«Так упал, что «Оскара» можно дать». Двое свидетелей протеста «чернобыльцев» из-за госпитализации больных COVID-19 в их больницу в Харькове подозревают, что полицейский симулировал падение

Обвиняемый Виктор Собко во время заседания в Дзержинском райсуде Харькова, 24 мая 2021 года. Фото: Ганна Соколова, Ґрати
Обвиняемый Виктор Собко во время заседания в Дзержинском райсуде Харькова, 24 мая 2021 года. Фото: Ганна Соколова, Ґрати

Летом 2020 года ликвидаторы последствий аварии на Чернобыльской АЭС — пациенты Харьковского областного диспансера радиационной защиты населения — протестовали из-за госпитализации туда больных COVID-19. Они перекрыли въезд машине скорой помощи, а полицейские пытались вытеснить протестующих. В потасовке пострадали двое полицейских.

Пенсионера Виктора Собко, приехавшего на протест из Лубен Полтавской области, обвинили в нанесении легких телесных повреждений одному из полицейских — Ивану Шелкоплясу. По версии обвинения, он упал из-за того, что Собко схватил его за руку.

16 ноября Дзержинский райсуд Харькова продолжил допрашивать свидетелей защиты. Супруги Сергей и Валентина Задорожные, ставшие очевидцами протеста, отрицали вину Собко. 

«Так упал, что «Оскара» можно дать. Так только артисты падают», — делился впечатлениями Сергей Задорожный.

Что рассказали суду свидетели — в заметке «Ґрат».

 

Протест

Весной 2020 года Харьковский областной диспансер радиационной защиты населения начали готовить к приему больных COVID-19. Постоянным пациентам — ликвидаторам последствий аварии на Чернобыльской АЭС — предложили обратиться в другие медучреждения. Но «чернобыльцы» жаловались, что там им приходится самостоятельно оплачивать медикаменты и некоторые процедуры. 

Поэтому они начали протестовать — требовали, чтобы в диспансер не госпитализировали больных COVID-19. После очередного пикета больница открыла один из корпусов для приема «чернобыльцев». Но те продолжили протесты — боялись заразиться от новых пациентов.

Полицейский коридор под Харьковским областным диспансером радиационной защиты населения, 22 июня 2020 года. Фото: Анатолий Демченко

22 июня несколько десятков «чернобыльцев» пикетировали диспансер. Они перекрыли въезд для машины скорой помощи с больными COVID-19. Полицейские пытались вытеснить протестующих. В потасовке пострадали двое правоохранителей: один получил травму головы, второй — ушиб голени.

В полиции открыли три производства: по факту массового хулиганства часть 2 статьи 296 Уголовного кодекса Украины , блокирования транспортных коммуникаций часть 1 статьи 279 УК  и насилия в отношении работника правоохранительного органа часть 2 статьи 345 УК

Подозрение огласили задержанному в тот же день Виктору Собко — 68-летнему ликвидатору последствий аварии на Чернобыльской АЭС, приехавшему на протест из Лубен Полтавской области. Дзержинский райсуд Харькова отправил его под ночной домашний арест на два месяца.

Кроме того, территориальное управление Госбюро расследований, расположенное в Полтаве, начало расследование возможных нарушений со стороны полиции во время протеста.

 

Обвинение

В октябре 2020 года дело по обвинению Виктора Собко в насилии в отношении полицейского передали в суд. Ему грозит до пяти лет лишения свободы.

«Самое страшное мы услышали в новостях». Год назад «чернобыльцы» пытались не пустить в свою больницу пациентов с COVID-19, теперь за это судят пенсионера

Обвинение считает, что протестующие пытались блокировать проезд к больнице, чтобы не пустить машины скорой помощи с больными COVID-19. А Собко якобы решил нанести полицейскому Ивану Шелкоплясу телесные повреждения — «с целью препятствования последнему выполнять возложенные на него служебные обязанности по охране общественного порядка».

«Собко схватил левой рукой за запястье правой руки Шелкопляса, вывернув ее наружу таким образом, что Шелкопляс был лишен возможности удержаться на ногах, и толкнул последнего, из-за чего потерпевший упал назад, ударившись затылочной частью головы об асфальтовое покрытие и потеряв сознание», — говорится в обвинительном акте.

Пострадавший полицейский Иван Шелкопляс под Харьковским областным диспансером радиационной защиты населения, 22 июня 2020 года. Скриншот с видео Суспільне Харків

В суде потерпевший Шелкопляс подтвердил, что Собко был среди протестующих, которые пытались закрыть ворота и не пустить скорую. По словам полицейского, он держал ворота руками, а протестующие толкали их с обеих сторон. Собко якобы взял полицейского за руку и вывернул ее, после чего тот упал и ударился головой. При этом Шелкопляс не утверждал, что он упал именно из-за того, что Собко взял его за руку, и что у обвиняемого было такое намерение.  

Собко не признал вину и назвал дело против него сфальсифицированным. В комментарии «Ґратам» он сказал, что в день протеста приехал в диспансер, чтобы проведать товарища. Когда увидел протестующих, решил присоединиться к ним и выступить с обращением к руководству области — просил не госпитализировать в больницу пациентов с COVID-19. Собко утверждает, что не трогал полицейского. Более того, не мог ударить его левой рукой из-за перенесенных заболеваний.

 

Свидетели

6 июля нынешнего года суд допросил пятерых свидетелей протеста «чернобыльцев». Свидетель со стороны обвинения Максим Шендрик — следователь, работавший в штатском во время акции — рассказал суду, что видел, как Виктор Собко схватил за руку его коллегу Ивана Шелкопляса, и тот упал, ударившись головой.

Свидетели со стороны защиты — представители чернобыльских общественных организаций, участвовавшие в протесте, Лариса Погребняк, Иван Россоха, Иван Сырисько и Игорь Вейс — не видели, как упал полицейский, но предположили, что он симулировал.

Вейс рассказал суду, что вскоре после акции его госпитализировали в диспансер, который продолжала охранять полиция. На территории он встретил потерпевшего Шелкопляса, который в присутствии еще двух свидетелей якобы согласился, что он упал сам, и пожаловался, что свидетельствовать против Собко ему приказало начальство.

Обвиняемый Виктор Собко во время заседания в Дзержинском райсуде Харькова, 24 мая 2021 года. Фото: Ганна Соколова

Шелкопляс в комментарии «Ґратам» отрицал эти слова, но при этом он подтвердил, что действительно говорил с пациентами диспансера, участвовавшими в акции, спустя несколько дней.

Версию Вейса подтвердил еще один свидетель защиты Сергей Задорожный во время допроса 16 ноября. В день протеста он приехал в диспансер на лечение, но его не приняли. Мужчина увидел митинг и решил остаться. Видел, как полицейские держали ворота, а «чернобыльцы» раскачивали их.

«Один из работников охраны (так он называет полицейских — Ґ ) оступился и упал. Своими глазами видел. Его никто не толкал, не трогал даже руками. Он сам упал, потому что нога попала под ворота. Никто там не виноват», — сказал Сергей. Он утверждает, что стоял в нескольких метрах от места происшествия.

Сергей предположил, что полицейский мог упасть специально — «надо было сделать диверсию против чернобыльцев». По словам свидетеля, после падения Шелкопляс улыбался.

С полицейским Сергей познакомился спустя какие-то время, когда лег в больницу, а тот продолжал патрулировать территорию.

«Выхожу на улицу покурить — и он идет. Я аж засмеялся: «Привет, космонавт!». Он: «Чего это я космонавт?». Я: «Ты так упал, что «Оскара» можно дать. Так только артисты падают». Спросил у него: «С какой ты стати на Собко написал заявление, что тебя он избил?». Он поулыбался и сказал: «А что мне делать? Мне начальство сказало, чтоб писал заявление», — свидетельствовал Сергей.

В день протеста вместе с Задорожным была его жена — Валентина. Она также не видела, чтобы Собко прикасался к Шелкоплясу. И тоже считает, что полицейский мог симулировать падение.

Суд планирует продолжить допрос свидетелей 12 декабря. Кроме того, судья Евгений Невеницын удовлетворил ходатайство защиты и назначил судебно-медицинскую экспертизу. Она должна определить, мог ли Собко, учитывая его состояние здоровья, нанести полицейскому телесные повреждения.

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов