«Я видел, как мне отстрелили пальцы». Больничные монологи пострадавших от обстрелов харьковчан

Раненый волонтер из Полтавы Сергей Иванчук в больнице в Харькове, 20 марта 2022 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати
Раненый волонтер из Полтавы Сергей Иванчук в больнице в Харькове, 20 марта 2022 года. Фото: Татьяна Козак, Ґрати

Российские войска продолжают обстреливать Харьков. По центру и окраинам наносят ракетные и артиллерийские удары. По данным полиции, в Харьковской области погибло уже 606 мирных жителей. 1236 людей получили ранения, согласно данным Департамента охраны здоровья.

«Ґрати» побывали в одной из харьковских больниц Сотрудники просили не называть ее из соображений безопасности  и поговорили с пациентами о том, как они получили свои ранения.

 

«Семь пуль в меня попало»

Сергей Иванчук, 29 лет. Полтава

Вообще-то я оперный певец. Учился в Италии. Когда начался карантин, я вернулся в Украину. Зарабатывал, как СММщик, маркетолог. Закончил магистратуру в Одессе, потом в Италии — я готовился к контрактам за границей.

В первые три дня я упорно «партизанил». Потом думаю: нет, это не дело. И я начал вывозить людей из Ахтырки и Харькова. Параллельно завозил в Ахтырку гуманитарку, а когда ехал оттуда, вывозил людей. Были случаи, когда из Ахтырки мы вывезли 12 человек на трех машинах, и через день их дома разбомбило. Потом было еще три человека, которых вывезли, и через три дня тоже их дом разбомбило. То есть очень вовремя.

В Харьков я пытался ездить через день. Хотел как-то не так часто, но не получалось. Люди очень просили. Машина у меня «жигуль» «шестерка». Но повезло, что она у меня форсированная, побольше двигатель. И на каком-то этапе мы начали присоединять прицеп, возить по 300 литров топлива, гуманитарку из Франции. То есть машина тянула где-то полторы тонны прицепа. Полный салон людей из Харькова, полный багажник — в Харьков. Ну и по Харькову я все это развозил и с людьми уезжал, эвакуировал.

Очень часто было такое, что выезжал уже после начала комендантского часа, просто не успевал что-то сделать вовремя. Было такое, что из Харькова вывозил людей, потом ехал в Ахтырку и из Ахтырки еще забирал — и где-то в одиннадцать дома.

Дело в том, что моя эвакуация отличалась от других тем, что я заезжал в район Салтовки. То есть эвакуация в Харькове происходит постоянно, но нужно было добраться или до железнодорожного вокзала, или до Песочина, или до Лысой горы. И это очень тяжело. Таксисты в Харькове брали за это по пять-восемь тысяч гривен.

Я заезжал прямо в Салтовку, туда, где бомбили дома. Дома падали, и я забирал людей оттуда. Я искал бронежилет, но это был страшный дефицит. Сейчас, слава Богу, уже начали появляться.

А 10 марта начался обстрел, когда мы уже начали эвакуацию из Харькова на Полтаву. Я подумал, что это «Град», был в районе гаражей. Рядом не было видно ни одного блокпоста. Потом мне говорили, что я пропустил блокпост, но ни я, ни человек в машине его не увидели.

Пробили все колеса машине, колеса прицепа. И самое интересное, что машина проехала еще километр — мы искали возможность добраться до блокпоста, где защитят наши. Мы почти туда добрались, когда я понял, что летят пули…

Стреляли в меня, расстреливали. Я не знаю, кто стрелял и за нами гнался, но не наши. Первые выстрелы попали в ноги. Потом мне пробило легкое, печень. Очень повезло, что печень — единственный восстанавливающийся орган, со временем должен восстановиться полностью. Я видел, как мне отстрелили пальцы. Выстрелы — и пальцы летят в сторону. И вот это понимание, когда ты видишь, что в тебе одна пуля, потом вторая…. Семь пуль в общем попало. Ты понимаешь, что это все, это конец. Я только помню, как меня вытащили. Спасло то, что в машине был человек реаниматолог, он успел мне перевязать спину, потому что буквально пару вдохов и выдохов — и все.

