в каком помещении не может.

Шехмамбетов заявляет ходатайство о перерыве в связи с плохим самочувствием подсудимых, которые так и не поели сегодня. Адвокат Ладин добавляет, что такое отношение к ним можно расценивать, как пытки.

Прокурор начинает говорить: «Я только за защиту прав людей…». Его перебивает Белялов: «Сарказм неуместен». «Сарказм? Сарказма нет абсолютно», — отвечает прокурор. «Тогда вы должны нас отпустить и наказать тех, кто захватил Крым и против нас незаконно возбудил дело», — говорит ему на это Сервер Мустафаев. Прокурор просит занести слова Мустафаева в протокол.

Суд отклоняет ходатайство о перерыве, ссылаясь на то, что у подсудимых есть пайки. Мустафаев пытается возразить и его удаляют из зала суда.

«Что и требовалось доказать», — выходя под конвоем, говорит Мустафаев.

 

16:18
25 февраля
16:18
25 февраля
Подсудимые просят вызвать скорую помощь — судья отказывает. Мать Тимура Ибрагимова выводят из зала суда

Перерыв заканчивается и становится понятно, зачем он был нужен. Судья зачитывает справку из медчасти СИЗО, согласно которой у всех подсудимых удовлетворительное здоровье и они могут принимать участие в заседаниях.

Прочитав справку, судья Зубаиров говорит, что усматривает в заявлении об отводе судьи злоупотребление правом на защиту.

В ответ Тимур Ибрагимов просит вызвать подсудимым скорую помощь. Суд отказывает и получает новый отвод — от Сейрана Салиева. Суд отклоняет и его и вновь объявляет короткий перерыв.

Журналист Граней пытается снять подсудимых, которые нарисовали самодельные плакаты, но пристав пытается ему помешать. Он все равно снимает.

Сервер Мустафаев и Сейран Салиев. Фото: «Крымская солидарность»

По рации пристава слышно, как руководитель службы запрещает снимать любые комментарии, а также сухие пайки и пакеты, в которых их принесли. Как раз в это время журналист снимает крупным планом пакет. Пристав требует у него удалить фото и показать переписку на телефоне — что он никуда не успел его отправить.

Перерыв заканчивается. Салиев вновь заявляет отвод суду. Суд игнорирует.

Белялов напоминает, что вопрос питания так и  не был решен. «Присаживайтесь», — говорит ему Зубаиров. «Как присаживайтесь, мы не ели!» — возмущается подсудимый.

Адвокат Ладин тоже просит вызвать скорую помощь для Тимура Ибрагимова. Суд отказывает. Защита возражает и называет это пытками.

Мать Тимура Ибрагимова не выдерживает, начинает просить вызвать скорую помощь — приставы выводят ее из зала суда.

Допрос свидетеля продолжается.

17:19
25 февраля
17:19
25 февраля
Свидетель почти ничего не помнит. «Костик, не ври!» — кричат ему подсудимые

Адвокат Назим Шехмамбетов пытается все же узнать у свидетеля, где именно в мечети проходила встреча — безуспешно.

Также «Исмаилов» не смог вспомнить, что именно ему говорил Асанов, когда «вовлекал в деятельность Хизб ут-Тахрир».

— Вы отказом ответили? — спрашивает у него адвокат. Длинная пауза.
— Да.

— Правильно я понимаю, что вы отказались на встрече с Асановым в декабре 2016 года участвовать в деятельности Хизб ут-Тахрир, а на вопрос об изучении идеологии ответили положительно?
— Он сказал, что если мне в дальнейшем понравится, тогда и начнется изучение.

Свидетель не может вспомнить, что именно обсуждалось на встречах в мечети и сколько человек там было.

Зато рассказывает, что Марлен Асанов пригласил его вступить в Хизб ут-Тахрир, когда они встретились в кафе. Когда — не помнит, так же как и все остальные обстоятельства.

Религиозные термины, рассказывает свидетель, ему объяснили, когда он начал ходить в мечеть в октябре 2016 года. Когда Шехмамбетов спрашивает в каком году «Исмаилов» принял ислам, вопрос снимает судья. «Он же раскрыл уже», — удивляется на это Сейран Салиев.

— Вы говорили что Асанов обязывал выплачивать закят (десятая доля дохода), он физически угрожал?
— Нет.
— А психически?
— Да.
— Можете привести пример?
— Я уже отвечал, что не помню. Он объяснил, что каждый правоверный мусульманин обязан что-то жертвовать. Я не могу пояснить, но мне было страшно.

Шейхмамбетов отмечает, что свидетель ранее утверждал — подсудимые ему не угрожали, теперь говорит что ему было страшно.

— На момент разговора с Асановым вы не знали, что Хизб ут-Тахрир запрещена?
— Нет.
— А когда участвовали в мероприятиях?
— Я уже отвечал на этот вопрос, я не помню, — заволновался свидетель.

Он говорит, что во время встреч в мечети туда мог зайти любой, никого не выгоняли. Но от других людей он якобы слышал, что в мечеть не пускали верующих, а так же имама мечети. Там же он видел всех подсудимых.

С трудом, постоянно утверждая, что не помнит, свидетель рассказывает, что Асанов высказывался негативно в отношении российских властей и правоохранительных органов, когда сотрудники ФСБ проводили обыски в домах крымских мусульман.

— При каких обстоятельствах вы познакомились с Мамутовым Энвером? — кроме него адвокат перечисляет всех фигурантов дела «Первой Бахчисарайской группы Хизб ут-Тахрир». В  этом деле Константин Алексеев также участвовал в качестве свидетеля обвинения под псевдонимом.
— Мы ещё не знакомились, — отвечает механическим голосом свидетель. Из «аквариума» ему кричат подсудимые: «Костик, не ври!».

С Эдемом Смаиловым, рассказывает свидетель, у него были дружеские отношения, но в гостях у него он не был. Смаилов участвовал во встречах Хизб ут-Тахрир, но вне мечети никак не проявлял заинтересованности, — говорит «Исмаилов».

— О чём был разговор с ним?
— Не помню?
— А с чего вы решили что он в Хизб ут-Тахрир?
— С его слов.
— Как с его слов, если вы не помните, о чём был разговор?
— Я уже отвечал на этот вопрос, всё записано в показаниях, — немного замялся свидетель.

Не помнит он и что обсуждалось на встрече, где был Смаилов, а также, кто ее проводил.

Адвокат Ладин напоминает суду, что если подсудимые не  уедут в СИЗО сейчас, то не успеют и на ужин. Тогда они останутся голодными сутки, а завтра очередное заседание.

Суд объявляет перерыв до завтрашнего утра. Все выходят из зала, машут подсудимым.

На улице, перед зданием суда все традиционно выстроились для комментария журналистам.

Адвокаты и слушатели после заседания. Фото: Ґрати