«Тяжело для родителя делать гроб для своего ребенка». Выступление в суде отца Джойс Бай, жертвы катастрофы MH17

Погибшая во время катастрофы рейса МН17 Джойс Бай. Снимок предоставлен родственниками для Окружного суда Гааги
Погибшая во время катастрофы рейса МН17 Джойс Бай. Снимок предоставлен родственниками для Окружного суда Гааги

Три недели выступлений потерпевших в Окружном суде Гааги, где слушают дело о крушении рейса МН17 в небе над Донбассом, завершились речью Яба Бай — отца Джойс Бай, одной из 298 жертв катастрофы. 

Он рассказал о своей дочери, о том, как семья до сих пор переживает горе потери и что значит для родственников погибших ожидание справедливого решения суда.

«Ґрати» публикуют его выступление в суде полностью.

 

Джойс была моим первенцем. Она родилась 24 июня 1973 года, в воскресенье. Говорят, что родиться в воскресенье — к удаче. И действительно, у нее была счастливая жизнь.

Она без проблем окончила школу, а потом факультет психологии в амстердамском университете — специализация «труд и организация». Она была очень общительной и открытой. Заводила друзей везде, куда бы ни поехала.

После того как она выпустилась, я спросил ее, ищет ли она работу.  Она удивила меня, когда сказала, что еще не хочет начинать работать, а предпочитает сперва попутешествовать. Так она и сделала — год путешествовала с рюкзаком по Австралии.  А после позвонила и сказала, что хочет увидеть Азию. Там она пробыла несколько месяцев. Когда она наконец вернулась, она стала буддисткой. Это был идеальный способ жизни для такого мирного, дружелюбного, уважающего и понимающего человека, каким она была с детства. Даже в маленьком возрасте, когда у ее двух друзей были проблемы, она их успешно мирила.

Она стала работать коучем и персональным тренером. Была счастлива и успешна, ее ценили коллеги. Однако время от времени она хотела поменять работу, желание путешествовать вернулось и вместо того, чтобы перейти с одной работы на другую, она снова отправилась в путешествие на два месяца.

Яб Бай — отец Джойс Бай. Скриншот с трансляции заседания в Окружном суде Гааги

Она побывала в Центральной Америке, Индии, Нью-Йорке и многих других местах. В Малави участвовала в проекте для детей. А 17 июля 2014 года она летела в Малайзию, чтобы заняться там волонтерской работой. Я должен был ее встретить через неделю в Куала-Лумпур — должен был ехать туда по работе.

К сожалению, в этот раз она забыла взять с собой удачу. И стала жертвой этих обвиняемых, которые хотели сбивать самолеты и убивать.

Я был в Бельгии и в вечерних новостях услышал, что рейс МН17 потерпел крушение над Украиной. Я сразу почувствовал худшее, потому что знал, что она была на этом самолете. Мы говорили с ней по телефону, сначала когда она регистрировалась на рейс, а потом, уже в самолете, когда размещала свой багаж на полке над сиденьем. Пять минут спустя я получил печальное подтверждение, что это действительно был ее самолет.

Моя младшая дочь Бабс позвонила и сказала, что она получила такое же сообщение от туристического агентства. Я прыгнул в машину, чтобы забрать ее по дороге, и вместе мы поехали в аэропорт Амстердама в надежде выяснить больше информации.

Сестра Джойс Бай — Бабс. Скриншот с трансляции заседания в Окружном суде Гааги

Из аэропорта нас направили в отель неподалеку —  когда мы добрались туда, было уже за полночь, и почти все уже ушли.

Потом мы поговорили с менеджером «Малайзийских авиалиний», который сам был в шоке, потому что в катастрофе потерял коллегу с женой и детьми. Я уже готов был лететь в Украину, но менеджер объяснил мне, что это было невозможно. Единственное, что мы могли сделать — ждать.

Ожидание в неизвестности было очень болезненным. Когда начали возвращать тела самолетами, мы каждый день ездили в аэропорт Эйндховена, потому что не знали, в каком гробу может быть ее тело. Только через пять недель мы получили сообщение, что ее идентифицировали. Ее украшений не нашли. И что все части тела были на месте.

Тогда мы начали готовиться к похоронам. Моя младшая дочка —  графический дизайнер, и она сделала дизайн гроба, а я его сколотил. Очень тяжело для родителя делать гроб для своего ребенка. Но это было последнее, что я мог для нее сделать.

За день до похорон я должен был привезти гроб в морг, чтобы там положили тело. Нам настойчиво рекомендовали не смотреть на него, и мне пришлось попрощаться с ней, когда она была в мешке для трупов.

В день похорон я нес ее гроб вместе с братом и двумя племянниками.

Она жила в Амстердаме с момента поступления в университет, и мы организовали ее похороны в Амстердаме. Мы сняли театр для церемонии прощания — его под завязку заполнили друзья, семья и коллеги.

Мы были впечатлены, что столько друзей, людей пришло. К сожалению, это не может затмить наше горе, которое мы чувствуем до сих пор.

На экране телевизора Джойс Бай, погибшая во время катастрофы рейса МН17. Скриншот с трансляции заседания в Окружном суде Гааги

Каждый день я думаю о ней, и о том, какой могла быть ее жизнь, если бы ее не забрали таким жестоким способом. Больно думать о последних моментах агонии, когда она и другие пассажиры поняли, что их самолет распадается на части, и им не спастись. Больно осознавать, что почти 300 человек, находившиеся на борту авиалайнера, оставили после себя столько же людей в горе, как и моя дочь.

Мне больно, когда президент большой страны, которая поставляла оружие, ведет себя как ни в чем не бывало, словно ничего не произошло, и что это все не правда. Я думаю, как бы он чувствовал, если бы на борту была его собственная дочь.

«Малайзийские авиалинии», хотя и стали сами невинной жертвой в этой ситуации, но все же взяли ответственность за своих пассажиров.

Это, конечно, ни в коем случае не должно облегчить положение обвиняемых. Потому что я не соглашался на освобождение от ответственности тех, кто сбил МН17.

Мне тяжело понять, что из-за них такой дружеский и мирный человек, как моя дочь Джойс, которая так много значила для многих людей, теперь больше не с нами.

Я скучаю по тем вещам, что мы делали вместе: путешествовали, гуляли, веселились, ходили на концерты и слушали комедийные стенд-апы, были на фестивалях. Я скучаю по воскресным разговорам. Мы говорили как минимум по полчаса или больше: о работе, жизни и других вещах.

Не важно, жили под одной крышей или нет, был ли это отец, брат, сестра — мы все чувствуем ту же пустоту, боль и горе. И потому нас нужно воспринимать одинаково, когда мы просим суд наказать и привлечь к ответственности всех обвиняемых и других причастных. Пусть правосудие восторжествует!

Невозможно попрощаться. Три недели нидерландский суд слушал родственников погибших в крушении МН17

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов