«Большинство против, но все просто боятся». Активист в Крыму провел пикет против войны и отсидел за это четверо суток

Рисунок: Екатерина Миних, Ґрати
Рисунок: Екатерина Миних, Ґрати

25 февраля по всей России проходили антивоенные протесты из-за вторжения России в Украину. 20-летний крымчанин Егор Андрющенко был одним из тех, кто вышел на пикет с плакатом в центре Симферополя. В течение часа его задержали полицейские. Суд признал юношу виновным в участии в несанкционированном митинге  и назначил ему четверо суток административного ареста. 

«Ґрати» рассказывают, как Андрющенко решился на протест, как с ним обращались правоохранители, и что о его поступке думают родственники и друзья.

 

«Единственное, о чем я жалею, что не вышел 24 февраля»

Егор Андрющенко родился в Крыму, всю жизнь живет в Симферополе. 24 февраля он ехал в общественном транспорте устраиваться на работу. Впервые открыв новостную ленту с утра, он узнал о начале полномасштабного вторжения в Украину.

«Сначала я не поверил, подумал, может это какие-то фейки. Начал листать дальше и понял, что это правда. Такое ощущение, что у меня резко вся жизнь перевернулась. Я поднял взгляд, рядом сидящий человек тоже смотрел новости на смартфоне. Весь день я был не в себе, не смог найти ни одной причины, зачем мне вообще работать, когда происходит такое. Стало страшно, я понял, что надо выходить [на протест]. Если честно, было ощущение, что у всех такое мнение вокруг», — вспоминает Андрющенко.

В тот же день протестные акции прошли в России. Андрющенко начал искать в интернете сподвижников в Симферополе, собирающихся на митинг. В твиттере он договорился с двумя девушками, распечатал плакат «Хватит убивать» и отправился в пикет. 

«Единственное, о чем я жалею, что не вышел 24 февраля», — сетует Егор.

 

«Большинство против, но все просто боятся»

О том, что он собирается выйти на митинг, Егор сказал только своей 16-летней сестре. Та поддержала его и тоже присутствовала на акции. Остальные родственники узнали об этом от нее уже после задержания брата.

«В основном в семье все встали на мою сторону, но сильно переживали и обиделись, что я подверг себя опасности. Все родственники, за исключением только дедушек и бабушек, понимают, что это [вторжение] неправильно», — говорит Егор.

По словам Андрющенко, люди в центре города, видя их с плакатами, были воодушевлены — улыбались, поддерживали, обнимали протестующих. 

«Большинство против [войны], но все просто боятся», — считает Андрющенко. 

Но немало прохожих спрашивали у него о причине протеста — до пикета они не знали о начавшемся вторжении. 

«Как и все, я не верил, что это произойдет», — объясняет Андрющенко.

 

«Сколько платят за протест?»

«Я точно знал, что меня арестуют, поэтому подготовился, искал информацию, как себя вести при задержании. Меня удивило, что мы целый час простояли [на акции], я думал нас закроют гораздо раньше. К нам даже подходил какой-то госслужащий, предупреждал, что полиция уже едет, уговаривал уйти. Нас это не остановило, мы стояли до конца еще минут 20», — вспоминает Егор.

Когда к протестующим с разных сторон подошло около 15 полицейских, Андрющенко не сопротивлялся. Правоохранители забрали плакат, посмотрели его вещи и попросили пройти с ними. Его отвезли в районный отдел полиции и начали задавать вопросы.

«Сколько платят за протест? Вы вообще адекватный человек?, — цитирует Андрющенко сотрудника полиции. По его словам, вопрос о вознаграждении за пикет интересовал почти всех. — Это было самое смешное. Как они это себе представляют? Что я написал в госдепартамент США — дайте мне денег? Они действительно не понимают реальную картину, представляют все так, как им твердит политрук или как это называется у них».

Андрющенко сначала пытался возражать,, что просто отстаивал свою позицию и взгляды. Когда понял, что на его слова не обращают внимания, прекратил попытки идти на диалог. 

«Чем ниже звание у полицейского, тем он адекватнее», — говорит  Андрющенко.

 

«Четыре дня читал книги»

Сразу после задержания Андрющенко написал в ОВД-Инфо Российский правозащитный медиапроект, предоставляющий юридическую помощь при политических преследованиях , но у них не оказалось свободных правозащитников в Крыму, поэтому мужчина приготовился защищаться в суде сам. В Центральном районном суде Симферополя, по его словам, все прошло дежурно и формально. 

В постановлении суда сказано, что Андрющенко «провел публичное мероприятие в форме пикета, являющийся коллективной публичной акцией под видом одиночных пикетов с использованием плакатов, содержащих единую тематику объединенных единым замыслом и общей организацией относительно проведения специальной военной операции по защите ДНР и ЛНР». Егор признал вину в суде и раскаялся, говорится в документе.  

«Вину я не признал, — объясняет он. — Вы признаете решение суда [спросили], и я ответил «да», потому что в принципе не знал, что можно ответить и как защищаться».

Его осудили на четверо суток административного ареста за участие в несанкционированном митинге часть 2 статьи 20.2 КоАП РФ , которые он провел в спецприемнике. Он подал апелляцию, настаивая, что одиночные пикеты разрешены Конституцией РФ без согласования с властями, но суд ее не удовлетворил.

Время в спецприемнике Андрющенко называет«терпимым и цивильным». Страха не было, кормили удовлетворительно, 

«Четыре дня читал книги», — вспоминает Андрющенко. 

Вместе с ним наказание отбывали девушки, с которыми он выходил на протест — их тоже арестовали. Во время освобождения парень услышал разговор дежурного с офицером — в оскорбительной манере они обсуждали внешний вид задержанных. Их отпустили на день раньше.

После освобождения Егор устроился в независимое издание «Сахар». 

«Я понял, что хочу делать хоть что-то, чтобы изменить страну. Каждый день все становится лишь хуже. Мне хочется, чтобы в России была свобода и возможность говорить правду», — говорит Андрющенко.

2 месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания
2

месяца. Столько в среднем украинцы ждут от подачи иска до первого судебного заседания

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду «Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

«Мене жбурляли, кричали матом, а я сміялася їм в обличчя — 12 років в’язниці!»

Розповідь Галини Довгополої, засудженої в Криму за держзраду

Раз в неделю наши авторы делятся своими впечатлениями от главных событий и текстов