На военной машине меня доставили в госпиталь, и я только помню, как кричал: «Первая плюс, первая плюс». Из меня вытекло четыре литра крови в первые пару часов. И все, я здесь уже пришел в себя, мать была рядом.

Это чудо! Потому что стреляли прямо под колени, но не попали в кости, не попали в суставы, потому что это означало бы инвалидность на всю жизнь. Еще пуля попала в спину, просто миллиметр от хребта. И самое интересное, что когда я пришел в себя мне дали ручку, я сам левша, но мне дали ручку, и я по букве писал — спрашивал у мамы нет ли жертв. У меня в это время трубки были во рту. И слава Богу, что никто кроме меня не пострадал, хотя в машине было полно людей.

Бывало такое, что из Харькова вывозил по семь человек на тех Жигулях. Впереди сидела семья: муж, жена, ребенок. Сзади — три человека, еще и ребенок на руках. Я не знаю, как эта машина все выдержала. Где-то там она сейчас в Харькове стоит расстрелянная. Но слава Богу, жив, поправляюсь, посмотрим что будет дальше.

Я почему ездил, потому что нет жены и детей — мог рисковать. Нечего было терять. Если бы были жена и дети, наверное, так не рисковал бы. Я не мог по-другому.

Я верю, что смогу петь. Если равняться на Муслима Магомаева — у него вообще одного легкого не было. Так что все впереди, главное, чтобы это все закончилось, мы как-то с этим разрулим, и все будет хорошо.

 

«Меня накрыла взрывная волна»

Дмитрий, 60 лет. Харьков

Раненые харьковчане, оба Дмитрия, в больнице в Харькове 20 марта 2022 Фото: Татьяна Козак, Ґрати

Я находился на посту — я охранник на частном предприятии на Павловом поле — там меня и накрыла взрывная волна. Я вообще не помню, что это было, но, в общем, хлопнуло хорошо. 

Меня сюда военные доставили, нашли раненого, и врачи меня спасли. Думали, что глаза не будет, но врачи спасли, слава Богу. У нас врачи великолепные! 

Вышел на работу, день нормальный был, а вечером вот такое получилось. Вышел из бомбоубежища посмотреть, как там, все ли на месте, и в этот момент произошел выстрел. Такая моя история. 

Я в Афганистане воевал, для меня это ерунда. 

Это, конечно, страшно, когда «Грады» и пушки бьют. Мы по душманам стреляли с этих «Градов» и пушек, а теперь, получается, это все возвращается нам. 

Когда мы ночью лежали с ребятами, а здесь взрывы были такие, что не дай Бог! — думали, что больницу завалят. Страшно, когда ты без действия, без ничего и вот так. И эвакуации нет. Разве что в подвалы спуститься… 

Это фашизм. Гитлер без объявления войну начал и, получается, Путин тоже. Мы лежали, спали, без двадцати пять услышали — подумали, что гром гремит. Потом лежу еще в кровати и думаю, какой гром может быть? А потом слышу, что это вообще-то не гром. 

Вылечусь — пойду воевать дальше. Но уже возьму оружие в руки, потому что эту сволочь остановить невозможно, ей только нужно по зубам давать.

 

«Я под плитами лежал»

Дмитрий, 30 лет. Харьков

Я таксист. Кто просился, того отвозил на вокзал. Денег не брал, возил — семьи с детьми, бабушек, мне их жалко было. И до сих пор бывает — в программах смотрю, чтобы знакомые забирали, они и бесплатно везут.

Когда прилетело в центр, на площадь Свободы, я сразу стартанул домой. Живу на углу Сумской и Петровского. И только зашел во двор, увидел маму с бабушкой, и прилетело в соседний двор. Вернее, в крышу дома. И весь дом — на меня. Маму с бабушкой накрыл собой, закинул в подъезд рядом, а весь дом на меня. Я под плитами лежал. Рядом выкопали теплосети — и я туда. И все —  под камнями, под плитами. Отец вытаскивал меня оттуда.

У меня квартира разбита. Но главное, что сам остался жив, потому что если бы не яма, то я бы уже не встал. 

У меня голова, легкое… Голову зашили — 15 швов, легкое зашили. Говорят, мозгов нет, оказывается есть. Вот уже иду на поправку.

Родители в Харькове. У знакомых в подвалах сидят. Сейчас докапаюсь, буду всех в кучу собирать и вывозить отсюда подальше, потому что вторую плиту точно не выдержу. 

 

«Прилетел снаряд и осколками всю машину»

Андрей, 45 лет. Харьков

Часть кассетного снаряда, упавшего рядом с больницей в Шевченковском районе Харькова. 20 марта 2022 Фото: Татьяна Козак, Ґрати

Вез военным гуманитарку — и «Град» прилетел. Сумская 132, там моя машина до сих пор стоит — Шевроле Авео, серая. Осколком «Града» мне по ноге касательно прошло — повезло, что кость не задело. 

«Град» прилетел в трех метрах сзади от машины. Я был с другом. Он из машины вылетел, я остановил автомобиль. Думал, может, граната, кто его знает, остановил, он вышел с пассажирской стороны, а я со своей только открыл дверь — и рухнуло. Прилетел снаряд и осколками всю машину… как ежик машина стала, и повезло — второй раз родился. Это было 14 марта. 

Мы везли гуманитарную помощь военным: кушать, сигареты. Полная машина. Они приехали, перегрузили себе и сразу мне турникет наложили, и потом приехала скорая — минут через 15. 

Мы собрались с ребятами на Салтовке. Я сам — салтовский. Ребята вложили деньги и начали хлеб раздавать на районе. Меня пригласили, и я с первого дня начал волонтерить. Сначала пешком кульки разносили, а потом нам презентовали машину. Сейчас у нас около 5-6 машин. Я сел в машину и поехал развозить по всему городу, в горячих точках. 

Нас 30 человек сейчас волонтеров. Работаем все по правде, идем просто вперед. Назад просто дороги нет. Выйду — поеду дальше обязательно. Слава Украине! 

Семью по миру разбросало, один остался. Семья вся в безопасности, все хорошо, это самое главное. Я за свою родину жизнь отдам… Простите, просто эмоции немного…

Никуда я переезжать не собираюсь. Я буду защищать свой район, свой город, сука, свою страну! Своих людей…

Я массажист. Хороший, профессиональный массажист, но также я занимался стекольными, безрамными раздвижными и сдвижными дверьми. То есть я работал со своим другом, который меня учил этому. Ну и плюс массажист.

Сейчас все закончится и будет работы не початый край. Ребята, самое главное, чтобы мы остались живы. 

Я [был во время начала вторжения] на 16-ом этаже, у меня там мини спортзал, мы с пацанами отмечали 23-е [февраля], и я в полпятого пошел домой. Ну, думаю отдохну, покурю и как раз без пяти оно началось. Сижу и слышу: бу-бу-бу-бу… Я вскочил, смотрю через окно — след от взрывов, от ракет.

Главное, чтобы [Путин] одумался, хотя я не думаю, что он пойдет назад, он только будет идти вперед. Но мы настолько сплоченный народ, я реально понял, что Украина сильная духом, все сильные, и мы один за одного. 

Я думаю, что если красной кнопки (Применения ядерного оружия — Ґ ) не будет, то мы победим. Кто его знает, что у него в голове. Возьми ты, собака, начерти, дай кому-то листик бумаги и возьми себе листик бумаги, и поиграйте в морской бой. Как раньше было! Что же ты, сука, в реале начинаешь чудить?! 

Но мы сильные, мы идем вперед, назад дороги нет. 

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов